Бархат и пепел

Две недели - это четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Для Феликса каждый из них стал отдельной маленькой жизнью, заканчивающейся приступом удушья и алой развязкой в салфетке. Он сдержал слово. Прекратил коллекционировать. Теперь он смывал доказательства в унитаз отеля, сжигал в пепельнице, выбрасывал в урну на пустынной улице. Цветы стали мельче, но чаще. Словно организм, поняв, что его не остановить, решил торопиться. Хёнджин сдержал своё слово тоже. Он перестал быть откровенно жестоким. Он стал... призраком. Тенью, которая молча проходила мимо, чей взгляд никогда не останавливался на Феликсе дольше необходимого. Но в этой отстранённости была новая, тревожная нота - не ненависть, а что-то вроде сосредоточенного ужаса. Как будто он наблюдал за медленным падением вазы с самой верхней полки и не мог ничего поделать. На репетициях к сеульскому концерту атмосфера накалилась. Они разучивали новую хореографию для дуэтной песни - старого хита, который фанаты обожали. Раньше этот номер был полон игривых взглядов и лёгких, будто случайных прикосновений. Теперь Хёнджин исполнял его с холодной, безупречной техничностью. Каждое движение было выверено, каждый поворот рассчитан. Между ними образовалась невидимая стена в полметра. - Стоп! - крикнул хореограф, хлопая в ладоши. - Хёнджин-а, что с тобой? Ты танцуешь с манекеном, а не с партнёром. Где химия? Где та самая история, которую вы всегда показывали? Хёнджин, тяжело дыша, выпрямился. Пот стекал по его вискам. - Я концентрируюсь на движениях. Чтобы в день концерта не было ошибок. - Движения идеальны! - парировал хореограф. - Мне нужна душа! Феликс-а, попробуй подойти ближе в момент кульминации, когда ты кладёшь голову ему на плечо. Не замирай, а прижмись. Как будто ищешь убежища. Феликс кивнул. При следующем проходе, на последних аккордах, он сделал шаг, сократив дистанцию, и медленно опустил лоб на плечо Хёнджина. Раньше это был жест полного доверия и нежности. Сейчас его тело напряглось, ожидая отторжения. Хёнджин замер. Феликс почувствовал, как под тонкой тканью футболки вздрогнули мышцы. И... больше ничего. Не было отстраняющего движения. Не было отталкивания. Хёнджин просто стоял, дыша чуть чаще, и его рука, которая должна была поставить точку в движении, осталась висеть в воздухе, не решаясь ни опуститься на спину Феликса, ни оттолкнуть его. - Да! Вот оно! - воскликнул хореограф. - Эту неуверенность, эту задержку... это по-новому, но... это работает. Это выглядит как большая, запретная боль. Оставляем! Когда команда «отдых пять минут» прозвучала, Феликс отстранился. Его лоб там, где он касался Хёнджина, горел. - Прости, - пробормотал он. - Не за что, - коротко бросил Хёнджин, отвернувшись и направляясь к бутылке с водой. Но Феликс успел увидеть, как тот быстрым движением провёл рукой по своему плечу, будто стирая невидимый след.