Комната 327

Пробуждение было медленным и туманным, как восход солнца в пасмурный день. Первое, что осознал Джисон, — это тепло. Всеобъемлющее, глубокое тепло, какого он не чувствовал, кажется, никогда в жизни. Оно шло не только от тяжелого шерстяного одеяла, но и от чего-то живого, дышащего, что находилось прямо за его спиной. Второе, что он осознал, был запах. Густой, сладкий, убаюкивающий аромат малины, смешанный с его собственным, едва уловимым запахом после сна. Он был окутан этим запахом, пропитан им. А потом пришло третье, самое шокирующее осознание. Тяжелая рука лежала на его талии, а чье-то ровное, тёплое дыхание щекотало его затылок. Память обрушилась на него, как вчерашний ливень. Дождь, холод, дрожь, чай, предложение Минхо… Он заснул в кровати альфы. И во сне, очевидно, они оба сдвинулись, разрушив то хрупкое расстояние, которое разделяло их вечером. Паника подкатила к горлу — ледяная и колючая. Его тело было прижато к телу альфы. Настоящего, доминантного альфы. Любой инстинкт самосохранения, вбитый в него годами, кричал: «Беги! Прячься! Опасно!». Он должен был немедленно вырваться, вскочить, придумать оправдание. Но он не двигался. Потому что под паникой, глубоко внутри, шевелилось другое чувство. Чувство абсолютной, непоколебимой безопасности. Рука Минхо на его талии не была собственнической или агрессивной. Она была... защищающей. Словно говорила: «Ты здесь, ты в тепле, все хорошо». Его тело, вместо того чтобы инстинктивно сжаться от страха, было расслаблено. Впервые за много лет он проснулся без малейшего напряжения в мышцах. Джисон лежал, боясь пошевелиться, боясь дышать. Он был в ловушке — не столько в объятиях Минхо, сколько в собственных противоречивых чувствах. Часть его хотела оттолкнуть эту руку, отвоевать своё личное пространство и свою тайну. Но другая, предательская часть хотела остаться здесь, в этом коконе тепла и запаха малины, ещё хотя бы на мгновение. Минхо за его спиной шевельнулся во сне. Он что-то неразборчиво пробормотал, и его рука на талии Джисона чуть сжалась, притягивая его еще ближе. Теперь Джисон чувствовал его грудь своей спиной, чувствовал, как она вздымается и опускается с каждым вдохом. Это было слишком. Слишком близко. Слишком реально. Собрав всю свою волю в кулак, парень очень медленно, миллиметр за миллиметром, начал выбираться. Он осторожно приподнял руку Минхо, стараясь не разбудить его, и выскользнул из-под неё. Затем так же плавно сполз с кровати. Его ноги коснулись холодного пола, и он замер, прислушиваясь. Минхо не проснулся. Он лишь перевернулся на другой бок, что-то снова пробормотав. Джисон на цыпочках прокрался к своей кровати и залез под своё тонкое, холодное одеяло. Он свернулся в клубок, но тепло уже ушло. Тело мгновенно почувствовало разницу. Он смотрел на спящего Минхо, на его расслабленное лицо, на растрепанные темные волосы на подушке. И его сердце колотилось с бешеной скоростью, но уже не от страха. От чего-то другого. От чего-то, чему он боялся дать имя. Когда Минхо проснулся примерно через час, Джисон уже сидел за своим столом, делая вид, что полностью поглощен чтением учебника. Он не поднимал голову, когда услышал, что сосед встал, но чувствовал на себе его взгляд. — Доброе утро, — голос Минхо был хриплым после сна. — Утро, — буркнул Джисон, не отрываясь от страницы, на которой не видел ни слова. Он ожидал вопросов, шуток, неловких комментариев. Но Минхо просто молча оделся и пошёл умываться. Когда он вернулся, он остановился у стола Джисона. — Как самочувствие? Не заболел? — Нет. В порядке, — так же коротко ответил Джисон. — Хорошо, — сказал Минхо. И всё. Он не упомянул о том, что они проснулись в обнимку. Не стал развивать эту тему. Он просто дал Джисону возможность сделать вид, что ничего не произошло. И Джисон был ему за это безмерно благодарен. Этот молчаливый такт, это уважение к его границам стоили тысячи слов. Однако сделать вид, что ничего не изменилось, было невозможно. После той ночи между ними возникла новая, невидимая связь. Она проявлялась в мелочах. В том, как Минхо теперь всегда оставлял ему половину последней пачки молока. В том, как Джисон, идя на кухню, спрашивал, не хочет ли Минхо чаю. Они стали больше разговаривать — о музыке, о фильмах, о планах на выходные. Обо всём, кроме того, что было действительно важно. Их разговоры были как прогулки по тонкому льду над глубоким озером — они держались у берега, боясь зайти на глубину. Однажды днём, когда Джисон был в комнате один — Минхо ушёл на дополнительное занятие, — он заметил на его столе приоткрытый ноутбук. Обычно он никогда бы не позволил себе нарушить чужое личное пространство, но его взгляд случайно зацепился за знакомое название на экране. Это был медицинский форум. А тема, открытая на странице, заставила его сердце остановиться. «Атипичный омегаверс: отсутствие запаха до первой течки. Причины и последствия». Джисон замер. Он перечитал заголовок ещё раз, потом ещё. Это была его история. Его диагноз. Его самый большой секрет. И Ли Минхо, альфа, который спал с ним в одной кровати, изучал его. Мысли в его голове смешались в панический ураган. Откуда он узнал? Он что-то подозревает? Он ищет информацию, чтобы разоблачить его? Или... он ищет её, чтобы понять? Дрожащими руками Джисон подошел ближе. Он не должен был этого делать, это было неправильно, но он не мог остановиться. Он пролистал страницу. Минхо не просто читал статью. Он был на странице форума, где люди делились своими историями. И он читал комментарии. Один из них был от анонимного альфы: «Мой партнёр — омега без запаха. Это было тяжело поначалу, я чувствовал себя неполноценным, словно не мог "прочитать" его. Но со временем я понял, что это заставляет тебя узнавать человека не по инстинктам, а по его поступкам, словам, по его душе. Это другие, более глубокие отношения». Другой комментарий был от омеги: «Я ненавидела свою "пустоту". Все альфы шарахались от меня, считали дефективной. Я чувствовала себя невидимкой. Моя жизнь изменилась, когда я встретила бету, которому было всё равно на запахи. Он полюбил меня, а не мой потенциальный аромат». Джисон читал эти истории, и в его горле стоял ком. Он не был один. В мире были другие, такие же, как он. И были те, кто мог их понять и принять. Он услышал звук ключа в замке и отскочил от ноутбука, как ошпаренный. Он метнулся за свой стол и схватил первую попавшуюся книгу, сердце колотилось где-то в ушах. В комнату вошёл Минхо. Он бросил рюкзак на пол и устало потёр глаза. — Этот коллоквиум по физиологии меня доконает, — пробормотал он. Он подошёл к своему столу и захлопнул крышку ноутбука. Он не заметил ничего. Или сделал вид, что не заметил. — Заказал нам лапши, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Привезут через полчаса. Я голоден как волк. — Хорошо, — тихо ответил Джисон. Весь вечер он наблюдал за Минхо исподтишка. Он пытался найти в его поведении хоть какой-то намек, хоть признак того, что он что-то знает. Но Минхо был абсолютно спокоен. Он ел свою лапшу, рассказывал о занудном преподавателе, жаловался на предстоящий тест. Он был обычным. И это было еще страшнее. Если бы он злился, допрашивал, угрожал — Джисон знал бы, как реагировать. Но эта его спокойная, выжидательная позиция обезоруживала. Что он будет делать с этой информацией? Джисону казалось, что он стоит на краю пропасти. Он мог бы продолжать делать вид, что ничего не знает, и жить в вечном страхе, что Минхо в любой момент сорвёт с него маску. Или он мог бы сделать шаг в эту пропасть сам. Когда они уже собирались ложиться спать, Джисон принял решение. Его голос дрожал, когда он заговорил, нарушая тишину. — Минхо. Тот обернулся, уже стягивая футболку через голову. — М? — Я... мне нужно тебе кое-что сказать. Минхо замер. Он медленно опустил руки и посмотрел на Джисона. Его взгляд был серьёзным и внимательным. Он ждал. Джисон сглотнул. Слова застряли в горле. Он репетировал это сотни раз в своей голове, но сейчас все заученные фразы вылетели из неё. Он просто посмотрел на Минхо — на этого альфу, который защитил его, согрел, когда он замёрз, и который, возможно, уже знал его самый главный секрет и всё ещё был здесь, рядом. — Это я, — прошептал он. — На том форуме. Омега без запаха... это про меня. Он зажмурился, ожидая реакции. Крика, смеха, презрения, отвращения. Чего угодно. Он был готов ко всему. Ко всему, кроме тишины. Он медленно открыл глаза. Минхо всё так же стоял посреди комнаты. Его лицо не выражало ни шока, ни удивления. На нем была лишь тень... облегчения? — Я знаю, — тихо сказал он. — Ты... что? — Джисон не верил своим ушам. — Я знаю, Джисон, — повторил Минхо, делая шаг к нему. — Точнее, я догадывался. Очень давно. Твои движения, твои реакции, то, как ты вздрагиваешь от запахов... И тот вечер, когда была течка в коридоре. Я уловил от тебя едва заметный аромат. Запах ежевики. Я стал искать информацию. Я не хотел тебя разоблачать. Я хотел... понять. Он остановился в шаге от Джисона. Его запах малины был спокойным, неагрессивным. — И... — голос Джисона сел, — ...и что теперь? Минхо смотрел ему прямо в глаза. И в его взгляде не было ни капли презрения. Только безграничная, тёплая нежность, от которой у Джисона перехватило дыхание. — А теперь, Хан Джисон, — медленно сказал он, — ты можешь наконец перестать прятаться. Хотя бы здесь. В этой комнате. Со мной. В этот момент рухнула последняя стена. Не осталось ни льда, ни стекла, ни даже воздуха. Только два человека в маленькой комнате общежития. И одна тайна, которая перестала быть тайной и превратилась в хрупкое, только что рожденное доверие.