Кошачья опека

Открывать глаза не хотелось. Гарри пришёл в себя оттого, что солнечные лучи били прямо в лицо. Воздух пах чистотой и зельями — значит, он точно находился в больничном крыле. Ещё осенью они с Гермионой и котом уже успели побывать в гостеприимных объятиях мадам Помфри, и от этого воспоминания на губах мальчика появилась лёгкая улыбка. Мадам Помфри ему нравилась: строгая, но добрая и внимательная к ученикам, всегда готовая помочь и ответить на любой вопрос. Почти сразу на него обрушились воспоминания о вчерашнем дне. О том, как по собственной глупости он послушал друзей и отправился ночью на поиски приключений. О том, как скрывал от Мистера Лапки важные вещи, потому что хотел доказать, будто уже взрослый и самостоятельный. Что ж, доказал. Особенно если учесть, что в итоге в опасности оказались и он сам, и его друзья. И даже кот пострадал. Он судорожно зашарил руками вокруг, надеясь нащупать очки. А ещё лучше — Мистера Лапку. Мальчик уже привык, что тот почти всегда спит рядом, устраиваясь в ногах поверх одеяла. Когда пальцы коснулись мягкой шерсти, Гарри наконец смог выдохнуть: — Живой! Кот открыл один глаз и тут же отправил ему образ: «Ещё как». А следом — другой: «Разбор полётов впереди, мой дорогой воспитанник». Стыд накрыл мгновенно. Всё-таки Мистер Лапка не первый год был рядом: помогал, оберегал, учил, присматривал. А в итоге вышло так, что из-за собственной глупости Гарри сам загнал себя в ловушку. Он не знал, как будет извиняться перед наставником, но твёрдо пообещал себе, что больше никуда не полезет без разрешения кота. Не случись ночью того, что случилось, он, скорее всего, был бы уже мёртв. В ту же секунду накатило другое осознание: кажется, он убил человека… Как к этому относиться, Гарри не знал, но решил позже поговорить с Мистером Лапкой. Сейчас же хотелось наконец открыть глаза и попытаться отыскать друзей. Вдруг с ними всё-таки произошло что-то серьёзное. Однако оказалось, что и Рона, и Гермиону уже выписали. С ними всё было в порядке — их лишь оглушили. А вот самому Гарри досталось куда сильнее: он умудрился заработать магическое истощение. О таком он как-то читал в книгах, которые они с котом нашли у старьёвщика. Да уж. Ночная прогулка вышла на редкость «удачной». Чуть позже мадам Помфри снова вернулась — проверить пациента и дать очередное зелье. На вкус оно оказалось таким же отвратительным, как и на запах. Но возмущаться Гарри даже не подумал: сам виноват, нечего было лезть куда не надо и слушать друзей. Зато целительница сказала, что с Мистером Лапкой всё в порядке. Пара ссадин — не в счёт, у книззлов хорошая регенерация. Он уже начал засыпать, когда в палату вошёл новый посетитель. Им оказался директор Хогвартса и «куча хреновых титулов», как его называл Мистер Лапка, — профессор Дамблдор. Тот долго рассуждал о силе дружбы, храбрости и правильных решениях. Гарри слушал, но в глубине души понимал: ни о какой храбрости он тогда не думал. Ему просто не хотелось терять своих первых друзей. Да и желание доказать, что он уже взрослый, тоже сыграло свою роль — но уж точно не какие-то благородные мотивы. А в итоге из-за собственной глупости он и сам пострадал, и друзей подвёл, и Мистера Лапку подставил. И, возможно, ещё стал убийцей. Гарри слишком хорошо помнил, как профессор Квиррелл превратился в пепел у него на глазах. Но спросить об этом директора так и не решился. Вдруг за такое полагается какое-то особое наказание? В конце концов профессор Дамблдор ушёл только тогда, когда Гарри уже начал клевать носом, и даже прикосновения Мистера Лапки через одеяло, не дававшие уснуть, перестали помогать. Уже у самой двери директор обернулся и внимательно посмотрел на кота. — Ваш питомец… необычен, Гарри, — мягко сказал профессор. Гарри погладил Мистера Лапку по голове. — Да, сэр. Он самый лучший, — тихо ответил мальчик. Брок же лежал, щурясь с видом порядочного больного кота, и думал о том, что эта школа до отказа набита неадекватными взрослыми. Один преподаватель пытался убить ребёнка. Другой делал вид, что не замечает, чем заняты его подопечные. Третий ещё и хвалил детей за откровенное нарушение всех возможных правил. А уж после того, как на прощальном пиру троице нарушителей насыпали кучу призовых баллов, из-за чего у другого факультета попросту отняли заслуженную победу, Броку и вовсе захотелось убиться об стол. Но, невзирая на весь драматизм ситуации, Рамлоу понимал, что впереди у них с воспитанником ещё и увлекательное лето. Видимо, Брок стал терять хватку, раз мелкий вообще умудрился вляпаться в такие приключения. Впрочем, нравоучения по поводу ночных вылазок он решил пока отложить до каникул. Не хотелось мешать малому спокойно сдавать экзамены. Да и сам Гарри, похоже, уже осознал, какую глупость сотворил. Другое дело, что Рамлоу понял: у воспитанника, видимо, слишком много свободного времени и сил. Так что программа летнего времяпрепровождения у парня будет насыщенной. И хорошо ещё, что никто в школе не вспомнил о том, что малой, по ходу, уложил препода в могилу. Для всех учеников Квиррелл просто заболел… … Экзамены были сданы, вещи собраны. Рамлоу подсказал Гарри сказать друзьям, что часто писать он не сможет: Дурсли этому не обрадуются. А о дне похода за школьными принадлежностями можно будет договориться через Гермиону — она просто позвонит в дом Дурслей. Брок надеялся ещё несколько лет не портить отношения между Гарри и его родственниками. Мальчику нужно где-то жить во время летних каникул, так что стоило сохранять хотя бы минимальное уважение в их сторону, хотя своим отношением они этого не слишком-то заслуживали. Пожалуй, родственники Поттера были не совсем отбитые. Во всяком случае, на просьбу встретить племянника на вокзале они откликнулись. Там дядя Вернон, кроме дежурных фраз, которые мальчик и раньше чаще всего слышал в свой адрес, ничего не сказал: «Пошевеливайся», «Пристегнись», «Не хлопай дверью». Только щедрость закончилась на этом. Стоило переступить порог дома, как прежнее обращение тут же вернулось. Гарри сник, хотя присутствие рядом кота хоть немного мирило его с происходящим. Да и сам он понимал, что других родственников у него нет. А если и есть, то он им всё равно не нужен. Брок, в свою очередь, радовался сдержанности воспитанника. Всё же ближайшие пару месяцев им предстояло жить именно здесь.