Падение начинается с двоих

*** —Тише, — голос Фенцио резанул по тишине, как нож. —Ты не в темнице. Контролируй себя. Мальбонте даже не повернул головы. Пальцы сильнее сжали корешок древней книги — единственное, что сейчас имело значение. —Я не спрашивал совета. — Ледяной тон не оставлял места для споров. —Вопрос был прост: это точно она? Фенцио закатил глаза: —Книга Судеб не ошибается. В отличие от некоторых. —Она вот только недавно попала сюда. Совсем еще зеленая. - недовольно говорит Мальбонте, быстрым взглядом проходясь по странице с биографией некой бессмертной девушки. Мальбонте впился взглядом в строчку. «Прямая связь с Мальбонте». Буквы плясали перед глазами, складываясь в абсурд. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Только внутри — там, где не видел никто — что-то холодное, привычное, годами выстроенное, дало крошечную трещину. Он захлопнул книгу. Резко. Звук ударил по стеллажам, разлетелся эхом. Голос звучал ровно. Без эмоций. Как приговор, который выносят даже не задумываясь. —Допустим. - Пауза. Быстрый взгляд в сторону. —Что дальше? Переключает внимание на место, где сейчас находится и он и его помощник. Это старинная главная библиотека Ада, куда разрешен вход только высокопоставленным бессмертным. Стыдно признать, что сейчас они здесь тайком, но думать об этом никто не собирается. Сейчас важнее узнать нужную информацию и наметить план дальнейших действий. —Не знаю.- коротко усмехается собеседник и начинает мерять шагами помещение, о чем-то задумавшись.—План придумать. - между тем добавляет он, продолжая идти по кругу. Мальбонте терпеливо потирает переносицу и давит на самого себя, заставляет поверить в прочитанное. Фотографии бессмертной нет, есть только вся общая информация о ней. Ничего более. Метиса это сильно раздражает, но сделать он ничего не сможет, а потому лишь на секунду на его лице проступает недовольство, тут же сменяемое смирением. Он разворачивается к своему сподвижнику и наконец говорит: — Метод идентификации? — спокойно спрашивает он, разминая затекшие крылья с осевшей на них пылью. —Вы связаны. Как только увидишь ее, почувствуешь то, что никогда не чувствовал прежде. И поймешь, что она. —Информативно. — саркастично говорит парень и отводит взгляд в сторону входа в здание. — Пора валить. — констатирует он и идет на выход, не дожидаясь другого бессмертного. Тот же кричит ему вслед. — Мы даже не наметили план! — кричит вдогонку сподвижник и тоже идет к выходу. —Твой план, Фенцио. Не мой. - отвечает брюнет, уже подобравшийся к двери. Ее ручка поддается махинациям метиса и легко щелкает, выпуская двух бессмертных на свободу. Ангел закатывает глаза на такую колкость и летит в сторону расщелины Ада вместе с Мальбонте. Они быстро оказываются у школы. Фенцио позволяет брюнету мельком окинуть взглядом новое место, и только потом заходит внутрь. Провожает парня до мужского крыла и показывает его временную комнату. Мальбонте не смотрит на свои новые покои, только заходит туда и, сбрасывая на ходу футболку, идет в душ. Он больше не контактирует с ангелом, больше не думает и не вспоминает. Все завтра, на свежую голову. Фенцио на это никак не реагирует, только жмет плечами, мол «ну понравилось и ладно». Выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. Метис же в это время включает теплую воду и встает под щекотящие струи. Пока тело расслабляется, голова начинает усердную работу. Мысли копошатся и сжимаются в один тугой клубок, который парню предстоит сейчас распутывать. В его планах было всё просчитано. Каждый шаг. Каждая секунда. Но планы не учитывали одного — её. Если связь с этой... Вики Уокер выйдет за пределы «инструмент — стратег», если она станет чем-то большим, чем просто деталью в механизме... Мальбонте позволил себе не додумать эту мысль. Уязвимость. Слабость. То, чего он не имел права допускать. Он запретил себе даже думать об этом. Мальбонте устало откидывается на стену сзади, разгоряченной спиной прижимаясь к холодному кафелю. Он прикрывает глаза и шумно выдыхает. Вода приятным монотонным звуком капает с мокрого тела, а некоторые капли стекают прямо к стопам бессмертного. За одной такой темные глаза успевают уследить. Наблюдение очень успокаивает и утомляет, что сейчас ему необходимо. Когда это развлечение ему надоедает, брюнет быстро споласкивает голову от шампуня и кондиционера, заворачивает вокруг бедер вафельное белое полотенце, заставляет его повиснуть на тазовых косточках. Мельком смотрит на себя красивого в зеркале и выходит из ванной. Сейчас позволяет себе осмотреть, куда его вообще привели. Номер крупный и явно расчитан на больше, чем одного человека по площади. Мальбонте это не смущает, а наоборот заставляет почувствовать себя кем-то очень важным. Его глаз отмечает два очень удобных кресел в углу комнаты прямо напротив двуспальной застеленной кровати. В его распоряжении теперь также небольшой гардеробный шкаф, прикроватная тумба и небольшая кухонька, толку в которой почти нет. Все выполнено в одном цвете, совсем не давит на глаза и вселяет покой. Но все же одна вещь этого покоя не дает. Здесь тишина сильна, как и везде. Ее нужно заткнуть чем-то, пока он не сошел здесь с ума. В голову приходит только распахнуть окно, чтобы слушать хотя бы шуршание листьев от ветра, падающие дождевые капли или щебетание птичек. Но сейчас на улице глубокая ночь, а потому никаких птиц при всем желании метис не дождется. Он распахивает окно, а затем идет к уже своей кровати, на ходу развязывая полотенце. Надевает боксеры и падает на кровать, прикрывая глаза. Сам понимает, что нужно выспаться, а потому не теряет времени и засыпает под звуки ночного дождя без задних мыслей. Утро наступает очень быстро. Мальбонте встает рано под пение самых ранних птичек. Он быстро разминает затекшие после сна конечности и первым делом идет на кухню. Погрузившись в мысли о сегодняшнем дне, механически делает себе американо. Сегодня у него планов много и вступают в свои права они прямо сейчас. Метис выпивает содержимое своей кружки, созерцая красивый рассвет, растекшийся по небу одним большим розовым пятном. Для него все природные явления и процессы - самое настоящее чудо, за которым можно наблюдать бесконечно долго. Единственное, чего сейчас не хватает ему самому — это просто какой-то музыки для заполнения гнетущей тишины, которой он уже вдоволь наслушался за несколько сотен лет, проведенных в темнице. Но рассвет плавно перетекает в привычное глазу голубое полотно, и американо в кружке заканчивается. Тогда Мальбонте приводит себя в порядок: надевает один из своих привезенных костюмов, зализывает волосы гелем и пшикается земным парфюмом. На этом его сборы заканчиваются, и он покидает новую комнату. Сейчас его путь лежит к ненавистному Фенцио. Метис проходится по некоторым школьным коридорам, неожиданно отмечая то, что ученики еще сладко спят. Школа абсолютна пуста за исключением некоторых учителей. Тяжелые шаги парня эхом разносятся по коридору мужского крыла. Вскоре он его минует и заходит в учебный корпус. Дверь в кабинет нужного бессмертного приоткрыта всего на щелку. Оттуда просачивается солнечный свет, падающий тенью на темную стену напротив. Ангел, как и всегда, уже на своем рабочем месте. Они еще раз обговаривают то, что «мессию» нужно найти как можно быстрее. Еще раз повторяют, что нужно искать среди непризнанных и к нареченной втереться в доверие за кратчайший срок. — Напоминаю, её зовут Вики Уокер. Попала на небеса относительно недавно. Она голубоглазая шатенка худощавого телосложения с немного ненормальным характером. Думаю, найти можно быстро только по описанию. — говорит учитель, скучающе перекладывая книги и папки с места на место. — Запах? - спокойно спрашивает метис, наблюдая за размеренными движениями ангела. — Кхм… В книге этого нет. — как-то отчужденно отвечает ему Фенцио. — Упущение. — отрешенно отбивает ему в тон Мальбонте и, не попрощавшись, уходит. Закрывает за собой дверь. Он идет по все еще пустому коридору, очерчивает у себя в голове внешность той самой и задумывается над тем, много ли таких в школе. Надежда на то, что девушка найдется быстро, они объединятся и устроят настоящую кровавую битву, не покидает голову, только сильнее звучит и плотно крепится на переднем плане. Он не замечает, как доходит до главного холла. Подходит к выходу из школы и задумывается всего на пару секунд, нужно ли ему на улицу. Не успевает найти аргументов против, а потому небрежно толкает дверь от себя и выходит в свет. На улице тепло, солнечно и красиво. Перед Мальбонте — большая поляна, слева знаменитый сад Адама, справа — тоже поляна, на которой уже кто-то тренируется. Метис оглядывается еще раз и уже хочет пройти по самой уличной территории, как его окликают: — Эй! Парень!, — кричит мужской голос прямо из-за спины. Метис оборачивается и замечает небольшого мужчину-ангела. Тот настроен, вроде бы, дружелюбно и уже тянет руку для приветствия.—Новенький? Меня зовут Никаэль, я преподаю здесь энергологию, учу бессмертных в идеале определять энергию чужих и владеть своей. Но ты ведь не просто демон, да? У тебя очень сильная энергетика. —Мальбонте. — коротко изъясняется брюнет и отводит глаза куда-то в сторону. Затем вспоминает протянутую руку и с нескрываемым пренебрежением подает свою в ответ. — По работе. - холодно отбивает. Дает понять одну простую вещь: Никаэль больше не получит от него информации. — Понял. Слушай, не поможешь мне? Мне нужно в Цитадель сегодня, а у меня урок в то время, на которое у меня запись. Проведешь? — нагло спрашивает ангел, заставляя собеседника раздражительно поднять верхнюю губу. — Суть. — четко проговаривает почти по буквам Мальбонте. Это не входило в его планы. И этот ангел тоже. — Всего ничего, — с легкостью отвечает учитель, уже мысленно радуясь тому что нашел себе замену. —Будет объединенный с группой непризнанных и с группой рожденных здесь. Твоя задача — проследить, чтобы они изучили энергии друг у друга. И все. — Хорошо. — мрачно отвечает брюнет, мысленно копаясь в сегодняшнем запланированном дне. Нужно найти место, куда впихнуть очередной балаган. — Очень признателен! Сегодня на поляне после четвертого урока встретимся здесь. — почти пропевает Никаэль и уходит в сторону сада. Мальбонте остается стоять на месте и снова разглядывает природу, в мыслях проклиная старого. Но все же место для мероприятия находит и только потом уже начинает думать о возможной пользе. Если будет группа непризнанных, то там он точно почувствует свою цель. Вскоре школа медленным потоком начинает оживать, а спустя всего лишь несколько минут она уже кишит бессмертными. Все идут на свои уроки по расписанию одной огромной мешаниной. И Мальбонте тоже решает уходить со своего места. Он заходит в холл школы и идет к своему крылу, чтобы переждать всю эту толпу. Метис шагнул в центральный холл — и мир перестал существовать. Сердце, этот послушный метроном, отмерявший годы заточения без сбоев, — споткнулось. Пропустило удар. А потом рвануло в груди с такой силой, что, кажется, это должно быть слышно всем вокруг. Тепло. Впервые за сотни лет — тепло. Оно разливалось по телу, плавило лёд, которым он себя окружил, рушило стены, которые строил веками. Мысли рассыпались в пепел. Слова, которые еще минуту назад складывались в ясные фразы, теперь превратились в самый бессвязный бред. Мальбонте чувствовал себя одновременно и легче воздуха, и навечно прикованным к земле. Он никогда прежде не ощущал этой сладкой неги, так быстро заполнившей весь организм. Метис быстро понимает в чем дело. Он ступает по паркету почти бесшумно, бегает глазами по коридору и ищет её. А когда находит, забывает как дышать. Все вокруг меркнет, становится на задний план темным пятном. Остается только она — свет в толпе, тонкая линия девичьего силуэта, легкая тень от ресниц. Он ощутил, как по спине пробежал теплый ток, как ладони вдруг за долгое время стали мокрыми, как воздух показался гуще и слаще в разы. Она идет по коридору, щебечет о чем-то своем с подругой и совершенно не замечает прямого взгляда брюнета. Они идут друг на друга. Лед и пламя. Свет и тьма. День и ночь. Когда расстояние между ними не превышает пары метров, непризнанная поднимает свои глаза. Встречается с его. Мальбонте прожигает кристально-чистые аквамарины и понимает, что мгновение длится слишком долго. Минуты тянутся подобно меду, тягуче, долго и сладко. Сердце, до это бешено скачущее в груди, вдруг пропустило удар, споткнулось о воздух и провалилось куда-то вниз, чтобы через миг рвануть обратно с такой силой, что его стук отдался в висках, в кончиках пальцев, в самой глубине ушей. Она шла, не касаясь земли, или, быть может, это земля подалась навстречу ее шагам? Воздух вокруг нее стал плотным, почти осязаемым, и дышать им было и сладко, и трудно одновременно, словно вместо кислорода в нём растворились миллионы невидимых искр. В горле мгновенно пересохло, стало колко и горячо. Язык прилип к нёбу, в то время как в висках запульсировал кровоток, и этот звук заглушил гул медленно снующих из стороны в сторону бессмертных, превратив их в беззвучные тени. Внутри всё сжалось в тугой, дрожащий комок ожидания её реакции. Толпа вокруг исчезла, звуки умерли, свет погас, оставив только два цвета: ее до ужаса солнечный аквамарин, и его уголь, в котором этому солнечному взгляду рано или поздно предстояло сгореть. Между ними, проскочило напряжение такой силы, что, кажется, должно было заискрить. Одна секунда. Один взгляд. Мир метиса перевернулся и встал с ног на голову. Отойти от её глаз он не успел, потому не уследил за собой. Случайно столкнулись. Плечо в плечо. Секундное, мимолетное касание, от которого должно было просто стать неловко и тут же забыться. Но не забылось. Мальбонте замер. От Вики пахнет чем-то до ужаса одурманивающим. Только спустя несколько секунд до заторможенного мозга донеслись знакомые нотки. А потом пришёл запах. Ваниль. Горячая, тягучая, домашняя — та, от которой у нормальных людей внутри разливается уют. У Мальбонте внутри не было уюта. Там была пустота, выжженная годами. Но сейчас в эту пустоту что-то входило. Заполняло её. Вытесняло холод. И дым. Горький, терпкий, мятый табак — её личный бунт, её броня, её «не подходи». Мальбонте вдохнул эту смесь и понял: он пропал. Этот запах теперь будет сниться. Будет преследовать. Будет ядом, от которого нет противоядия. Этот запах останется в легких постоянным осадком. Будет сопровождать всегда, везде и при любых обстоятельствах. Вики, тоже окутанная дурманом, не успевает ничего сказать, только неловко ведет плечом в сторону и что-то тихо мямлит. Парень улыбается такой растерянности и минует её, не оглядываясь. Он силой берет себя в руки и отводит взгляд подальше, теряет его среди ангелов и демонов. Стискивает зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки. Отходит подальше, надеясь только на память тела, которая приведет его в комнату. Голова вырублена, словно по ней только что ударили чем-то очень сильным. Мальбонте понимает: мир не изменился. Все эти секунды, растянувшиеся в вечность, были только у него. Полусонные бессмертные все еще продолжают бродить по школе, солнце все еще светит, гул все еще стоит. Но вот мир парня пошатнулся сильно и резко, без права на изменение. Он идет через все те коридоры, которые проходил уже сегодня утром. Сейчас они уже кишат школьниками. Но среди всех их он все еще неосознанно ищет глазами ту, которая светилась, выделялась в толпе. Не находит. В голове набатом звучит: «Отключить эмоции. Только холодный разум». Метис с силой сжимает ладони в кулаки и идет быстрее в сторону комнаты. Дверь за ним захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Мальбонте прислонился спиной к дереву, закрыл глаза. Дышал. Ровно. Так, как учил себя в темнице, когда хотелось кричать. Не помогло. Внутри всё клокотало. Эта девчонка — эта до ужаса яркая, пахнущая ванилью катастрофа — сломала в нём что-то одним взглядом. Одним чёртовым взглядом! Он замахнулся и со всей силы врезал по стене. Штукатурка брызнула в стороны. Костяшки хрустнули. Боль пришла — чистая, ясная, отрезвляющая. Ещё удар. Ещё. Стена окрасилась алым. Кровь текла по пальцам, капала на пол, смешивалась с пылью. Мальбонте смотрел на свои разбитые руки и не чувствовал ничего. Только пустоту. Ту самую, которую она заполнила своим запахом — и которую теперь нужно было вернуть обратно, чего бы это ни стоило. В комнате метис находит аптечку, заливает больную руку зеленкой и перематывает бинтом в пару-тройку слоев. Этого «компресса» должно хватить на несколько часов. Потом регенерация вступит в свою силу. Когда эмоции снова берут вверх над разумом, не давая тому возможности захватить власть обратно, Мальбонте теряется. Он отгоняет прочь беспризорные мысли, встает и меряет шагами комнату. Тишина давит на ушные перепонки мощным грузом. Метис понимает, что медленно, но верно идет ко дну. Идея, как полностью очистить разум на ближайшие несколько часов, настигает его резко и неожиданно. Парень снимает с себя пиджак и аккуратно вешает его на спинку бордового кожаного стула. Сам достает из своей неразобранной сумки земную книгу. На этот раз это что-то из Английской литературы, выбранное абсолютно случайно в старой библиотеке. Мальбонте даже толком не помнит, про что именно книжка. Он даже не взглянул на её обложку с момента покупки, и она грузом лежала сначала где-то в его старом доме, потом её на время вместе с вещами метиса пристроил у себя какой-то парень, чье имя в памяти не отпечаталось, а потом она и попала сюда, в эту комнату. Переплет её за несколько лет слегка поизносился, уголки книги запачкались. Мальбонте берет книгу в руки и мельком проходится глазами по названию. «Грозовой перевал». Эмили Бронте. Парень усмехается уголками губ. Роман. История любви. Именно то, что ему сейчас нужно — наблюдать за чужими эмоциями, разбирать их, как механизм, оставаясь холодным и отстранённым. Он открыл первую страницу и провалился в чужой мир. Хитклифф — мрачный, одержимый, молчаливый — был почти родным. Тоже не умел любить. Тоже сгорал изнутри. Кэтрин — своенравная, живая, пахнущая вереском и свободой. Мальбонте захлопнул книгу, когда понял, что видит в Кэтрин не героиню романа, а голубые глаза с аквамариновым отливом. И те пшеничные золотые волосы. И ту особенную… — Хватит, — одними губами произнёс он в тишину. Бессмертный проходит к окну, снова открывает его на распашку и растягивает первые пару пуговиц на своей угольной рубашке. Когда объем прочитанного в книге переваливает за одну треть, метис откладывает вещь на прикроватную тумбочку. Он медленно проводит пальцами по смолистым волосам и прикрывает глаза. Идти на урок очень не хочется, но отказаться он не в праве. С нежеланием застегивает свою рубашку, оставляя открытой только часть шеи, и накидывает пиджак. Тоже застегивает на все пуговицы. Оглядывает себя в зеркало и выходит снова. На поляне замечает уже две скучковавшиеся группы. Бессмертные в ней удивительно красочные и яркие, из-за чего глаза практически сразу одолевает неприятная рябь. Мальбонте безразлично разглядывает группы, все еще не теряет надежду встретить Вики. Но там ее нет. Воздух изменился. Мальбонте уловил это за секунду до того, как осознал — она рядом. Ваниль и табак вплелись в лесной воздух, отравили его, сделали сладким и горьким одновременно. Он не обернулся. Запретил себе. Но фантазия — проклятая, непрошеная — уже рисовала картины. Вот она подходит со спины. Дышит в шею. Прижимается грудью к его крыльям. Целует в основание, туда, где перья самые чувствительные... Мальбонте стиснул челюсть так, что зубы заскрипели. —Инструмент, — прошептал он одними губами, приказывая себе. — Она просто инструмент. Но сердце, глупое сердце, которое он считал мёртвым, билось в унисон с её шагами где-то там, за спиной. Еще раз сам себе напоминает, что Вики — это инструмент для достижения цели. Она не нужна ему, такая эмоциональная, импульсивная и живая. Не нужна ему, такому мрачному, закрытому и холодному. Парень снова борется сам с собой, уходит в мысли пытается себя образумить. Рядом с Вики его вышибает, равновесие нарушается, эмоции льют через край. Мальбонте это не раздражает. Раздражает лишь то, что он не может себя контролировать, как делал это ранее. Вики — сложная. Вики — лишняя деталь в его механизме. Производная, которую он не вводил. Она, сама того не зная, как-то быстро влетела в его жизнь. Мальбонте не отпустит, сам понимает. В голове всплывает колкая мысль. Она бьет по всем частям мозга и заставляет содрогнуться от страха. Он не решается сказать себе это еще раз. Конечности прошибает холодом. Метис поднимает два темных глаза с целью еще раз разглядеть сформировавшиеся группы. Утонуть в множестве ярких пятен. Но сделать этого не успевает. Солнце падает на поляну косыми лучами, выхватывая из толпы бессмертных то одно, то другое лицо. Мальбонте стоял в стороне, засунув руки в карманы, и позволял себе редкую роскошь — просто наблюдать. Он почувствовал её раньше, чем увидел. Ваниль. Табак. Тёплое, живое, невозможное. Парень медленно повернул голову и увидел, как она выходит из-за спин других бессмертных — золотоволосая, стройная, в чёрном корсете, сжимающем грудь, в брюках, подчёркивающих длинные ноги. Она шла и улыбалась кому-то, запрокинув голову, и солнце путалось в её волосах, застревало в них, делало их похожими на расплавленное золото. А потом она посмотрела на него. Аквамарин. Чистый, прозрачный, тёплый — как вода в тех морях, где он никогда не был. Как небо, которое он не видел сотни лет. Мальбонте замер. Внутри него что-то рухнуло. Окончательно. Бесповоротно. Все стены, которые он строил веками, все барьеры, вся броня — рассыпались в прах под этим взглядом. Она смотрела на него и не могла отвести глаз. Он видел это — видел, как расширились её зрачки, как дрогнули губы, как она растеряла всю свою уверенность и осталась просто девочкой, потерявшей дар речи. Это было… опьяняюще. Мальбонте позволил себе едва заметную усмешку. Она чувствует. Она тоже чувствует эту связь, даже если не понимает её. Он шагнул вперёд. Один шаг. Второй. Она не отступила. Только смотрела снизу вверх своими аквамариновыми глазами, и в них плескалось столько всего — страх, любопытство, отрицание, притяжение — что у него самого перехватило дыхание. Мальбонте протянул руку. Медленно, давая ей время отшатнуться, убежать, сделать хоть что-то. Она не убежала. Её ладонь утонула в его — маленькая, тёплая, чуть влажная от волнения. Он накрыл её целиком, чувствуя, как бьется пульс у неё на запястье — быстро, испуганно, сладко. Кожа к коже. Энергия к энергии. Мальбонте вдохнул её запах — ваниль, дым, и ещё что-то неуловимо-родное, что заставило сжаться сердце в груди. Запах, который теперь будет преследовать его до конца дней. Он смотрел на неё сверху вниз, изучал каждую чёрточку: высокие скулы, чуть припухшие губы, родинку над левой бровью, золотистые ресницы. И глаза. Эти невозможные глаза, в которых он видел сейчас только своё отражение. Она ждала. Чего-то ждала. Слов. Он не умел говорить. Никогда не умел. Слова были чужим, непонятным инструментом. Он умел только молчать — и действовать. Но сейчас, глядя в эти глаза, он понял: она заслуживает хотя бы имени. Он отпустил её руку. Медленно. Нехотя. И произнёс ровно, без единой эмоции, глядя прямо в самую душу: — Мальбонте. Одно слово. Без «меня зовут». Без «приятно познакомиться». Просто имя — как удар, как приговор, как обещание, которое он сам ещё не готов был осознать. Метис видел, как непризнанная моргнула, прогоняя наваждение. Как её губы беззвучно повторили его имя. Как щёки тронул лёгкий румянец. И в этот момент Мальбонте понял две вещи окончательно и бесповоротно. Первое: он пропал. Она сломала его одним взглядом, одним прикосновением, одним своим существованием. Второе: она никогда не узнает об этом. Брюнет отступил на шаг, пряча руки в карманы, и позволил себе только одно — смотреть. Смотреть, как девушка пытается прийти в себя. Смотреть, как её аквамарин мечется между желанием убежать и желанием остаться. Она выбрала третье. Она улыбнулась — натянуто, фальшиво, сквозь силу — и выдавила из себя: — Приятно было познакомиться! А потом отступила. Быстро. Слишком быстро. Парень остался стоять на месте, провожая её взглядом. Алые крылья за его спиной дрогнули, выдавая напряжение, которое он тщательно скрывал. Приятно было познакомиться. Он усмехнулся одними уголками губ. Ей не было приятно. Ей было страшно. И это правильно. Потому что то, что сейчас зарождалось между ними, не имело ничего общего с приятным знакомством. Это было начало конца. Это была война. Это была любовь, которую он запретил себе ещё до того, как она успела начаться.