Зайчики на стене после заката умирают

Открыв глаза, Даня первым делом ощутил маранзис. Он спал либо несколько суток, либо два часа, одно из двух. Помещение выглядело знакомым, но вспомнить, каким образом он сюда попал, было выше его сил. Хотелось ещё чуток поваляться и ни о чём не думать, ведь думать было физически больно. Серёжа рядом. Целый вроде, дышит, значит, всё хорошо. Может, здесь никого, кроме них, и нет? Было бы славно. С этой мыслью он закрыл глаза обратно. Мозг потихоньку, очень медленно начал собирать пазл. Бекрумс, монстры, музыка, картины, пакеты, надувные шарики, отмирающие конечности, адреналин, дверь, ярко-оранжевый цвет... Всё было не по порядку, но и на том спасибо, он хотя бы понял, где находится. Когда он только очнулся, в голове, казалось, дул лишь один ветер. Ни цветов, ни фигур, ни отголосков воспоминаний, он даже на мгновение забыл, кто этот парень, спящий в метре от него. Даня на фоне облегчения и лёгкой апатии почувствовал тихую благодарность. Часами его держали за руку, не отпуская, тащили за собой, закрывали спиной и в пальцах сжимали нить его жизни, то и дело норовящую оборваться. За все свои шестнадцать лет он ни разу не почувствовал, что кому-то действительно важно, жив ли он хотя бы наполовину, а теперь о нём печётся человек, которого он своими руками толкал в лапы смерти. Умышленно, не умышленно, агрессивно настаивая или едва слышно прося, импульсивно или подумав десять раз, жертвуя собой или не прилагая никаких усилий... Чем дольше он скитался по закулисью, тем больше вины ложилось на его плечи. Ах, да. Вину он до сближения с Беловым тоже почти никогда не чувствовал. Максимум перед бабушкой. Максимум в оценку пять из десяти. А вот перед Беловым во все стократ. За что я тебе достался? Воспоминания мигали вспышками: он дёргает за ручку, видит огромное бесцветное помещение, обнаруживает, что больше похож на куст хлопка, чем на человека и душа будто уплывает из него ровно в тот момент, когда Серёжа подходит к окну. Сейчас он здесь. Кажется, и вправду ничего там не увидел. Даня предположил, что внизу пустота, иначе окно бы сейчас было разбито, а сам он — приведён в сознание хорошим подзатыльником. Ладно, кажется, это не всё и им ещё придётся попотеть. Он не против, если это влечёт за собой много-много информации об этом месте и о том, как люди сюда попадают. А, ну и если они вернутся домой, приведут себя в порядок и продолжат спокойно жить. Он помнит, что когда его телефон ещё не разрядился, время на дисплее стояло на месте, неважно, сколько часов или дней по его ощущениям прошло. Скорее всего, в реальном мире оно просто остановилось! То есть им не придётся отрабатывать прогулы, адаптироваться и... Всякое такое. Даже думать не хочется о том, что будет, если они вернутся, а в реальности прошло несколько лет. Пить охота. В рот можно песок насыпать и всё, считай — полноценная пустыня. С нечеловеческими усилиями Даня выпрямляется и тянется к рюкзаку, который кажется до странного пухлым и тяжёлым. Звук молнии режет уши и почему-то заставляет вздрогнуть. Сколько времени его сознание провело в полной тишине, чтобы стать настолько восприимчивым к негромким звукам? Рюкзак доверху был наполнен вредной едой и бутылками то газировки, то миндальной воды. Его брови взлетели к стратосфере. Серёжа. У Дани аж остекление глаз произошло. Ему даже пить на мгновение перехотелось — показалось, он недостоин. Но человек остаётся человеком со своими базовыми биологическими потребностями, поэтому деваться было некуда — он вцепился в первую попавшуюся бутылку и почти полностью её опустошил. Кола. Класс. Когда в последний раз он пил что-то кроме миндальной воды? Нет, было дело, вообще-то... Когда он только оказался на первом уровне, то первые дни опасался открывать бутылки с миндальной водой (думал, что там инопланетный газ, который убьёт его) и в основном поглощал конденсат с пола. Живот, правда, болел потом, но это естественный симптом, он был к нему готов. Время изучить обстановку. Под ним серый ковёр, над ним низкий потолок, а по сторонам белые стены с окнами. Помещение сухое, большое, примерно с сорокет квадратных метров и почти полностью пустое. Где-то в середине у стены стоял торговый автомат. Видимо, Серёжа ресурсы оттуда достал. Дане захотелось упасть перед ним на колени и слёзно поблагодарить за всё, что он когда либо сделал, но не сейчас. Сейчас пусть спит, он вымотан. И лучшее, что Даня пока может для него сделать — это не будить. Рядом с ним лежала его тетрадь по русскому. Сощурившись, Даня берёт её в руки. Серёжа там что-то писал или просто решил сбросить балласт? Вся последняя страница была изрисована. В углу синей ручкой вычиркана мультяшная птичка с большими глазами, на полях бессмысленные узоры, которые Серёжа, казалось, пытался замазать, а всю нижнюю половину страницы занимало какое-то жирное Лох-несское чудовище. По всему его телу рассыпались разных размеров глаза, из места, где должны были быть уши, выскользнули щупальца с присосками, а пасть раскрылась и обнажила несколько рядов острых зубов. Поверх его перекрывали отчаянные каракули. Кошмар! Даня чуть тетрадь не порвал. Он не знал, что и думать: с одной стороны Белов многое пережил и насмотрелся лишнего, а с другой... Он теперь ещё больше его боится. Ладно! Логически подумать, любой бы с ума сошел. А у Дани нервы как будто железные. Он никогда не понимал, как может в прямом смысле поехать крыша. Наверное, ему когда операцию делали, много чего наворочили, спасибо им, конечно, большое, но ему не нравится чувствовать себя нечеловеком. А может, оно того и стоит, он не знает. В любом случае он представить не мог, как от простого потрясения можно начать слетать с катушек и творить дичь. Нет, объективно он всегда её творил, но это не влияло на его психику и он никогда не причинял людям вреда! Осознанно, разве что... И вообще, это на благо всего человечества! Кем бы он был, если бы не проявил инициативу? Особенно в случае, когда тебя окружают одни идиоты, не верящие в то, что маячит у них прямо перед носом... Так, всё. Пора вставать. Тело его, конечно, не очень восстановилось. Голова намеревалась разорваться по швам, ноги болели, а лёгкие как будто наждачкой изнутри протёрли. Ещё и глаза щиплет... Помимо торгового автомата здесь был кулер, два деревянных стула и провод, идущий по всему периметру и заканчивающийся в... Потолке. Изучать даже нечего, но мало ли!.. Даня прошёлся по всему помещению и по паре соседних, изучил интерьер, осушил половину кулера, съел пачку сухариков, почитал учебник по литературе, из-за которой всё и началось и буквально через час завалился обратно спать. Потом проснулся Серёжа, увидел, что Даня ещё спит, тяжело вздохнул и прогнал тот же сценарий. Так и прошло несколько циклов: засыпает один — просыпается второй. На четвёртый раз Белову это надоело и он, растолкав Самарского, разбудил его и потащил изучать уровень. То и дело он поглядывал на него и пытался решить: были ли те мысли бредом? В одной из комнат в торговом автомате им выпала странная чёрная бутылка с нарисованным на ней глазом. Жидкость внутри точно не являлась миндальной водой: она не имела запаха, а цвет не разглядишь, сколько ни пытайся. Интереса ради Серёжа пролил пару капель на пол и ужаснулся: на нём материализовался глаз. Не объёмный, плоский, будто нарисованный, но... Он двигался. Он смотрел на него. Он моргал. Белов тут же отпрянул и подумал что, видать, совсем умом тронулся, но тут подключился Даня: он стал восхищаться и трогать глаз, на что тот жмурился и слезился. Стоит перестать забывать, где они находятся. Тут, видимо, действительно возможно всё. — Эй, Серёг... Не хочешь себе пару лишних глаз? — спросил Даня, вырастив ещё несколько гляделок на полу и... Одну на тыльной стороне ладони. — Иди нахуй. — Почему ты материшься? — А раньше ты типа не замечал? — Замечал, просто не— Серёг! Он видит! — Чего? Даня придвинулся ближе к нему и продемонстрировал свой третий глаз. — Он реально видит! Я вижу рукой! Серёжааа!!! Серёжа нахмурился и неуверенно ткнул пальцем прямо в центр радужки. Даня пискнул. — Ай! Не тыкай в него! Ебануться можно. Это Белов озвучивать не стал. Среди оравы тупых и нелогичных мыслей его посетила одна гениальная: что, если капнуть этой жидкости на затылок, чтобы ему не приходилось постоянно оборачиваться? Чуть что — он сразу увидит и предпримет меры. — Дань. Даня вопросительно дёрнул головой. — Вылей мне эту хрень на затылок. — А, ты... Ага. Вопросов больше не было. Даня изначально хотел все содержимое на него выплеснуть, чтоб хоть голову помыл, но вовремя одумался: что, если у Серёжи вся голова будет в глазах? Он на него смотреть не сможет! И так после пары инцидентов постоянно взгляд отводит... На месте, куда он брызнул, выпал маленький участок волос и объективизировалось естественного размера око. Точно такое же, как у него: коричневая радужка, покрасневший белок, редкие ресницы и тарзальный эпикантус. Жаль правда, что он сам не сможет увидеть такую редкостную дичь, но! Зато теперь у него глаз на затылке. Отцу стоило быть осторожнее со словами. И да, он реально видит! Серёжа одновременно смотрит и на Данькино сосредоточенное лицо, и на стену спереди, но при этом ни один из трёх глаз не мешает функционированию других. Типа, он может раз! и переключить зрение. Как удобно! Он долго размышлял над тем, как это работает, пытался разобраться и понять. Это выглядит, как простой поверхностный рисунок, хоть и очень качественный, но всё ещё двухмерный. Хотя его организм и этот глаз не связаны никакими анатомическими структурами, он функционирует, как дополнительный орган чувств. Сегодня он не собирается доказывать себе, что это — сон. Даня нанёс себе эту хрень всюду, везде, где только мог, кроме лица. Все руки и шея у него были в глазах, которые двигались и моргали сами по себе. Выглядело, если честно, жутко, но не отвратительно: глаза-то красивые. — Вот схватит тебя монстр за шею и когтями выцарапает глаза. Что делать будешь? — А что делать-то? Как раз на такой случай у меня есть ещё... — шёпотом он завёл счёт, — четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать... Тринадцать глаз. Целиком уж я не ослепну! — Идиот. — Приятно познакомиться. — Хватит разговаривать, как персонаж из мультика. — Я не смотрю мультики. Я, между прочим, старше тебя! — А что тогда? Херню свою конспирологическую? — Не говори так про Первое Мистическое! — Промолчишь тут. Мне из-за тебя и твоего Первого Мистического постоянно рожа Небывалко снилась. — И что он говорил? — Что ты — чудовище. В этот момент он полностью сосредоточился на реакции Дани: если здесь действительно что-то есть, значит, он должен замяться. Удивиться, подумать, мол "этот урод что-то понял?" или типа того. А может, и вовсе признаться! Человек или нет, совесть у него должна быть. Но ничего не случилось. Даня лишь сощурился и презрительно констатировал: — Небывалко бы так не сказал. — Да ладно? Он же всех рептилоидами кличет направо-налево. Вы прям похожи! — Кто-кто, а я уж точно не рептилоид! — Ага, ага, понял. Чем докажешь? — Ты— Серёг, ты серьёзно?! — Серьёзен, как никогда! — Ты... Ты ебанулся. — Тьфу! Кто тебя материться научил?! — Он ещё спрашивает! — А, то есть я виноват?! — Да, виноват! — Убью, сука! После этих слов они подрались. Подрались слабенько, почти не нанесли друг другу урона, зато выдохлись. Совсем как в сценическом бою. А, ещё Серёжа передавил ему половину новообразовавшихся глаз. Вот как это место людей убивает! Сергей Белов, который до этого мог поезда на рельсы возвращать, не смог нормально побить хилого крыса! Ну долбанул его, конечно, башкой о пол разок, но... Раньше с такими же усилиями он был способен просто напросто его убить. Так ведь и самому помереть можно. Он прошёл четыре уровня! Четыре! Это уже о многом говорит. А что случается со слабаками, попадающими в это место? В очередной раз Серёжа задумался о том, как на самом деле легко можно оборвать человеческую жизнь. Они просто умирают. Дохнут, как мухи. А когда такой мухой станет он? На этом уровне или на следующем? С Даней они нашли компромисс: сошлись на том, что будут искать здесь полынь и если найдут — обязательно друг друга проверят. Источник огня у них уже есть: ещё на первом уровне Самарский нашел странную металлическую коробку с зажигалкой и маслом. И опять Серёжа находится в противоречивых чувствах. С одной стороны своим поведением он отводит подозрения, а с другой отводит подозрения... Как будто хочется верить, но ему так страшно, словно если он действительно доверится — его одним махом убьют или предадут. Он терзал себя сомнениями, метался между избавиться и понадеяться, и стал долго думать, прежде чем заводить диалоги или отвечать на простые вопросы. Белов просто хочет успокоиться. Такое чувство, будто кортизол — это сосуд с кислотой, и его пытаются в нем утопить. Он хочет знать, что всё будет хорошо, они переживут многое, но выберутся, вернутся к семьям (точнее к тому, что от них осталось), снова начнут ходить в школу, заниматься своими делами, охотиться за земными монстрами, за шайбами, за окошками свободного времени и просто за жизнью, которую живут обычные люди. Представьте себе, они ещё и жаловаться умудряются! Сейчас кто-то небось ноет из-за плохого интернета, грубости кассиров или слякоти на улице. Подумаешь! А они с Даней, между прочим, каждый день переживают нападения и остаются целыми и невредимыми! Люди в бекрумсе выживают, а вы какую-то фигню сделать не можете! Даня ткнул его пальцем в плечо, прерывая кривую линию мыслей. — Серёг... Его взгляд устремился в конец коридора. Там втиснулось новое помещение, а за раскрытой дверью — лестница. Самая настоящая лестница со ступеньками. Серёжа словил двукратное дежавю: первый раз, когда он упал с лестницы, и второй раз, когда увидел её на нулевом уровне и узнал, что вещи здесь не подлежат логике. — Лестница, — комментирует он. — Ага... — Думаешь? — Не знаю. Пойдём. С общей мыслью они быстрым шагом направились к лестнице. Она была чёрной, без поручней и балясин и немного скользкой. Чисто гипотетически, если они попали сюда путём падения с лестницы, то есть вероятность аналогичным образом выйти, да? С момента, как в нём снова стала зарождаться вера, он думал об этом. Здесь могли быть лестницы, нет, даже должны, если Том прямым текстом послал их искать. Рисково это будет, конечно, но разве у них есть иные варианты? Нет, теорий за это время он успел построить очень много, большинство были крайне абсурдными, но если вспомнить, что такое бекрумс, можно сделать вывод, что и они, вообще-то, имеют место быть! Самыми вероятными из них являлись: А) Можно уйти тем же путём, которым они пришли Б) Можно пройти все уровни и тем самым победить И сейчас они с Даней собирались доказать теорию А. Попытаться, по крайней мере, ведь пытаться — это всё, что они могут сделать на данный момент. — Мы упали с... Этой ступеньки, — вердиктально сказал Серёжа, ткнув пальцем на предпоследнюю ступень. — А не с последней? — Нет, я точно помню, что с этой... У тебя стекло есть? — Откуда? — Ну, глазной инкубатор ты же как то нашёл? — Справедливо... А зачем стекло-то? — Чтобы событие правильно воспроизвести! — Да как будто без этого нельзя... — Вот мы сейчас и проверим. — Стой! Ты окна, случаем, не разбивал? — Я тебе Птушкин, что-ли? — Нет, мы только сюда пришли, ты к окнам пошёл, а я уснул. Вот я и подумал. — Кстати об окнах. Почему они тебя только сейчас заинтересовали? — Когда проснулся, ты спал рядом. Я понял, что ты ничего не нашёл, иначе ты бы меня разбудил. — Давно ты такой догадливый? — Ну не нагнетай ты! Нет так нет, без стекла, значит. Они взобрались на лестницу. — Как думаешь, что на следующем этаже? — Да какая разница?.. Проверим, если не получится. — А если у кого-то из нас сотрясение будет? — Будет и будет. Я здесь и с большим сталкивался. На мгновение он кидает взгляд на ожог. — Серёжа... Я не хочу сотрясение. — А домой хочешь? — Понял, не продолжай, — отмахнулся Даня. — Надень кофту свою. — Зачем? — Чтобы я тебя за рукав взял. Проверив соответствие мизансцены, они неуверенно начали отыгрывать первое действие. Бух! — Ай! Сука! — Ты живой? — Да... Серёжа оглянулся и моментально разочаровался. Они ещё тут, возле лестницы. — Значит, мы где-то ошиблись. Ты на что приземлился? Он поднял взгляд на Даню и понял, что вопрос не требует ответа: он разбил губу. — Понял, не отвечай. Кряхтя, Серёжа с трудом поднялся. — Давай ещё раз. Даня хотел возразить, но вспомнил, что стоит на кону и промолчал. Это их, естественно, ни к чему не привело: они только отбили себе всё, что могли. Со стороны посмотришь — как будто бандиты напали. Хотя Серёжа и сам в таком состоянии выглядит, как бандит, а Даня — как его сын. Что на других этажах они проверят потом, сейчас они слишком устали.