Друг, всегда

Утро выдалось ярким. Солнечные зайчики бесцеремонно прыгали по лицу Филатова, но по-настоящему картину испортил телефон. Он трезвонил на всю квартиру, нагло выбивая из сна. — Алё, — заспанным голосом, с явным наездом прохрипел Белов. — Кто в такую рань базурит? — Твоя судьба звонит, Белый! — в трубке раздался бодрый, чуть хрипловатый голос Космоса. — Кос, кончай паясничать с утра пораньше. Чё стряслось? — Я по делу, Сань. Володя заждался нас. Каверин — он же как прыщ, сам не рассосется, — вкрадчиво напомнил Холмогоров. — Понял. Ладно, тёрки на месте обсудим. Ты сам подскочишь или как? — Жди, ща буду. Космос прилетел через полчаса. Когда дверь открылась, Саша лишь мазнул взглядом по коридору — Кос без лишних слов зашел внутрь. Он сразу почувствовал напряжение в воздухе. — Сань, поговорить хочешь? — он пристально вгляделся в лицо Белого. — О Филате... Понятно, — Космос заглянул другу в глаза, пытаясь считать его настрой. — Угадал. Спит он ещё. Давай отъедем, пока не проснулся. Перед выходом Белов на секунду замер в дверях комнаты. Валера лежал на диване, по его плечам бегали солнечные лучи. Торс был голым — крепким, подкачанным, как и всегда. А волосы беспорядочно спутались на подушке. Саша подошел, бережно, почти невесомо накрыл его простыней. Он протянул руку, намереваясь коснуться, и его ладонь зависла в воздухе — непозволительно долго для простого жеста. Всё же он не удержался: мягко пригладил непослушный вихор и резко отвернулся. Космос, стоявший в тени коридора, внимательно наблюдал за этой сценой. В его взгляде промелькнуло понимание, смешанное с легкой грустью. Он лишь коротко кивнул на дверь. Друзья ушли.

***

Фил проснулся один. Сразу почувствовал — в квартире пусто. Слишком много воздуха для тесного дивана, на котором еще недавно было двое. — Умотал... — прошептал он в потолок, разглядывая трещинки на облупившейся штукатурке. Стало досадно. Не то чтобы он ждал завтрака в постель, но тишина давила на уши. Тут в дверь постучали. Тук-тук-тук. Три коротких, суетливых удара. Так стучал только один человек. Пчёла. Фил лениво поднялся, переминаясь с ноги на ногу, и открыл дверь. — Фил?! — Пчёлкин чуть не выронил папку, увидев его в дверях. — Ты чё тут какими судьбами? Прописался, что ли? Витя ожидал увидеть Белого в полной боевой готовности, а встретил полусонного Филатова. — Где Белый? — Пчёла заглянул через плечо Фила. — Один я тут. Видать, в офис умотал. — Нет его там! Я оттуда, — Пчёла зашел в прихожую, рассуждая вполголоса. — Значит, Кос за ним заехал. Как обычно... Всё без меня решают. Опять они на пару тёрки трут, а Витя-коммерсант подождет? Пчёлкин явно обиделся — роль «третьего лишнего» всегда его задевала. — Ну, раз так — ты едешь со мной. Давай, собирайся. Нас люди ждут, бабки стынут. Фил криво усмехнулся. — Сейчас... дай хоть штаны натяну. «Уехал с Косом... Значит, опять секреты. Подумай об этом, братишка», — мелькнула у Фила в голове любимая фраза Саши, пока он искал свои вещи.

***

«Мерседес» неторопливо ехал вперед, лавируя между полосами автострады, смешиваясь в пространстве с другими непримечательными иномарками. Всё в округе неслось и летело, четкие образы улетучивались через мгновенье вместе со скоростью. А в салоне было иначе: дорогие кожаные сиденья скрипели, потираясь о штаны с громким звуком, стоило сделать одно движение — «не двигайся». «Остановись». — Кричало пространство. Воздух спёртый, удушал постепенно, невидимая петля затягивалась на шее у Саши с каждой секундой всё ощутимее. «Остановись», — набатом гремело в голове у Белого. — «Хватит делать вид, что даёшь мне право выбора говорить или молчать». Космос, казалось, ничего не ощущает. — Сань, чего с Филом? — как будто бы невзначай прокинул Космос, откинувшийся на сиденье. Будто бы не он собирался с мыслями всё это время. «Я понял. Права на молчание мне не выдали», — вынес вердикт Саша. — Белый... — аккуратно, будто пробуя имя на вкус. Саша резко хлопнул руками по пластиковой панели, раздался характерный звук. — Что?! — рявкнул он не собственным голосом. — Что ты хочешь услышать?!! Что я думаю?! — с издёвкой спросил Белов, намекая, какие чувства он испытывает. — Правду! — отчеканил Кос быстрее, чем сам понял, как успел произнести. Глаза Саши округлились, он неверяще впился глазами в друга. — Ты намекаешь, что я буду фуфло тебе втирать?! — в голосе Белого зазвенела опасная сталь. — Да угомонись ты, бригадир хренов! — нервно замахал Космос руками. — Я думал, тебе легче будет, если ты мне всё это дерьмо выльешь. А ты чё, истерику решил закатить?! — Послушай меня внимательно, братишка, — Саша мгновенно сбросил тон до ледяного шепота. — На данный момент... Это не твоего ума дело. Понял меня? Космос посмотрел на Сашу, он косился на него так, будто бы тот хладнокровно застрелил его любимую собаку. — Сначала у тебя секреты от братвы, — обиженно протянул он, — а потом что, Саня? Что дальше-то? — Повторяю еще раз! Это наше дело. Моё и Филатова. Наши тёрки! — Белов знал, что расскажет всё позже, но сейчас он был не готов делить столь интимный груз, даже с Косом. Космос надулся абсолютно по-детски, губы поджались от обиды, как у ребёнка, у которого отобрали последнюю конфету. Дальше ехали в гробовой тишине. Мрак с улицы перешёл на их лица, отражаясь во всех стёклах, усиливая и без того гнетущую обстановку. Скрипящие кресла и тишина, скребущая на душе и выскребывающая её светлые частички.

***

— Приехали, — Саша со свистом заглушил мотор, — выходи. Космос вальяжно вышел из машины — так делают все важные чины. На улице промозгло, в лужах видны серые дома, многоэтажки. — Слушай внимательно. Заходим. Ведем беседу. Уходим. Понял? — Саша внимательно всматривался в зелёные глаза напротив. — Кос, ты меня понял? Никаких выкрутасов. — Базар, — коротко кивнул Кос. Пчёла и Фил были уже внутри, приехали заранее, чтобы быть на шухере. Сегодня всё наготове: самый обычный костюм, пальто и туфли на ногах Саши Белого это подтверждали. Саша поднял правую руку вверх, спустил всех своих шавок на Каверина — «Бригада» зашла в здание. Он шёл во главе стаи. Гордая походка отражалась в зрачках людей, смотрящих прямо на него, не скрывающих своего любопытства. Каверин беспечно сидел за дальним столиком, попивая кофе, струйки горячего пара так и норовили обжечь лицо. — О, Белов! Собственной персоной... — голос выдавал желчь во всех его словах. — Я не просто так пришёл. Догадываешься? — холодный шёпот исходил от Белова. — За косяк ответишь, Володя... Каверин театрально вскинул брови: — О чем ты? Я? Косяк? — играючи говорил он. — Саш, какие косяки, все же свои? — Каверин откровенно изводил Белого, доводя до срыва мучительно, потешаясь всем существованием. Пчёла с Филом стояли за тёмными углами, следя за положением дела, если не уследят — «крышка». — Слушай, сюда, Володенька, сейчас ты мне всё растолкуешь, — внушал его жёсткий, как сталь, голос. — Мне интересен определённый «косяк»... Саша присел напротив Каверина, по-хозяйски положив руку на стол, медленно приближаясь лицом к нему, так что почувствовал запах его едкого одеколона. Тот не дрогнул. — Наркота, — выплюнул Белов. Слово молниеносно отскочило от стен. Тишина стала режущим оружием. Саша выжидал, как хищник перед броском. Добыча ещё не показалась. Рано. — Что..? — только и успел выдавить Каверин. Зрачки расширились резко, но больше реакции не последовало. Не успело последовать... Фил, стоящий в укрытии, непроизвольно сжался.. Бам! Саша одним резким движением выхватил бутылку дорогого виски со стола, ударив ею прямо по голове Каверина. Тёмный напиток обволакивал голову, осколки сыпались во все стороны снежным градом. Запах выски смешался с алой кровью... Каверин осел на пол. Вырубился. — Мразь... — прошипел, как змея, Белов. После бросил бутылку обратно в ведро со льдом, как какую-то дешёвку, та отдалась звонким звуком стекла.

***

Звон разбитого стекла хлестнул по залу, заполняя собой всё пространство. Посетители, словно ночные совы на охоте, синхронно повернули головы на звук. Фил, Кос и Пчёла на мгновение застыли, оглушенные внезапностью расправы. — Валим! Валим! — первым пришел в себя Космос, судорожно замахав руками в сторону выхода. Прямая, как натянутая струна, спина Белого уже скрылась за поворотом. Кос не медлил и бросился следом. Фил шел последним. На ходу он сунул тёмно-зелёную банкноту в карман опешившего официанта. — Чаевые, — бросил он коротко. Старик нервно дернул рукой, но банкноту спрятал и тут же отвернулся к бару, делая вид, что не видел ничего необычного. Фил довольно угукнул и исчез в дверях. — Кос, хватит махать! — Пчёла мертвой хваткой вцепился в его локоть. — Давай-давай, пока ты тут базар устраивал, все уже свинтили! Витя толкнул друга в спину, заставляя быстрее покинуть зал, полный любопытных глаз. Белов уже стоял на промозглой улице. Он резко хлопнул по карману в поиске сигарет, но, как назло — пусто. — Твою ж... Руки мелко тряслись. То ли от ярости, то ли от избытка адреналина. Но этого никто не заметил — Саша мгновенно спрятал ладони в карманы стеганого пальто, где они и покоились, глухо звякая браслетом часов. — Ты зачем это сделал, Сань? — Фил перехватил его за локоть у самой машины. — Ты же его чуть не убил! — Заткнись, — Белов дернул плечом, жестко сбрасывая его руку. — Поехали отсюда, пока менты не нагрянули. — Алё, а мы?! — закричал Космос, вылетая на крыльцо. Валера хотел было ответить, но его грубо перебили. — Кончайте трепаться! — рыкнул Саня, уже сидя за рулем тяжелого «Линкольна». Фил, стоявший рядом, даже не заметил, когда тот успел сесть в машину. Обстановка внутри была тяжелой. Напряжение буквально вибрировало в воздухе. Космос нервно ерзал на сиденье, и кожа обивки возмущенно поскрипывала под его напором. Пчёла сбоку судорожно бубнил себе под нос, поправляя волосы и пытаясь вслух просчитать последствия сорванных договоров. Это его успокаивало. Фил казался самым тихим. Но в его голове тревожные мысли копошились, как тараканы в мусорном баке, отравляя всё внутри. «Он это... из-за меня? Зачем, чёрт возьми!» — сомнения кипели, и казалось, что этот «чайник» вот-вот взорвется. Саша вел машину, вцепившись в руль мертвой хваткой. Руки всё еще подрагивали, выбивая рваный ритм по ободу. За окном мелькали счастливые люди, семьи, дети... От этого становилось совсем тошно. — Приехали, — безэмоционально бросил Белый, притормаживая у дома. — Я пошёл, — Космос уже открыл дверь, но вдруг замер. — Стоп. Ты пойдёшь со мной. Он хлопнул своей дверью и решительно потянул на себя ручку задней. — Куда?! — резко включился Фил. — Эй, полегче на поворотах! Объяснись. Космос лишь коротко глянул на друга и отрезал: — Идём. Фил коротко кивнул оставшимся в машине и вышел на холодный воздух.

***

Мороз выбивал воздух из прокуренных легких, не оставляя внутри ничего, кроме никотина, давно осевшего в самом сердце. Люди в чёрных шапках кутались в безжизненные серо-блевотные пуховики. Одинаковая серая масса. Стадо. Уныние подстегивало погоду, смешиваясь с ней в тягучую, липкую жижу. Оно обволакивало с ног до головы, перекрывая кислород. Воздух сбивался где-то рядом, но не проходил дальше, застревая в горле тяжким комом. Его было не выплюнуть — быстрее выйдет душа, её искалеченные остатки. Видя, как лучшего друга заживо пожирает тоска, Космос не выдержал. — Фил, что случилось? — спросил он, кладя руку на крепкое плечо товарища. Валера поднял взгляд. Холмогоров читал его глаза, как открытую книгу, и пользовался этим шансом сполна. Там было всё: и вина за разгромленную репутацию Белого, и вечный страх за близкого человека, и то самое, сокровенное — любовь. Его глаза кричали об этой любви: истерично, самоотверженно, жертвенно, как у девчонки, полюбившей впервые и навсегда. Но видел это только Космос. Остальным не было дела — люди глупы и непроницательны. Снег, ложась на плечи, охлаждал кожу, но внутри всё сковывал ледяной ком лжи. — Я устал. Не знаю, что мне делать. Это продолжается уже десять лет! — «книга» в руках Космоса громко зашуршала страницами. — А сейчас что?! Зачем он ударил Володю?! Зачем... — Страницы резали пальцы острыми краями, не позволяя узнать все секреты. — Ради меня?! Игра не стоит свеч! — Стоит, — Космос выдохнул в морозный воздух густой клуб пара. — Ты — стоишь. — Что? — Фил опешил, резко вскинув голову. — Я сказал: ты этого стоишь. — Развернув Фила за плечи к себе, Холмогоров продолжал: — Я знаю, ему не плевать. Он просто хочет, чтобы всё выглядело именно так. И у него чертовски хорошо получается. У Фила в груди защемило. Эти слова... Их должен был сказать — он. Космос опустил голову, голос стал тише: — Он ранит тебя. Но он этого не хочет. — Уверен? — с горькой усмешкой спросил Фил. — Да. Сам видел. — Эти слова повисли в холодном воздухе. «Книга» в глазах Фила захлопнулась: веры в них не было. Поздно для веры. Её не осталось. — Завязывай, Кос. В сказки не верю, — отрезал Фил, натягивая маску безразличия. — В сказки не веришь? Тогда на, посмотри на реальность! — резко дернув рукой, Кос начал что-то вытаскивать из глубокого кармана зимнего пальто. Телефон. Старая «раскладушка» с приклеенной нелепой наклейкой. Нарисованный глянцевый «Линкольн» красовался сверху. Космос одним движением руки раскрыл телефон. Громкий щелчок. Малюсенький экранчик загорелся. Слабое голубое свечение подсветило лица обоих. Фил наклонился ниже. Любопытство зародилось в глазах. Он ждал. Космос усерднее что-то искал, издавая тихое кряхтение. — Вот! — радостный возглас раздался прямо в ухе Филатова. — Нашёл!! Ушные перепонки взвыли. Не обращая внимания на фоновую боль, он вгляделся. Очевидно, на дисплее видео. Саша отображался в центре экрана. Как всегда серьёзный и полностью готовый ехать на разборки. Длинное пальто в пол. Золотые часы, которые он рвался подарить Фархаду на память. Красная водолазка, подчёркивающая все изгибы крепкой спины. Присмотревшись еще внимательнее, Фил увидел — себя. «Что?» — всё, что всплыло в напряжённой голове. Он лежал на диване. На том самом диване, где с ним спал Саша. То утро, когда он проснулся один. Пазлы, скрипя и пыхтя, начинали собираться в нечто похожее на картину. Но для полноценного изображения было еще далеко. Тихое шуршание доносилось из динамика. Звуки квартиры в унисон с хрипловатым дыханием оператора. Белый сосредоточенно взирал на лицо Фила. Свысока. С лёгкой надменностью. Филатов уже хотел было по-детски закатить глаза: мол, как обычно. Но не успел. Маска надменности треснула. Рассыпаясь на тысячи острых осколков, она слетела с лица. Глаза смягчились. Былая сталь улетучилась. Нежность заполонила взгляд Саши. Любовался. Он открыто, ни капли не скрывая, ласкал глазами Фила. Всё его тело. Сердце ёкнуло. Вовсе не по-детски. Грудь наполнялась чем-то тёплым и невесомым. Как тогда в детстве: когда ешь мамины горячие блинчики, возникает это чувство. Но Фил не знал, что станет с его сердцем через секунду. Оно почти вылетело из грудной клетки, пробивая её пулей — насквозь. Саша зацепился взглядом за желанные губы Фила. Вздох. Видно, как он выдыхает — резко, коротко. После наклоняется. Уже не так. Медленно, тягуче. Растягивая процесс на долгие секунды, которые казались Филу бесконечными. Приблизившись совсем близко, он задерживается прямо над лицом, обдавая его горячим дыханием. Жарко. Возбуждение Белого передавалось через экран Филу чудовищно быстро. Он не показывал этого. Секунда... Губы страстно прижимаются ко лбу, лаская горячую плоть. Фил во сне вздыхает, опаляя Белого воздухом. Губы отчаянно жмутся ещё ближе. Желают слиться в одно мгновение. Больше не отрываться — никогда. Рука Саши успокаивающе гладит русые волосы, прижимая их ко лбу. Властно, как тот любил. Отдаваясь полностью и безвозвратно искрящему моменту. Но пришлось оторваться. Бросив мимолётный взгляд на Фила, Саша резво развернулся через плечо, показывая всего себя камере. Разгорячённый. Ещё не успевший остынуть. Желающий. Щёки, покрытые легким девичьим румянцем, поблескивают на экране. Маска привычно легла на лицо, скрывая истинные чувства. Видео прервалось...

***

Космос ждал. Буря. Он знал: она должна была случиться. Телефон погас. Свет в глазах Фила — следом. Карие, обычно ясные глаза теперь меркли, превращаясь в две пустые глазницы. «Что... Но... Нет! Не может... как...» Мысли, словно мусор, бесконтрольно заполняли бак. — Я... Не... Не может быть! — Фил хотел заорать. Горло разрывало от желания выплеснуть этот крик. Но не получилось. Вышел лишь жалкий хрип. — Как... Я... Не могу... Он не мог... Я думал... Фил заикался. Такого не было никогда. Всегда четкий, как швейцарские часы, разум на сей раз дал сбой. Язык заплетался, словно его намотали на палец и с силой оттягивали назад. Стало темно. Тихо. Только он и Космос. За городом. Неизвестно где. Страшно. Интимно. «Саша... Он... знал?! Он догадывался?! Как давно?!» — Бак переполнялся. — Он знал?! — всё тем же ропотом провыл Фил. В его взгляде застыло два слова: «Скажи: нет». Одинокий фонарь. Лес. Скелеты заброшек. Фил в тяжелой дублёнке. Космос понимал: здесь Фил может выпотрошить душу до конца. Никто не помешает. — Он сам не до конца втыкает, что происходит! Про тебя он даже не догадывается. У него у самого в башке каша из дерьма! — Кос вспылил, его собственные нервы уже не выдерживали. Он спрятал руки глубоко в карманы, боясь сорваться. Колючие сосны сужались, превращаясь в стены. Они давили. Стемнело так, что фонарь выхватывал лишь пару метров пространства, за которыми начиналась непроглядная, липкая тьма. Воздух стал ледяным. Вдыхая его, Фил чувствовал, как в глотку впиваются тысячи мелких игл, прошивая её до самого основания. — Отдай... — Космос неестественно отшатнулся. — Отдай!! Фил накинулся на него. Кос пятился, скользя по насту и пытаясь не потерять равновесие. — Ты не в себе?! Успокойся! Зачем тебе?! — он судорожно перебирал ногами. — Ты... блять... Хруст. Космос всё-таки рухнул в сугроб. Телефон рефлекторно вылетел из руки. Чувства Фила были обострены до предела: он поймал трубку в воздухе. Прижал к себе. К самому сердцу. — Саша... Сашенька... Братик... — Бак лопнул. Шепот перешел в отчаянное всхлипывание. — Как так... Ты... Космос замер в снегу, перестав материться. Тишина леса стала звенящей. — Я... его люблю! А он?! Любит?! Скажи, что любит! — все карты были на столе. Фил пошёл ва-банк. Кос опешил. Фил плакал всё громче, и этот звук эхом разносился по лесу. Совы испуганно крутили головами в верхушках деревьев. Фил с силой вдавливал телефон в солнечное сплетение, будто хотел загнать его прямо под ребра. Ноги подкосились. Ботинки скользнули по льду. Он рухнул на колени. Джинсы мгновенно потемнели, впитывая воду. Слёзы смешивались со снегом. Они текли слишком быстро, обжигая щеки. Он стоял в грязи, вцепившись в телефон. Пальцы въелись в корпус, как плесень. Рваные всхлипы резали тишину. Больно. Слёзы затекали в рот горячими струйками, и Фил давился ими. Это было красиво и убийственно одновременно. Он зашелся в кашле — надрывном, тяжелом, как у туберкулёзника на последней стадии. Космос вскочил. Пытаясь поднять друга, он тянул на себя его тяжелое, обмякшее тело. — Отпусти! Брось! Брат, оставь меня здесь! Прошу... — молил Фил. Колени сводило от холода, по спине бежал табун мурашек. — Нет! Я тебя тут не оставлю!! — Космос из последних сил ставил его на ноги. — Я не хочу так жить... Я устал... любить. Фраза выстрелила в темноту и погасла. Космос разжал руки, и Фил снова повалился в снег. Беззвучный плач шел откуда-то из-под земли. Кос смотрел на него и чувствовал, как его самого разрывает на куски. «Чёрт. Чёрт. Чёрт».