Падение начинается с двоих

После пробуждения Вики чувствовала себя так, будто по ней проехался грузовик, потом развернулся и проехался ещё раз, для верности, а потом приехал ещё один грузовик и устроил соревнования по дрифту на её черепе. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а в животе поселилось неприятное чувство, которое напоминало о вчерашнем вечере с пугающей откровенностью. Она сидела за обеденным столом, уставившись в одну точку, и пыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли, которые никак не хотели собираться и вели себя как нашкодившие котята — разбегались в разные стороны и прятались по углам. Мими что-то говорила, Ади стонал, Сэми разливал чай — обычная картина утра после бурной ночи, когда все живы только благодаря чуду и большому количеству воды, выпитой перед сном. — Вики, — вдруг сказал Ади, переставая стонать и тыкая ложкой в её сторону. — Смотри, вон твой Шоколадный Барон сидит. Вики вздрогнула и подняла голову. В другом конце столовой, за столиком у окна, сидел Мальбонте. Он пил кофе и читал какую-то книгу — делал вид, что читает, потому что Вики готова была поклясться, что страница не переворачивалась уже минут десять. Чёрные волосы чуть влажные после душа, простая чёрная кофта, закатанные рукава открывают предплечья — она вдруг поймала себя на том, что рассматривает его, и это было... странно. Приятно. Стыдно. Потому что вместе с образом Мальбонте в голову полезли обрывки вчерашнего. Пол в его комнате. Унитаз. Его руки, убирающие волосы с лица. Его голос: «Тихо, всё хорошо». И её собственный голос, несущий какую-то совершенно идиотскую чушь про то, что он пахнет лесом. Вики закрыла лицо руками. — Ой, мамочки, — простонала она. — Я не могу. Я не могу на него смотреть. Мне так стыдно. — За что? — удивилась Мими. — За всё! — Вики спрятала лицо в ладонях. — Я вчера несла такую дичь! Я говорила, что он пахнет лесом! Я говорила, что он красивый! Я... — Ты говорила правду, — философски заметил Ади, положивший тяжелую пульсирующую голову на плечо Сэми. — Он реально красивый. И лесом пахнет. Я когда мимо проходил, тоже заметил. — Ади, — одёрнул его ангел. — Что? Я поддерживаю подругу! Вики подняла голову и снова посмотрела в сторону Мальбонте. Он сидел всё так же, уткнувшись в книгу, но Вики чувствовала — он знает, что она на него смотрит. Чувствует. Как и она чувствовала его взгляд всегда. — Я пойду к нему, — сказала она вдруг. Мими поперхнулась кофе. Удивленно распахнула глаза и уставилась на непризнанную. — Сейчас? — Сейчас. — Ты уверена? — Нет. — Вики встала, пошатнулась, поймала равновесие. — Но если я не пойду сейчас, то не пойду никогда. А я должна. Должна узнать, что вчера было. И должна... просто должна. — Удачи, — сказал Ади. — Передавай привет Шоколадному Барону. Скажи, что я его уважаю. — Ади, заткнись, — вздохнул Сэми. Вики улыбнулась ребячеству парней и пошла через столовую. Медленно, собирая мысли в кучу. Думала, что будет ему говорить. Он поднял голову, когда она подошла. Смотрел спокойно, без удивления, будто ждал её. — Можно? — спросила Вики, указывая на свободный стул напротив. — Садись. — едва заметно кивнул метис, не сводя с девушки суровый взгляд. Она села. Посмотрела на него. Он смотрел в ответ. — Я вчера... — начала Вики. — Ты вчера была пьяна, — перебил он. — Сильно. — Я помню. — Вики зажмурилась. — Помню, что меня вырвало у тебя в ванной. Помню, что ты сидел рядом. Помню, что я несла какую-то чушь. — Ты говорила, что я пахну лесом, — с лёгкой усмешкой сказал он. — И что я красивый. — Господи, — Вики снова закрыла лицо руками. — Прости. — Не за что извиняться. — Он отложил книгу в сторону, взял чашку кофе и отхлебнул. — Ты сказала правду. Она подняла голову и посмотрела на него. Он улыбался — чуть-чуть, уголками губ, но улыбался. — Ты сейчас издеваешься? — Нет. Она выдохнула. Напряжение немного отпустило. — Спасибо, — сказала она тихо. — За вчера. За то, что не выгнал. За то, что отнёс в комнату. Мими сказала, ты меня на руках нёс. — Ты не могла идти. — Всё равно спасибо. Он кивнул. Повисла пауза. Вики смотрела на него и не знала, как начать тот разговор, ради которого пришла. Но он, кажется, понял сам. — Ты хотела поговорить, — сказал он. — Я прав? — Да. — Она глубоко вздохнула. — Я хочу знать правду. Всю. Какого хрена происходит? Мими сказала, что ты что-то знаешь. Фенцио что-то знает. Все что-то знают, кроме меня. Мальбонте молчал несколько секунд, глядя на неё своими чёрными глазами, в которых сегодня не было ни капли холода. Потом кивнул. — Пошли ко мне, — сказал он. — Здесь не место для такого разговора. — встал первый и подождал, когда непризнанная тоже поднимется с места. Они вышли из столовой вместе. Вики успела бросить короткий взгляд на компанию своих друзей. Мими поддерживающе подняла палец вверх, Ади отправил воздушный поцелуй, а Сэми дал подзатыльник наглому демону. Все как всегда. Непризнанная довольно улыбнулась и отвернулась. Они уже выходили из столовой в комнату к метису. Комната Мальбонте находилась на втором этаже мужского крыла, в самом конце длинного коридора — триста двенадцатая. Вики никогда здесь не была, не считая ночи, но почему-то представляла её именно такой: чисто, светло, минимум вещей, только самое необходимое. На столе — стопка книг, на подоконнике — чашка с остывшим чаем, в углу — два больших кресло, в которых, кажется, можно утонуть. — Садись, — сказал Мальбонте, указывая на одно из кресел. Вики села, поджав под себя ноги. Он устроился напротив, на другом. — Слышала о Книге Судеб? — спросил он. — Почти нет. — Вики пожала плечами. — Это какая-то древняя книга, в которой записаны судьбы всех бессмертных. Я слышала о ней, но никогда не видела. На уроках рассказывали о ней. — Я видел. — Мальбонте помолчал. — Там есть пророчество о тебе. — Обо мне? — Вики почувствовала, как внутри всё похолодело. — Что за пророчество? — Там сказано, что ты — избранная. Носитель пустоты. Та, кто может восстановить равновесие между Небесами и Адом. Вики удивленно моргнула. — Что? — переспросила она в надежде, что ей только что всё это послышалось. — Ты слышала. — безапеляционно заявил Мальбонте. — Я... я просто непризнанная. У меня даже энергии своей нет. Я пустой сосуд. Какое равновесие? — Именно поэтому. — Мальбонте подался вперёд. — Ты пустая. Ты не принадлежишь ни к одной стороне. Ты можешь впитывать энергию, не разрушаясь. Ты — идеальный баланс. Вики молчала. Слова не укладывались в голове. Они были слишком большими, слишком тяжёлыми, слишком неправильными. — Я думала о том, чтобы быть демоном. — Увы, но ты ошибаешься. И рано или поздно ты это увидишь. Мы отвлеклись. Из-за того, что ты — рычаг равновесия, за тобой идет охота. — Охота? — она распахнула глаза от удивления и жадно всматривалась в спокойное лицо напротив. — Да. — Мальбонте кивнул, наблюдая за её реакцией. — Ангелы хотят использовать тебя, чтобы усилить свою власть. Демоны — чтобы захватить контроль. Обе стороны будут пытаться перетянуть тебя на свою сторону. Любыми способами. — А ты? — Вики посмотрела ему прямо в глаза. — Ты тоже хочешь меня использовать? Он замер. В его глазах мелькнуло что-то — боль? Обида? Разочарование? Вики не успела понять. — Если бы я хотел тебя использовать, — сказал он тихо, — я бы не давал тебе ключ от своей комнаты. Не приносил бы витамины посреди ночи. Не сидел бы с тобой всю ночь, пока тебя рвало. Не покупал бы тридцать килограммов шоколада. Вики отвела взгляд. — Прости, — прошептала она. — Я не то хотела сказать. — Знаю. Тишина повисла между ними — тяжёлая, но не враждебная. Скорее, та тишина, которая бывает, когда сказано слишком много и нужно время, чтобы это переварить. — Что ещё? — спросила Вики. — Что ещё ты знаешь? Мальбонте помолчал, собираясь с мыслями. — Пророчество было изменено, — сказал он. — Кем-то. Когда-то. Изначальный текст говорит не о союзе со мной, а о чём-то другом. О восстановлении утраченного равновесия. — С тобой? — переспросила Вики. — При чём тут ты? — Потому что в пророчестве есть и я. — Мальбонте смотрел на неё в упор. — Мы связаны. Книга Судеб говорит об этом. — Связаны? — Вики почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Как? — Не знаю. Но связь есть. Я почувствовал её в ту секунду, как увидел тебя в коридоре. В тот самый первый раз, когда ты врезалась в меня и посмотрела своими глазами. Вики вспомнила тот день. Толчок в плечо, чёрные глаза, в которых она утонула с первой секунды. И это странное чувство — будто она знает его всю жизнь, будто она ждала его, сама не зная об этом. — Я тоже, — прошептала она. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны. — Ты сказал, что ты не демон, — вдруг вспомнила Вики. — В прошлый раз, когда мы говорили в коридоре. Тогда кто ты? Мальбонте замер. На его лице появилось то самое выражение — закрытое, отстранённое, которое она видела раньше и которое всегда пугало её, потому что за ним невозможно было угадать, что он чувствует. — Ты правда хочешь знать? — спросил он. — Да. — Даже если это изменит твоё отношение ко мне? — Ничего не изменит. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Я метис, — сказал он. — Смесь ангела и демона. Незаконнорожденный. Вики моргнула. — Метис? — переспросила она. — Но... я думала, таких не бывает. Закон неприкосновенности... — Закон неприкосновенности создан, чтобы скрывать правду, — перебил он. — Метисы существуют. Просто их уничтожают. Или прячут. Потому что сила, которая течёт в таком ребёнке, носит разрушительный характер. Способна уничтожить весь мир. — А ты? — Меня спрятали. — В его голосе появилась горечь. — В темнице. На сотни лет. Вики смотрела на него и не верила своим ушам. — Ты сидел в темнице? — прошептала она. — Сколько? — С рождения. Почти. — Он отвернулся к окну. — Меня выпустил Фенцио. Не спрашивай зачем — я сам не знаю до конца. — Но почему? — Вики не понимала. — Почему именно ты? Почему тебя не убили, как других? — Не знаю. — Он пожал плечами. — Может, потому что я слишком сильный. Может, потому что кто-то хотел сохранить меня для чего-то. Может, потому что судьба. Вики молчала. В голове не укладывалось — этот сильный, спокойный, уверенный человек, который сейчас сидел перед ней и смотрел своими чёрными глазами... провёл всю жизнь в заточении? Один? В темноте? — Как ты выжил? — спросила она. — Привык. — Он усмехнулся — горько, безрадостно. — Когда выбора нет, привыкаешь ко всему. — А теперь? — Вики смотрела ему в глаза. — Теперь у тебя есть выбор? — Не знаю. — Он посмотрел на неё. — Наверное, да. Но я не привык выбирать. Она протянула руку и коснулась его ладони. Он вздрогнул, но не отстранился. — Ты не один, — сказала она тихо. — Теперь не один. Он смотрел на неё долго-долго. А потом кивнул. — Знаю. Они проговорили ещё час. О пророчестве, о книге, о войне, которая надвигалась. Мальбонте рассказывал спокойно, без эмоций, просто излагал факты — так, как будто читал лекцию, а не говорил о вещах, от которых зависели их жизни. Вики слушала и чувствовала, как внутри разрастается холод. — Значит, меня хотят убить? — спросила она. — Не убить. — Он покачал головой. — Использовать. Это хуже. — Спасибо, утешил. — Я не утешаю. Я говорю правду. — Знаю. — Она вздохнула. — Спасибо хотя бы за это. Когда непризнанная собралась уходить, Мальбонте остановил её у двери. — Вики. Она обернулась. — Если что-то случится... если тебе будет нужна помощь... ты знаешь, где меня найти. Она посмотрела на метиса. На его серьёзное лицо, на чёрные глаза, в которых сегодня не было ни капли холода. — Знаю, — сказала она. — Спасибо. И вышла. Она не успела дойти до своей комнаты. — Вики Уокер? — Голос раздался откуда-то сбоку, из-за поворота. Вики обернулась и увидела одного из помощников директора — пожилого ангела с седыми крыльями и вечно недовольным лицом, которое, кажется, никогда не меняло своего выражения. — Я? — Вас вызывает директор Кроули. Немедленно. Вики почувствовала, как внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в самую пятку. «Директор? Зачем? Что я сделала?» — Иду, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. По дороге в кабинет директора она перебирала в голове все возможные варианты. Пьянка? Их видели? Кто-то донёс? А если донёс... закон неприкосновения... Макар... её голова... У неё подкосились ноги. Господи, только не это. Только не казнь. Только не сейчас. Кабинет директора находился на верхнем этаже главного корпуса, куда Вики никогда не заходила — только слышала, что Серафим Кроули — старейший ангел, который помнит ещё те времена, когда Небеса и Ад были едины, когда войны не было, когда всё было по-другому. Она постучала. — Войдите. Голос был глубоким, спокойным, но в нём чувствовалась сила — та самая, которая бывает только у тех, кто прожил тысячи лет и видел всё, что только можно увидеть. Вики открыла дверь и вошла. Кабинет был огромным — настолько огромным, что в нём можно было заблудиться. Высокие потолки терялись где-то в темноте, стены были увешаны древними свитками и картинами, изображающими события, о которых Вики даже не слышала. Огромное окно во всю стену выходило на бескрайнее небо, и казалось, что кабинет парит где-то между облаками. За массивным столом из тёмного дерева, покрытого резьбой, сидел старик — настолько старый, что невозможно было определить его возраст. Седые волосы падали на плечи серебристой волной, крылья за спиной были почти прозрачными, с серебристым отливом, а глаза — глаза были такими древними, что в них можно было утонуть, как в бездонном колодце. — Виктория Уокер, — произнёс он. Голос звучал как гул далёкого колокола. — Садись. Вики села на стул напротив. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — спросил Кроули. — Нет, — честно ответила Вики. Голос дрожал. — Я... я надеюсь, что не знаю. Потому что если это из-за того, что я думаю... Директор усмехнулся — сухо, без тени веселья. Снисходительно посмотрел на нее и спокойно ответил: — Расслабься. Ты не в беде. По крайней мере, не в той, о которой ты подумала. Вики облегчённо выдохнула. Воздух вышел из лёгких со свистом. — Тогда зачем? — спросила она. Кроули помолчал, глядя на неё своими древними глазами. Потом открыл ящик стола и достал оттуда тонкую папку, перевязанную чёрной лентой. — Твои баллы, — сказал он. — Баллы ангела и демона. Ты знаешь, о чём я? — Да. — Вики уверенно кивнула. — Непризнанные получают их за задания на Земле. Каждый раз, когда мы подталкиваем человека к выбору, мы получаем балл в пользу той стороны, на которую повлияли. — Верно. — Кроули открыл папку, пробежался глазами по строчкам. — И у тебя интересная ситуация. Вики нахмурилась: — Какая? Директор посмотрел на неё поверх очков — старомодных, в тонкой золотой оправе с какими-то странными золотыми цепочками по бокам. — У тебя равное количество баллов. Ангельских и демонских. Абсолютно равное. Вики моргнула. — Что? — Равное. — Кроули закрыл папку и отложил её в сторону. — Ты не принадлежишь ни к одной стороне. Ты — идеальный баланс. — Но... — Вики не знала, что сказать. Слова путались в голове. — Как это возможно? Я же не специально... я просто делала задания... я не думала о баллах... — Именно поэтому. — Директор откинулся на спинку кресла, которое скрипнуло под его весом. — Ты не выбирала сторону. Ты просто делала то, что считала нужным в каждом конкретном случае. Иногда это были ангельские поступки, иногда — демонские. И в итоге получился баланс. Вики молчала. Слова не укладывались в голове. Равные баллы. Идеальный баланс. То же самое, что сказал Мальбонте про пророчество. — Но это же хорошо? — спросила она неуверенно. — Баланс — это же... — Это не хорошо и не плохо, — перебил Кроули. — Это проблема. — Проблема? — Ты не можешь оставаться непризнанной вечно. Рано или поздно тебе придётся выбрать сторону. А с равными баллами... — он развёл руками. — Я даже не знаю, что с тобой делать. Такого не было никогда за всю историю школы. Вики смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается холод. — Что будет, если я не выберу? — спросила она. — Не знаю. — Кроули покачал головой. — Может быть, ты останешься непризнанной навсегда. Может быть, тебя отправят на Землю. Может быть, что-то ещё. Я не знаю. — А если выберу? — Вики сглотнула. — Если выберу одну сторону? — Тогда ты станешь ангелом или демоном. — Он пожал плечами. — Но твой баланс нарушится. И кто знает, к чему это приведёт. Вики молчала долго. Очень долго. — Я ничего не понимаю, — выдохнула она наконец. — Это нормально. — Кроули вздохнул — тяжело, устало. — Иди. Думай. Решай. Но помни: время не ждёт. Чем дольше ты тянешь, тем сложнее будет. И тем больше будет желающих использовать тебя в своих целях. Вики встала, ноги плохо слушались, подкашивались в коленях. — Можно вопрос? — спросила она, уже у двери. — Можно. — Это как-то связано с пророчеством? С Книгой Судеб? Директор замер. В его древних глазах мелькнуло что-то — удивление? Настороженность? Тревога? — Откуда ты знаешь про пророчество? — спросил он. Голос его стал жёстче. — Слышала, — уклончиво ответила Вики. Кроули смотрел на неё долго. Очень долго. Так долго, что Вики захотелось провалиться сквозь землю. — Иди, — сказал он наконец. — Мы ещё поговорим. Вики вышла из кабинета на ватных ногах. Равные баллы. Пророчество. Охота. Метис. Темница. Слишком много. Слишком. Она наконец спустилась на свой этаж. Устало брала по женскому крылу, медленно прокручивая всю новую информацию за сегодня. А её было очень и очень много. Она почти подошла к своей комнате, когда заметила около двери нежданного гостя. В коридоре, прислонившись к стене, её ждал Макар. Рассматривал собственные ботинки и отбивал ими же какой-то незнакомый ритм. — Вики! — Он улыбнулся своей солнечной улыбкой, той самой, от которой у всех вокруг теплело на душе. — Я тебя везде ищу. Мими сказала, что ты у директора. Решил подождать тебя здесь. — Привет, — выдохнула она, пытаясь прийти в себя, собрать мысли в кучу. — Ты как? — Он оглядел её с беспокойством, взял за руку. — Что-то случилось? Ты бледная. — Нет. Всё нормально. — Она высвободила руку, сама не зная почему. — Просто... разговор с директором. Ничего страшного. — Ого. — Макар присвистнул. — Зачем ты ему понадобилась? — Долгая история. — Вики отводила взгляд. — Не сейчас. Он кивнул, не настаивая. Таким он и был — удобным, понимающим, не задающим лишних вопросов. — Слушай, — сказал он, и в его голосе появилась какая-то новая нотка. — Я хотел пригласить тебя сегодня на ужин. Ко мне в комнату. Приготовлю что-нибудь, посидим, поговорим. Мы давно не были вдвоём. Очень давно. Вики посмотрела на него. Красивый, добрый, любящий. Идеальный парень. Тот, о котором любая мечтала бы. Которого она не любила. — Я не знаю, — начала она. — У меня сегодня столько всего... — Вики, — перебил он мягко, снова беря её за руку. Большим пальцем растер её напряженные костяшки, а другой рукой легко погладил за щеку, убрал часть волос за ухо. — Всего один вечер. Пожалуйста. Я так соскучился. Мы почти не виделись последнюю неделю. Она вздохнула. Чувство вины кольнуло где-то под ложечкой. Макар ведь не специально. Он действительно действует так, как должны действовать парни. Любящие парни. Но никто ж его не предупреждал, что девушка не будет чувствовать к нему ничего, кроме пустой жалости. — Ладно. — Она кивнула. — Во сколько? — В семь. — Он просиял, глаза засияли. Оживился и обнял её. Порывисто легко и крепко. — Я жду! — прошептал в самое ухо и коротко поцеловал в щеку. И ушёл, насвистывая какой-то весёлый мотив. А Вики осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри разрастается тревога. Обманывать больше некуда. «Я должна с ним поговорить. Сегодня. Скажу ему всё.» Она не знала, что этот ужин станет самым страшным вечером в её жизни. Ровно в семь вечера она стояла у двери его комнаты. Надела то, что было под рукой, не наряжалась совсем — шёлковая молочная длинная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, и черные брюки-клёш, сидящие плотностью по её фигуре. Волосы заплела а длинную косу. Не наряжаться же для парня, с которым собиралась расстаться. Это было бы нечестно. Макар открыл ей дверь сразу, с сияющей улыбкой, от которой у нормальной девушки должно было растаять сердце. На нём была та же одежда, что и днём — белый полиэстеровый свитшот и черные широкие джинсы с дырками около коленных чашечек. Только волосы его были чуть влажные после душа, и пахло от него привычной свежестью и до ужаса сладкими ландышами. Его особая энергия. — Заходи! — Он пропустил её внутрь, чуть ли не подталкивая в спину. Комната у Макара была уютной — светлые тона, много подушек и пледов на кровати, на столе горели свечи, создавая романтичный полумрак. И еда — простая, но явно приготовленная с душой. Паста, салат, фрукты, бутылка вина. — Вау, — сказала Вики, оглядываясь. — Ты постарался. — Для тебя — всегда, — улыбнулся он. — Садись. Они сели за стол. Макар разлил вино по бокалам — красное, густое, земное, хорошее. — За нас, — поднял он бокал, глядя ей прямо в глаза. Вики чокнулась, сделала маленький глоток. Вино было терпким, чуть сладковатым, приятно согревало горло. Разговор не клеился. Вики чувствовала себя неловко, всё время отводила взгляд, искала слова, чтобы начать тот самый разговор, который откладывала уже слишком долго. Макар, кажется, не замечал — говорил о каких-то пустяках, смеялся, подливал вино, касался её руки, когда рассказывал очередную историю. Она пила больше, чем следовало. Чтобы расслабиться. Чтобы набраться смелости. Чтобы забыть, что через час она должна будет разбить ему сердце. Когда бутылка опустела наполовину, Макар вдруг стал другим. Он смотрел на неё иначе. Ближе. Тяжелее. Взгляд скользил по её фигуре, задерживался там, где не должен был — на груди, на бёдрах, на губах. — Вики, — сказал он, и голос его звучал странно — ниже, хриплее, с какими-то новыми нотками, которые Вики не слышала до этого. — Ты такая красивая. Ты даже не представляешь, какая ты красивая. — Спасибо, — ответила она, чувствуя, как внутри медленно закипает тревога. Ангел встал из-за стола, начал подходить к ней. — Макар, может, не надо... — Я так долго ждал, — продолжал он, подходя ближе. — Мы вместе уже полгода, а ты всё отталкиваешь меня. Всё держишь дистанцию. Я устал ждать, Вики. — Он почти схватил непризнанную, та успела встать и отойти на достаточное расстояние. Уперлась в стену рядом с входной дверью. Дернула замок. Дверная ручка не поддалась. Дверь оказалась заперта. «Твою ж мать…» — пронеслось в мыслях у девушки, и она испуганно взглянула на ангела, а у того и взгляд затуманило. Осталась только похоть. Только гнусное желание. — Макар, — она попятилась, упёрлась спиной в стену. — Давай не сейчас. Давай поговорим. — А когда? — Он подошел резко, оказался рядом в одно движение, схватил её за руку — сильно, до боли. — Сколько можно ждать? Я люблю тебя. Я хочу тебя. Это нормально. Это правильно. А ты не хочешь меня? — агрессивно спросил он, и в этот момент стал похож только на одного человека из прошлого. — Макар, пожалуйста, — Вики попыталась вырвать руку, но он держал крепко. — Ты пьян. Давай поговорим завтра, когда ты протрезвеешь. — Не хочу завтра. — Он притянул её к себе ближе, влотную прижал к стене. — Хочу сейчас. Сейчас, Вики. Ты моя девушка. Ты должна мне. — силой схватился за её голову и поднял её к верху, а сам наклонился и стал грубо оставлять засосы на молочной шее. Крупные. Алые. До ужаса больные и нежеланные. — Я никому ничего не должна! — крикнула она, упираясь руками ему в грудь, стараясь оттащить подальше. И вдруг всё изменилось. Она смотрела в его глаза совсем недавно — голубые, ясные, красивые — и в них было что-то такое... такое знакомое. Такое, от чего внутри всё похолодело, превратилось в лёд. Они вдруг стали такими зелеными, такими знакомыми, такими противными… Марк. Восемь лет назад. Точно такое же лицо. Те же слова. Та же рука, сжимающая запястье до синяков. Тот же взгляд — голодный, безумный, невидящий. — Нет, — выдохнула Вики. — Отпусти. — Вики, не глупи. — Он прижал её к стене всем телом. Руками схватился за рубашку. Стал быстро вытягивать каждую пуговицу из петли. Жадно и быстро, не давай времени на раздумья. — Ты же знаешь, что хочешь. Все женщины хотят. Просто ломаются для виду. — НЕТ! Воспоминания нахлынули волной — такая знакомая, такая страшная волна. «С днём рождения!» «Тебе пятнадцать. Поздравляю.» «Ты что делаешь?» «Я не хочу... пожалуйста, мне ведь только 15.» «А как ты хочешь? Вики, я жду уже год, а ты ломаешься.» «Будь хорошей девочкой, если хочешь доставить мне удовольствие.» «Пожалуйста, Марк! Пожалуйста!» — НЕТ! Она ударила его. Сильно. Со всей силы, на которую была способна. Наотмашь. Кулаком в лицо — туда, куда попала. Макар отшатнулся, схватившись за разбитую губу. На пальцах выступила кровь. — Ты с ума сошла? — крикнул он. — Что ты делаешь? — грубо и быстро размазал кровь по лицу, а потом схватил девушку за талию, повалил на пол, случайно зацепившись за рубашку. Нежная ткань разорвалась, обнажив участок груди, что была скрыта за темным бюстгальтером. Вики закричала что есть мочи, стала вырываться из цепких мужских рук, ударила коленом в пах. Парень скрючился, отошел, не в силах говорить. А потом заорал, что есть мочи: — Дура! Что творишь?! Но Вики уже не слушала. Она выкрутила, почти выломала замок с несвойственной ей скоростью и выбежала из комнаты. Слезы застилали взор, а первые капли уже сорвались и текли маленькими речушками, капали на рваную блузку, на усыпанную алыми пятнами шею, на пол коридора. Коридор тянулся бесконечно, как в страшном сне, когда бежишь, бежишь, а стены не кончаются. Слёзы застилали глаза, дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она бежала, не разбирая дороги, не понимая, куда бежит, только бы подальше, только бы не видеть его лица, только бы не слышать этих слов, только бы забыть этот взгляд. В голове крутились обрывки воспоминаний — Марк, его руки, его голос, его глаза, полные того самого безумия. И Макар. Такие же глаза. Такие же руки. Та же хватка. Те же слова. «Все женщины хотят. Просто ломаются для виду.» Марк говорил то же самое. Восемь лет назад. А потом его увезли в психушку. Потому грёбаное ОКР. Потому что в голове его годами стояла картинка — как он с ней. В разных позах. Разными способами. Самыми изощеренными и жесткими. И эти видения сводили его с ума. И он не выдержал. А теперь Макар. «Неужели я опять... неужели я снова... притягиваю таких?» Она выскочила в центральный холл и замерла, не зная, куда идти. Огляделась — никого. Тишина. Только её собственное дыхание, громкое, рваное, испуганное. В комнату? К Мими? Нет. Мими с Люцифером, у них свои планы, не хотелось никому ничего объяснять, не хотелось видеть жалость в глазах. К Ади и Сэми? Тоже нет. Слишком много вопросов, слишком много сочувствия, от которого хотелось кричать. И вдруг она поняла. Ноги сами понесли её в мужское крыло. На второй этаж. В самый конец длинного коридора. Туда, откуда она вышла сегодняшним утром. И не думала, что зайдет туда ещё раз. Триста двенадцатая. Она постучала — громко, отчаянно, не переставая, кулаками, ладонями, всем, чем можно. Дверь открылась сразу. Мальбонте стоял на пороге — в той же простой одежде, что и днём, с книгой в руках. Увидел её лицо — бледное, мокрое от слёз, с расширенными от ужаса глазами — и книга с глухим стуком упала на пол. — Вики? — только и сказал он. Она не смогла ответить. Просто стояла, трясясь как осиновый лист, и слёзы все ещё текли по щекам, по алой и болючей шее, капали на атласную рубашку, наполовину расстегнутую так, что небольшой кусочек черного бюста ярко бросался в глаза, стекали к красным от его хватки запястьям, на пол, в никуда. Он шагнул к ней, взял за плечи — осторожно, будто боялся раздавить — завёл в комнату, закрыл дверь. — Что случилось? — спросил он тихо, но в этом тихом голосе было столько силы, что Вики на секунду перестала дрожать. Метис осторожно глянул на шею, которую особенно хорошо было видно благодаря собранным волосам. Увидел красные следы от цепкой мужской хватки, где скоро уже появятся синяки. Взгляд его стал гораздо ожесточенным, по челюсти заходили желваки.— Кто? — только и спросил он, а потом мягко, боясь спугнуть, застегнул пуговицы на рубашке Вики. Осторожно, медленно, успокаивающе. — Макар, — выдохнула она. — Он... он... Она не договорила. Всхлипнула громко, надрывно, и закрыла лицо руками. Мальбонте смотрел на неё. В его чёрных глазах не было холода к ней — только тревога, и боль, и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия, но что согревало лучше любого одеяла. — Садись, — сказал он, подводя её к одному из кресел, на котором она уже сегодня сидела, и осторожно усаживая. — Я сейчас. Метис ушёл на маленькую кухоньку, которая была в его комнате, вернулся с чашкой горячего черного чая и... шоколадом. Целой горстью шоколадных плиток, которые достал из того самого запаса, что принёс ей тогда — из пакетов, которые всё ещё стояли в углу. — Ешь, — сказал он, протягивая шоколад. — Сладкое помогает. Всегда. Вики посмотрела на шоколад, на него, и вдруг истерически рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь ужас. — Ты со своим шоколадом... — всхлипнула она. — Ты меня им уже завалил. У меня скоро всё слипнется от твоего шоколада. — Ешь, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Потом смейся. Потом шутишь. Сначала ешь. Она послушалась. Откусила кусок — плитка была молочной, с орехами, вкусной. Запила чаем — горячим, сладким, таким, какой она любила. Постепенно дрожь начала утихать, дыхание выравниваться, слёзы — останавливаться. Мальбонте сидел напротив, на полу, прислонившись спиной к другому креслу, и смотрел на неё. Ждал. Не торопил. Просто был рядом. А потом вдруг встал со своего места, подошел к кровати, взял своё одеяло и укрыл им дрожащую рядом непризнанную. — Он позвал меня на ужин, — начала Вики тихо, глядя в чашку. — Я думала, поговорю с ним. Скажу, что между нами всё кончено. Что я не люблю его и никогда не любила. А он... он начал приставать. Говорил, что ждал слишком долго, что я должна, что все женщины хотят, просто ломаются... Трогать вот начал, раздевать, ну ты видел… Голос сорвался. — Я ударила его, — выдохнула она. — Сильно. В лицо. И убежала. Кажется, у него кровь была. Мальбонте молчал. Но в его глазах было что-то такое, от чего ей стало чуть легче. Чуть спокойнее. Чуть безопаснее. — Я не поэтому так испугалась, — продолжала Вики, собираясь с силами. — Вернее, поэтому, но не только. Там... там было что-то в его глазах. Такое... такое знакомое. Такое, от чего я чуть не сошла с ума. Она замолчала, делая глоток чая. Шоколад в горло не лез. — Когда мне было пятнадцать, — сказала она наконец, и голос её дрожал, — у меня был парень. Марк. Очень необычный, яркий, всегда светился, в любой компании. Позитивный такой… Ему тогда было двадцать. Я думала, что люблю его. А может, и действительно любила. Дурочка была молодая. И разница в возрасте меня ничуть не смущала. Мы встречались тогда уже достаточно долго, я доверяла ему. А он... в мой день рождения... пытался меня изнасиловать. Тишина. Вики не смотрела на него. Не могла. Смотрела в стену и говорила, говорила, говорила — всё, что копилось восемь лет, всё, что она никому не рассказывала, даже Мими. Как Марк сначала был идеальным. Как они встречались год. Как он был нежным, заботливым, любящим. Как в день её пятнадцатилетия всё изменилось. Как он пришёл поздравить. Как остался, когда все ушли. Как начал целовать по-другому. Как его руки полезли туда, куда не должны были. Как она просила остановиться. Как умоляла. Как плакала. Как он не слушал. И как она чудом вырвалась — ударила, царапнула, оттолкнула — и убежала. А потом узнала, что его упекли в психушку. Потому что у него в голове годами стояла картинка — как он с ней. Эти видения сводили его с ума. И он не выдержал. — У него выявили ОКР. На этом фоне выяснилось, что он был просто одержим мной — маленькой, глупой, несовершеннолетней… и он представлял себя со мной всегда. В самых разных позах. В разных вариациях. Жестко. Нежно… Восемь лет прошло, — прошептала Вики. — А я до сих пор боюсь. До сих пор вздрагиваю, когда кто-то подходит слишком близко. До сих пор не могу... не могу позволить себе быть с кем-то по-настоящему. Она замолчала. В комнате было тихо. Очень тихо. — Вики, — позвал он. Она подняла глаза. Мальбонте смотрел на неё. И в его чёрных глазах не было жалости. Не было сочувствия в привычном смысле. Там было что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Ты ни в чём не виновата, — сказал он. — Слышишь? Ни в чём. Ни тогда. Ни сейчас. — Я знаю, — прошептала она. — В голове знаю. А внутри... — Внутри не всегда слушается, — закончил он. — Я понимаю. — Правда? — Правда. И тогда он сделал то, чего она никак не ожидала. Он поднялся с пола, подошёл к ней, сел рядом на корточки — прямо напротив — и осторожно, очень осторожно, будто боялся спугнуть дикую птицу, обнял её. Вики замерла. Его руки были тёплыми, надёжными, сильными. Не требовательными. Не собственническими. Показывал, что отвечать на эти объятия было необязательно. Они были просто защищающими. От него пахло лесом и чем-то ещё — тем самым, что она не могла определить, но что стало для неё самым родным запахом в мире. Тем, от которого хотелось закрыть глаза и никогда не открывать. — Ты в безопасности, — сказал он тихо, почти в самое ухо. — Здесь никто тебя не тронет. Никогда. Я не позволю. И Вики разрыдалась. Впервые за восемь лет — по-настоящему. Не те слёзы, которые она позволяла себе иногда, когда становилось совсем невыносимо, когда никто не видел. А настоящие — громкие, отчаянные, очищающие, вырывающиеся из самой глубины души. Она плакала и чувствовала, как его руки крепче сжимают её плечи. Как он гладит её по голове — осторожно, успокаивающе. Как он молчит — но в этом молчании больше поддержки, чем в любых словах, которые кто-либо когда-либо говорил ей. Она не знала, сколько они так просидели. Может, час. Может, два. Может, целую вечность. Когда слёзы кончились, она просто сидела, прижавшись к нему, положив голову ему на плечо, и слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Надёжно. Как метроном, отсчитывающий время, в котором можно было просто быть. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. — Ты даже не представляешь, как давно мне этого не хватало. — Чего? — Просто... чтобы кто-то обнял. И не просил ничего взамен. И не ждал ничего. И не хотел ничего, кроме того, чтобы я была в порядке. Он помолчал. — Теперь у тебя это есть. Вики закрыла глаза. И через несколько минут — сама не заметила как — уснула. Прямо так, сидя на полу, прижавшись к нему, положив голову ему на плечо, чувствуя его тепло и запах леса. Мальбонте не шевелился. Боялся разбудить. Просто сидел и смотрел на неё — на её лицо, на котором разгладились все морщинки, на мокрые ресницы, на чуть приоткрытые губы. — Спи, — прошептал он одними губами. — Я здесь. — невесомо прикоснулся к губами к её виску, вдохнул аромат её энергии ещё раз. Заметил одну важную деталь: табак почти не чувствовался. Она давно не курила. И он остался сидеть с ней. До самого утра.