Падение начинается с двоих

Середина декабря выдалась холодной и снежной — такой, какой и должна быть настоящая зима в этом мире, где время текло иначе, чем на Земле, но законы природы оставались всё теми же. За окнами комнаты Вики уже третьи сутки кружились белые мухи — первый настоящий снег в этом году. Он падал медленно, торжественно, укутывая школьный двор в пушистое белое одеяло, превращая привычный пейзаж в сказочную открытку, нарисованную рукой талантливого художника. Деревья стояли в белых шубках, крыши зданий покрылись толстым слоем снега, а дорожки, которые утром ещё расчищали, к вечеру снова исчезали под белым покрывалом. Вики сидела на подоконнике, поджав под себя ноги и укутавшись в плед, который стащила с кровати Мими. Боня лежал рядом, прижавшись к её боку своим мягким плюшевым боком, и смотрел на неё своими игрушечными глазами с таким выражением, будто действительно понимал всё, что происходит у неё в душе. За последние недели она так привыкла к этому медведю, что без него уже чувствовала себя голой — не физически, конечно, а морально. Он стал её талисманом, её защитником, её молчаливым слушателем, которому можно было рассказать всё, что угодно, и не бояться, что он осудит или расскажет кому-то. Мими, когда замечала, как Вики разговаривает с Боней, только закатывала глаза и качала головой, но в этих жестах не было осуждения, только тепло и лёгкая насмешка. Ади, когда видел Боню в столовой, громко ржал и говорил что-то типа: «О, Боня! Наш почётный член семьи! Когда уже свадьба с Шоколадным Бароном?» Но Вики было плевать. Боня был её. И точка. Сегодня был какой-то особенно тоскливый день. Мысли разбегались, не желая собираться в кучу, как тараканы, которые расползаются по углам, когда зажигают свет. Пророчество, баллы, надвигающаяся война, слухи, которые ползли по школе, как змеи, просачиваясь в каждую щель, в каждый разговор, в каждый взгляд — всё это давило на психику, выматывало, лишало покоя и сна. Вики чувствовала, что напряжение растёт с каждым днём, что воздух становится плотнее, что вот-вот что-то случится. Она не знала, что именно. Но чувствовала. — Вики, ты идёшь завтракать? — крикнула Мими из коридора, прерывая её размышления. — Не хочу, — ответила Вики, не оборачиваясь. — Опять? — Опять. Демоница вздохнула так тяжело, что этот вздох было слышно даже через закрытую дверь. Но спорить не стала. За последнее время она научилась понимать, когда Вики нужно побыть одной, когда её лучше не трогать, когда словами не поможешь. Девушка просидела на подоконнике ещё несколько минут, глядя, как снег засыпает дорожки, скамейки, деревья, как белое покрывало становится всё толще, скрывая под собой следы, цвета, звуки. А потом вдруг встала, накинула на плечи ту самую кофту Мальбонте, которую он совсем недавно подарил ей насовсем, и быстро выскользнула в коридор. Ноги сами понесли её на улицу. Туда, где можно было без проблем проветрить мозги. И вдобавок насладиться славной погодой. В саду Адама и Евы было сказочно тихо — той особенной зимней тишиной, когда кажется, что весь мир замер в ожидании чуда. Снег падал на землю крупными, пушистыми хлопьями, засыпая всё вокруг, превращая привычные очертания деревьев и кустов в причудливые белые скульптуры. Дорожки уже давно замело — по колено, а то и глубже. Деревья стояли в белых шубках, и только кое-где из-под снега проглядывали тёмные стволы, похожие на чёрные полосы на белом холсте. Воздух был чистым, морозным, прозрачным — таким, что кружилась голова, таким, что хотелось дышать глубоко, впуская в себя эту свежесть, эту чистоту, это спокойствие. Вики дошла до старой скамейки, стоявшей в самом конце сада, под раскидистым дубом, который теперь был похож на белого великана, раскинувшего свои снежные руки. Смахнула снег рукой, отчего ладони её чуть покраснели и мгновенно замерзли, села, поджав ноги и закутавшись в кофту парня так, что остался виден только нос. Тишина. Только снег шуршит, падая на ветки, создавая тот особенный, едва слышный звук, который бывает только в зимнем лесу. Только где-то далеко слышны приглушённые голоса — ученики, наверное, играют в снежки или просто гуляют, наслаждаясь первым снегом. — Замёрзнешь. Голос раздался так неожиданно, что непризнанная подпрыгнула на скамейке и чуть не свалилась в сугроб. Сердце подскочило к горлу и забилось там, как пойманная птица. Обернулась. Мальбонте стоял в паре метров, прислонившись к дереву так, что почти сливался с ним — тёмный силуэт на белом фоне. На нём была только тонкая чёрная кофта с длинным рукавом, совсем не по погоде, и снег падал на его волосы, на плечи, на ресницы, но он, кажется, совершенно не замечал холода. — Ты как здесь оказался? — спросила Вики, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и заодно отдышаться от испуга. — Шёл мимо. Увидел тебя. — Шёл мимо? В сад? В такую погоду? — Она недоверчиво прищурилась. — Ты за мной следишь? — Слежу, — спокойно ответил он, и в его голосе не было ни капли смущения или желания оправдываться. — Всегда. — Всегда? — переспросила она. — Всегда. Она усмехнулась. — Ты ненормальный. — Знаю. Он отлепился от дерева и подошёл ближе, увязая в снегу по щиколотку. Сел рядом на скамейку — близко, но не слишком, так, чтобы она чувствовала его присутствие, но не чувствовала давления. Снег жалобно скрипнул под его весом. — Почему ты здесь? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Одна. В такую погоду. На скамейке. — Не знаю. — Она пожала плечами и тут же поёжилась — ветер дунул сильнее. — Мысли разбегаются. Дома душно. Захотелось... не знаю. Просто побыть. — Побыть? — В тишине. — Она посмотрела на него, на снежинки, тающие на его ресницах. — Снег идёт. Красиво. — Красиво, — согласился он, но смотрел не на снег, а на неё. Они замолчали. Снег падал, укрывая их белым покрывалом, засыпая плечи, волосы, скамейку вокруг. Вики зябко повела плечами, стараясь укутаться плотнее. — Замёрзнешь, — повторил он. — Я в твоей кофте. А она теплая. — Не моя. Это уже твоя кофта. — метис её спокойным взглядом. Прошелся с ног до головы по её легкой одежде и отвернулся, снова созерцая снежный пейзаж. — Ты её не снимаешь. Вообще. — Нравится. — девушка улыбнулась, чувствуя, как щёки краснеют — то ли от мороза, то ли от взгляда, который он только что подарил ей. — Пахнет тобой. Он посмотрел на неё долгим, очень долгим взглядом — таким, от которого у неё внутри всё переворачивалось и таяло, как снег на тёплой ладони. — Ты странная, — прищурив глаза, сказал он. — Знаю. Они снова замолчали. Но это молчание не было неловким, тяжёлым, давящим. Оно было тёплым, уютным, своим — таким, когда можно просто сидеть рядом и ничего не говорить, потому что слова не нужны. И такая тишина была только с Мальбонте. Ни с кем больше. — Мальбонте, — позвала она вдруг, нарушая тишину. — М? — Расскажи что-нибудь о себе. — вдруг попросила непризнанная. — Например? — Не знаю. — Она задумалась. — Что-то, чего я не знаю. Что-то, чего никто не знает. Он помолчал. Долго. Так долго, что она уже подумала — не ответит. Сидел и смотрел куда-то в пол, механически перебирал пальцы. Снег продолжал падать на него и нападал уже так сильно, что черную макушку стало не видно. На её место пришла пушистая снежная шапочка. — Например, как меня зовут на самом деле, — сказал он наконец и поднял глаза. Девушка удивлённо посмотрела на него: — Мальбонте? — Это полное имя. — Он смотрел куда-то вдаль, на падающий снег, на белые деревья, на серое небо. — Но у него есть две части. Маль и Бонт. — Маль и Бонт? — переспросила она, пробуя слова на вкус. — Да. Я ведь метис. Во мне две ипостаси — тёмная и светлая. Маль — тёмная. Бонт — светлая. — И какая ты сейчас? — Обе сразу. — Он усмехнулся — горько, понимающе. — Всегда обе. Никогда не одна. Вики молчала, переваривая информацию. Это было так... логично. Так правильно. Так... он. — А почему ты мне это рассказываешь? Он повернулся к ней. В его чёрных глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание и сердце забилось быстрее. — Потому что ты спросила. — Я всегда спрашиваю. — Поэтому. Она улыбнулась. — А как тебя называла мама? Мальбонте? Он замер. Весь, целиком — превратился в статую. Даже снег, казалось, перестал падать вокруг него. — Бонт, — сказал он тихо, и в этом тихом голосе было столько боли, столько нежности, столько любви, что у Вики защипало в глазах. — Она звала меня Бонтом. Моей светлой частью. Я противился. Не любил и не люблю именно эту форму имени. — Бонт, — повторила Вики, пробуя имя на вкус. Оно было тёплым, мягким, почти домашним. И таким непривычным. — Красиво. — Никто не знает, — сказал он. — Никто не называет меня так. Никогда. Я не позволяю. — А если кто-то назовёт? — Взбешусь, — ответил он просто. — Это слишком личное. Это только моё. И её. Она кивнула, понимая. У неё тоже были такие вещи — только её, только личные, только для самых близких. У неё тоже была особая форма имени. Которой называл только папа. И его теплое, сказанное с любовью «Вишенка» всегда заставляло сердце трепетать. До ужаса милое и детское прозвище так запало ей в душу, что о нем она вспоминает почти регулярно. Вишенка. — Я не буду, — сказала она. — Обещаю. Никогда. Он смотрел на неё долго-долго. Потом вдруг взял её руку в свою — его ладонь была тёплой, несмотря на мороз, большой и надёжной. А её всё ещё не отогрелась от той горсти снега. Была холодной и грелась от тела метиса мгновенно. — Можешь, — сказал парень, глядя прямо в глаза непризнанной. — Что? — Называть меня Бонтом. Если хочешь. Вики почувствовала, как сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле. — Ты серьёзно? — Да. — Но ты же сказал... никто никогда... — Для тебя можно. Она смотрела на него и не верила своим ушам. Этот человек, такой закрытый, такой холодный снаружи, такой ранимый внутри — он открывал ей самую сокровенную свою тайну. Позволял называть себя так, как называла только мама. — Бонт, — прошептала она, пробуя имя. — Мой Бонт. Он улыбнулся. Чуть-чуть, уголками губ, но это была самая настоящая улыбка — тёплая, светлая, такая, от которой у неё внутри всё растаяло. — Твой, — сказал он. Сжал её руку крепче. И в этот момент снег пошёл сильнее. Крупные, пушистые хлопья падали с неба, засыпая их, укутывая в белое покрывало, превращая всё вокруг в сказку. Вики запрокинула голову, ловя снежинки лицом, чувствуя, как они тают на щеках, на губах, на ресницах. — Смотри, — сказала она. — Снег. — Я вижу. — Ты видел снег раньше? — В темнице нет. Она посмотрела на него. В его глазах было что-то детское, почти наивное — он смотрел на падающий снег с таким восхищением, с таким удивлением, будто видел чудо. Будто никогда в жизни не видел ничего красивее. И глаза его впервые искрились. — Это твой первый снег? — спросила она тихо. — Мой первый, — подтвердил он. — Настоящий. Не в видениях, не во сне. Настоящий. — А у меня второй. — Она улыбнулась. — В прошлом году тоже был. Но тогда я была одна. — А сейчас? — А сейчас с тобой. Он посмотрел на неё. Снег падал на его ресницы, таял, превращался в капли, похожие на слёзы. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что ты есть. Она хотела что-то ответить, хотела сказать, что это она должна благодарить его — за всё, за каждую минуту, за каждый взгляд, за каждое слово. Но не успела. Где-то поблизости кто-то закричал. Истошный, леденящий душу крик разорвал тишину сада, как острый нож разрезает шёлк. Вики подскочила на скамейке, инстинктивно вцепившись в руку Мальбонте так сильно, что ногти, наверное, больно впились в кожу. Метис тоже настороженно встал. Притянул непризнанную чуть ближе к себе. Не показал, что испугался. Но то, как нервно забегали его глаза, из виду не скрылось. — Что это? — прошептала она, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Не знаю. — Он стал напряжённый, как струна, готовый к любым действиям. Потом вдруг повернулся на девушку и сурово сказал. — Сиди здесь. — Нет! — Она прижалась к теплой кофте, вцепившись в его руку ещё крепче. — Я с тобой. Я не останусь одна. Он посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но, видимо, понял по её глазам, что спорить бесполезно. — Держись рядом, — сказал он. Они побежали на крик. А то, что они увидели, заставило Вики замереть и почувствовать, как кровь отливает от лица, как холодеют руки, как подкашиваются ноги. На снегу, прямо посреди школьного двора, прямо там, где ещё утром дети лепили снеговиков и играли в снежки, лежало тело. Ангел. Молодой, светловолосый, с развёрнутыми крыльями, которые теперь были сломаны, вывернуты под неестественным углом и безжизненно валялись на белом снегу, как сломанные ветки. Кровь — ярко-алая, неестественно яркая на фоне белизны — растекалась вокруг, впитываясь в снег, превращая его в грязное, страшное месиво. Она ещё не замёрзла, ещё дымилась на морозе — значит, всё случилось только что, минуту назад, может, даже меньше. Рядом уже собиралась толпа бессмертных. Ангелы и демоны окружили тело. Поднялся шум. Крики, вопли, истерические всхлипывания. Кто-то пытался оказать помощь, подбежал, склонился, но было поздно — ангел был мёртв. Мёртв. Навсегда. — Это демоны! — заорал кто-то из толпы, какой-то ангел с перекошенным от ужаса и злости лицом. — Это они! Они убили его! — Да вы охренели?! — заорали в ответ. — Это ваши же ангелы друг друга мочат, а на нас вешаете! — Врёшь! — Сам врёшь! Толпа загудела с новой силой, зашевелилась, заволновалась, как море перед штормом. Вики видела, как нарастает напряжение, как воздух буквально искрит от злости и страха, как люди превращаются в зверей. Мальбонте стоял рядом с ней, хмуро разглядывая возникающие стычки. — Демоны убили ангела! — крикнул ещё кто-то, и этот крик подхватили десятки голосов. — Это объявление войны! Это начало! — Да пошли вы со своей войной! Кто-то толкнул кого-то. Тот ответил. И через секунду началась драка. Вики смотрела на это с ужасом, не в силах пошевелиться. Кулаки летели в лица, кто-то упал на снег, кто-то закричал от боли, кто-то взлетел в воздух, пытаясь уйти, но его сбили обратно. Толпа бурлила, как кипящий котёл, как растревоженный улей, как стая обезумевших зверей. На снег падали всё новые и новые капли крови. Кто-то даже взлетел в воздух и продолжал драться там. Разноцветные перья летели вот все стороны. — Назад! — раздался властный голос, перекрывающий шум. Мальбонте. Вики не заметила, как он отошел от неё. Теперь стоял между дерущимися, разводя их в стороны, расталкивая, не давая разгореться пламени. Он не кричал — его голос был спокойным, но в этом спокойствии было столько силы, что даже самые буйные на секунду замерли. — Всем разойтись по комнатам! — крикнул он. — Немедленно! Это приказ! Подбежали другие учителя — Никаэль, Геральд, Фенцио, Мисселина, ещё несколько, которых Вики не знала. Они начали разнимать дерущихся, оттаскивать самых буйных, успокаивать толпу, разводить по сторонам. Непризнанная успела проследить за четкими движениями Фенцио. Как тот достает из кармана брюк какой-то прибор, похожий на лазер, как вскидывает руку с зажатым в ней прибором вверх. Нажимает кнопку. И какой-то ужасный звук разносится по полю с такой силой, что все бессмертные разом оседают на землю, прикрывая болящие уши. —Все назад! В комнаты, живо! — кричит разъяренный ангел и продолжает дать кнопку до победного. Только когда все ангелы, демоны и непризнанные, в том числе и учителя, осели на пол, кнопку отпустил. Все оказавшиеся рядом учителя стали выпроваживать со двора множество бессмертных. Перекрикивали друг друга. А ещё не очухавшиеся от резкой вспышки боли ученики безвольно тащились обратно в школу. Непризнанная выискивала глазами своих. Не заметила, как метис подошел к ней из-за спины. — Вики! — Мальбонте положил руку ей на плечо и чуть нагнулся, к самому уху. — Иди в мою комнату. Сейчас же. — Но... — Никаких но. — Он отстранился, посмотрел на неё жёстко, требовательно, не терпящим возражений тоном. — Ключ у тебя есть. Иди. Запрись. И жди. Поняла? — А ты? — Я разберусь. Он развернулся и ушёл к учителям, которые уже собрались в небольшой круг для выяснения ситуации , оставив её стоять посреди двора, среди криков и крови на белом снегу. Вики смотрела ему вслед, чувствуя, как дрожат руки, как подкашиваются ноги, как сердце колотится где-то в горле. Потом развернулась и побежала. Ключ всё ещё висел у неё на шее — она никогда его не снимала, носила как талисман, как обещание, как напоминание. Руки дрожали так сильно, что пришлось три раза попадать в замочную скважину — пальцы не слушались, соскальзывали, холод и страх мешали. Дверь поддалась с пятой попытки, открылась. Вики влетела внутрь, захлопнула за собой, прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Закрыла глаза и стиснула зубы. Тишина. Здесь было тихо. Темно. Только тусклый свет просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Пахло лесом — его запахом, таким родным и успокаивающим, что на секунду ей стало легче. Девушка медленно сползла по двери на пол, обняв себя руками. Перед глазами все ещё стояла картина — мёртвый ангел на снегу, алая кровь, неестественно вывернутые крылья, крики, драка, злые лица. Это начало? Война началась? Она не знала. Ничего не знала. Только чувствовала, как внутри плотно разрастается холод. И ничего кроме него. Просто сидела на полу и ждала. Мальбонте скоро вернется. И все расскажет. Час. Два. Три. Вики ещё некоторое время сидела на полу, спиной упираясь в дверь, потом пересела в кресло, потом легла на кровать — его кровать, пахнущую им, пахнущую лесом и чем-то ещё, чему нет названия. Бони с ней не было — она оставила его в своей комнате, и сейчас это казалось ошибкой. Но кофта метиса была — сейчас она прижимала её к себе, вдыхала неизменный лесной запах и ждала. За окном стемнело. Непризнанная смотрела в потолок и думала. О том, что будет. О том, что уже случилось. О том, что Мальбонте до сих пор нет. «Где он? Что с ним? Всё ли в порядке? Почему так долго?» Она без конца вставала, подходила к окну с незадернутыми шторами, смотрела на пустой темный двор, освещённый тусклыми фонарями, на снег, который всё падал и падал, заметая следы, заметая кровь, заметая память. Потом снова ложилась. Горбатилась и сильно прижимала к груди кофту. Накрылась его одеялом с головой. Но уснуть так и не смогла. Ночь тянулась бесконечно. Девушка снова вставала, оглядывала комнату метиса, даже делала себе кофе. В моменты, когда ей было особенно жарко, открывала окно и вдыхала морозный уличный воздух. В кармане пижамных штанов осталась полупустая пачка сигарет. Она выкурила их. Каждую. Специально в открытое окно. Кофту метиса в это время отставляла в сторону. «Пахнуть табаком здесь ничего не должно. Нечего его отравлять.» В какой-то момент она всё же провалилась в сон — тяжёлый, тревожный, беспокойный. Вздрагивала от каждого шороха и легкого дуновения ветра, что пробирал до костей. А потом она уснула с концами. Отпустила последние урывки сознания и расслабилась, сильнее зарывшись в его одеяло. Проснулась Вики от того, что затекло плечо. Она лежала на его кровати, в его кофте, укрытая его одеялом. За окном светало — серый, хмурый рассвет, какой бывает только в декабре, когда солнце нехотя поднимается над горизонтом, словно тоже не хочет просыпаться. И в кресле, напротив, спал Мальбонте. Он полусидел, запрокинув голову так, чтобы макушка его прислонилась к мягкой кожаной спинке. Напряженные руки безвольно лежали на подлокотниках. Лицо было бледным — бледнее обычного — под глазами залегли тени, на скулах красовалась ссадина, на костяшках — запёкшаяся кровь. Одежда была мятой, кое-где порванной. Вики смотрела на него и чувствовала, как к горлу подступает комок. Он пришёл. Ночью. Увидел, что она спит, и не стал будить. Не лёг рядом, хотя кровать была большой. Сел в кресло и просидел так до утра, охраняя её сон. Непризнанная осторожно встала, стараясь не шуметь, подошла к нему. Взяла с собой одеяло, которым укрывалась всю ночь. Мягко набросила на спящего парня. Укрыла плечи, ноги, кисти рук. Посмотрела на его лицо — во сне он казался моложе, спокойнее, почти беззащитным. Совсем не тем грозным метисом, которого все боялись. — Спасибо, — прошептала она одними губами и легким движением поправила сползшую к носу прядь темных волос. Он не шевельнулся. Вики выскользнула из комнаты, стараясь закрыть дверь беззвучно. Закуталась в кофту и решила пойти на завтрак. Посмотрит, как изменилась ситуация в школе и заодно увидится с друзьями. В столовой было необычно тихо. Все говорили шёпотом, оглядывались, жались по углам, стараясь держаться подальше друг от друга. Ангелы сидели отдельно, демоны — отдельно, и воздух между ними, казалось, можно было резать ножом — такой он был плотный, тяжёлый, враждебный. Непризнанная нашла своих быстро. Они были единственной компанией, где демоны были вместе с ангелом. Сидели за своим любимым дальним столиком. Хмурые. Мими сидела бледная, с красными глазами — видимо, не спала всю ночь, проплакала или просто сидела, глядя в стену. Ади был непривычно молчалив, даже не пытался шутить, сидел, уставившись в одну точку. Сэми обнимал его за плечи, и в этом жесте было столько поддержки, сколько не выразить словами. Люцифер сидел рядом с демоницей, держа её за руку, и лицо у него было мрачным. — Вики! — Мими увидела приближающуюся к ним девушку, вскочила, обняла её, прижала к себе так сильно, что стало трудно дышать. — Ты где была? Я обыскалась! Думала, с тобой что-то случилось! Думала, тебя тоже... — шептала на ухо, и теплый ветерок от её слов приятно щекотал. — Я у Мальбонте, — тихо ответила Вики, высвобождаясь из объятий. — Он велел мне идти к нему. Я просидела там всю ночь. — А он? — Вернулся под утро. Спящий в кресле. — Он вчера до ночи с учителями разбирался, — вставил Люций, понизив голос. — Я слышал, они весь вечер в кабинете директора сидели. Совет собирали экстренный. До двух ночи, кажется. — Что случилось? — спросила непризнанная, садясь за стол. — Кто убил того ангела? — Никто не знает. — Мими покачала головой, и в этом жесте было столько бессилия. — Тело нашли, убийцу — нет. Ангелы говорят, что демоны. Демоны говорят, что ангелы сами себя, чтобы спровоцировать. Началось такое... — Война? — прошептала Вики. — Пока нет. — Люцифер помолчал, крепко прижимая к себе Мими. — Но всё к тому идёт. Это было только начало. Первая кровь. Неизвестно сколько ещё будет. Завтрак прошёл в тягостном молчании. Никто не шутил, не смеялся, не рассказывал историй. Даже Ади молчал, глядя в одну точку, и Сэми гладил его по плечу, стараясь успокоить. После завтрака Вики вернулась в свою комнату. Мими пришла следом, молча рухнула на кровать и уставилась в потолок. — Я не знаю, что делать, — сказала она тихо. — Я боюсь. Очень боюсь. — Я тоже, — честно ответила Вики. — Если начнётся война... Люция могут убить. Тебя могут убить. Ади, Сэми... всех. — Не думай об этом. — Как не думать? — Мими повернулась к ней. В её глазах стояли слёзы. — Это единственное, о чём я могу думать. Вики вздохнула. Встала, подошла к маленькому столику, где стоял чайник. Налила воды, включила. Пока грелось, достала из шкафа шоколад — тот самый, мальбонтевский, которого у них всё ещё было полно, несмотря на то что они уничтожали его каждый вечер. — Будешь чай? — спросила она. — Буду. Вики заварила две кружки, добавила побольше сахара, как любила Мими. Поставила на столик между кроватями. Села рядом с подругой, обняла её за плечи. — Мы справимся, — сказала она. — Слышишь? Мы справимся. Демоница прижалась к ней, уткнулась носом в плечо. — Ты пахнешь им, — тихо сказала она. — Лесом. — Зипка, — улыбнулась Вики. — Я в ней сплю. — Ты влюблена по уши. — Знаю. — А он? — Он... — девушка задумалась. — Он разрешил мне называть его Бонтом. Мими отстранилась, посмотрела на неё удивлённо: — Бонтом? Почему Бонтом? — Это его второе имя. Светлая половина. Так его называла только мама. Мими присвистнула: — Это серьёзно. Очень серьёзно. — Я знаю. Они помолчали, пили чай, ели шоколад. За окном снова падал снег — белый, пушистый, красивый. Такой же, как вчера, когда на нём лежало тело. — Достала уже эта зима, — сказала Мими, глядя в окно. — Снег, снег, снег... А внутри всё равно холодно. — Согреемся, — сказала Вики. — Вместе. Они допили чай, ещё немного посидели молча. Потом Мими зевнула, потянулась. — Спать хочу, — сказала она. — Устала бояться. — Ложись. — А ты? — Я тоже лягу. Они улеглись на кровати — каждая на свою, но Мими вдруг перебралась к Вики. — Можно с тобой? — спросила она. — Можно. Они устроились в обнимку, как в детстве, когда боялись темноты и спали вместе, чтобы было не страшно. Боню Вики поставила рядом — чтобы тоже был. — Вики, — прошептала Мими. — М? — Спасибо, что ты есть. — И тебе спасибо. — Спокойной ночи. — Спокойной. И непризнанная провалилась в сон быстро — усталость взяла своё, тревоги отступили, тело расслабилось. Сначала была темнота. Потом — свет. Она стояла в огромном зале. Вокруг сияли тысячи огней — люстры, свечи, магические шары, парящие под потолком. Музыка приятно лилась откуда-то сверху, красивая, торжественная. Везде были люди — бессмертные в роскошных нарядах, ангелы и демоны, кружащиеся в танце, смеющиеся, пьющие шампанское. Бал. Рождественский бал. Вики посмотрела на себя. На ней было то самое платье — тёмно-синее, почти чёрное, с открытыми плечами, с лёгким шлейфом. Волосы уложены в красивую причёску, на шее — кулон, подаренный Мальбонте. Она была красивой. Она чувствовала это. — Вики! — окликнул её кто-то. — Иди к нам! Она обернулась. Ади и Сэми махали ей откуда-то из толпы. Ади был в черном костюме с огненно-оранжевым галстуком, Сэми — в безупречном белом смокинге. Они улыбались. Широко, все зубы. Вики улыбнулась в ответ и пошла к ним, лавируя между танцующими парами. Кто-то хватал её за руку, приглашая танцевать, кто-то говорил комплименты, кто-то просто улыбался. Она отвечала всем — привычно, автоматически, как умела только она. — Ты сегодня королева бала, — сказал Ади, когда она подошла. — Все только на тебя и смотрят. — Перестань, — отмахнулась Вики. — Я серьёзно! Вон, даже Шоколадный Барон засмотрелся. Вики повернулась, ища глазами Мальбонте. Но в толпе его не было. — Где он? — спросила она. В груди появилось необъяснимое чувство паники. — Не знаю, — легко пожал плечами Ади и осмотрелся. — Где-то здесь. Они болтали, смеялись, танцевали. Вики пила шампанское, кружилась в вальсе с каким-то незнакомым ангелом, потом с Сэми, потом снова с Ади. Было весело, легко, празднично. В очередной раз, когда она вместе со своей компанией снова подошла к раздаточному столу с закусками и фужерами шампанского, то заметила в толпе смутно знакомую девицу. Та прожигала непризнанную взглядом, а когда поймала ответный, то поманила пальцем к себе. На полпути Вики узнала её. Софи, девушка-демон, обучалась в одной из групп рожденных на небесах демонах — та самая, которую Вики видела мельком пару раз. Один раз как-то определяла её энергию. Она пахла морем, лавандой и мимозой. Симпатичная, ухоженная, с приятной улыбкой. — Вики! — воскликнула она, распахивая объятия. — Какая ты сегодня красивая! Просто сияешь! — Спасибо, — смущённо улыбнулась непризнанная. — Ты тоже отлично выглядишь. — Спасибо! — Софи подошла ближе. — Можно тебя обнять? По-дружески? Мы так редко видимся, а ты такая классная. Вики ничего не заподозрила. Просто улыбнулась и шагнула в объятия. Они обнялись. И в этот самый момент Софи схватила её за макушку, прижалась к ней, прошептала на ухо: — Знаешь, Вики... Равновесие — это хорошо. Но демоны лучше. И в этот момент девушка почувствовала резкую, обжигающую боль в животе. Она появилась резко, когда никто не ожидал. И она сама не ожидала. Согнулась пополам, испуганно приложила пальцы к зоне боли. Резко отшатнулась, посмотрела вниз. Из её живота торчала деревянная резная рукоятка ножа. Кровь её — алая, горячая — заливала платье, капала на пол, смешивалась с шампанским, разлитым рядом каким-то неаккуратным бессмертным. А может, она и сама разлила его. Кровь струилась, глаза туманились, а рукоятка навевала страх. Непризнанная испуганно посмотрела в глаза стоящей напротив Софи. — Какого... — прошептала она, сурово разглядывая девушку. Сознание уплывало, рассудок терялся, но злорадные алые глаза она видела. И видела четко. Демоница улыбалась. Спокойно, победно, довольно, будто сделала что-то приятное. — Равновесие должно быть нарушено, — сказала она. — Демоны будут править. — а затем изящным движением толкнула в плечо девушку. Вики покачнулась. Вокруг закричали, засуетились, но звуки доходили будто сквозь вату. В глазах темнело. Она видела, как Ади бежит к ней, как Сэми хватает Софи, как Мими кричит... Как Мальбонте подхватывает её на руки. Куда-то бежит. А потом темнота. Она проснулась. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Дыхание сбилось, тело было мокрым от пота. Рядом спала Мими, безмятежно посапывая. Вики резко села в кровати. Испуганно прижала руку к животу. К тому самому месту, куда её ранили. Провела вдоль. Там было пусто. Цело. — Это был сон, — прошептала она. — Видение. Просто видение. Но страх не проходил. Она посмотрела на Боню, который смотрел на неё своими черными игрушечными глазами-бусинами. — Что это было? — прошептала она. — Что это значит? Боня молчал. Вики легла обратно, прижалась к Мими, закрыла глаза. Но сон не шёл. Она смотрела в потолок до самого утра. Сегодня понедельник. Уроки никто не отменял. Первые две пары прошли как в тумане. Непризнанная механически записывала лекции, отвечала на вопросы, делала вид, что слушает. На самом деле мысли её были далеко — там, в видении, там, где нож входил в живот, там, где коварно улыбалась Софи. Третьей парой была теория энергий. Его урок. Мальбонте вошёл в класс за минуту до звонка. Он выглядел... никак. Не то чтобы плохо, но видно было, что ночь далась ему тяжело. Под глазами тени, движения чуть замедленные, взгляд отсутствующий. Но он держался — ровно, спокойно, как всегда. Никто бы не догадался, что он не спал всю ночь, что у него разбиты руки, что на его глазах произошло убийство. Начал урок. Голос звучал ровно, без эмоций. Он делал все как всегда. Понятно и подробно объяснял материал, практиковался на себе, отвечал на вопросы четко и быстро. Даже закончил раньше времени. Но ни одного лишнего слова, ни одного лишнего жеста за сегодня он себе не позволил. Только работа. Вики смотрела на него и чувствовала, как сердце сжимается. После урока, когда все вышли, а она ещё собирала вещи в сумку, метис подошёл к ней. — Я не пришел вчера. Сердишься? — тихо спросил. — Всё нормально. — девушка покачала головой. — Ты был нужен там. Я понимаю. — Я хотел прийти раньше. Не получилось. — Я знаю. Он помолчал. — Ты спала? — Под утро. — Я видел. — Ты сидел в кресле. — Не хотел будить. Она улыбнулась. — Спасибо. — Не за что. И тебе спасибо. За заботу. — тихо ответил он и опустил глаза. Хотел сказать что-то ещё, но в класс заглянул кто-то из учителей-ангелов. У Вики он не вел, но судя по тому, как брови метиса сдвинулись к переносице, новости ангел принес неутешительные. — Мальбонте, тебя директор вызывает. Срочно. — бросил мужчина и спешно закрыл дверь. Парень кивнул кивнул сам себе, посмотрел на Вики. — Вечером увидимся? — Увидимся. — бросил он и, собрав все бумаги, отправился к дверь. Дернул ручку, и, не попрощавшись, ушел. Вики ушла следом. Нужно было на энергологию. После обеда по школе поползли слухи — как змеи, как тараканы, как ядовитый туман. Непризнанная то и дело ловила обрывки разговоров в коридорах, в столовой, в библиотеке, даже в туалете. — ...говорят, это демоны специально, чтобы войну начать... — ...ангелы сами убрали своего, чтобы на демонов повесить... — ...Совет собирается на экстренное заседание... — ...война будет, точно война, я чувствую... — ...непризнанных заставят выбирать сторону, никуда не денутся... — ...Вики Уокер, слышали? Она же та самая, из пророчества. Равновесие. За ней скоро придут... Вики вздрагивала каждый раз, когда слышала своё имя. Ей казалось, что все на неё смотрят, все обсуждают, все знают что-то, чего не знает она. Казалось, что стены сжимаются, что воздух становится плотнее, что дышать всё труднее. Она вернулась в комнату. Увидела Мими, которая сидела на кровати, обхватив голову руками. — Ты слышала? — глухо спросила девушка, выкидывая сумку на свою кровать. — Слышала. — Мими подняла глаза. — Все слышали. — Что будем делать? — спокойно спросила непризнанная, пока искала в сумке целую запасную пачку сигарет. — Не знаю. — демоница тяжко вздохнула. — Ждать. — Чего? — спросила она, распаковывая найденные мятные Мальборо. Открыла коробочку, губами вытянула одну сигаретину. — Не знаю. Вики села рядом. Вместе с Мими на кровати. Поднесла кончик сигареты в зажигалке, чиркнула. Кончик заалел, пустил приятный дым. Непризнанная приятно вдохнула и устало сгорбилась. Вспомнила о своем сегодняшнем видении. Посмотрела на демоницу. — Мими, — задумчиво протянула она, — Мне сегодня приснился сон. Вернее, видение. — О чём? — спокойно спросила, складывая ноги на кровати по-турецки. — О бале. Рождественском. — Вики помолчала, снова глубоко затягиваясь. — Там ко мне подошла Софи. Обняла. И всадила нож в живот. Мими побелела. Медленно повернула голову в сторону Вики и испуганно взяла её за руку. — Какая Софи? — Она не твоей группе. И не в моей. Та, которая с Архаилом, кажется, его так зовут. Демоница помолчала, вспоминая примерную внешность девушки. А потом кивнула. — Ты уверена? — Во сне — да. Мими молчала долго. Потом протянула руку к Вики. — Угостишь одной? — спокойно спросила. Непризнанная удивлённо смерила её взглядом, но сигарету всё же вытянула. Прижгла. Девушка затянулась. Выдохнула, рассматривая кольца дыма. Она казалась совершенно спокойной, несобранной и полусонной. Помолчала ещё немного, а потом выдала: — Это может быть предупреждение, — сказала она наконец. — Или просто страх. — Или и то, и другое. — сделала вывод Вики. И они замолчали. Сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели в окно. Курили, разглядывая погоду за окном. Снег всё падал. Белый, пушистый, красивый. Страшный.