Реакции Горения

My, my, my

Whiskey and rye,

Don't it make you feel so fine?

Right or wrong,

Don't it turn you on,

Can't you see we're wastin' time, yeah

“Do You Wanna Touch Me (Oh Yeah)” — Joan Jett

***

      — Вы закончили? — выдыхает Роберт, отставляя пластиковый стакан с кофе и круговыми движениями массируя правый висок. Головная боль рассекает сознание ежесекундно, потому что, находящиеся здесь будущие герои, сотрясали атмосферу громким хохотом. Призма театрально стерла слезу, прежде чем озвучить окончательный приговор.       — То есть, тебя пьяного, абсолютно недееспособного, — говорила женщина, нарочно чеканя слова и вбивая последние гвозди в крышку его гроба. — забрали из бара, отвезли домой, умыли, трахнули и уложили спать? Сучий сын, ну ты и везунчик! Роберт закрывает глаза надеясь, что ему прямо сейчас на голову упадет метеорит, или потолок, на который прилипла жвачка, да хоть что угодно, чтобы прекратить его мучения. Он заслужил покой, а не вот это вот всё. Малевола поддерживает певицу:       — Да, знаешь, мы даже не заметили твоего исчезновения, — с явным весельем в голосе говорит дьяволица. Она отходит от холодильника и бьет наотмашь по несчастному металлическому коробу ладонью, выбивая из него последние «Твинки». Упаковку бисквитов она пасует Роберту, и тот благодарно кивает. — Поделись хотя бы, кто это был? Робертсон вскрывает пачку и откусывает пирожное, желудок радостно урчит в ответ. Рядом сидящая Купе смотрит на него, как на сбитую кошку на дороге, что он благополучно игнорирует.       — Я тоже хочу чтобы какая-то красотка с шикарными буферами так ухаживала за мной, прежде чем накинуться, — мечтательно тянет Сонар, усевшись на стул и сложив локти на спинку. — Чем я хуже?       — Тем, что вчера ты блевал дальше чем видел, урод, — фыркает Призма, видимо, все еще имевшая зуб на мутанта. — На тебя даже Куп не взглянула бы. Крылатая девушка возмущенно давится своей едой в контейнере, которую она приносит из дома, и с грохотом ударяет о столешницу вилкой. — И что ты хочешь этим сказать? Элис игнорирует вопрос и снова обращается к Роберту, видя, что он уже окончательно расслабился и решил, что про него забыли. Рано обрадовался.       — Давай, дружок, колись, она хотя бы номерок оставила тебе? Потому что, черта с два человек, оставивший тебе такое, — она описывает пальцем в воздухе окружность, указывая на шею мужчины. — просто испарился. На него уставляется четыре пары глаз и на офисной кухне воцаряется любопытная тишина, да такая, что стало отчетливо слышно как жужжит холодильник, а в коридоре тикают часы. Они, кстати, торопятся на две минуты. Надо сказать кому-то. Хоть кому-нибудь.       — Я не знаю, кто это был, — отстраненно пожимает плечами Роберт, сворачивая упаковку от бисквита в трубочку. Он выглядывает из-за стола и прицельно кидает ее в мусорку, но пластик отскакивает от корзины и падает на пол. Мужчина поджимает губы и поднимается с места, чтобы убрать за собой.       — В смысле? — спрашивают Призма и Купе одновременно, разделяя одну возмущенную интонацию. Их дружба оставалась для Роберта загадкой по сей день.       — Ты…не помнишь, что ли? — осторожно уточняет Малевола, еле сдерживая смех. На нее, очевидно, алкоголь действовал совершенно иначе, чем на людей, поэтому она выглядела бодрее остальной четверки на кухне. — Роб, это полная лажа.       — Да-а-а, это, конечно, пиздец смешно, но все же отчасти грустно. — Сонар растягивает слова и кивает, сочувственно прикладывая руку на сердце. — я бы хотел с ней познакомиться.       — С кем ты там собрался знакомиться, автобус для блох? — дверь на кухню с силой распахивается, когда на пороге появляется Фламбе, оглядывая мутанта с насмешкой. Он обводит присутствующих высокомерно безучастным взглядом, задерживаясь на Роберте, и направляется к кофеварке.       — О-о, тебе понравится, — хихикает Малевола, упираясь подбородком в ладонь. — у Роберта ночью была интрижка с «пылесосом», а он даже не может вспомнить кем она была. На секунду Роберту кажется, что он видит как каменеет спина обтянутая в спандекс с огненным принтом, но мужчина тут же оборачивается, одаривая его самым презрительным взглядом на свете.       — Не помнит, да? — Фламбе делает паузу, чтобы посмотреть в содержимое своей кружки и усмехнуться. — Неужели настолько травмирующий опыт, тебя что, поймала долларовая шлюха? Афганец явно остается доволен своей шуткой, потому что он подначивает, ведя подбородком и смотря на сидящего Робертсона сверху вниз.       — Не стану уточнять, откуда ты знаешь, что опыт с долларовой шлюхой травмирует, — поджимает губы Роберт, едва заметно дергая уголком. Он закидывает ногу на ногу и откидывается спиной к стене. — но спасибо за беспокойство. Пойду поплачу в дневничок.       — Пошел ты, — плюется Фламбе, удаляясь с кухни. Дверь за ним захлопывается громче, чем хотелось бы, и четверо из пяти кривятся, хватаясь за головы.       — Блять, чего сегодня-то у него случилось? — хнычет Сонар, лежа на столе. Малевола сочувствующе похлопала его по спине.       — У него вчера спиздили его любимую кожанку, — поясняет Элис, задумчиво вытаскивая кусок помидора из ланчбокса Купе и кладя его в рот. — всё утро сегодня бесился. Роберт наклоняет голову и поглядывает на запястье Сонара, рассматривая перевернутый циферблат, и вздыхает. Скоро смена, а он толком не поел.       — Через десять минут обед заканчивается, — подытоживает мужчина, поднимаясь из-за стола. Кофе в стакане остыл, поэтому Робертсон недолго думая выливает его в раковину, а пластик отправляет в мусорку. Мысль о том, чтобы снова терпеть с полным мочевым до конца рабочего дня его как-то не прельщает. — Увидимся. Лишь Малевола посмотрела на диспетчера и кивнула, пока остальные боролись с остатками плохого самочувствия, на этом Робертсон покинул небольшое помещение. Роберт уже почти сел на свое рабочее место, как стул под ним ойкнул, и мужчина отскочил в сторону. Из воздуха начал проясняться образ Кортни, обрамленный фиолетовыми всполохами. Девушка смазано улыбнулась и нехотя поднялась.       — Я хотела тебя подколоть.       — Мхм.       — Ты, э-э…       — Дива, — на выдохе говорит Роберт, потирая нижнюю челюсть. Он кусает изнутри щеку, чтобы успокоиться, и смотрит в пространство выше головы девушки. — блять, просто перестань, ладно? И тогда мы сможем сработаться. Я не в настроении. Роберт давит на корню желание послать девушку куда подальше, потому что, очевидно — она не виновата в его похмелье. Во всем другом, но не в этом.       — Я заметила, — мрачнеет девушка, рассматривая экран загрузки на компьютере на столе. Она пихает в Роберта стопку бумаг и ехидно хмыкает. — Блонди просила передать, обновленный формат заполнения ежедневных отчетов. Их нужно отсканировать, отредактировать и залить на сайт. Прежде чем удалиться, Кортни специально опрокидывает подставку для ручек и показывает диспетчеру средний палец. Роберт молча собирает упавшие ручки, думая о том, как он обожает свою работу, когда Чейз вновь совершает оккупацию его личных границ, если таковые вообще были. С такими подопечными Роберт уже перестал понимать, что вообще значит данный термин. Старик что-то анализирует, посматривая в направлении удалившейся невидимки, и оглаживает жирные бока Бекона, который на руках чувствовал себя комфортнее, чем медведь в берлоге.       — Кажется, она хотела тебе что-то сказать. — отмечает Чейз.       — Я очень рад, что сегодня всем есть что мне сказать, — огрызается Роберт, с кряхтением вылезая из под стола и держа в руках последний карандаш. — Проверь, нет ли у меня на спине листка «Пни его». Диспетчер поворачивается к пожилому другу и чешет затылок пса. Бекон довольно урчит, растекаясь еще больше, будто сбежавшее тесто. Толстая вонючка. Садясь в кресло, Роберт обращает внимание на чужеродный предмет на столе — яркую упаковку, стянутую мутным целлофаном. В пакете обнаруживается ролл с овощами и пачка ибупрофена, которой Роберт радуется особенно сильно. Два белых колесика оказываются на языке очень скоро, правда приходится глотать их на сухую. Причмокнув губами, Роберт покосился на ролл, думая, что он недостаточно горд и глуп, чтобы игнорировать нормальную еду впервые за день, но после сцены пять минут назад, есть это было банально странно.       — Это оставила не она, — читает его мысли Чейз, напоследок выглядывая из-за перегородки. — Когда она пришла сюда, пакет здесь уже был.       — И чей он? — вскидывает бровь Робертсон.       — Прости, пацан, я отошел, чтобы отлить. — раздосадовано улыбается старик. Кажется, ему самому интересно чей это акт милосердия. Морщинистое лицо исчезает за стенкой, и Роберту не остается другого выхода, кроме как съесть ролл, пытаясь уложиться в последние две минуты перерыва. Соус отдает приятной остротой. Жужжание компьютера даже успокаивает, поэтому к началу второй части рабочего дня Роберт чувствует себя еще лучше. Боль в спине, конечно, никто не отменял, но теперь хотя бы мозги перестали плавиться от каждого шороха и звука. Слава ибупрофену и 7-Eleven, за сочный перекус. Поразмыслить, кем был его тайный спаситель, Роберт пообещал себе позже, потому что сейчас он уже слышал очередную беспонтовую перепалку подопечных на фоне карты района. Он умел разделать личное и рабочее.

***

      — ..бой на крыше движущегося поезда, в целом, концовка достойная, — подытоживает Сонар, возвращаясь с задания на побережье пару часов спустя. — Ну что, сходишь со мной в кино?       — Но ты же только что рассказал ей весь сюжет? — уточняет Кольм.       — О, нет, я не слушала, — объясняется демоница, судя по звукам очищавшая свой клинок от грязи. — Но я не смотрела предыдущие «Миссии», так что вряд ли пойму о чем речь.       — Кучка потных мужиков в возрасте тянут на себе франшизу последние тридцать лет, — вклинивается Кортни, говоря с отдышкой. За этим следует звук болтающейся насадки и надрывный вдох. — У Тома Круза там секси трюки, в целом это весь сюжет. И парочка злых русских.       — Попрошу: злых террористов, а не русских, — поправляет оскорбленный Сонар.       — Похер, лучше бы Форсаж смотрели, — фыркает невидимка в микрофоне. Роберт прыскает от такого итога и смотрит на часы: через полчаса все разбредутся по домам, а ему придется работать сверхурочно. Не то что бы он был против: дома уныло и холодно, ведь на дворе ноябрь месяц, а отопление в его квартире работало, дай бог, раз в полгода. Ну, по крайней мере, у него есть резонный повод выйти перед этим на прогулку, который сопел в лежанке под столом.       — Кстати, Роб-боб, что насчет твоей подружки? Ты бы сходил с ней в кино? — цепляется за мысль Невидива, мигая на карте крошечной точкой, но имея потенциал гигантской занозы в заднице.       — С удовольствием сводил бы ее на «Барби», — бесцветно отмахивается диспетчер, уже находясь на низком старте, чтобы выйти с Беконом.       — Чува-а-ак, вести девчонку на «Барби» после секса? Ты либо псих, либо гений, — возникает Сонар, шурша наушником.       — Всё лучше, чем смотреть очередной сранный хуиквел «Миссии невыполнима», — подает голос Фламбе, молчавший почти всю смену. — «Форсаж» туда же.       — Наконец-то, человек со вкусом, — облегченно вздыхает Призма, выпуская изо рта облачко сладкого пара прямо в динамик.       — Мне показалось, или ты был бы не против сходить на «Барби»? — хитро замечает Роберт, подключаясь к спору. На секунду в наушниках повисает тишина, разрываемая лишь звуками тяжелых шагов со стороны Голема, выдохами от курящих Дивы и Призмы и писком Сонара. Пожалуй, только Роберт может назвать это тишиной.       — Да, и? — моментально взъедается пироман. — Хороший фильм, хорошие актеры, что не так?       — Я и не говорил, что что-то не так, — миролюбиво откликается диспетчер, откидываясь в кресле на спинку. Их разделяли километры Торранса, но Роберт был готовь поклясться, что Фламбе сейчас раздраженно закатил глаза. Месяцев работы с ним хватило, чтобы понять каждую его реакцию на Робертсона. — И как тебе сюжет?       — Девочки, может вы сходите вместе на эту несчастную «Барби»? — предлагает Кольм, чем вызывает волну смешков у команды.       — Я уже ходил с племянницей, — фыркает Фламбе. Роберт усмехается, думая о том, какой попкорн взял афганец на просмотр: обычный или розовый, и отключается от системы. Амбишуры наушников пусть и были тканевыми, но после многих часов работы все равно взмокали и прилипали к ушам, чему мужчина кривится. Он запускает пальцы в волосы и ерошит их, Бекон под столом оживляется. Безумно долгий день. Радует, что больше никто не поднимал тему засоса и не пытался узнать подробности, команда лишь поверхностно проходилась по гиптотетической пассии, взбудораженная этим не меньше, чем Призма перед Золотым глобусом. Как дети малые, ей богу. Будто не существует секса на одну ночь. «Обычно люди помнят с кем спят», уточняет внутренний голос. Однако, у Роберта нет в жизни ничего обычного. Прежде чем отправиться с Беконом на улицу, мужчина, как и обещал, стучится в двери кабинета Блейзер. Получив разрешение, он попадает в знакомое помещение, где в самом начале его работы в SDN ему приходилось решать от кого в команде избавиться. Пришлось приложить немало усилий, чтобы оставить всех «отстающих» и подарить им второй шанс. Не отрываясь взглядом от экрана, девушка махнула Робертсону, чтобы тот сел, и задержала в воздухе указательный палец. Роберт осмотрелся и похлопал себя по коленям в ритме песни, которую он сегодня услышал в лифте. На улице стремительно темнело, и мужчина просто надеялся, что сегодня в его стылой квартире будет теплее, чем этой ночью. Он внезапно вспоминает, как во сне его знобило от холода, но следом его укрыли чем-то тяжелым. Роберт резко замирает тяжелым взглядом на окне, анализируя то, что так плавно всплыло в его памяти и пытается выкроить еще немного информации, но картинка ускользает так же неожиданно, как появилась.       — Прости, сейчас неоправданно много работы из-за надвигающегося Дня благодарения, — неожиданно начинает Блейзер, чем вырывает Роберта из раздумий. Он переводит рассеянный взгляд на девушку, и это заставляет ее продолжить говорить. — Скоро праздник, ты помнишь?       — Да, точно, — быстро находится Роберт, елозя лопатками по обивке. — Вылетело из головы. Блонди смотрит на него с мягкой укоризной, отчего Роберт автоматически косится в сторону. Ему не нравится, когда ему напоминают о том, что он не сделал или забыл — этим постоянно занимался отец, внушая ему чувство долга. Ты не отполировал костюм. Сегодня у твоей матери день рождения. Ты не выучил формулу энергии аэродинамических подшипников. Я исправлюсь, сэр.       — Извини, — добавляет Роберт.       — Брось, пустяки, — качает головой героиня, чем еще больше треплет светлую укладку, подуставшую к концу рабочего дня. — Я тебя позвала не из-за праздников. «А жаль», думается Роберту. Он бы не отказался от выходного. Рука в синей перчатке протягивает по столу тонкую папку, похожую на те, в каких они хранили личные дела сотрудников. Робертсон кидает короткий взгляд исподлобья на героиню, и та призывно кивает ему, чтобы он прочитал содержимое. На первой странице Роберт видит кучу снимков, сделанных на камеры видеонаблюдения со старых портов, складов и свалок. На всех он видит смазанную фигуру, облаченную в длинное пальто, совершенно неподходящее локациям, на которых оно находилось. Лицо было невозможно разглядеть из-за специфической маски в венецианском стиле. Коротко пробежавшись взглядом по списку преступлений этого человека, Роберт пришел к выводу, что перед ним никто иной, как подражатель. Слишком много пафоса.       — Одна из шестерок Полога, метящая на его место в преступном мире, я полагаю?       — Бинго, — кивает девушка. Она наклоняется ближе и указывает на биографию. — Он зовёт себя Капельмейстер и работает на Полога уже почти десять лет. Сделки, поставки — все проходило через него, так что он имеет вполне себе четкое представление о том, как управлять синдикатом. Мы выловили почти всех, но этот оказался хитрее чем мы думали. Роберт хмурится. Он знал, что Красное кольцо окажется, очевидно, масштабнее, чем они ожидали, но операция по уничтожению преступной паутины Полога уже тянулась, ни много ни мало, полгода. По опыту он знал — если не прижечь гнойник вовремя, воспаление пустится по всей поверхности, и драгоценное время на поимку Капельмейстера по горячим следам таяло с каждым днём. Единственное, что он не понимал, так это то, зачем он для этого SDN. Да, будучи Мехаменом, он добивался нужной информации в считанные недели, выбивая всё, что ему нужно, из несчастных подпевал. Но сейчас он просто Роберт — ни костюма, ни сил. От былой пылкости осталась лишь ноющая поясница, как напоминание.       — Ты уже встречался с ним, поэтому компания настояла на твоей вовлеченности в операцию, — поясняет Блонди, описывая рукой в воздухе жест, ясный ей одной. — Я была против.       — Да, я выходил на него, но лично мы никогда не сталкивались, он адский параноик и подчищает за собой каждое движение, — Робертсон показательно шуршит остальными двумя листами, неполностью исчерканными заметками, вероятно, самой Блонди, прежде чем до него доходит конец фразы. — В каком смысле против? Блейзер отводит взгляд и барабанит по столу.       — После того, как ты…убил Полога, я думала будет правильно оградить тебя от любых новостей, связанных с ним, — девушка виновато пожимает плечами. — Из соображений безопасности и психологии. Пусть она продолжает объясняться сухими деловыми терминами, на лице у героини читается искренняя осторожность, будто она прощупывает каждый шаг на тонком льду посреди реки. Брось, босс, моя психика от этого не сломается. Не больше, чем она уже.       — Ясно, — усмехается Роберт, окончательно растекаясь в кресле и откладывая папку на стол. — Я все еще на карандаше у начальства.       — Скорее оно озабочено твоим состоянием, — деликатно поправляет девушка. — Я слышала у тебя до сих пор нет кровати. Спасибо, что матрас появился. Роберт ловит себя на мысли, что не хочет знать, откуда у нее эта информация, ведь последний раз команда была у него в гостях на той самой «ламповой» вечеринке. Пожалуй, стоит поменять замки.       — И всё-таки, что именно они хотят от меня? Вряд ли я смогу как-то помочь, вся моя информация по этому психу уже год как устарела.       — Ты же не думал, что будешь разбираться с этим в одиночку, да еще и в полевых условиях? — уточняет Блонди, скрещивая пальцы в замок. — Команда будет твоими глазами и ушами. Все они выказали свою заинтересованность в деле. В принципе, это задание касается всех вас, ведь вы непосредственно участвовали в задержании Полога.       — А они об этом знают? — вскидывает бровь Роберт.       — Да, их уже проинформировали, по… а, это была одна из твоих депрессивных шуток. — девушка лишь на мгновение выглядит не впечатленной, но потом мягко улыбается. — В любом случае, надеюсь ты сможешь дать ответ в ближайшее время. Компания не заставляет, но настаивает. Роберт вновь переводит взгляд на тонкое дело о Капельмейстере.       — Я согласен, — сипит он, поднимаясь из кресла и выпрямляясь во весь рост. — надо довести это до конца. Блонди понимающе пожимает губы.       — Я знала, что ты так скажешь.       — Неужели я такой предсказуемый? — забавляясь, спрашивает мужчина. — Моя вендетта сделала из меня открытую книгу. Он тепло улыбается рассмеявшейся героине, прежде чем покинуть ее офис, и закрывает за собой дверь. Проводит рукой по лицу и еле слышно стонет. Кажется, не видать ему выходных в ближайший месяц. И это еще позитивный прогноз. Роберт возвращается к своему столу в какой-то прострации. Опустевший офис выглядел совершенно издевательски, по сравнению с тем, что свалилось ему на голову. Он садится на корточки рядом со спящим псом и треплет его по бокам.       — Пошли, толстячок, надо растрясти твои массы, — Роберт смешно искажает голос, чтобы сказать это, и заглядывает на рабочее место Чейза. Того уже давно след простыл. — Вот видишь, а еще говорил, что это я лишусь родительских прав. 

***

Робертсон жалеет, что не прихватил свою куртку, когда вышел на улицу, потому что осенняя ночь оказывается холоднее, чем он ожидал. Его пробивает на мелкую дрожь, когда он не спеша следует за Беконом вдоль пустующей территории филиала. Они выходят на парковку, и мужчина видит одинокий плимут, на капоте которого расположился Фламбе. Роберт вспоминает розовый попкорн и усмехается.        — Представляешь себя в клипе? — он подходит недостаточно близко, чтобы получить по лицу кулаком, но достаточно близко, чтобы, в случае чего, быть сожженным заживо. По крайней мере, он хотя бы согреется.        — Да, клип, кстати, называется «Сука 2. Возвращение», — не теряется Фламбе, корча злобную гримасу. Он действительно сидел в наушниках, придерживая одной рукой флягу с неопознанной жидкостью. — День закончился, свали, Мехачмо.        — Ты что, будешь пить, прежде чем сесть за руль? — искренне удивляется Роберт, игнорируя посыл и поглядывая на то, как Бекон радостно подбежал к машине, чтобы пометить покрышку. Он не собирается его останавливать. — Не знал, что ты мечтаешь о Премии Дарвина.  Фонарь над ними вяло мигает.       — Я быстро трезвею, — хмуро поясняет Фламбе.        — Все так говорят.       — Моя сила буквально выжигает алкоголь, осёл, — пироман демонстративно скидывает с себя маленькие проводные наушники и откладывает телефон на светлую поверхность капота. — Он испаряется из крови, это как варить глинтвейн. Спасибо за заботу, что бы я без тебя делал, моя ублюдская няня.  Фламбе закатывает глаза и скрещивает на груди руки.  Сегодня он язвительнее обычного. Но у Роберта тоже день не сахар, так что он продолжает гнуть свою линию.        — Получается, ты всегда трезвый? Иногда у меня складывается обратное впечатление. Так что это удобное прикрытие.  Фламбе кидает злобный взгляд на диспетчера, но задерживается на точке ниже…ах да. Роберт уже и забыл, что весь день ходил как меченая на убой скотина. Ну, в принципе пару подколов еще и от зажигателя он вытерпит.  Но вопреки его ожиданиям, ничего не происходит. Более того, Фламбе поднимает на него тяжелый взгляд и сжимает кулаки — дергает подбородком вверх, ходит желваками туда-сюда. И пугающе медленно скалится.  Вся эта пантомима заставила Робертсона сделать осторожный шаг назад, но Фламбе лишь еще сильнее оголил ряд зубов, лишенных одного собрата сверху.        — Ненавижу пьяных людей. — лаконично завершает герой и мажет взглядом по всему Роберту. Резким рывком Фламбе оказывается рядом с диспетчером, который в свою очередь моментально внутри закручивается в пружину, готовясь выдержать удар, но мужчина лишь всучивает ему свою флягу и садится в машину. В следующую секунду Роберт оказывается один на парковке, слушая оглушительные звуки двигателя и скашливая газ, который набился в легкие. Он растерянно смотрит на фляжку и планирует выкинуть ее в кусты, но перед этим осторожно подносит горлышко к носу.  Это сраная Кола. 

***

Когда Роберт заканчивает всю бумажную волокиту с отчетами, время на часах переваливает за десять вечера. Настольная лампа одиноко освещает темный и тихий офис — идиллия сверхурочных. Кажется, Бекон сегодня полностью перенял состояние хозяина и лишь лениво дернул хвостом, когда мужчина подозвал его к себе. Роберт снисходительно мотает головой и сгребает пса в охапку, сажая его в сумку.  Ночная прохлада окружает мужчину, как только он покидает здание, держа быстрый ритм шага. Он кутается в короткий воротник, придерживая край пальцами, но это не спасает от колючего ветра. Простыть было бы вишенкой на торте этого дня, думается Робертсону когда он забегает в квартиру, блаженно разминая плечи. Бекон радостно выскакивает из сумки и бежит к миске, цокая когтями по потертому ламинату. Вот у кого все хорошо.  Роберт шипит, когда его ступни касаются ледяного пола — ну естественно, он забыл закрыть окно перед уходом. Он решает, что слишком устал за сегодня и душ может принять утром, когда спешно закрывает ставню. В прыжке мужчина сбрасывает одежду, ныряя под тонкий плед на матрасе в одной майке, и охает, натыкаясь на что-то жесткое.        — Да что за… — ворчит Роберт, выуживая из под одеяла что-то кожаное на ощупь. Он недовольно садится и вытягивает вещь в руках. Это оказывается косуха, ушитая шипами и ремнями, очевидно винтажная и мужская. Или может модель унисекс? Робертсон крутит ее в руках, пытаясь вспомнить откуда она взялась, когда на уме снова возникает смутное ощущение тяжести, когда его укрывали от холода.  Ох. Ох. Это куртка того человека. Это был не пьяный сон.  Мужчина замирает с этой мыслью, которая гулко рикошетит в его грудной клетке и тонет в желудке. На пробу ведет по материалу большим пальцем — больше ничего не вспоминается, по крайней мере пока. Следом Роберт, зачем-то, нюхает предмет верхнего гардероба и невольно закрывает глаза. Пахнет чем-то табачным, пыльным и веет незнакомым парфюмерным ароматом, который еще не выветрился. Еще, видимо, этот человек очень любит «Акс».  Роберт открывает глаза и хмурится. Дожили — нюхать чужие манатки под одеялом по ночам. Осталось только вздрочнуть рукавом и можно смело вносить себя в списки на Watchdog. Он швыряет куртку на рядом стоящий стул и резко укладывается, отворачиваясь носом к стене. Елозит по простыне пару минут и недовольно цокает, вставая. Роберт хватает бесформенную кучу кожи и вывешивает косуху на спинку стула, сверлит ее взглядом пару секунд. И снова ложится, на этот раз окончательно.  «Утро вечера мудренее», сонно уверяет себя мужчина, надеясь, что за ночь куртка испарится сама собой.