Перья феникса

9 лет назад, 31 декабря В комнате было невыносимо холодно. Том с головой укутался в одеяло, спасаясь от холода. В этом году спонсоры обделили вниманием их приют «Вула», как говорила миссис Коул на общем собрании. Отсутствие спонсирования сказалось не только на отоплении здания. Прекратился еженедельный привоз продуктов. Из рациона пропали овощи и фрукты, так как они быстро теряли свою свежесть — подобные траты были невыгодны для приюта. На их место пришли консервы и большое количество макаронных изделий. Мясные блюда появлялись на столе сирот два раза в неделю и по праздникам. Одежду воспитанники приюта вынуждены были застирывать вручную сами, поэтому Тому лишь оставалось смиренно стучать зубами и ждать, когда высохнет его свитер. У каждого ребёнка было три сменных комплекта: для сна, повседневная и школьная форма для тех, кто посещал школу. Возможность обучаться за пределами серых стен выпадала далеко не каждому ребёнку, а лишь тем, у кого были хорошие успехи в знаниях и покладистый характер. Реддл не блистал воспитанностью или послушанием, но и нарушителем порядка никогда не являлся. Постоянные стычки с хулиганами, во главе которых всегда был Билли Стаббс, происходили не по инициативе Тома, а по капризам последнего. Однажды Том преподал вечному задире урок, повесив его кролика на деревянных балках под крышей. Миссис Коул, которой «посчастливилось» обнаружить эту ужасающую картину, не могла понять, каким образом Том смог забраться столь высоко. В том, что убийство кролика было делом рук Тома, никто не сомневался. Реддла не допрашивали. А он, в свою очередь, не рассказывал о том, как у него произошёл неописуемый выброс странных сил, с помощью которых он ударил кролика об пол, потом об потолок — и так несколько раз. После содеянного он обвязал вокруг шеи кролика лоскут своей школьной рубашки, которую испортил Билли, и вздёрнул пушистое тельце на балке с помощью своих странностей. Тома никто не отчитывал и не упрекал. В тот день миссис Коул молча отвела мальчика в подвал и так же молча заперла его там на несколько часов. В приюте было принято играть в молчанку, когда тема касалась странного мальчика из комнаты номер семь. В комнату настойчиво постучались. — Том, собирайся, за тобой приедут через несколько часов, — раздался за дверью строгий голос нянечки. — Приведи себя в порядок и упакуй вещи. Сумку оставлю возле двери. Том подскочил на кровати, озноб как рукой сняло. Приедут? Неужели его решили перевести в другой приют или, чего хуже, в психиатрическую больницу. — Кто за мной приедет? — распахнув дверь, спросил мальчик. От неожиданности нянечка подскочила на месте, неуклюже обернувшись на голос. — Твои родители, Том, — она потрепала мальчишку по тёмной макушке. Он резко отпрянул от прикосновения, недовольно морща нос. Нянечка нежно улыбалась, глядя на него с какой-то необъяснимой задумчивостью. Она была единственным человеком в стенах приюта, кто не боялся Тома и его… странностей. Она не кричала от страха, когда видела, как он берёт на руки змею и что-то ей нашёптывает. Она не ругала, когда при генеральной уборке в его шкафу находили трупы птиц и лягушек. Не рассказывала миссис Коул, что видела из окна, как хулиганы, напавшие на Тома во время прогулки, спустя минуты лежали на земле, корчились и извивались, как змеи, словно их черепа раскалывались на части. Будто бы она понимала, в чём заключалось дело. Но не могла ничем помочь. Волосы тёмные, как сажа, обрамляли её исхудавшее бледное лицо, при этом подчёркивая дружелюбную улыбку. А в тусклых глазах, которые обычно выражали лишь тоску и жалость, поблёскивали живые огоньки. Том списал всё на игру света. — У тебя были другие предположения? — спросила она, склонив голову. — Нет, — буркнув, он забрал сумку и захлопнул дверь. Погружённый в глубочайшие мысли, Том собирал вещи. Его руки не тряслись. Сердце отбивало спокойный ритм. Разум был чист. Кто принял решение его забрать? Какая семья? Мистер и миссис Берч? Или одинокая миссис Чандлер? Ведь она приходила к нему три раза. Они разговаривали, ели конфеты, которые она приносила. Он был с ней обаятельным и вежливым, даже несмотря на то, что терпеть не мог сладости с орехами. Они сидели на лавочке возле приюта и обсуждали новый выпуск любимой газеты миссис Чандлер. Наблюдавшие за этой сценой сироты раскрывали рты от удивления. Том Реддл улыбался. Том. Улыбался. Самой своей обворожительной улыбкой, на какую был тогда способен. Том перестал ждать миссис Чандлер, когда спустя месяц она прекратила его навещать. Том застегнул сумку с вещами. В ней оставалось ещё много места. Он сел на кровать, сложив руки на коленях, и уставился на громоздкий шкаф. Мальчик думал об украденных у других воспитанников вещах, которые находились внутри. С одной стороны, если их и обнаружат новые родители, то они, наверное, даже не поймут, что это ему не принадлежит. Но с другой стороны, Том не хотел тащить за собой память об этих стенах. И всё же это не мешало ему хотеть увезти с собой всё то, что по праву принадлежало ему. Он добыл эти вещи своими руками, своей силой, своим умом. Они по праву были его. Не долго думая, он вскочил с кровати, подбежал к шкафу и начал сгружать украденное в сумку. За спиной раздался тихий шелест и шипение. — С-сзмеёныш покидает нору? — С-сколько раз тебе повторять: я не с-сзмеёныш, а человек, — он застегнул сумку и, усевшись на пол, прислонился к шкафу спиной. — Ты должна с-спать, на улице холодно. — Я с-сплю, — вяло согласилась змея, находившаяся в состоянии зимнего сна, медленно подползая к ногам мальчика. Ещё немного — и она зевнёт, раскрыв клыкастую пасть. — Будешь меня наве-с-щать? — С-сомневаюсь. Реддл не желал давать змее ложных надежд. Год назад она была просто хрупким яйцом, а затем выросла у него на глазах. Она должна была научиться выживать сама — без крыши над головой и без Тома рядом с хвостом. В конце концов, она дикая рептилия, а не домашний хомяк. — Я буду с-скучать, Том. — Про-с-щай, дорогая.