Кошачья опека

Рождество в Хогвартсе и правда было чем-то волшебным. По коридорам витал запах елей, печёных пирогов и цитрусов. Замок заметно опустел, никто не толкался по утрам у душевых, не нужно было вскакивать ни свет ни заря, чтобы успеть привести себя в порядок. Жизнь сразу становилась куда приятнее. Кажется, именно тогда Гарри впервые по-настоящему понял, что может быть в школе и не искать каждую секунду своего наставника — и кота в одном лице. Страх перед новым и неизвестным понемногу отпускал ребёнка. Вот только Брок, похоже, слегка забыл, что его воспитанник способен найти приключения даже в самое спокойное время. Сначала Гарри как-то раз где-то задержался и сказал, что просто читал. Потом это повторилось ещё раз. На третий вечер кот всё-таки прижал паренька. И тот то ли из врождённой честности, то ли по своей наивной прямоте признался сразу. Оказалось, пока он бродил по школе, то наткнулся на зеркало в пустом классе. И почему-то одного-единственного взгляда хватило, чтобы захотелось возвращаться туда снова и снова. В отражении Гарри увидел не только себя, но и родителей — такими, какими они были на фотографиях: красивыми, молодыми, живыми. Мальчик, который вроде бы уже смирился с тем, что родителей в его жизни нет и не будет, оказался совершенно не готов увидеть их почти настоящими. Поэтому в первый вечер он просидел перед зеркалом почти до отбоя. Во второй — снова. Когда Гарри направился туда в третий раз, Брок уже не собирался отпускать его одного. Надо было понять, что это вообще за вещь такая, раз она действует на ребёнка подобным образом. Одного внимательного взгляда боевика хватило, чтобы прочитать название на раме: ЕИНАЛЕЖ. Значит, зеркало показывает желания. Для сироты ответ был очевиден: конечно, родителей. Вопрос был только в том, насколько точно эта штука бьёт по самому больному. Брок и сам сел перед зеркалом. Ему стало любопытно, сможет ли оно прочитать и его. Смогло. В отражении сидел кот, а за ним стояла тень человека в тактическом снаряжении. Лицо было нечётким, расплывчатым, но ощущение Брок узнал сразу: дом, которого больше нет. Его жизнь, которой больше нет. Он отвернулся почти сразу. Да, он принял и новую жизнь, и новое тело. Но где-то очень глубоко всё равно жило желание снова стать человеком. Снова быть тем, кем он был все эти годы. И то чувство, которое зеркало разожгло у него в груди, Броку совсем не понравилось. Теперь он прекрасно понимал, почему Гарри так тянуло сюда. Поэтому он просто отправил мальчику образ: трясина. Красивая. Тёплая. Почти уютная. А потом утянет. Гарри сжал зубы. В уголках его глаз блеснули слёзы. — Я понял, — хрипло сказал он. — Это не настоящее. Я знаю, мёртвых не вернуть. Просто… так странно видеть их. После этого мальчик сам вышел из класса. Брок, разумеется, пошёл следом. На следующее утро Гарри поймал своего декана и рассказал о зеркале в незапертом классе. Та выслушала его с явным недоумением, зато оказавшийся рядом директор Дамблдор слушал очень внимательно. Поэтому Гарри, недолго думая, обратился уже прямо к нему: — Сэр, это зеркало опасно для учеников. Его нужно убрать. Дамблдор посмотрел на него долгим взглядом — будто оценивал не просьбу, а самого мальчика. — Мудро, — ответил директор. — Очень мудро для первокурсника. Броку не понравилось, как прозвучало это «мудро». Слишком уж похоже на «удобно». Да и взгляд директора ему совсем не понравился. Пожалуй, воспитаннику вообще стоило промолчать. Тем более что вскоре вместе с новогодними подарками пришёл свёрток с мантией-невидимкой отца Гарри. И почерк на записке слишком уж напоминал руку одного очень известного волшебника. Да уж. Нужно быть особенно наглым, чтобы вот так, под видом подарка, вернуть ребёнку вещь его отца. … Пожалуй, Броку не стоило забывать, что его воспитанник, как бы ни напоминал ему собственных оболтусов, всё-таки ими не был. Прежде всего Гарри оставался ребёнком. Да и история с зеркалом, когда мальчик вдруг начал что-то скрывать от кота, должна была насторожить Рамлоу куда сильнее. Но, вероятно, в силу возраста и собственного опыта Брок просто подзабыл, какими бывают дети. Даже годы, проведённые рядом с Гарри, не слишком помогли. Впрочем, сравнение изначально было нечестным. Одно дело — ребёнок без друзей, запертый в доме нелюбимых родственников, где всё подчинено чужим правилам. И совсем другое — огромный замок, магия, тайны и новые друзья. В таком месте неприятности были не случайностью, а почти естественным ходом вещей. Так что, пожалуй, удивляться не стоило. И всё же после спокойной второй половины зимы и на удивление тихой весны Брок был крайне недоволен, когда однажды ночью Гарри вместе с друзьями вдруг отправился кого-то или что-то спасать. Позже мальчик, конечно, объяснит Мистеру Лапке, что сам в это лезть не хотел, но и терять новых друзей тоже не собирался. Именно поэтому троим первокурсникам показалось отличной идеей по-взрослому отправиться на третий этаж — прямиком к церберу. Там Брок и настиг юных героев, когда те уже успели сигануть в люк под Пушком. Как выяснилось, дети втихаря от самого Рамлоу вели целое расследование. В школе якобы хранился философский камень — или нечто очень на него похожее. За ним, по их версии, охотился Снейп, хотя Гарри почему-то всё больше подозревал Квиррелла. И ведь не зря же, как он считал, они с Мистером Лапкой с самого начала косо на того смотрели. Броку, наверное, следовало бы даже гордиться своим воспитанником. Всё-таки Гарри и его друзья сумели сохранить это безобразие в тайне даже от него. Нет, если без шуток, из мелких и правда могли бы получиться отличные шпионы. И с логикой у них, как ни странно, тоже было не так уж плохо: спасать камень они отправились именно тогда, когда директора не оказалось в Большом зале. Да и будь Брок сам на месте вора, полез бы за добычей ровно тогда, когда в замке оставалось меньше всего взрослых волшебников. Проблема заключалась лишь в том, что из люка, в который радостно попрыгала малышня, назад просто так уже не выбраться. Пришлось идти вниз следом. И да, всё это время Брок исправно отправлял Гарри образы, полные своего недовольства. Тот выглядел понурым. Видимо, уже успел осознать, во что именно они вляпались. А вот поведение его друзей поражало Брока всё сильнее. Ладно рыжий — тот явно хотел стать героем. Но умница-девочка, которая обычно так держалась за правила… Похоже, в этом вопросе мораль у неё была на удивление гибкой. Даже когда Гарри по наводке кота попытался остановить друзей, его попросту не стали слушать. Единственное, на что Брок всерьёз надеялся, — что при всей подозрительной лёгкости этих испытаний тут везде понаставлены какие-нибудь магические сигналки и совсем скоро сюда явятся взрослые спасать малолетних идиотов. Сам он сделать почти ничего не мог. Пожалуй, это был первый раз с момента попадания в этот мир, когда Рамлоу по-настоящему пожалел, что оказался котом, а не человеком. Пока они проходили одно «испытание» за другим, Брок всей душой надеялся, что в конце их ждёт хотя бы помещение, из которого можно будет просто выйти. Да и желания с кем-то сражаться сегодня у него не было никакого. С каждым новым этапом Рамлоу всё сильнее убеждался, что вся эта полоса препятствий рассчитана едва ли не на первокурсников. Мысли о том, что история с запретным коридором на третьем этаже изначально была создана как страшилка для детей, только крепли. Видимо, школьное руководство решило таким образом занять учеников, чтобы те меньше шастали по-настоящему опасным местам вроде Запретного леса. В каком-то смысле даже действенно. И всё же Брок ошибался. Когда они с детьми преодолели последнее препятствие, то оказались в зале, посреди которого стояло то самое зачарованное зеркало. А самым паршивым было то, что рядом с артефактом уже находился Квиррелл. Точнее, профессор Квиррелл — или как там его положено было называть. Узнать его оказалось нетрудно. От профессора тянуло слишком уж отчётливо. Страх, гниль, запах разложения. И, что хуже всего, Брок совершенно ясно чувствовал: кроме самого Квиррелла, в зале был кто-то ещё. Пожалуй, Рамлоу стоило бы даже восхититься этой персоной. Не прошло и нескольких секунд, как друзья его воспитанника уже лежали у стены без сознания, а сам профессор вцепился в Гарри и принялся что-то от него требовать. Вот этого Брок уже стерпеть не смог. А может, просто успел правильно оценить ситуацию. Кот с места рванул вперёд и прыгнул на Квиррелла. В свете факелов мелькнули когти. В тот момент Рамлоу всем своим нутром знал только одно: он обязан защитить мальчишку. Горло, лицо, руки — страдало всё. Профессор закричал, задёргался и, разумеется, сразу выпустил Гарри. Этого оказалось достаточно, чтобы Поттер сам бросился в атаку. Броку хотелось орать на малого, чтобы тот даже не приближался к этой твари. Но стоило Гарри обхватить Квиррелла сзади за шею, как вопль мужчины стал ещё громче. А потом плоть вдруг начала тлеть и осыпаться прахом. В ту же секунду профессору удалось отшвырнуть кота. Брок ударился головой о колонну, и в глазах потемнело. Сквозь боль, буквально по кускам собирая себя, Рамлоу снова ринулся вперёд, твердя себе, что обязан вытащить мальчика. Всем своим иномирным существом желая только одного — чтобы Гарри не пострадал. Когда в очередной раз кота отшвырнуло в сторону, а сам Квиррелл наконец рассыпался прахом, в зал вбежал Снейп, а следом за ним — Дамблдор. Последней осознанной мыслью Брока было, что дети не должны делать такую работу. Не должны оказываться в таких ситуациях. А если уж этот мир действительно таков, то, пожалуй, Рамлоу даже рад, что оказался рядом с мальчишкой и тому не пришлось проходить через всё это в одиночку.