Падение начинается с двоих

Мальбонте открыл глаза за минуту до того, как зазвонил будильник — старая привычка, въевшаяся в кровь за долгие годы заточения, когда каждая лишняя секунда сна могла стать последней. Он просто лежал на спине, глядя в потолок, и позволял сознанию медленно всплывать из глубин ночи, цепляясь за обрывки снов, которые уже начинали таять, растворяться в утреннем свете. Первое, что он почувствовал — запах. Ваниль и табак, смешанные с чем-то ещё, тёплым, живым, неуловимым. Её запах. Он въелся в подушку, на которой она иногда спала, когда оставалась у него допоздна и засыпала прямо в кресле. Въелся в его одежду, в его мысли, в его жизнь. Теперь это было так же естественно, как дышать. За окном только начинало светать — серый, хмурый ноябрьский, а уже почти декабрьский рассвет, каких в последнее время было много. Дождь барабанил по стеклу, создавая тот особенный, уютный шум, который почему-то успокаивал, даже когда внутри бушевала буря. Мальбонте прислушался к этому шуму, к своему дыханию, к тихому стуку сердца — и понял, что сегодня всё будет по-другому. Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о ней. Это стало уже привычным — просыпаться и думать о Вики. О том, как она улыбается, когда он приносит ей чай. О том, как она зарывается носом в его кофту, когда он накидывает ей на плечи. О том, как она сжимает в руках того дурацкого плюшевого медведя, которого он ей подарил, и разговаривает с ним, думая, что никто не слышит. О том, как она смеётся над шутками Ади, запрокинув голову и откинув назад свои золотистые волосы. О том, как она смотрит на него своими аквамариновыми глазами, и в этом взгляде — весь мир. Он улыбнулся своим мыслям. Чуть-чуть, уголками губ. Боня. Она назвала его Боня. В честь него. Когда Мими рассказала ему об этом, он сначала не понял, а потом внутри разлилось что-то тёплое и совершенно незнакомое. Она дала плюшевому медведю имя в его честь. Это было... странно. Приятно. Важно. Она носила этого медведя с собой повсюду — в столовую, на прогулки, даже на тренировки однажды притащила, посадила в углу и сказала: «Боня будет за меня болеть». И Мими тогда закатила глаза, но улыбнулась, а Ади громко заржал и сказал, что это самое милое, что он видел в своей жизни. Мальбонте сел на кровати, провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Волосы растрепались за ночь, падали на лоб тяжёлыми, непослушными прядями — он откинул их назад привычным механическим движением, каким начинал каждое свое утро. Организм немедленно требовал очередную кружку крепкого американо, которое уже совсем приелось. Но метис не жаловался — это было определенно лучше, чем ежедневная перловка, перемешанная с какой-то ужасной ерундой. Его кормили тем же, чем кормят крупный рогатый скот. А выбора не было — либо ешь что дают, либо умирай. Парень встал с кровати, потряс головой, смахивая из головы лишние неприятные воспоминания. Снова вспомнил о ней — самой прелестной, самой любимой, самой лучшей. И на душе стало тепло. Он встал, прошёл в ванную, включил холодную воду. Ледяные струи ударили по лицу, по шее, по груди, заставляя кожу покрываться мурашками, а мысли — выстраиваться в привычные, безопасные, выверенные годами ряды. Холод всегда помогал. Холод был его стихией, его защитой, его убежищем, его единственным другом в те долгие годы, когда друзей у него не было. Но теперь, когда в его жизни появилась она, холод почему-то перестал быть единственным, что он чувствовал. Теперь внутри него жило что-то ещё. Что-то тёплое. Что-то светлое. Что-то, что делало его живым. Метис посмотрел на себя в зеркало. Все точно такой же. Лицо с четко выраженными скулами и острыми чертами лица. Накаченное тело с ярко выраженными мышцами. Все точно такой же красивый, мощный, холодный. Но не заметить изменения он в себе не мог. Его глаза. В глазах появилось что-то, чего раньше не было. Что-то тёплое. Что-то живое. Что-то, что делало его не просто выжившим, а живущим. Она. Он усмехнулся своему отражению и вышел из ванной. Фенцио ждал его в старом крыле, как обычно. Ангел сидел на старой полуживой лавочке, чуть сгорбившись. Смотрел под ноги и явно о чем-то думал. Серебристые крылья с влажными от дождя перьями чуть подрагивали на утреннем ветре, который гулял неприятными холодными волнами прямо по небольшому местечку, пробирая до костей. Ноябрь — холодный месяц. И до ужаса мокрый. — Ты сегодня рано, — сказал Фенцио, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, которое он даже не пытался скрыть. — Хотя для тебя рано — понятие относительное. Ты всегда рано. — Новости? — Мальбонте подошёл ближе, остановился рядом, посмотрел в окно. За ним простирался школьный двор — пустой, тихий, мокрый и мрачный. Как и почти всегда, дождливый. — Есть. — мужчина повернул голову прямо на метиса. Сурово посмотрел в самые глаза. Потом встал с лавочки и подошел к окну. Тоже взглянул на редкие капли дождя. — Плохие. Очень плохие. — Говори. — Совет собирается на экстренное заседание. Через три дня. — Фенцио помолчал, собираясь с мыслями. — Будут решать судьбу непризнанных. И не только. — В каком смысле? — В прямом. — Фенцио вздохнул тяжело, устало. — Я как-то давно тебе уже рассказывал. Ангелы хотят ужесточить контроль. Взять всех непризнанных под свою опеку, чтобы «защитить их от влияния демонов». Демоны, естественно, против — они видят в этом попытку усилить власть ангелов и ослабить их. Всё идёт к тому, что Совет примет решение, которое не устроит никого. — И что тогда? — Тогда война. Тишина. Тяжёлая, давящая тишина, в которой было слышно, как ветер завывает в разбитом окне и как где-то далеко чирикает проснувшаяся птица. Мальбонте смотрел на Фенцио и чувствовал, как внутри поднимается холод. Не тот, спасительный, к которому он привык за годы заточения. А другой — тревожный, липкий, опасный, тот, который появляется, когда понимаешь, что ситуация выходит из-под контроля. — Ещё кое-что, — добавил Фенцио, понижая голос. — Твои тренировки с ней... они идут хорошо. Очень хорошо. Она быстро учится. Быстрее, чем я ожидал. Быстрее, чем кто-либо из тех, кого я видел. — Но? — Но ей нужно больше. — Фенцио убрал руки за спину и стал медленными громкими шагами мерять небольшое помещение. — Больше практики. Больше защиты. Больше... всего. Она талантлива, это бесспорно. Но талант без опыта — это просто потенциал. А потенциал может не успеть раскрыться. — Что ты предлагаешь? — Я поговорил кое с кем. — Фенцио помолчал. — Есть возможность устроить ей экзамен. — Экзамен? — Боевой. В симуляции. Там, где она сможет применить всё, чему научилась, в условиях, максимально приближенных к реальным. Где будет по-настоящему больно, по-настоящему страшно, по-настоящему опасно. Где она поймёт, на что способна на самом деле. Мальбонте замер. — Это опасно. — Всё опасно. — Фенцио усмельнулся — горько, понимающе. — Но если она не научится защищать себя сейчас — потом может быть поздно. Когда начнётся война, никто не будет с ней церемониться. Никто не даст ей времени на раскачку. Мальбонте молчал долго. Очень долго. В голове проносились варианты, сценарии, возможности. — Хорошо, — сказал он наконец. Голос прозвучал твёрдо. — Готовь. — Уже готовлю. — Фенцио кивнул. — Через три дня. После заседания Совета. Как раз будет понятно, что нас ждёт. — Я буду рядом с ней. — Я знаю. Фенцио хлопнул его по плечу и ушёл, темным силуэтом пропав за углом, как призрак, как тень, как тот, кто привык не оставлять следов. Мальбонте остался стоять у окна, глядя на то, как капли продолжают медленно и монотонно стекать по побитому стеклу. Дождь заканчиваться не собирается, а наоборот, только принимает охваты. Громадные серые кучевые тучи висят над школой и уходить не хотят. Описывают настроение метиса после разговора с Фенцио. Война. Скоро. Очень скоро. Это понятно даже идиоту. А Мальбонте был далеко не идиотом. Мысли о предстоящей битве не кошмарили его, не пугали, но холод пробивал. И порой даже до костей. Парень тряхнул головой. Сейчас думать о войне не хотелось. Хотелось увидеться с непризнанной. Может быть, удастся поздороваться со всей её свитой, но это уж как повезет. В приоритете — найти девушку. Движимый этой идеей, брюнет вышел под дождь. Шел быстрым шагом по мокрой тропинке, чувствовал, как пряди неприятно намокают, а одежда становится неприятно тяжелой. Но всё это было ему нипочем. Потому что он знал, к кому идет. Он нашёл её в столовой. Вики, как и предполагалось, сидела за самым дальним столиком в компании Мими, Ади, Сэми и Люция. Все они что-то оживлённо обсуждали, смеялись, жестикулировали, перебивали друг друга, создавая тот привычный шум, который Мальбонте раньше раздражал, а теперь почему-то казался почти родным. Ади, как всегда, размахивал руками так, что чуть не полупустой поднос сына Сатаны, на что тут сразу же зашипел и едва не убил демона прямо на месте. Сегодня он рассказывал очередную историю — судя по жестикуляции, про то, как они с Сэми в прошлые выходные пытались приготовить ужин и чуть не сожгли кухню. А потом все это вылилось в то, что проснулись они оба голые в кровати. Сэми привычным движением придержал его за локоть, возвращая в состояние относительного покоя, и что-то сказал — судя по выражению лица, что-то укоризненное, но с той бесконечной любовью, которая была у них в каждом жесте. Мими что-то рассказывала, активно жестикулируя и то и дело тыкая пальцем в Люция. Люцифер же слушал свою девушку с лёгкой улыбкой, время от времени переплетал их пальцы, иногда вставляя короткие замечания, от которых Мими закатывала глаза, но продолжала улыбаться. А Вики смеялась. Она смеялась, запрокинув голову, откинув золотистые волосы назад, и в этом смехе было столько жизни, столько тепла, столько света, что у Мальбонте защемило в груди. Сегодня непризнанная была одета в теплый короткий крупно вязаный кардиган, за которым скрывался легкий белый топ. Широкие брюки в белоснежном цвете скрывали стройные ноги, а светлые шпильки в цвет штанов и топа придавали ей элегантности, строгости и изящности. На шее сегодня были небольшие бусы из крупных жемчужен, из этого же комплекта серёжки и кольцо. Вики очень шел белый. Это определенно был её цвет — цвет чистоты, невинности, свежести. Самого нежного только распустившегося цветка. Но самым её выигрышным цветом был голубой — подходящий к её глазам, визуально убеляющий и так бледную фарфоровую кожу, подчеркивающий золотистые шёлковые волосы. И Вики просто он шел. Безумно. Успокаивающая, сильная, легкая. Все это о ней. И о синем цвете. Рядом с ней, на стуле, стоящем рядом, сидел тот самый плюшевый мишка — Боня. Она притащила его с собой в столовую, посадила на отдельный стул и даже, кажется, налила ему чаю в игрушечную чашку, которую где-то раздобыла. И никто, кажется, не находил в этом ничего странного — все уже привыкли, что Боня теперь полноправный член их компании. Мальбонте подошёл к их столику. — Привет, — сказал он. Все разом замолчали и уставились на него. Ади расплылся в улыбке до ушей. — О, Шоколадный Барон! — воскликнул он, вскакивая с места и чуть не опрокинув стул. — А мы тут как раз тебя обсуждаем! — Ади, — одёрнул его Сэми, хватая за рукав и усаживая обратно. — Я же просил. — Что? Я правду говорю! Мы обсуждали, пойдёт ли Шоколадный Барон на бал и в чём он там будет! Мими закатила глаза, но улыбнулась. — Садись, — сказала она, указывая на свободный стул рядом с Вики. — Завтракай с нами. Ты вообще сегодня ел? — Нет ещё. — Вот и отлично. — Мими пододвинула к нему тарелку с бутербродами. — Ешь. Мальбонте посмотрел на Вики. Она улыбалась ему — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось, таял лёд, исчезали стены. — Садись, — повторила она тихо. — Мы как раз обсуждали бал. — Бал? — Ну да. Рождественский. — Она взяла Боню со стула и посадила его себе на колени, поглаживая по голове. — Через три недели. Мы уже платья купили. Мими заставила. — Я не заставляла, я мотивировала! — возмутилась Мими. — Есть разница! — Ага, конечно. — Вики подмигнула Мальбонте. — Она затащила меня в примерочную и не выпускала, пока я не перемерила сотню платьев. — Сто? — переспросил Ади. — Серьёзно? — Ну, может, не сто, но много. — Вики усмехнулась. — Зато теперь у меня есть платье. — Какое? — спросил Мальбонте. Она посмотрела на него с лёгким смущением. — Тёмно-синее. Почти чёрное. С открытыми плечами. — Ей очень идёт, — вставила Мими. — Я тебе потом покажу фото, если она не захочет показывать. — Мими! — Что? Я забочусь о том, чтобы Шоколадный Барон был в курсе! Мальбонте сел. Рядом с ней. Чувствуя тепло, которое от неё исходило, чувствуя запах ванили и табака, который теперь стал для него самым родным запахом в мире. — Ты тоже идёшь? — спросила Вики, поворачиваясь к нему. — Не знаю. — Он пожал плечами. — Я не очень люблю такие мероприятия. Толпа, музыка, танцы... не моё. — Обязательно иди! — вмешался Ади, снова вскакивая. — Там будет весело! Музыка, танцы, еда... ну и мы, конечно. Куда без нас? Без нас никакой бал не бал! — Ади, не дави на человека, — вздохнул Сэми, снова усаживая его. — Если он не хочет, не надо. — Я не давлю, я приглашаю! Это разные вещи! Вики рассмеялась. — Иди, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — Пожалуйста. Она смотрела на него своими аквамариновыми глазами, и в этом взгляде было столько надежды, столько тепла, столько всего, что он не мог отказать. — Хорошо, — сказал он. — Приду. Она улыбнулась и снова прижала к себе Боню. Завтрак прошёл в тёплой, почти домашней атмосфере. Ади травил байки, Сэми их опровергал, Мими спорила с Люцием о чём-то своём, а Вики просто сидела рядом и улыбалась, иногда поглядывая на Мальбонте. И Мальбонте вдруг поймал себя на мысли, что хочет, чтобы так было всегда. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Метис вовремя вспомнил о назначенном для Вики экзамене. Пока девушка смеялась над очередным глупым, но смешным анекдотом Ади, парень наклонился к ней и тихо сказал: — После завтрака тренировка. Она отвлеклась на него, кивнула и легко потрепала Боню по голове. Обвела взглядом всю свою компанию и встала со своего места. —Ребят, мне пора на тренировку. Увидимся на уроках, у нас, кажется, с кем-то из вас сегодня совмещенная ангелология. — Ага, — с набитым ртом ответил Ади, внимательно наблюдая за тем, как метис спешно встает за непризнанной. — Шоколадный барон тоже тренируется? — Помогаю Вики. Нам действительно нужно идти, опаздываем. Спасибо за компанию. А потом парень дождался, пока непризнанная со всеми попрощается, и повел её на выход. Тренировку Фенцио назначил в специальном громадном противоударном зале. Бессмертных туда пускали очень редко и берегли зал, как зеницу ока. Но тренировки с Вики требовали воздействия неконтролируемой энергии, которая могла запросто кого-то ранить. Потому было принято решение проводить подобные тренировки в изоляции. Вики шла рядом, крепко сжимая в руках Боню, и что-то напевала себе под нос — тихую, мелодичную песенку, которую метис никогда раньше не слышал. Мелодия была простой, но в ней было что-то такое, что заставляло сердце биться чуть быстрее. Это было похоже на легкую детскую колыбельную или нежную мелодию без слов. Мальбонте слушал этот тихий напев и чувствовал, как внутри привычно разливается что-то тёплое и то, чему он уже мог дать название. Это чувство появлялось только рядом с Вики и ещё иногда при мыслях о ней. Горячее, обволакивающее, приятное организму. Влюблённость. Так это называли люди. — О чём поёшь? — вдруг спросил он. — Не знаю. — она пожала плечами, не прекращая напевать. — Просто мелодия в голове застряла. Земная. Из детства. Мама, кажется, пела. Или папа включал пластинку. Я уже не помню. — Спой громче. — Не-а. — Она улыбнулась, поворачиваясь к нему. — Я пою только для Бони. И то когда никто не слышит. — Я слышу. — Ты не считаешься. — Почему? — Потому что ты... — Она запнулась, подбирая слова. Потом растянула губы в улыбке и посмотрела на него. — Ты другой. Ты не никто. Ты — ты. Он улыбнулся ей в ответ. Непривычно для себя мягко и нежно. Посмотрел в светящиеся аквамарины. — Это комплимент? — Наверное. — Она снова улыбнулась. — Да. В зале их уже ждал Фенцио. Ангел стоял в центре, скрестив руки на груди, и выглядел предельно серьёзным. Рядом с ним стояли двое его помощников — те самые, что помогали на прошлых тренировках. Они были совершенно незнакомы ни Вики, ни Мальбонте. Оба в серых плащах-мантиях с собранными в пучок длинными волосами. Стояли рядом с ангелом, уперев руки в бока. — Готовы? — спросил Фенцио без предисловий. — К чему? — насторожилась Вики, инстинктивно прижимая Боню к груди. — К экзамену. — К какому ещё экзамену? — Боевому. — Фенцио подошёл ближе, и его шаги гулко отдавались от стен пустого огромного зала. — Ты научилась принимать и отражать энергию. Теперь нужно научиться делать это в условиях, приближенных к реальным. — То есть? — То есть сегодня ты будешь сражаться. Вики побледнела. Мальбонте видел, как краска схлынула с её лица, как расширились зрачки, как задрожали руки. — С кем? — спросила она, и голос её дрогнул. — Со мной и моими помощниками. — Фенцио усмехнулся, но в этой усмешке не было злорадства, только спокойная уверенность. — Не бойся, мы будем не в полную силу. Просто проверим, на что ты способна. Экзамен, не больше. Вики посмотрела на Мальбонте. В её глазах был страх — настоящий, глубокий, животный страх. Но в них было и что-то ещё. Доверие. Надежда. — Я не справлюсь, — прошептала она. — Справишься. — Он взял её за руку. Его ладонь была тёплой, надёжной. — Я рядом. Верю в тебя. — А если... — Никаких если. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты сильнее, чем думаешь. Я видел. Ты справишься. Она глубоко вдохнула, выдохнула. Передала Боню Мальбонте — тот принял медведя так же серьёзно, как принимал самые важные поручения. — Присмотри за ним, — строго сказала она. — Присмотрю. Непризнанная вышла в центр зала, встала напротив Фенцио и его помощников. Гордо расправила крылья и выпрямила спину. Маленькая, хрупкая, но с такой решимостью в глазах, что у Мальбонте в моменте защемило сердце. — Начинаем, — отдал приказ Фенцио. И первым выпустил поток энергии прямо в неё. Первые несколько минут были хаотичными. Ангел атаковал её слабыми импульсами — просто чтобы разогреть, чтобы она вспомнила, что делать, чтобы тело само включило нужные реакции. Вики принимала их и отражала, но неуверенно, сбивчиво, постоянно оглядываясь на Мальбонте, ища в нём поддержку. Тот не двигался, стоял вдалеке и нервно сжимал в руках мишку. Жутко раздражался, когда глаза Вики снова и снова падали на него. — Не отвлекайся! — крикнул он. — Смотри только на противника! Не на меня, не на стены, не на Боню — только на тех, кто перед тобой! Она кивнула, сосредоточилась. Сделала глубокий вдох. Напряглась всем телом. Включила голову. Фенцио усилил атаку. Импульсы стали сильнее, быстрее, разнообразнее. Они приходили с разных сторон, с разной интенсивностью, заставляя её вертеться, уворачиваться, принимать и отражать, принимать и отражать, снова и снова. Вики едва успевала их ловить, путалась, иногда пропускала. Один раз пошатнулась, когда особенно сильный заряд ударил её в плечо, сбивая с ног. Она упала на колено, тяжело дыша. Волосы плотно прилипли к лицу. Белая, как не кстати, одежда быстро испачкалась, в местах потрепалась. Сердце бешено билось где-то в глотке, в висках неприятно стучало. — Держись! — крикнул Мальбонте, снова сжимая Боню в руках. — Вставай! Девушка выдохнула, выпрямилась, поднялась. Постаралась успокоить взбудораженное тело. Отключила эмоции. И вдруг всё изменилось. Она перестала суетиться, перестала паниковать, перестала оглядываться. Просто стояла и принимала удары — один за другим, один за другим, словно они были не атаками, а частью какого-то странного танца. А потом начала отражать. Метис смотрел на неё и не верил своим глазам. Она двигалась плавно, ритмично, в такт какой-то своей мелодии. Каждое движение было точным, выверенным, красивым. Энергия Фенцио входила в неё мощным потоком — и выходила обратно, усиленная дважды, направленная точно в цель. Она больше не была ученицей, которая боится ошибиться. Она была воином, который знает, что делает. Четко. Быстро. Без сожаления. Фенцио отступал. Его помощники тоже. — Хорошо! — крикнул он, и в голосе его звучало удовлетворение. — Очень хорошо! А теперь — ещё двое! Из тени за его спиной вышли ещё две фигуры. Точно в таких же мантиях. Хорошо слаженные парни. Мальбонте узнал их почти сразу — ещё двое помощников, которых Фенцио держал в резерве. Теперь их было пятеро. Против неё. Вики замерла. — Пятеро? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Пятеро, — подтвердил Фенцио. — Справишься? Она посмотрела на Мальбонте. В её глазах был страх — но и решимость. Та решимость, которая появляется, когда понимаешь, что отступать некуда. — Справлюсь, — сказала она. Они атаковали впятером. Одновременно. Не давая больше времени на раздумья. И Вики приняла это как сигнал к действию. Это было похоже на танец — странный, опасный, красивый. Непризнанная кружилась между ними, принимая удары со всех сторон и тут же отражая их. Энергия пульсировала вокруг неё светлыми и темными электроволнами, создавая светящийся кокон, который становился всё ярче с каждым ударом. Мальбонте сжимал Боню в руках и смотрел, не дыша. Глаза его бегали и старались успеть за девушкой, очертания силуэта которой уже почти скрылись за слиянием энергий. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но он не мог отвести взгляд. Она справлялась. Она действительно справлялась. Последний удар — и все пятеро одновременно отлетели к стенам, сбитые с ног её отражённой энергией. Фенцио грохнулся о стену с такой силой, что штукатурка, которой был плотно покрыт потолок, посыпалась. Помощники попадали кто куда. Вики стояла в центре зала, тяжело дыша, но победно улыбаясь. Пот ручьями стекал по её лицу, волосы растрепались, одежда была мокрой от пота, но глаза сияли. — Получилось, — выдохнула она. — Получилось! Мальбонте подошёл к ней, вернул Боню и легко положил руку на сильно подрагивающее плечо. — Получилось, — подтвердил он, и в голосе его звучала гордость. Она прижала медведя к груди и посмотрела на него сияющими глазами. — Я молодец? — Ты не молодец. — Он улыбнулся. — Ты — воин. Настоящий воин. Она рассмеялась — счастливо, звонко, искренне. Этот смех заполнил весь зал, отразился от стен, смешался с эхом. Фенцио поднялся с пола, отряхиваясь. Штукатурка сыпалась с его крыльев, но он улыбался. — Я впечатлён, — сказал он, подходя ближе. — Серьёзно. За такой короткий срок — такой прогресс. Ты прирождённый боец, Вики. Я таких не видел давно. — Спасибо. — она всё ещё улыбалась. — Спасибо вам. — Отдыхай сегодня, — добавил Фенцио. — Завтра продолжим. И послезавтра. И каждый день, пока не начнётся. От уроков на эти время ты освобождена. Он и его помощники ушли, оставив их одних в пустом зале. Вики стояла, прижимая к себе Боню, и смотрела на Мальбонте. — Спасибо, — сказала она. — За всё. — Не за что. — За то, что верил в меня. За то, что был рядом. За то, что не дал сдаться. — Я всегда в тебя верю. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом вдруг встала на цыпочки и чмокнула его в гладкую щёку — быстро, невесомо, как бабочка коснулась крылом. Затем большим пальцем стерла след от помады и нежно улыбнулась. Незаметно вложила в ладонь опьяненного метиса Боню. Сама находясь под аффектом от себя же, сделала шажок назад. — Это тебе, — тихо и почти смущённо сказала она. — Награда. И убежала, оставив его стоять посреди зала с глупой улыбкой на лице и Боней, который смотрел на него своими игрушечными глазами. Метис очарованно положил свободную ладонь на ту самую щеку и ущипнул себя же. Это правда. Не видение. Не сон. — Она... — начал Мальбонте и замолчал, не зная, что сказать. Боня красноречиво молчал. Но, кажется, одобрял. *** Вечером они снова собрались все вместе. На этот раз — в гостиной, которая была в их распоряжении на весь вечер и грядущую ночь. Ади, как и всегда, притащил какую-то новую игру — на этот раз что-то про пиратов и сокровища, с картами, фишками и кучей непонятных правил, написанных мелким шрифтом на трёх листах. Успел похвастаться, что нашел её в одном из магазинов какого-то мелкого городка во Франции, заговорил продавца и забрал игру за бесценок. Правил никто не понимал, но это никого не останавливало. Ади лежал на теплом ковре головой на коленях Сэми и то и дело выкрикивал какие-то идиотские фразы, травил анекдоты и просто доставал ангела. Тот качал головой, но ничего не говорил, только зарылся рукой в огненные пряди и время от времени их с силой оттягивал, намекая на то, что стоит помолчать. — Я капитан! — в очередной раз кричал Ади, размахивая картой. — Я буду командовать! Все слушаются меня! — Ты будешь юнгой, — спокойно ответил Сэми, отбирая у него карту. — Юнгой, который упал за борт и которого никто не спас. — Нечестно! — Жизнь нечестна. Особенно в пиратстве. Мими и Люцифер сидели в обнимку в большом кресле, которое с трудом вмещало их двоих, и тихо перешёптывались. Демоница то и дело тыкала Люция в бок, что-то доказывая, а он только улыбался и много раз коротко кивал, явно не соглашаясь, но и не споря. Вики же устроилась на диване, поджав под себя ноги, с Боней на коленях. Она была ещё немного уставшей после тренировки, но глаза её сияли. Сегодня к ним присоединился и нелюдимый метис, чем вызвал у компании приятное удивление. Мальбонте сидел рядом с ней — просто сидел, чувствуя тепло, которое от неё исходило, слушая её дыхание, вдыхая запах ванили, который, казалось, теперь навсегда поселился в его жизни. Не трогал, только сидел, прикрыв глаза, наслаждался её компанией. Сам понимал, что неизбежная война изменит жизнь каждого. А может у кого-то и вообще её заберет. Поэтому нужно получать всё от того, чего может и не стать. — А Шоколадный Барон будет играть? — спросил Ади, поворачиваясь к нему. Поток философских мыслей прекратился. Метис посмотрел на демона в ответ. Молчал, обдумывая ответ. — Не называй его так, — одёрнула Мими, не отрываясь от увлекательного рассказа дьявола. — А как его называть? Снежный Король? Ледяной Принц? Мистер Холод? — Мальбонте, — подсказал Сэми терпеливо. — У него есть имя. И оно не такое уж сложное. — Скучно. — Ади скривился. — Маль-бон-те. Скучно. А Шоколадный Барон — это солидно! Это статусно! — Ади. — угрожающе спокойно протянул ангел и сжал его волосы, тягуче пропуская их через свои пальцы. — Ладно-ладно. — Ади шкодливо дернул головой и обернулся на брюнета в ожидании ответа. — Так будешь играть, Шок... то есть Мальбонте? Мальбонте посмотрел на Вики, словно спрашивая разрешение. Она улыбнулась и кивнула. Прислонилась к спинке дивана, вытянула ноги в ожидании начала игры. После потной тренировки она успела переодеться в более домашнее и чистое — её белая одежда за несколько часов превратилась в почти черную. А сейчас на ней был простой черный топ на лямках и пижамные флисовые штаны, пижамная резинка которых плотно висела на тазовых косточках. Сами штаны окрашены в нежный розовый цвет. Пшеничные волосы убраны в привычный высокий пучок, а сама непризнанная уже была заботливо укутана в кофту Мальбонте, которую тот носил с собой уже просто так. Вдруг наткнётся на какую-то Вики Уокер, у которой в крови течет уникальное умение одеваться не по погоде. — Давай, — легко сказала она. — Будет весело. Обещаю. — Я не умею играть. — Научишься. Мы все не умеем. Ади тоже не умеет, хотя придумал эту игру. — вдруг предложил Люцифер. — Я умею! — возмутился Ади. — Просто правила сложные! — Ты их сам придумал. — подсказала Мими. — И что? Это не значит, что я их помню! — отбил демон. Все рассмеялись, и Мальбонте вдруг понял, что улыбается. По-настоящему. Не той лёгкой усмешкой, которую он позволял себе иногда, а широкой, открытой улыбкой. Он остался. Они играли до глубокой ночи — в дурацкие игры, в которых никто не понимал правил, в шарады, в «правду или действие», в какие-то карточные игры, которые Ади выдумывал на ходу. Демон постоянно жульничал, Сэми его ловил, Мими закатывала глаза, Люцифер молча усмехался, а Вики смеялась так, что у Мальбонте замирало сердце. В какой-то момент она не выдержала, задремала, положив голову ему на плечо. Боня лежал у неё на коленях, прикрытый её руками. Дыхание её было ровным, спокойным, тёплым. А Мальбонте сидел не шевелясь, боясь разбудить, боясь спугнуть этот момент, боясь пошевелиться. — Смотрите, — шепнул Ади, показывая на них пальцем. — Шоколадный Барон в ступоре. Боится дышать. — Ади, тихо, — шикнула Мими, но в голосе её не было злости, только тепло. — Не буди её. — Я тихо. Я вообще молчу. — Ты никогда не молчишь. — укоризненно ответила Мими. — Сейчас молчу. Вот прям сейчас. — и весь надулся, но действительно промолчал. Сэми только покачал головой и улыбнулся. Метис же смотрел на спящую Вики и думал о том, что Фенцио сказал утром. Война. Скоро. Может быть, уже завтра. Он сделает всё, чтобы её защитить. Всё, что в его силах. И даже больше. *** Вики проснулась через час. Сонно разлепила глаза, заморгала и прижала Боню покрепче. Глубоко и тяжело вздохнула. Вдруг поняла, что лежит. Не на плече, а на коленях парня. Тот сидит и смотрит в никуда. Прожигает тяжелым взглядом пол. — Я уснула? — спросила сонно, протирая глаза. Метис слегка, почти незаметно дернулся и посмотрел на лицо непризнанной. Спокойно, безмятежно, тоже полусонно. — Да. — Прости. — Она попыталась сесть ровнее, но он мягко удержал её за плечо. Уложил обратно. — Не за что. Отдыхай. — Сколько времени? — Поздно. Все уже разошлись. Она огляделась. Гостиная действительно была пуста — Ади, Сэми, Мими и Люцифер ушли, оставив их вдвоём. Только тихо гудел светильник в углу да за окном шумел ветер. Дождь все ещё не закончился. А в гостиной было очень тепло и уютно. Веки так и слипались, унося её обратно в царство Морфея. Она затрясла головой, стараясь пробудиться ото сна. — Почему ты меня не разбудил? — спросила она, разглядывая парня с нового ракурса. — Не хотел. — Глупый. — Может быть. Она посмотрела на него. Осознанно, словно не спала все это время. Глаза её заволокло какой-то дымкой, зрачки чуть расширились. А взгляд приобрел проблеск задумчивости. Помолчала, а потом в тишине раздался её глухой голос: — Мальбонте, — позвала тихо. — М? — Ты боишься? — Чего? — Войны. Он помолчал. Посмотрел куда-то в сторону, только не на неё. За окном ветер усилился, завывая в щелях. Капли без устали барабанили по стеклу. Где-то прогремел гром. Обманывать себя метис не хотел. Войны боится каждый. Это не оспоримый факт. Но жалости в свою сторону он не принимал. Знал, что со стороны Вики она будет идти. — Нет, — сказал он. — Я не боюсь войны. — А чего? Он посмотрел на неё. На её до боли привычные аквамариновые глаза, в которых отражался свет ночника. На её губы, чуть припухшие со сна. На Боню, который покорно лежал у неё на груди, как верный страж. И понимал, что страхов в нем полно. Но самый главный из них связан с ней. — Того, что могу тебя потерять, — сказал он честно. Глухо и тихо. Она замерла. Посмотрела на него долгим, очень долгим взглядом. Стиснула в руках мишку. Сжалась под его прямым взглядом. — Не потеряешь, — сказала непризнанная. — Я никуда не денусь. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Она отпустила Боню, взяла метиса за руку. Сжала её в знак поддержки. Её ладонь была ужасно тёплой, чуть влажной со сна, но такой родной, что у него сердце сжалось. — Я обещаю, — сказала она. — Что бы ни случилось, где бы я ни была, что бы ни происходило вокруг — я всегда буду рядом. Ты меня не потеряешь. Потому что я не хочу теряться. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри тает последний лёд. Тот, что держал его все эти годы. Тот, что помогал выживать. Тот, что был его единственной защитой. Он больше не нужен. И растаял он быстро. Два месяца хватило, чтобы растопить тот холод, с самого детства в нем концентрировался. — Я тоже, — сказал он. — Обещаю. Что бы ни случилось, я буду рядом. Всегда. Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Договорились, — сказала она. — Договорились. Они сидели так, держась за руки, и молчали. На улице была глубокая ночь. Была гроза, ливень. Но в школе было так уютно и тепло, что душа медленно, но ощутимо цвела. И дело было не в отоплении. Дело было в сидящей рядом полусонной девушке. Когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, Вики снова задремала — на этот раз уже по-настоящему, провалившись в глубокий, спокойный сон. Мальбонте осторожно уложил её на диван, подложив под голову подушку, укрыл пледом, который нашёл тут же. Боню пристроил рядом — чтобы не скучала. Сам сел в кресло напротив, где вчера весь вечер обжимались Мими с Люцифером, и стал смотреть. Она спала и улыбалась во сне. Чему-то своему, хорошему, светлому. И метис вдруг понял, что именно он это и будет защищать. Не пророчество. Не равновесие. Не школу. Не мир между ангелами и демонами. Её улыбку. Всё остальное не имело значения.