Зайчики на стене после заката умирают

Серёжа провёл ещё три дня в аналогичном режиме. Он засыпал максимум на три часа, просыпался от паранойи, обхаживал окрестности, пополнял свой арсенал, наполовину состоящий из бутылок ореховой хрени и снова засыпал. Из тех же уроков астрономии он знал, что существуют звёздные и солнечные сутки, но решил создать свои собственные: Беловские. Это когда сутки по длительности варьируются от четырёх до десяти часов. За это время он никого не встретил. Вероятно, этому поспособствовала его предельная осторожность: он научился ходить так, чтобы его не было слышно, заглядывал в щель каждой двери, прежде чем войти и очень часто оборачивался. На четвертый день его пребывания в этом районе адских коридоров он почувствовал, что привыкает. Следовать одному и тому же алгоритму становится всё менее удручающе. Возможно, это просто такой период и в дальнейшем он будет страдать только сильнее, но сейчас ему уже всё равно. Самое ужасное, разве что — ложиться спать, зная, по чьим следам он ходит и чью забирает еду. Но ему уже не так страшно: в зоне складов он ещё никого не замечал. Может, эта территория является запретной для существ, обитающих снаружи. Серёжа не жаловался. По крайней мере, здесь он в относительной безопасности. Когда он в очередной раз обкрадывал коробки, свет внезапно стал мигать, а потом и вовсе погас. Инстинктивно он вытащил ножницы (странно, что до сих пор не потерял их) и сжал в руке, готовясь к нападению. Ничего хорошего не происходит, когда отключается свет. Ну, только в Болгарии. В другом конце коридора зазвучал протяжный рык, уж совсем не похожий на человеческий. Серёжа попятился, додумавшись включить фонарик на почти разрядившемся телефоне. Его взору предстало существо, подобное которому он видел разве что в крипипасте: тело собаки, — взрослой, по размерам сравнимой с овчаркой, — а голова человеческая. На лицо свисает густая копна волос, и Серёжа предполагает, что за ними прячутся четыре ряда острых зубов. Зверь стал медленно красться к нему, будто выжидая ответной атаки. Белов упирается спиной в стену и, на ощупь найдя ручку, дёргает за неё и шустро выбегает за дверь. Хоть это животное и не должно уметь открывать двери (все уже поняли, что сущности появляются на уровнях не через них), он всё же придержал её на всякий случай. Адреналин стал отступать только через минуту неподвижного стояния у двери и грения ушей, когда чудовище затихло. Серёжа попытался открыть дверь, но та не поддавалась. Это отродье его заперло, что-ли? Сука, там был его портфель! В гневе он принял с десяток попыток выбить и взломать дверь, но это ничего не дало. Ладно! Допустим! Здесь всё равно много ящиков с вещами, он быстро найдёт еду. Остальные необходимости, он, вроде, не растерял. Ножницы в руках, телефон в кармане спортивок. Уже разряженный, правда, но зарядки у него изначально не было, так что не считается. Почему он так сильно вспотел? Серёжу вдруг осенило. Занятый издёвками над бедной дверью, он забыл оценить обстановку. Вокруг были уже не поперёк горла засевшие белые стены, а ржавые трубы и щиты. Механизмы работали громко, почти слишком. Стояла невыносимая жара и присутствовало ощущение, что отсюда выкачали почти весь воздух. А он уж подумал, что у него от страха одышка. Он подошёл к одной из труб и, неосторожно её коснувшись, обжёгся. По ней с наибольшей вероятностью текла горячая вода. В каждой из этих труб движение шло в разном темпе. Кажется, это водопроводы. Серёжа знает, что делать, если он не сможет найти питьё в ближайшее время. Но о том, что он будет делать, если его здесь затопит, он не подумал. Ещё и горячей водой... Будь это холодная, он не был бы против. А ещё лучше, если он ошибается и это на самом деле газопровод. Тогда он и воды не получит, и взорвёт это грёбаное место вместе с собой и всеми монстрами, которыми оно кишит. Вообще, он никогда не был любителем жары, оттого и чуть ли не жил на катке. Если он проведёт в этом закосе на шестой круг ада больше часа, то точно отбросит коньки. Нужно искать выход, в общем. Жёлтые и белые коридоры он как-то покинул, значит и отсюда уйдёт. Интересно, как долго он будет его искать? По жёлтым коридорам он ходил час, максимум полтора, в белых прожил четыре дня... Что, если здесь есть какая-то закономерность? Чем дальше он идёт, тем дольше остаётся на новом месте? Серёжа ничего не знает о том, как работает это место. Он понял, что логика здесь не поможет, поэтому перенаправил энергию в поиск нужной двери. В попытках спастись от жары он снимает олимпийку и повязывает ее на пояс. До этого он едва замечал, как сильно от него несло по́том, но сейчас, когда здесь практически неоткуда черпать воздух... Ему стало так дискомфортно. Помимо отвращения к этому месту прибавилось ещё и отвращение к самому себе. Отлично! Теперь он чувствует себя грязным тараканом, бегающим по коридору и уворачивающимся от летящего в него тапка. Выход, выход, выход... Несмотря на состояние, Серёжа ускорился. Где-то должна быть дверь. Хоть одна. Спустя полчаса исследования одинаковых коридоров Серёжа болезненными усилиями нашёл дверь. Наконец-то! Он дёргает ручку. Сегодня, видимо, день закрытых дверей. Злиться было трудно: в гневе человек вдыхает больше воздуха, а тут его на донышке осталось. Раздосадованный Белов ругнулся себе под нос и пнул дверь, прежде чем пойти дальше. Находиться здесь уже невыносимо. Он прикинул, что температура воздуха равняется примерно тридцати пяти градусам по Цельсию. Нет, в Амурграде летом, конечно, жарко, но не настолько! Это можно было бы пережить, если бы здесь не было так душно. У него львиный иммунитет, но даже он проигрывает этому горячему воздуху и оглушительно гудящим механизмам. Голова раскалывалась. Если он пойдёт дальше, то в конце концов сляжет где-нибудь под трубами и, скорее всего, не проснётся: мозги тут растаят. И если присядет отдохнуть, то исход, скорее всего, будет аналогичный. Серёжа взял яйца в кулак и пошёл твёрдыми шагами, усердно сражаясь с желанием уснуть прямо на ходу. Трубы всё тянутся и тянутся, дверей всё нет и нет. Никаких проходов и других комнат тоже. Одни только тоннели и что-то-там-прово́ды. Три часа прошли мучительно. Все двери, что он встречал, либо не открывались, либо скрывали за собой бетонную стену. Но вдруг свершилось чудо и одна из них оказалась не заперта! За ней простирался пустой, светлый коридор, и вёл он не чётко вперёд, а имел повороты. Выдохнув, Серёжа знаючи не стал закрывать за собой дверь: мало ли там ещё хуже и ему захочется вернуться? Вернуться в эту тридцатипятиградусную трубопроводную какофонию! Это что за кошмар должен скрывать этот коридор? Здесь, неудивительно, было слегка прохладнее. Слава богу, а то Белов уже крышей начал ехать в этой жаре: то саранча ему привидится, то скрежет когтей в трубах услышит. Не пойми откуда дул свежий ветерок. Ни вентиляций, ни каких-либо других отверстий в стенах не было. По коридору дальше находилась серая комната со стеллажами. На полках вразносброс лежали случайные вещи: коробка синих ниток, складной нож, банка (наконец-то!) ореховой воды, лоскуток, какая-то автомобильная деталь, пособие по управлению вертолётом на английском языке, гвоздь и ещё много чего странного. Он распихал всё нужное по карманам и принял решение отдохнуть здесь. Утомление взяло над ним верх и глаза закрылись сами собой под приглушённый шум труб снаружи. Дверь он так и не закрыл. *** Проснулся Серёжа от странной щекотки в районе кисти руки. Вставать ой как не хотелось: он почти неделю не спал по-человечески, а тут его побросали по пустыне Сахара и спустя часы страданий предложили относительно тихую, прохладную комнатку. До этого его сон длился часа три, а бодрствование — пять. Касания чего-то тонкого и нежного всё старательнее вытаскивали его из мира снов и он нехотя забеспокоился о том, не монстр ли это. С трудом раскрыв глаза, Серёжа приподнял голову. На его руке сидел мотылёк размером с полтора кулака. — Твою ж—! Он вскочил, стряхнув с себя моль. Та, похоже, испугалась и отлетела к лампочке, свисающей с потолка. Вроде не покусала... Значит, не все обитатели этого места враждебны. До этого ему просто не повезло. Пора вставать. Серёжа поднялся на ноги, отряхнулся и бегло оглянул комнату на наличие чего-то нового. Со стеллажей исчезли все вещи, которые он не взял, но на верхней полке появилась маленькая бежевая туфелька. Произойди такое несколько дней назад, он бы обрадовался, что здесь кто-то был и забрал оставшийся хлам. Побежал бы искать, нарвался бы на монстра, разочаровался бы в бредовой избирательности вселенной, поплакал бы и лёг спать. Наученный горьким опытом нынешний Белов не заострил внимание, уже догнав, что вещи неизвестным образом исчезают и появляются сами. Здесь никому не интересны ни мораль, ни наука. Ещё немножко понаслаждавшись ветерком, он сделал несколько глотков ореховой хрени и вышел из комнаты. Обратно к этой жаре и шуму... Чувство какое-то странное. Видимо, схлопотал температуру, пока спал. Единственный плюс в том, что ему не придётся отказываться от тренировки, потому что он в закулисье и в любом случае не сможет на неё попасть. ЛОЛ)):о)0д)) Всё тот же сценарий. Он идёт, идёт, натыкается на дверь, она не открывается, снова идёт, идёт, идёт, снова дверь, снова не открывается, идёт... Как только Серёжа в очередной раз задумался о доме, ему в затылок прилетела какая-то железяка. Он обернулся и увидел двух детей в нескольких метрах от себя. У них тоже отсутствовали лица, но... Они смеялись. Как они смеются, если у них нет рта? Он вдруг отдался ретроспективе и попытался вспомнить этих детей, руководствуясь логикой а-ля "ну отец-то без лица был, а его я знаю, значит, что и этих должен". В конечном итоге он пришёл к выводу, что видит их в первый раз. Две девочки, одна со светлой косичкой, вторая с длинными рыжими волосами, обе в красном. Ноль ассоциаций. Сердце заколотилось от подступающей тревоги. Он хмурится. Вроде не нападают. Просто стоят и смеются над ним. Стоит бежать или это только сильнее раззадорит их? Серёжа принял решение оставаться на месте, пока они не начнут двигаться сами. К нему или от него, без разницы. Следующими в него прилетели наручные часы. Потом металлическая губка, потом нож остриём вперёд... Он успел увернуться. Всё таки нападают. Оптимальнее, конечно, будет развернуться и побежать прочь, но у него ведь тоже есть нож. На всякий случай. Не делая резких движений, Белов достал складной нож и раскрыл его за спиной. Медленно, спиной вперёд, он стал отступать. Конечно, как он и ожидал, дети решили, что он предлагает им поиграть в догонялки и погнались за ним, ни на секунду не прекращая смеяться. Ему не оставалось ничего, кроме как бежать. Да чего они такие быстрые?! Когда они затихли и Сережа подумал, что оторвался, он почувствовал внезапную сильную нагрузку на позвоночник. Одна из девочек, та, что с косичкой, умудрилась запрыгнуть ему на спину и вцепилась в него всеми конечностями. У него чуть сердце не замерло. В пылу момента и страхе, что его сейчас задушат либо зарежут, он сжал лезвие до боли в пальцах и интуитивно всадил в монстра. Он даже не додумался попытаться стряхнуть её с себя. Сейчас девчонка перестала и смеяться, и держаться за него. Глухой звук, с которым она свалилась наземь, как тряпичная кукла, навсегда останется для него самым отвратительным воспоминанием. Он пырнул её прямо в лобную долю. Нож засел глубоко, но кровь едва хлынула. Сергей Белов зарезал ребёнка. Пусть и не совсем настоящего, пусть того, кто, вероятно, хотел зарезать его сам, но он сделал это. Собственными руками он пролил чужую кровь. Вторая девочка молча смотрела на труп своей подруги. Она подняла отсутствующие глаза на него и, задержав то ли укоризненный, то ли напуганный взгляд, быстрым шагом ушла прочь. И Серёжа тоже. В ужасе он со всех ног понёсся в противоположном направлении, забыв даже вынуть лезвие. Нет. Он больше никогда не хотел бы прикасаться к нему. Руки бешено дрожали. Отлетев на безопасное, как ему казалось, расстояние, он сел возле стены и попытался отдышаться. Мозг кипел, как кастрюля с овощами. Он даже вообразить не мог... Нет, вообще-то, мог. Стабильно каждый раз, когда кто-то действовал ему на нервы, Белов отдалённо представлял, как пробивает этому человеку череп. Но он никогда не задумывался о том, чтобы сотворить такое всерьёз. Пусть даже в целях самозащиты!.. А вдруг эти дети просто хотели поиграть? Он ведь до этого выяснил, что не все существа, обитающие здесь, враждебны. И что, что они бросались в него ножами? Не все дети понимают опасность острых предметов. Они ведь даже изначально не приближались к нему. У них не было никакого злого замысла, но Серёжа, импульсивный, порывистый, как обычно прибегнул к насилию прежде, чем успел подумать. Отец бы им не гордился. В чём проблема? Это монстр. Точно такой же, как и все остальные, которых ему довелось встретить, просто в оболочке ребёнка. Она первая бросила в него нож, она первая погналась за ним, она первая попыталась задушить его! Эта девка — дьявол во плоти. Серёжа поступил как никогда правильно, он имел полное право защищаться. Да даже лучше — он сделал свой вклад! Он убил чудовище! Что будет, если он полностью очистит это место от подобных мразей? Обустроит его под себя, возможно, под других людей, если они здесь есть? Никто из реального мира, узнав, что он — убийца, не смог бы больше посмотреть ему в глаза. Неважно, сколько он будет оправдываться, говорить правду или лгать, давить на жалость, газлайтить, угрожать, ему никто не поверит. Серёжа давно привык, что какой бы ни была правда — до людей не достучишься. Они все слышат то, что хотят слышать. Обвиняют, если хотят винить. Но кто-то из них хоть раз интересовался причинами его поступков? Кто-то вообще рассматривал такой вариант, как "виноват не Серёжа"? Белов без понятия, как с таким отношением к себе он умудрился вырасти человеком со здоровой самооценкой. А точно со здоровой? И как он вообще вонзил ей нож в череп в таком положении? Он, конечно, не гуру биологии, но знает, что лобная кость — самая прочная в черепе. У детей кости, конечно, более хрупкие, но это ничего не меняет. Возможно, анатомия монстров в этом месте совсем другая. У неё ведь и крови почти не было. От человека только внешняя оболочка. *** От произошедшего Серёжа отходил ещё четверо Беловских суток. На второй день он снова нашёл похожую комнату с хламом, только в этот раз в ней стоял стол и нерабочий компьютер. Всё это время он чувствовал себя неважно: последние события, давление со стороны никого, вечный шум и, о боже, жара! Как сильно он возненавидел эту жару! Как он соскучился по вечно свежему воздуху Амурграда! Сесть бы сейчас под деревом, взять блокнот и делать заметки про всяких инсектоидов... Долгие прогулки, синяки после тренировок, н-ки по химии, фрутелла, городские автобусы, высокие горы над горизонтом, попытки Кристины сблизиться с ним, Данькины вопли про паранормальщину, отвратительная морда Кирилла, Лёха, вечно цитирующий "спасибо жителям Донбасса" — по всему этому Серёжа до невыносимого скучал. Он больше не вернётся в реальный мир? Забудет вкус обычной воды, не погладит уличных кошек, не сядет за предпоследнюю парту? А в принципе, он это заслужил. Серёжу мучила совесть. Да, он ненавидел это место, да, он хотел попересжечь всех этих монстров к чёртовой матери, но... Кажется, перехотел. Хоть он и пытался убедить себя, что действовал из соображений самозащиты, он всё ещё чувствовал вину за содеянное. Не так. Это ведь были дети. Совсем как человеческие, совсем как младшеклассники из его школы. Да бога ради, какая разница?! Дети, не дети — они убийцы! Он просто защищался! Инстинкт самосохранения, мать его! Это совсем не младшеклассники из его школы. Это чудовища. Они шастают по коридорам, выискивая, чьей бы крови напиться. Они все одинаковы. С одними и теми же мотивами, с одними и теми же целями, с одними и теми же установками. У них нет смысла в жизни, в отличие от Серёжи. Весь их смысл — убивать. Они кровожадны, они не знают морали, действуют только в угоду своим желаниям. Так в чём он виноват, если поступил так, как ежедневно поступает каждый из них? Серёжа — обычный человек, который просто хочет жить! Он не сделал ничего плохого! Всё это время воспоминания навязчиво всплывали в его голове, как бы он ни пытался их разогнать. Беловские сутки расширились до тридцати шести часов, потому что спать он не мог: как только он закрывал глаза, он видел безликую девочку с ножом во лбу, а над ухом отчётливо раздавался её смех. Несколько раз он вскакивал с места и проверял, точно ли один. Вокруг него либо летали те самые гигантские мотыльки, либо были одни гудящие трубы. Он боялся возмездия. Это место — чистое воплощение его страхов. Чувство вины, собственного ничтожества, вечной тревоги, нездоровой агрессии ко всему, паранойи и ощущение, что это с тобой что-то не так. За всю свою жизнь он не испытал этот набор в той же мере, в какой испытал всего за эти полторы недели. А точно полторы недели? Телефон разрядился, он даже посчитать не может, сколько находится здесь. Возможно, прошло несколько месяцев, а то и лет. Эти мысли сводили его с ума. Всё меньше он казался себе нормальным человеком. Он не чистил зубы, не мылся, не брился, ему не на что было менять одежду, он начал даже форму терять, хотя обрёл привычку отжиматься пятьдесят раз перед тем, как лечь спать. От него, небось, несло за километр. Мерзость. Белов по жизни был очень чистоплотным червяком. Его комната всегда блестела, одежда пахла свежестью и душ он принимал чуть ли не два раза в день. Странно для мужика в две тысячи двенадцатом году иметь на полках в ванной груду всякой уходовой дряни, но его искренне увлекал процесс ухода за своим телом. А сейчас он и думать об этом забыл. За время, что он здесь провёл, ему довелось увидеть множество чудищ. На днях он, например, забредя в особенно тёмную часть тоннеля, наткнулся на бесформенную улыбку с острыми зубами и светящимися глазами. Опять же, ему очень повезло наткнуться на дверь, иначе эта штука быстро бы раскусила его голову, как грецкий орешек. В настоящее время он, привыкнув к головной боли, шастал по тем же коридорам с той же целью: найти дверь, ведущую в другое место. С каждым шагом ему становилось все жарче и он, развернувшись, побрёл обратно. Не хватило ещё сознание тут потерять. Однако Белов, похоже, уже начал. От обессиленности и головокружения он, потеряв направление, припечатался левым виском о трубу. Тут же с этой стороны послышался свист. Что-то ему не нравится этот звук. И дышать как-то труднее стало... Блять, утечка газа! Только бы без искр, только бы без искр! Отревзлённый и привыкший вечно от чего-то убегать, он со всех ног помчался как можно дальше от трубы, но, кажется, уже было поздно. Примерно секунд через пять раздался мощный взрыв. Серёжу отхерачило на несколько метров. "Да что это за трубы здесь такие хрупкие?!" — подумал бы он, если бы слышал свои мысли. В ушах стоял дикий звон. Вот на этот раз он точно приземлился на лицо. Успеешь тут точку опоры найти, ага! Лоб себе отшиб. Нос, вроде, цел, но болит так, будто его с корнем оторвало. Он ничего не слышит, но чувствует запах газа. Твою мать. Оно ведь, скорее всего, и другие трубы задело. Ему не жить.