Комната 327

Утро после шторма всегда наступает обманчиво тихо. Первым, что осознал Джисон, выплывая из вязкого, глубокого сна, была тяжесть. Приятная, заземляющая тяжесть поперёк груди. Вторым было ощущение тепла, такого всеобъемлющего, словно его завернули в кокон из пуховых одеял и выставили на летнее солнце. И третьим, самым ярким и шокирующим, был запах. В комнате пахло не просто общежитием, пылью или старыми книгами. Воздух был густым, почти осязаемым. Это был сложный, многослойный аромат: в основе лежала терпкая, дикая сладость раздавленной ежевики, смешанная с чем-то мускусным, влажным, животным. А поверх всего этого, доминирующей нотой, царила малина. Не та химическая, что в леденцах, а настоящая, лесная, с нотками земли и дождя. Джисон медленно открыл глаза. Мир был немного расплывчатым, но он сразу узнал светлую футболку, в которую уткнулся носом. Это была не его футболка. И кровать была не его. Память вернулась к нему не вспышками, а цунами. Боулинг. Паника. Жар. Такси. Минхо, несущий его на руках. И потом… ночь. Джисон судорожно вздохнул, и рука, лежащая на его талии, тут же напряглась. — Тише, — раздался хриплый, сонный голос над его ухом. — Не дёргайся. Ты разбудишь зверя, а я и так едва жив. Джисон замер. Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Минхо. Альфа лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на него. Его волосы были взъерошены, под глазами залегли лёгкие тени, но взгляд… В этом взгляде не было ни отвращения, ни сожаления, которых Джисон так боялся все эти годы, представляя свой «первый раз». Там было спокойствие. И что-то ещё, тёплое и собственническое, от чего у Джисона внутри снова скрутился сладкий узел. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Минхо, убирая синюю прядь с липкого лба Джисона. Джисон прислушался к своему телу. Мышцы ныли, словно он пробежал марафон. Внизу живота тянуло, а в более интимном месте ощущался странный дискомфорт, смешанный с фантомным чувством наполненности. Но главное — ушёл страх. Тот вечный, ледяной ужас перед собственной природой, который сковывал его годами, исчез. Его место заняла странная, звенящая пустота, готовая наполниться чем-то новым. — Как будто меня переехал грузовик с малиной, — просипел Джисон. Голос не слушался, в горле пересохло. Минхо фыркнул — короткий, тёплый смешок, который вибрацией отдался в груди Джисона. — Грузовик с малиной, говоришь? Ну, метафора так себе, но суть верна. Альфа потянулся к тумбочке, взял стакан воды и протянул Джисону. Тот попытался сесть, но поморщился от резкой боли в пояснице. Минхо тут же оказался рядом, поддерживая его под спину, помогая принять удобное положение. — Пей медленно. Джисон жадно пил, чувствуя, как живительная влага возвращает ясность мыслям. Он допил до дна и посмотрел на Минхо поверх стакана. Теперь, при свете дня, реальность произошедшего навалилась на него с новой силой. Они переспали. Он, Хан Джисон, омега-дефект (как он сам себя называл), провёл течку с Ли Минхо, самым желанным альфой на потоке. И не просто провёл. Он опустил взгляд на шею Минхо и залился краской. Там, на светлой коже, цвел багрово-фиолетовый засос. Яркий, бесстыдный. Его работа. — Нравится? — Минхо проследил за его взглядом и ухмыльнулся, касаясь пальцами метки. — Ты вчера был очень… настойчивым. — Боже… — Джисон закрыл лицо руками. — Прости меня. Я не контролировал себя. Я вёл себя как… как… — Как нормальный омега в течку, нашедший подходящего альфу? — закончил за него Минхо, мягко отводя его руки от лица. — Хан, прекрати извиняться. Ты не сделал ничего плохого. Мы оба этого хотели. — Но я… я использовал тебя, — прошептал Джисон, глядя в сторону. — У меня не было подавителей, я был в панике… — Посмотри на меня, — голос Минхо стал жестче, приобретая те самые «альфьи» нотки, которым невозможно не подчиниться. Джисон поднял глаза. — Ты думаешь, я бы позволил себя «использовать», если бы сам этого не хотел? Ты думаешь, я бы притащил тебя сюда, рискуя вылететь из универа, сидел с тобой в ванной и терпел твои феромоны, от которых у меня крышу сносило, просто из благотворительности? Джисон моргнул. — А разве нет? Ты же всегда помогаешь… Минхо закатил глаза и, не выдержав, наклонился, коротко, но властно целуя Джисона в губы. Поцелуй был со вкусом зубной пасты (когда он успел?) и малины. — Ты идиот, Хан Джисон. Гениальный биохимик, но абсолютный идиот в отношениях. Я сделал это, потому что ты мне нравишься. Потому что твой запах — единственный, от которого меня не тошнит. Потому что, когда ты вчера забил страйк и улыбнулся, я понял, что хочу видеть эту улыбку каждое утро. Джисон замер, переваривая услышанное. Минхо… нравится он? Ему? — Ты серьёзно? — голос Джисона дрогнул. — Даже с моими синими волосами, вечными загонами и… и тем, что я врал всем вокруг? — Твои синие волосы мне нравятся, — Минхо накрутил прядь на палец. — Твои загоны мы вылечим. А то, что ты врал… Ты защищал себя. В этом мире омеге без запаха выжить непросто. Я понимаю. Но теперь тебе не нужно врать. И не нужно прятаться. Он взял руку Джисона и приложил её к своей груди, туда, где ровно билось сердце. — Теперь у тебя есть я. И поверь, я достаточно злобный и упёртый альфа, чтобы отогнать от тебя любого, кто посмеет косо посмотреть. Джисон почувствовал, как глаза снова наполняются слезами. Но на этот раз это были слёзы облегчения. Огромный камень, который он тащил на своих плечах годами, рассыпался в пыль. Ему больше не нужно быть «фальшивым бетой» или «недоальфой». Ему можно быть просто Хан Джисоном. Омегой с запахом ежевики. Омегой Минхо. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — хмыкнул Минхо. — А теперь вставай. Нам нужно сменить постельное бельё, проветрить комнату и решить, что делать с твоим голодом. Я слышу, как твой желудок устраивает революцию.

Остаток выходных они провели в своем маленьком мире, ограниченном стенами комнаты 327. Минхо, как оказалось, был не просто заботливым, он был гиперопекающим. Он не позволил Джисону даже пальцем пошевелить в плане уборки, сам сменил бельё, загрузил стирку (благо, прачечная была пуста), и принёс еду из ближайшего круглосуточного магазина, так как столовая была закрыта. Они ели рамён, сидя на одной кровати, соприкасаясь плечами. Джисон всё ещё чувствовал слабость — отголоски течки давали о себе знать, — но рядом с Минхо ему было спокойно. Они говорили обо всем. О детстве Джисона, о его бесконечных визитах к врачам, которые разводили руками. О том, как Минхо ненавидел стереотипы об альфах и почему он выбрал биоинженерию, а не бизнес, как хотел его отец. В какой-то момент, когда они лежали, переплетя ноги, и смотрели какой-то дурацкий фильм на ноутбуке, телефон Джисона ожил. Это был групповой чат. [Чат: Элита и Джисон] Хёнджин (Персик): Эй, вы живы там? Мы переживаем! Сынмин уже строит теории заговора. Сынмин (Гранат): Я не строю теории, я анализирую факты. Они исчезли через чёрный ход, Минхо выглядел как маньяк, а Джисон… ну, вы поняли. Чонин (Киви): Хён, с тобой всё в порядке? Мы никому ничего не сказали! Джисон напрягся, глядя на экран. — Что мне им ответить? — он повернул телефон к Минхо. Минхо пробежался глазами по сообщениям и усмехнулся. Он забрал телефон из рук Джисона. — Смотри и учись, — сказал он и начал печатать.

Джисон (печатает Минхо): Живы. Целы. У нас технический перерыв на… улаживание биологических разногласий. Будем в строю в понедельник. И да, Хёнджин, если ты проболтаешься кому-то, я лично побрею тебя налысо во сне.

Хёнджин (Персик): О БОЖЕ МОЙ. Я ТАК И ЗНАЛ!!! Сынмин (Гранат): Биологические разногласия… красивый эвфемизм для течки. Поздравляю с выходом из шкафа, Джисон. Мы могила. Чонин (Киви): Ура! Теперь можно не притворяться, что мы не замечаем, как Минхо-хён на тебя смотрит! Джисон покраснел, читая ответы. — Они знали? — спросил он, ошарашенно глядя на Минхо. — Чонин пишет, что они замечали… — Что я на тебя пялюсь? — Минхо самодовольно улыбнулся. — Ну, трудно не заметить. Я не особо скрывался. А насчёт твоей природы… Сынмин догадывался. У него нюх как у ищейки, он чувствовал, что с твоим «отсутствием запаха» что-то не так. Но они друзья, Хан. Настоящие. Им плевать, альфа ты, омега или бета. Главное, чтобы человек был хороший. Джисон уткнулся лицом в плечо Минхо, пряча улыбку. Оказывается, мир не рухнул. Оказывается, его страхи были лишь тенями на стене.

***

Понедельник наступил неизбежно, принеся с собой реальность университетских будней. Самым сложным было выйти из комнаты. Джисон стоял перед дверью, вцепившись в лямку рюкзака, его сердце снова начало ускоряться. За дверью был коридор, полный альф. Полный запахов. Полный взглядов. Теперь, когда его собственный запах ежевики (пусть и приглушенный блокаторами, которые Минхо всё-таки достал через знакомых) стал частью его, он чувствовал себя обнажённым. — Эй, — Минхо подошёл сзади, его руки легли на плечи Джисона, разминая напряженные мышцы. — Я рядом. Помнишь? — Помню, — выдохнул Джисон. — Просто… страшно. А вдруг кто-то узнает? Вдруг нас расселят? — По уставу университета, — спокойно начал Минхо, словно читал лекцию, — переселение возможно только в случае конфликта или прямой угрозы здоровью. Мы не конфликтуем. Наоборот, у нас полная… гармония. А если кто-то из администрации вякнет, я предоставлю справку, что у меня аллергия на другие запахи, кроме твоего, как ты говорил в самом начале нашего знакомства. — приулыбнулся Минхо. Джисон рассмеялся, напряжение немного отпустило. — Аллергия на другие запахи? Серьёзно? — Абсолютно. Я чихну на ректора, если потребуется. Пошли. Минхо открыл дверь и вышел первым, сразу же оглядывая коридор своим фирменным «не подходи — убью» взглядом. Джисон выскользнул следом. В коридоре было людно. Студенты спешили на пары, кто-то доедал завтрак на ходу, кто-то зубрил конспекты. Когда они появились, несколько голов повернулись в их сторону. Джисон инстинктивно втянул голову в плечи. Но тут Минхо сделал то, чего Джисон не ожидал. Он не пошел просто рядом. Он переплел свои пальцы с пальцами Джисона. Крепко. Надежно. Демонстративно. По коридору прошел шепот. Ли Минхо, ледяной принц факультета, идет за ручку с синеволосым тихоней Джисоном. Это была сенсация похлеще отмены экзаменов. Юноша сначала хотел выдернуть руку, спрятаться, убежать. Но тепло ладони Минхо держало его. Запах малины окутывал невидимым щитом. И Джисон вдруг понял: ему нечего стыдиться. Он идет со своим альфой. И пусть весь мир подавится своей завистью. Он расправил плечи, поднял подбородок и сжал руку Минхо в ответ. В столовой их уже ждали. Хёнджин махал рукой так активно, что чуть не сбил поднос у проходящего мимо первокурсника. — Герои любовного фронта прибыли! — возвестил он на всю столовую, когда они подошли к столу. Джисон покраснел, но уже не от страха, а от смущения. Сынмин отвесил Хёнджину подзатыльник. — Заткнись, Хван. Ты смущаешь человека. Привет, Джисон. Выглядишь… — Сынмин прищурился, сканируя его, — …посвежевшим. Ежевика тебе к лицу. — Спасибо, — пробормотал Джисон, усаживаясь рядом с Минхо. Тот сразу же придвинул к нему тарелку с мясом, забирая себе салат. — Ешь, тебе нужно восстанавливать силы, — безапелляционно заявил Минхо. Чонин хихикнул. — Ого, режим «заботливая мамочка» активирован. Минхо-хён, ты нас пугаешь. — Я сейчас тебе активирую режим «пинок под зад», — огрызнулся Минхо, но без злобы. Обед прошел на удивление легко. Джисон впервые чувствовал себя частью этой шумной, разношерстной компании не как наблюдатель, а как полноправный участник. Он смеялся над шутками Хёнджина, спорил с Сынмином о биохимии (кстати, его теория синтеза моделей управления произвела фурор на семинаре), и даже позволил себе украсть кусок курицы у Чонина. Но самое главное произошло в конце обеда. К их столику подошла группа альф со старшего курса. Вожаком у них был тот самый парень с запахом кедра, с которым Минхо сцепился взглядом в боулинге. — Ну привет, сладкая парочка, — протянул он, упираясь руками в стол и нависая над Джисоном. От него разило агрессией и тяжелым, давящим запахом. — Слышал, у нас в общаге завелась омежка под прикрытием. Нехорошо обманывать администрацию, малыш. Столовая затихла. Все смотрели на них. Джисон почувствовал, как внутри поднимается старый страх. Руки задрожали. Минхо медленно, очень медленно отложил палочки. Он даже не встал. Он просто поднял глаза на наглеца. Его взгляд был абсолютно пустым, холодным, как бездна. — У тебя есть три секунды, чтобы исчезнуть из моего поля зрения, — сказал Минхо тихо, но его голос разнесся по тихой столовой, как выстрел. — Раз. — Ты мне угрожаешь, Ли? — усмехнулся альфа, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Думаешь, раз нашел себе дырку, то стал королем? — Два, — произнёс Минхо. Воздух вокруг стола сгустился. Запах малины стал горьким, ядовитым, предупреждающим об атаке. И тут Джисон сделал то, что удивило даже его самого. Он положил руку на предплечье Минхо, останавливая его. — Не надо, Минхо, — сказал он твёрдо. Затем Джисон встал. Он был ниже этого альфы на полголовы, он был уже в плечах, но в этот момент он не чувствовал себя маленьким. Он посмотрел прямо в глаза обидчику. — Я не «омежка под прикрытием», — сказал Джисон громко и чётко. — Меня зовут Хан Джисон. Я студент факультета биохимии, лучший на потоке, между прочим. И да, я омега. И я живу с этим альфой, — он кивнул на Минхо. — У тебя с этим проблемы? Если да, то пиши жалобу в деканат. А пока — проваливай от моего стола. Ты портишь мне аппетит своим дешёвым одеколоном. Альфа опешил. Он ожидал увидеть испуганную жертву, прячущуюся за спиной защитника, а получил отпор. Прямой, наглый отпор от омеги. Хёнджин тихо присвистнул. Сынмин удовлетворенно кивнул. Альфа с запахом кедра побагровел, открыл рот, чтобы что-то сказать, но наткнулся на убийственный взгляд Минхо, который уже начал подниматься. — Пойдём, — буркнул он своим дружкам и, развернувшись, быстро удалился. Джисон выдохнул и плюхнулся обратно на стул. Ноги у него всё-таки тряслись, но это была дрожь адреналина, а не ужаса. — Воу! — Хёнджин захлопал в ладоши. — Джисон, ты мой кумир! «Дешевым одеколоном»! Это было жестоко, но справедливо! Минхо смотрел на Джисона с нескрываемым восхищением. Он взял его руку и поцеловал костяшки пальцев, прямо на глазах у всей столовой. — Моя школа, — гордо сказал он. — Моя ежевика с шипами.

***

Месяц спустя. Жизнь в комнате 327 вошла в новую колею. Теперь это была не комната вынужденных соседей, а гнездо. Настоящее гнездо пары. Запахи малины и ежевики смешались окончательно, создав уникальный аромат, который друзья в шутку называли «ягодным смузи». Они больше не скрывались. Администрация университета, получив «справку об аллергии» (Минхо действительно умудрился её достать, угрожая врачу своей тётей-юристом), закрыла глаза на нарушение правил, решив, что спокойствие на этаже важнее бюрократии. Да и успеваемость у обоих парней была идеальной, так что придраться было не к чему. Вечер пятницы. За окном шел дождь, барабаня по стеклу уютный ритм. Джисон сидел за своим столом, обложенный учебниками. Он готовился к финальному проекту. Минхо лежал на кровати, читая какую-то мангу, но время от времени его взгляд скользил к спине Джисона. — Хан-и, — позвал он лениво. — Ммм? — Джисон не оторвался от схемы молекулы белка́. — Иди ко мне. Ты уже три часа сидишь в одной позе. У тебя сколиоз будет. — У меня проект, Минхо. Если я не сдам его на отлично, профессор Пак меня съест. — Профессор Пак — бета в возрасте, у него гастрит, он тебя не переварит, — парировал Минхо. — Ну иди сюда. На пять минут. Мне нужна подзарядка. Джисон вздохнул, но улыбнулся. Он отложил ручку, потянулся до хруста в позвоночнике и развернулся на стуле. — Только на пять минут. Он подошел к кровати и плюхнулся рядом с Минхо. Альфа тут же сгреб его в охапку, подминая под себя и устраивая голову у него на груди. — Ты пахнешь дождём, — пробормотал Минхо, вдыхая запах волос Джисона. — Это улица пахнет дождём, я пахну собой, — ответил Джисон, запуская пальцы в мягкие волосы Минхо. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга и шум дождя. Это были моменты абсолютного покоя, которые Джисон ценил больше всего. Раньше он не знал, что можно просто быть с кем-то. Без масок, без напряжения, без страха. — Знаешь, — вдруг сказал Джисон, глядя в потолок. — Я думал, что моя жизнь закончится, когда проявится моя сущность. Я думал, это будет конец свободы. Минхо приподнялся на локте, заглядывая ему в глаза. — А теперь? — А теперь я понимаю, что это было только начало, — Джисон улыбнулся, поглаживая щеку Минхо. — Я никогда не чувствовал себя более свободным, чем сейчас. С тобой. Минхо наклонился и поцеловал его. Медленно, нежно, смакуя каждое прикосновение. В этом поцелуе не было той лихорадочной страсти, что в ночь течки, но в нём было гораздо больше любви. — Я люблю тебя, Хан Джисон, — сказал Минхо, оторвавшись от его губ. Джисон замер. Это были те самые слова. Первые. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой, наполняясь теплом, которое разливалось по венам, как горячий ежевичный сироп. — И я тебя люблю, Ли Минхо, — ответил он, и его голос был твёрдым и уверенным. — Люблю твою малину, твой скверный характер и то, как ты защищаешь меня от всего мира. Минхо усмехнулся. — Характер у меня золотой, просто ты вредный. — Ага, конечно. Они снова рассмеялись, и Минхо повалил Джисона на подушки, начиная щекотать. Комната наполнилась смехом и вознёй. Впереди у них были ещё годы учебы, сессии, споры из-за разбросанных носков, встречи с друзьями, ревность, примирения и тысячи поцелуев. Впереди была целая жизнь. Но главное сражение Джисон уже выиграл. Он победил свой страх. Он принял себя. И он нашёл того, кто полюбил его настоящим — синеволосым омегой с запахом ежевики, который больше не боялся дышать полной грудью. А за окном дождь смывал пыль с улиц города, подготавливая мир к новому, чистому утру. И в комнате 327, где смешались ароматы малины и ежевики, царила абсолютная, непоколебимая любовь. Конец.