Падение начинается с двоих

Ноябрь подходил к концу, и школа постепенно погружалась в предзимнюю спячку. За окнами было серо и сыро — дожди лили почти каждый день, небо затянуло тяжёлыми тучами, которые, казалось, нависали прямо над крышами, готовые в любой момент рухнуть вниз всей своей небесной тяжестью. Ветер гнал по коридорам холодные сквозняки, заставляя учеников кутаться в тёплые кофты и шарфы, перебегая от корпуса к корпусу быстрыми перебежками, чтобы не замёрзнуть. В комнатах батареи работали особенно сильно. Отопление уже пустили по трубам с такой силой, что в находиться в комнате в простой футболке было тяжеловато. Потому Мими и Вики взяли привычку оставлять открытым окна в любой подвернувшейся ситуации, проветрить помещение. Сегодня непризнанная сидела на подоконнике в своей комнате, поджав под себя ноги и укутавшись в теплый флисовый плед, который стащила с кровати Мими. За стеклом дождь рисовал замысловатые узоры — капли стекали вниз, сливались в ручейки, обгоняли друг друга в бесконечной гонке к подоконнику. На коленях у неё лежал тот самый пудровый плюшевый мишка, которого Мальбонте подарил ей месяц назад — лохматый, чуть лопоухий, с большими наивными глазами и красным сердечком в лапах, на котором было вышито «Ты не одна». Она назвала его Боня. В честь Шоколадного Барона, конечно. Когда она впервые сказала об этом Мими, та долго ржала, лёжа на кровати и дрыгая ногами в воздухе. Ади, который как раз зашёл в гости, чуть не подавился чаем и выдал: «Боня? Серьёзно? Ты дала плюшевому медведю имя в честь мужика, который притащил тебе тридцать килограммов шоколада? Это самый романтичный бред, который я слышал в своей жизни!». Сэми тогда только вздохнул и покачал головой, но в глазах его плясали смешинки. Люцифер же увидел нового жителя чуть позже, когда в очередной будний день зашел к Мими почти перед сном — пожелать спокойной ночи — и взгляд его зацепился за Вики, сидящую на своей кровати с шоколадом во рту и зажатым в сгибе локтя милым медведем. И тогда демоница поведала ему занимательную историю о том, как же Боня стал третьим сожителем в их комнате и по совместительству являлся игрушкой для объятий. Сын Сатаны на это только снисходительно улыбнулся и пообещал купить Мими тоже какого-нибудь плюшевого животного с условием, если она будет относиться к нему точно также, как и Вики к Боне. А непризнанной было всё равно. Боня спал с ней каждую ночь, сидел на её кровати днём, ездил с ней на подоконник, путешествовал по комнате, участвовал в чаепитиях и вообще стал неотъемлемой частью её жизни. Иногда она ловила себя на том, что разговаривает с ним — о всякой ерунде, о том, что случилось за день, о мыслях, которые не решалась высказать вслух. Боня был хорошим слушателем — не перебивал, не осуждал, не лез с советами. Месяц. Целый месяц прошёл с той страшной ночи, когда Макар... Вики всё ещё вздрагивала, когда вспоминала. Иногда ночью, просыпаясь от холода и непонятного озноба, она хваталась за Боню, прижимала к груди и ждала, когда сердце перестанет колотиться как бешеное. Но теперь эти воспоминания не парализовывали её, не заставляли тело деревенеть от ужаса, не выбивали почву из-под ног. Теперь они просто были — как часть прошлого, которое не изменить, но с которым можно жить. Как шрам, который уже не болит, но напоминает о себе, когда смотришь в зеркало. Мальбонте сделал так, чтобы можно было жить. Девушка улыбнулась, вспомнив его лицо тем утром — спокойное, серьёзное, но с той теплотой в глазах, которую она теперь видела каждый день. Они проводили вместе гораздо больше времени, чем в начале. Не то чтобы они встречались — Вики всё ещё боялась этого слова, всё ещё не знала, как к этому подойти, всё ещё не могла произнести его даже мысленно. Но они были рядом. Постоянно. Он заходил к ней почти каждый вечер — просто посидеть, поговорить, послушать или занести какую-то очередную весточку информации. Они пили чай, ели шоколад (которого у Вики всё ещё было полно, несмотря на то что они с друзьями активно его уничтожали каждый вечер), болтали обо всём и ни о чём. Иногда просто молчали — и это молчание не было неловким, тяжёлым, давящим. Оно было тёплым, уютным, своим. Таким, когда можно просто быть рядом и ничего не говорить, потому что слова не нужны. Мими говорила, что они выглядят как старая супружеская пара, которая уже сто лет вместе и знает друг друга лучше, чем самих себя. Ади добавлял, что супружеская пара, которая ещё не поняла, что они пара, и это самое забавное зрелище в мире. Сэми только вздыхал и просил их не лезть не в своё дело, но делал это беззлобно, с той бесконечной усталостью, которая была его фирменным стилем. А Люциферу попросту было всё равно. Главное, чтобы девушка была счастлива. А Вики просто наслаждалась тем, что есть. Тем, что он есть. Тем, что она больше не одна. И сейчас, сидя на подоконнике, она вспоминала последние новости и события, произошедшие с ней за этот месяц. А за этот месяц многое изменилось. Во-первых, Макар. Он всё ещё валялся в лазарете. Слухи о том, что с ним случилось, разлетелись по школе мгновенно — в первый же день, когда его увозили на носилках, в коридорах только и говорили что о загадочном нападении. Кто-то утверждал, что его избили старшекурсники-демоны за какой-то старый долг. Кто-то шептался, что он ввязался в драку с целой бандой и получил по заслугам. Кто-то говорил, что он сам нарвался, потому что полез не в своё дело. Правду знали только несколько бессмертных. И Мальбонте. Вики не спрашивала его, что именно он сделал. Она не хотела знать деталей. Ей было достаточно того, что Макар больше никогда к ней не подойдёт — врачи говорили, что он пробудет в лазарете минимум до конца декабря, а потом его, скорее всего, отправят долечиваться домой, к родителям-ангелам. В школе о нём уже начинали забывать — новости здесь устаревали быстро, на смену одной сплетне приходила другая, и Макар постепенно становился просто очередной историей, которую рассказывали новичкам. Она не чувствовала ничего по этому поводу. Ни жалости, ни злорадства, ни облегчения, ни торжества. Просто пустоту. И это было нормально. Это было правильно. Во-вторых, пророчество. Мальбонте рассказал ей всё, что знал — про Книгу Судеб, про изменения в тексте, про то, что она — «носитель пустоты» и ключ к равновесию между Небесами и Адом. Вики долго не могла это переварить. Слишком много информации, слишком много ответственности, слишком много всего, чего она не просила и не хотела. Иногда по ночам она лежала и думала: почему именно я? Почему не кто-то другой? Почему моя жизнь должна быть такой сложной? — Я не хочу быть ключом, — сказала она ему однажды вечером, когда они сидели в его комнате, пили чай, грызли какой-то ореховый шоколад и смотрели, как за окном догорает очередной серый ноябрьский день. — Я просто хочу жить. Обычной жизнью. Чтобы были друзья, учёба, может быть, любовь... обычная, простая, человеческая. Чтобы не нужно было никого спасать. — Знаю, — ответил он. — Но выбора нет. — Всегда есть выбор. — Не в этом случае. Она тогда замолчала, уткнулась в Боню, который сидел у неё на коленях, и долго думала. А потом решила, что будет просто жить дальше. Что бы ни случилось, как бы ни повернулась судьба, какие бы испытания ни ждали впереди — она будет жить. Просто жить. И точка. В-третьих, её баллы. Они всё ещё оставались равными — ангельских и демонских поровну, как чаша весов, застывшая в идеальном равновесии. Директор Кроули больше её не вызывал, но Вики знала, что это ненадолго. Рано или поздно придётся решать. Рано или поздно придётся выбирать. Она не знала, что выберет. Может быть, вообще не выберет. Может быть, так и останется непризнанной навсегда — вечным подростком, застрявшим между мирами. Может быть, это и есть её истинный путь — быть никем, быть пустотой, быть тем самым равновесием, о котором говорит пророчество. — Ты не никто, — сказал ей Мальбонте как-то вечером, когда она поделилась с ним этими мыслями. — Ты — Вики. Этого достаточно. Она тогда чуть не расплакалась. Но сдержалась. В-четвёртых, война. Фенцио не ошибся — напряжение между ангелами и демонами росло с каждым днём. В школе это чувствовалось особенно остро: группы, которые раньше мирно сосуществовали и даже иногда пересекались на вечеринках, теперь старались держаться подальше друг от друга. В столовой ангелы сидели отдельно, демоны — отдельно, непризнанные — где-то посередине, пытаясь не отсвечивать и не привлекать к себе внимания. В коридорах то и дело вспыхивали мелкие стычки — перепалки, толчки, злые взгляды. Преподаватели ходили мрачные, стараясь не замечать или делать вид, что всё в порядке. Директор Кроули всё чаще закрывался в своём кабинете, и никто не знал, о чём он думает и что планирует. Фенцио пропадал где-то днями, появляясь только затем, чтобы переброситься парой фраз с Мальбонте и снова исчезнуть в неизвестном направлении. — Скоро начнётся, — сказал Мальбонте как-то вечером, глядя в окно на темнеющее небо. — Я чувствую. Вики не спрашивала, что именно. Она и так знала. *** — Вики, ты спишь? Голос Мими раздался в темноте неожиданно, вырывая из полудрёмы. Вики приоткрыла один глаз и посмотрела на соседнюю кровать. Демоница лежала на спине, уставившись в потолок, и, судя по голосу, даже не собиралась засыпать. — Нет уже, — вздохнула Вики, переворачиваясь на бок. — А что? — Поговорить хочу. — О чём? Мими помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя серебристые дорожки на полу. — О тебе, — сказала она наконец. — О Мальбонте. Обо всём. Вики вздохнула. Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится. Мими была не из тех, кто умеет долго держать в себе вопросы. — Что именно ты хочешь знать? — Всё, — честно ответила Мими. — Что у вас происходит? Вы каждый вечер вместе, он на тебя смотрит так, будто ты — центр вселенной, ты с ним разговариваешь часами... но при этом вы не вместе. Я ничего не понимаю. — Я сама не понимаю, — призналась Вики. — Мы просто... рядом. Это сложно объяснить. — Попробуй. Вики помолчала, собираясь с мыслями. Боня лежал рядом, уткнувшись носом ей в плечо — она погладила его по голове, нащупав в темноте мягкое ухо. — Я боюсь, — сказала она тихо. — Боюсь, что если мы сделаем следующий шаг, всё испортится. Боюсь, что он передумает. Боюсь, что я не справлюсь. Боюсь, что мои тараканы... ну, ты знаешь, из-за того, что случилось... они никуда не делись. Они всё ещё со мной. — Ты про Марка? — Про Марка. Про Макара. Про всё сразу. Мими села на кровати, поджав под себя ноги. В темноте было видно, как блестят её глаза. — Слушай, — сказала она твёрдо. — Я, конечно, не специалист по отношениям, но одно я знаю точно: если человек ждал тебя столько, сколько он ждал, если он приносил тебе витамины посреди ночи, если он купил тридцать килограммов шоколада, если он чуть не убил человека, который тебя обидел — он не передумает. Он не из таких. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. — Мими вздохнула. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Так, как Люций на меня смотрит. А Люций на меня смотрит так, будто я — всё, что у него есть. И это не потому, что у него больше никого нет. А потому что я — та, кто ему нужна. Вики молчала. — Ты ему нужна, — продолжала Мими. — По-настоящему. Не как ключ к пророчеству, не как избранная, не как носитель пустоты. А как ты. Просто Вики. Которая спит с плюшевым медведем и боится признаться в чувствах. — Я не боюсь. — Боишься. — Мими усмехнулась. — Но это нормально. Просто не позволяй страху управлять твоей жизнью. — Откуда ты такая умная взялась? — От верблюда. — Мими засмеялась. — Ладно, спи давай. Завтра трудный день. — Мими, — позвала Вики, когда та уже легла обратно. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Мими помолчала. — Всегда пожалуйста, — сказала она тихо. — А теперь спи. Вики улыбнулась в темноту, прижала медведя покрепче и закрыла глаза. Но уснуть ей уже не удалось. Она ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, поправляла подушку, перекладывала Боню с одного места на другое — ничего не помогало. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы, не давая покоя. Мальбонте, пророчество, война, баллы, Мими, Ади, Сэми, Макар, родители, прошлое, будущее — всё смешалось в какой-то бесконечный клубок, который невозможно было распутать, как бы она ни старалась. Боня лежал рядом, уткнувшись носом ей в плечо. Она погладила его по голове. — Что делать, Боня? — прошептала она. — Как быть? Боня молчал. Он был хорошим слушателем, но советов не давал. В какой-то момент Вики поняла, что больше не может лежать в душной комнате, глядя в потолок и слушая тихое сопение Мими. Надо было подышать свежим воздухом, пройтись, проветрить голову, разогнать мысли. Она встала, стараясь не шуметь, накинула на плечи что-то лёгкое — первое, что попалось под руку — и выскользнула в коридор. И только выйдя на улицу, поняла, что это была тонкая футболка с коротким рукавом, которую она носила дома, в тёплой комнате. Холод ударил сразу, пробирая до костей, заставляя кожу покрываться мурашками. Ноябрьская ночь была ледяной — ветер, сырость, температура почти ноль, а то и ниже. Вики поёжилась, обхватила себя руками, но возвращаться не захотела. Слишком душно было в комнате, слишком много мыслей, слишком тяжело на душе. Она пошла по дорожке, ведущей в старый сад, закутавшись в свою жалкую футболочку и трясясь от холода. Ноги хрустели по гравию, ветер шумел в голых ветвях деревьев, где-то далеко ухала сова. — Ты с ума сошла? Голос раздался из темноты так неожиданно, что Вики вздрогнула и чуть не подпрыгнула на месте. Обернулась. Мальбонте стоял в нескольких метрах, прислонившись к старому дубу. В темноте его было почти не видно — только силуэт, только чёрные глаза, отражающие лунный свет, только очертания широких плеч. — А ты что здесь делаешь? — спросила девушка, пытаясь унять дрожь, которая теперь была не только от холода. — Не спалось. — Он подошёл ближе, и его взгляд упал на её кофту с коротким рукавом. — А ты в чём вышла? — Не подумала. — Дура. — Знаю. Метис вздохнул — тяжело, по-взрослому, как вздыхают над неразумными детьми. Потом стянул с себя свою черную зипку — тёплую, мягкую, большую кофту на замке, пахнущую лесом и ещё чем-то родным — и накинул ей на плечи. Заботливо поправил воротник и застегнул её. Накинул капюшон на собранные в высокий хвост волосы. Кофта повисла на Вики тяжелым согревающим грузом вплоть до коленей, полностью согревая тело. — Замёрзнешь, — сказал он. — А ты? — Я привык к холоду. Вики зарылась в его кофту, вдохнула знакомый запах. Тепло разлилось по телу — не только от одежды, но и от самого факта, что он рядом. Что он здесь. Что он всегда здесь. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Они пошли вместе по дорожке, углубляясь в сад. Вики в его кофте, которая была ей велика размера на три, он — в одной футболке, но, кажется, действительно не чувствовал холода. — Не спится? — спросил он. — Не спится. — Она вздохнула. — Мысли всякие. — О чём? — Обо всём. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — О родителях, например. — Расскажешь? Она посмотрела на него. В темноте его лицо казалось особенно загадочным, особенно красивым — резкие черты, чёткий профиль, глаза, в которых отражались звёзды. — Моя мама умерла, когда мне было три года, — сказала она тихо. — Ребекка. Я её почти не помню — только запах духов и голос, который поёт колыбельную. Иногда мне кажется, что я её выдумала, что это просто картинка из детства, которая застыла в памяти и не хочет уходить. — Ты её не выдумала. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Она улыбнулась. — А отец? — спросил он. — Отец меня вырастил. — Вики улыбнулась воспоминаниям. — Он был хорошим. Очень хорошим. Работал много, но всегда находил для меня время. Мы вместе готовили по выходным — он учил меня делать его фирменные блины, которые вечно пригорали, но были самыми вкусными в мире. Смотрели старые фильмы по телевизору, он объяснял мне сюжет, когда я засыпала. Он учил меня кататься на велосипеде — я разбила коленку раз сто, но он каждый раз говорил: «Ничего страшного, заживёт». — Где он сейчас? — На Земле. Живёт один. — Она вздохнула. — Я не могу с ним связаться. Непризнанным нельзя. Иногда я думаю о нём, представляю, как он там, чем занимается, не болеет ли. Скучаю. Очень. Нам говорили о том, что прошлая жизнь постепенно забывается. И люди в ней тоже забываются. Только вот я не хочу жить без него. И без воспоминаний о нем тоже. Мальбонте молчал. — А ты? — спросила Вики. — Расскажешь о своих? Он помолчал долго, очень долго. Так долго, что она уже подумала — не ответит. Но потом он заговорил. — Я не помню их, — сказал он, и в голосе его впервые за всё время Вики услышала что-то похожее на боль. — Отец — демон, мать — ангел. Их сослали на Землю, когда я был ребенком. Стерли память. Сделали другими людьми. — Ты никогда их не видел? — Видел, нас нашли через три года после моего рождения. У них обрубили крылья и сослали на Землю прямо при мне. — Не пытался найти? — Зачем? — Он пожал плечами. — Они не помнят меня. Для них я не существую. Зачем бередить старые раны? — Тебе, наверное, грустно. — Привык. Вики взяла его за руку. Он вздрогнул, но не отстранился. Его ладонь была тёплой, несмотря на холод, большой и надёжной. — Ты не один, — сказала она. — Теперь не один. У тебя есть я. Есть Мими, Ади, Сэми. Есть Фенцио. У тебя есть люди, которым ты нужен. Он посмотрел на неё. В его чёрных глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание и сердце забилось быстрее. — Знаю, — сказал он. Они стояли так посреди ночного сада, держась за руки, и молчали. Вокруг шумел ветер, где-то вдалеке ухала сова, с неба падали первые снежинки — редкие, робкие, почти незаметные. И это молчание было лучше любых слов, лучше любых признаний, лучше любых обещаний. Метис, неожиданно для Вики, раскрыл руки в стороны, приглашая в теплые объятия. Делал он так редко, только когда понимал, что это необходимо. А непризнанная нырнула туда почти сразу. Сомкнула руки у поясницы, обвив ими мужской торс. Мальбонте же обнял её и легко погладил по спине. Мягко, тепло, заботливо. — Пойдём, — сказал он наконец, выпуская её из своего кокона. — Холодно. — Ты же говорил, что привык. — Я — да. Ты — нет. Она улыбнулась и позволила увести себя обратно. Через два дня после этой ночи случилось то, чего все ждали, но надеялись, что не случится. Вики возвращалась с вечерней прогулки одна — Мальбонте был занят с Фенцио, Мими с Люцием ушли куда-то, Ади и Сэми тоже были не в школе. Она шла по тёмному коридору, сжимая в руках Боню — взяла его с собой, потому что без него было как-то неуютно. Она не сразу поняла, что за ней следят. Сначала просто показалось — какой-то шорох, тень, мелькнувшая в конце коридора. Потом шаги — тихие, почти неслышные, но ритмичные, как у охотника, который крадётся за добычей. Вики ускорила шаг. Сердце забилось быстрее. Шаги тоже ускорились. Она побежала. Кто-то побежал за ней. Она свернула за угол — и врезалась прямо в стену. Тупик. Коридор заканчивался глухой стеной. Вики развернулась, прижимая Боню к груди. Вглядывалась в густую тьму, пытаясь разглядеть в ней своих врагов. Из темноты вышли двое. Ангелы. Она видела их раньше — старшекурсники, на год или два старше. Высокие, светловолосые, с холодными глазами. — Вики Уокер, — сказал один из них. — Нам нужно поговорить. — О чём? — Голос дрожал, но Вики старалась держаться. — О тебе. О твоём будущем. — Я не хочу говорить. — Не выбирают. Они шагнули ближе. Вики вжалась в стену. — Отойдите, — сказала она. — Я позову на помощь. — Кого? — усмехнулся второй и подошел ещё ближе, почти вплотную. — Здесь никого нет. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но вдруг из темноты раздался голос — ледяной, спокойный, страшный: — Отошли от неё. — Рычащий грубый, не терпящий возражений. Ангелы замерли. Обернулись. Из темноты вышел Мальбонте. Он был страшен — не лицом, нет, лицо его было спокойным, почти безмятежным. Но глаза... в его глазах горела та самая ледяная ярость, которая месяц назад превратила Макара в кровавое месиво. — Я сказал — отошли. — повторил приказ и для пущей убедительности подошел к ним. Ангелы попятились. — Мы... мы просто хотели поговорить, — начал один. — Поговорили. — Мальбонте подошёл к Вики, встал между ней и ними. — А теперь валите. — Ты не имеешь права... — Имею. Он шагнул к ним, и они отступили ещё дальше. — Передайте своим, — сказал Мальбонте тихо. — Кто ещё подойдёт к ней — будет иметь дело со мной. Ангелы переглянулись и исчезли в темноте. Непризнанная стояла, прижимая Боню к груди, и дрожала. Мальбонте повернулся к ней. Ярость в его глазах утихала, сменяясь тревогой. — Ты в порядке? — спросил он, мельком оглядывая девушку на следы возможной приложенной к ней силы. — Д-да, — выдохнула она. — Ты как здесь оказался? — Почувствовал. — Почувствовал? — Связь, — коротко ответил он. — Я всегда знаю, когда ты в опасности. Ты звала меня. Инстинктивно. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. Он взял её за руку и повёл к своей комнате. — Больше не ходи одна ночью, — сказал он. — Никогда. — Хорошо. — Обещай. — Обещаю. И она знала, что сдержит это обещание. Потому что с ним она была в безопасности. Всегда. *** — Ещё раз. Голос Мальбонте звучал ровно, без эмоций, но Вики чувствовала в нём привычную холодную сталь. Он стоял в нескольких метрах от неё, скрестив руки на груди, и наблюдал. — Я устала, — выдохнула она, вытирая пот со лба. — У меня уже сил нет. — Ещё раз, — повторил он. — Ты должна научиться чувствовать это на автомате. Они были в старом тренировочном зале, который Фенцио отвоевал для них — заброшенное помещение в дальней части школы, где раньше, кажется, был склад. Здесь пахло пылью и старым деревом, в углах висела паутина, но места было достаточно, чтобы заниматься. Фенцио стоял у стены, наблюдая за ними со спокойным интересом. Сегодня он был в простой одежде, без обычной белой мантии, и выглядел почти по-домашнему. — Она права, — сказал он вдруг. — Ей нужно отдохнуть. Перерыв пятнадцать минут. Мальбонте посмотрел на него, но спорить не стал. Только кивнул. Вики рухнула на пол, прислонившись спиной к стене. Мышцы гудели, дыхание сбилось, в голове было пусто и хорошо. В висках приятно пульсировало. — Ты делаешь успехи, — сказал Фенцио, подходя ближе и садясь рядом на корточки. — Серьёзно. За неделю ты научилась тому, на что у других уходят месяцы. — Правда? — Вики посмотрела на него с сомнением. — Правда. Твоя пустота — это не недостаток. Это твоё оружие. Ты можешь впитывать чужую энергию быстрее, чем кто-либо другой. А потом отражать её обратно. Они начали тренировки неделю назад, после того случая в коридоре, когда ангелы попытались её перехватить. Мальбонте тогда сказал коротко и ясно: «Ты должна уметь защищать себя. Я научу». И учил. Каждый день они встречались в этом зале, и Мальбонте объяснял ей основы работы с энергией. Как чувствовать чужую. Как впускать её в себя. Как не дать ей разрушить себя изнутри. Как направлять обратно. — Твоя проблема в том, — говорил он, — что ты боишься. Боишься впустить чужую энергию, потому что думаешь, что не справишься. Но ты справляешься. Всегда. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. Сначала у неё ничего не получалось. Она закрывалась, инстинктивно отгораживалась от любых попыток проникнуть в неё. Но Мальбонте был терпелив. Он снова и снова посылал ей слабые импульсы своей энергии, и снова и снова она их отталкивала. — Доверься себе, — говорил он. — Ты сильнее, чем думаешь. И в какой-то момент у неё получилось. Это было странное чувство — словно тёплая волна входит в тебя, заполняет каждую клеточку, а потом, по команде, выходит обратно, усиленная, направленная точно в цель. Мальбонте тогда пошатнулся — всего на секунду, но Вики заметила. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на удовлетворение. — Очень хорошо. Теперь они отрабатывали это снова и снова. Фенцио тоже участвовал — посылал ей свои импульсы, учил различать разные типы энергии, объяснял, как не запутаться, когда на тебя нападают сразу несколько. — Если на тебя нападут, — говорил он, — они будут использовать грубую силу. А ты — их же силу против них. Это как дзюдо, только энергетическое. — Дзюдо? — Боевое искусство на Земле. Используешь вес противника против него самого. Здесь то же самое. Вики кивала и пробовала снова. И снова. И снова. — Перерыв закончен, — сказал Мальбонте, подходя ближе. — Вставай. Вики вздохнула, поднялась на ноги. — Давай попробуем кое-что новое, — сказал он. — Фенцио, поможешь? Ангел кивнул и встал напротив Вики. — Сейчас мы оба пошлём в тебя энергию, — объяснил Мальбонте. — С разных сторон. А ты должна принять обе и отразить одновременно. — Это возможно? — Ты — возможна. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза, сосредоточилась. Две волны ударили одновременно. Одна — холодная, как горная река, пахнущая лесом. Его. Родная. Знакомая. Вторая — тёплая, чуть колючая, с оттенком озона и ароматом свежей выпечки. Фенцио. Вики впустила их обоих. Это было странно — два потока, такие разные, переплетались внутри неё, не смешиваясь, но сосуществуя. Она чувствовала каждую, чувствовала, где одна, где другая. — А теперь отражай, — услышала она голос Мальбонте. Она выдохнула и отправила обе волны обратно. Когда открыла глаза, Мальбонте и Фенцио стояли на прежних местах, но на лицах обоих было удивление. — Получилось? — спросила Вики. — Получилось, — подтвердил Фенцио. — Даже лучше, чем я ожидал. Мальбонте ничего не сказал. Но в его глазах было что-то такое, от чего у Вики потеплело внутри. — Ещё раз, — сказал он. И они продолжили. А на следующее утро Вики проснулась с ощущением, что всё будет хорошо. Мышцы её приятно болели после вчерашней тренировки, а в голове была непривычная тишина. Боня лежал рядом, прижавшись носом к её плечу. Она погладила его по голове и улыбнулась. В комнату влетела Мими — свежая, бодрая, уже одетая. Отголоски её энергии приятно защекотали нос и прибавили немного заряда. — Подъём! — скомандовала она. — Сегодня важный день! — Какой? — Вики приподнялась на локте и вопросительно приподняла бровь. — Мы идём выбирать платья для бала! — объявила Мими. — До Рождества меньше месяца, а у тебя до сих пор нет платья! — А обязательно? — Обязательно! — безапелляционно выдала демоница и хлопнула в ладоши. — Ты будешь самой красивой на этом балу. И точка. — А если я не хочу быть самой красивой? — Ты не хочешь, а он хочет. — Мими многозначительно подняла бровь. — Кто? — Шоколадный Барон, кто же ещё. Думаешь, ему будет приятно, если ты придёшь в чём попало? Вики вздохнула. Спорить с безбашенной женщиной было бесполезно. — Ладно, — сдалась она. — Пошли. — Вот это мой настрой! — обрадовалась Мими. — Завтракаем — и в город! Они позавтракали в столовой в компании Ади, Сэми и Люция. Ади был в своём репертуаре — громко шутил, размахивал ложкой, чуть не опрокинул чей-то поднос. — А можно я с вами? — спросил он, когда узнал, куда они собираются. — Зачем? — удивилась Мими. — Буду давать ценные советы! Я в моде разбираюсь! — С каких пор? — С тех самых, как родился! У меня врождённое чувство прекрасного! Сэми только вздохнул и покачал головой. В итоге пошли все. Компания погрузилась в портал, ведущий в торговый квартал, и следующие несколько часов провела в примерочных, спорах, смехе и бесконечных «нет, это не то». Вики перемерила, кажется, сотню платьев, прежде чем нашла то самое — длинное, тёмно-синее, почти чёрное, с открытыми плечами и лёгким шлейфом. Оно сидело идеально, подчёркивая фигуру, но не делая её вульгарной. — Вот, — сказала Мими, когда Вики вышла в нём из примерочной. — Это оно. — Точно? — Вики смотрела на себя в зеркало и не узнавала. — Точно, — подтвердил даже Ади, который до этого критиковал каждое платье. — Шоколадный Барон офигеет. Вики покраснела. — Ади! — Что? Я правду говорю! Они купили платье, а заодно туфли, украшения и ещё кучу всякой ерунды, без которой, по словам Мими, на балу было никак нельзя. Возвращались уставшие, но счастливые. — Это будет лучший бал в моей жизни, — сказала Мими, когда они уже шли по коридору к своим комнатам. — Почему? — Потому что мы будем там все вместе. — Она улыбнулась. — Ты, я, Люций, Ади, Сэми... и твой Шоколадный Барон. Вики улыбнулась в ответ. — Да, — сказала она. — Наверное, ты права.