Broken glass mirror

Руки уже с трудом держат ракетку. Нил перестарался. Ноги почти не чувствуются. А магия рвётся наружу. Злость. Ненависть. Вдруг он чувствует, как по лицу что-то стекает. Кровь. Из носа течёт кровь. Ракетка с глухим звуком падает, а следом за ней и Натаниэль — на колени. Глаза такие тяжёлые. Слышен крик Кевина и других Лисов. Тьма. А потом — голос матери... — Вставай, Абрам. Нам нужно бежать. Нил открывает глаза и видит не потолок спортзала, а обшарпанные стены какого-то мотеля. Мэри стоит над ним, собранная и злая, как всегда перед очередным побегом. — Ты позволил себе слабость. Ты позволил ей выйти. Если отец найдёт нас по этому следу, я тебя убью раньше, чем он доберётся до твоей никчёмной шкуры. Вставай, я сказала! Нил пытается подняться, но тело не слушается. Мать смотрит на него с презрением, и это больнее любого удара. — Мама, прости… — Поздно просить прощения, — шипит она, и её лицо начинает плавиться, превращаясь в лицо Эндрю, а потом в лицо отца. — Ты всегда был слаб. Зря я тебя… — Нил. Сознание прорезает спокойный женский голос. Глаза с трудом открываются, и перед ним Эбби. — Нил, ты как? — нервно спрашивает медсестра. — В порядке. Эбби посмотрела на него укоризненно. — Конечно. Что-нибудь болит? — с мягкой улыбкой спрашивает она. Нил отрицательно качает головой. «Магия вырвалась, но Лисы, скорее всего, подумали, что я, первогодка, не справляюсь с нагрузкой, и это просто переутомление. Но подумал ли так Эндрю и тренер?» *** Эндрю сидел на трибунах, таблетки всё ещё действовали, но он чувствовал, как улыбка на лице начинает подрагивать. Взгляд опустился на поле, а точнее на одного человека, который уже с трудом держал клюшку — Нил Джостен. Что-то вроде опасности, но данная опасность себя опасностью не считает. Забавно. Таблетки делали мир плоским, но не замечать состояние Нила Джостена было невозможно. Спускаясь вниз к лавочкам для запасных, он даже подумывал вывести того с поля намного раньше, чем Нил сделает это сам. Кевин что-то знает, но не делится с Миньярдом, и это очень странно и раздражающе. Как Дэй хочет, чтобы Эндрю его защищал, если не даёт ему этого сделать? Но ничего, Эндрю найдёт способ выполнить свою часть сделки. «О» — совсем рядом пробегает Нил. Ну, как пробегает: с трудом тащит своё тело. Клюшка падает из рук, а спустя полторы секунды за ней и сам Джостен. «Интересно» — проносится мысль в голове, и он сам того не замечая оказывается на поле. Рядом уже маячит Бойд, но одним движением руки Эндрю останавливает его. — Монстр, попробуй сделать ему только хуже, — почти шипит Мэтт. Но Эндрю всё равно. Он ничего и не собирался делать. Он просто не хочет, чтобы остальные подходили к этому сгустку проблем. Подойдя максимально близко, Эндрю отшатывается. Чужая защита спала, и теперь он отчётливо ощущал то, что до этого было слишком трудно определить на расстоянии. Перед глазами всё поплыло. Таблетки приглушали эмоции, но не магию. А магия Нила… она была не просто пламенем. Обычно чужая магия вызывала у него лишь скуку или раздражение. Эта — заставила зрачки сузиться до точек. И она была в теле тощего первогодки, который только что грохнулся в обморок. «Кевин, кого ты, чёрт возьми, притащил в нашу нору? Это не лис». Пламя чужой магии чуть ли не плясало перед глазами. И Миньярду поворачиваться не надо, чтобы понять: остальные тоже почувствовали это. Например, ужасное давление. Беря под руки чужое тело, Эндрю выходит с корта, чтобы пойти к Эбби. Очень интересно. А Кевин знал? Знал. Иначе бы не смотрел так, будто у него из-под ног ушла вся земля. *** — Нил, твоё состояние вызывает сомнения у тренера. Мы вынуждены положить тебя в студенческий медпункт, того требует администрация и правила. Ты не против? — женщина смотрела на него с таким выражением, будто он брошенный котёнок. — Нет… — Нил не знает, зачем соглашается, но знает, что так надо. И его сознание снова уходит. *** В следующий раз он просыпается в лазарете. Пахнет спиртом и стерильностью. Нил несколько раз моргает, прежде чем картинка перед глазами фокусируется. — О, очнулся. — раздаётся знакомый леденящий голос. Нил резко поворачивает голову. Перед его кроватью сидит чёртов Миньярд. В тусклом свете лазарета его лицо казалось вырезанным из мрамора — ни единой эмоции, только пустота. Нил моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение. Нил продолжал лежать, боясь дышать. А что ему ещё остаётся? Эндрю же сидел, не двигаясь. Часы на стене тикали слишком громко, будто отсчитывали секунды до его смерти. И вдруг Эндрю говорит: — Кевин боится прошлого, значит, боится и тебя. Я тебя не боюсь. Но теперь задаюсь вопросом: а стоит ли? Кошмар, который преследовал Нила слишком долго, стал воплощаться в реальность. И Нил чувствовал жуткую необходимость сбежать. И бежать так далеко, как можно. Уехать в Мексику, как и планировал. Без вещей даже можно. Лишь бы убежать. А Эндрю всё сидел и сидел, совершенно точно не собираясь уходить, и его взгляд был прикован к Нилу. Под этим взглядом Нил чувствовал себя препарируемым лягушонком. Прошла минута или пять, а может, целая вечность страха и попыток Нила не сбросить с себя одеяло и не убежать, прежде чем Эндрю снова заговорил: — Твоя защита хреновая. Я чувствовал тебя за километр с первой встречи. Думал, ты просто псих. А ты оказался ещё хуже психа. «Он, блять, знает». — Нил сразу понимает. И это осознание хуже всего. Оно бьёт его. Голос матери звенит в ушах. Сердце стучит так, что Нил уверен: это слышно даже Эндрю. И Нил знает, что если сейчас Миньярд потребует правды, он не сможет искусно соврать, как делал это до этого. Сил просто нет. А мозг уже бьёт тревогу. Нил молчит, сжав зубы до скрежета. Эндрю сверлит его взглядом. Напряжение становится невыносимым. «Что сказать этому ублюдку?» — только одна мысль в голове. И, забив на всё, чему его учила мать, он игнорирует последнюю фразу, отвечая на вопрос: — Стоит. Бойся меня, Миньярд. Беги от меня. Это единственный разумный совет, который я могу тебе дать. И на лице Эндрю уже играет ухмылка, от которой у нормального человека побежали бы мурашки, но Нил — ненормальный. — Бежать? Я ни от кого не бегу. Особенно от того, кто валится с ног от одной тренировки. — А стоит, — поворачивая голову к потолку, отвечает Нил. — По опыту говоришь? — Возможно. — Какой же ты скучный, — почти весёлым голосом говорит Эндрю. «Интересно, а он уже принял таблетки или снова сместил приём? Если принял, возможно, есть шанс пережить этот разговор — он просто не сможет концентрироваться». И Нил почти взмолился богу в надежде на то, что Кевин или тренер, или кто-нибудь ещё впихнул в Эндрю эти таблетки. Очевидно, что когда тот был на трибунах, таблетки ещё действовали, но сколько уже времени прошло? Час, два, три или все двенадцать? Они сидят в тишине, и Нил уверен: она уже пропитана его страхом. А напряжение только нарастает, и причём благодаря Миньярду, который не спешит уходить. Нил уже почти успокоился, решив, что Эндрю ничего не сделает сейчас. Но это же чёртов Миньярд — насчёт него решать невозможно. Тот наклоняется вперёд: — Знаешь, в чём разница между нами, Джостен? Ты тратишь силы на то, чтобы спрятать. А я трачу силы на то, чтобы ничего не чувствовать. Интересно, кто из нас проиграет первым? — Ты. — почти плюёт Нил, и Эндрю заливается смехом. Смех был сухим, каркающим. Он не коснулся глаз — те остались такими же холодными и изучающими. Но Нилу хватило и этого. «Он смеётся? Слава богу. Он принял таблетки». И Нил выдыхает с облегчением, чувствуя, как отпускает мышцы спины, которые, оказывается, были сведены судорогой всё это время. Эндрю уходит. И, к счастью Нила, не спрашивает больше ничего и не разговаривает с ним. Джостен не знал, что делать дальше, но знал: Эндрю что-то решил для себя. Дверь тихо щёлкнула, и Нил остался один. *** Ночь. Нил не может уснуть в лазарете. А он тут на неделю. Когда он повернулся на бок, дверь открывается. И заходит Эндрю. И Нил сразу понимает: тот не принял таблетки. Он садится на стул, закидывает ногу на ногу и молчит пять минут. Просто смотрит. Потом говорит: — Я не спал два дня. Думал о тебе. Нил молчит, сердце колотится где-то в горле. — Знаешь, что я понял? — продолжает Эндрю. — Ты не просто опасен. Ты — бомба замедленного действия. И если ты взорвёшься здесь, пострадают они. Пауза. — Поэтому у тебя есть два варианта. Первый: ты уходишь сам. Прямо сейчас. Я помогу тебе исчезнуть, и никто не узнает, куда ты делся. — Второй? — Второй — ты остаёшься. Но тогда ты перестаёшь врать. Мне. Только мне. Ты рассказываешь, кто ты, откуда и что умеешь. И мы заключаем сделку: я защищаю тебя от тех, кто придёт по твою душу… — А я? — А ты придерживаешь Кевина. Он здесь, он смотрит на тебя, и ты должен остаться здесь, чтобы он остался здесь. — Ты сошёл с ума. — Возможно. — Эндрю пожимает плечами. — Но выбирать тебе. Прямо сейчас.