Перья феникса

Проходя по вагонам остановившегося поезда, Том мимолётно заглядывал во все купе, встречавшиеся на пути, в надежде отыскать тёмную копну волос. В голове крутились мысли о предстоящих экзаменах, о разрыве души на три части, о драконе на рельсах и каникулах в родном доме… Но самыми громкими из них были мысли о Гарри. Будь у Тома собственный омут памяти, он непременно переполнился бы ценными воспоминаниями, связанными с младшим братом. К негодованию Тома, такой редкий артефакт приобрести для личного пользования было почти невозможно. Обычно омут памяти передавался в чистокровных семьях из поколения в поколение или столетиями использовался в благих целях, находясь в надёжных местах, таких как Хогвартс. Зачастую коллекционеры переворачивали весь мир, чтобы отыскать этот редкий артефакт. После окончания школы Том намеревался заполучить собственный зачарованный омут. Как только ему исполнится восемнадцать лет, он устроится в лавку с тёмными артефактами, чтобы заработать денег и засесть на том месте, через которое обычно проходили все ценные вещицы. На случай удачного приобретения у Реддла хранились колбы с различными воспоминаниями, собранными за несколько лет. Они были надёжно спрятаны в магическом сундуке, который подарил ему Абраксас Малфой в те времена, когда он стал старостой факультета. Проходя мимо купе, Том ловил на себе короткие, но заинтересованные взгляды учащихся. Все хотели знать причину остановки поезда и того, для чего старосты попросили их не покидать свои места. Однако никто не осмелился ослушаться указаний, а тем более лезть с расспросами к слизеринцу. Но были среди всех и те, кого, казалось бы, не волновало случившееся. Том открыл дверь в нужное купе. — …поэтому мы обязаны посетить этот матч. Говорящий резко замолк, уставившись на вошедшего. Реддл смерил всех сидящих тяжелым взглядом, а те молча глядели в ответ. Полумна Лавгуд — девочка с факультета Когтевран с выпуклыми бледными глазами и платиновыми волосами. Она внимательно смотрела Реддлу в лоб, на его брови, переносицу и вздернутый кончик носа. Но никак не в глаза. Словно знала, что совершит ошибку, если посмотрит в них и позволит ему пробраться в свою голову. За ухом у нее была спрятана волшебная палочка, как сигарета у персонажей из маггловских фильмов, которые нравились Гарри. Том мысленно скривился, когда его взгляд упал на студента с его факультета. Регулус Блэк — наивный слизеринец из чистокровной семьи. Одногодка его младшего брата. Он сидел возле окна и открыто рассматривал Тома. Иногда нахально останавливался взглядом на обрамленном кудрями лице и глазах, громко думая о том, что с каждым годом они становились темнее. Реддл был уверен, что сейчас в висках Блэка пульсировала незначительная боль. Том видел все мысли Регулуса, всплывшие на поверхности сознания последнего. — Он спит, — ответил на неозвученный вопрос Регулус. Гарри сидел на противоположной от друзей скамейке, облокотившись головой на окно. Веки были плотно сомкнуты, ресницы незаметно подрагивали, как крылья бабочки. — Он долго тренировался на поле, прежде чем сесть в поезд, — подтвердила Лавгуд. Том не моргал, наблюдая за спящим Гарри. Он боролся с желанием подойти ближе, чтобы положить руку на макушку брата и осторожно взъерошить тёмные волосы. Ему хотелось, чтобы Гарри проснулся от его прикосновений. Вместо того, чтобы сделать желанное, Том только кивнул на слова Лавгуд. — Могу ли я попросить вас расположиться в другом вагоне? — поинтересовался Том, заранее зная ответ на свой вопрос, заданный из необходимости быть вежливым перед студентами. Быть вежливым перед близкими Гарри. — Нам же велено не покидать вагоны, — заметила Лавгуд, сощурив свои выпученные глаза. — В качестве исключения — позволительно. Я беру на себя ответственность, а от вас лишь прошу дойти до следующего вагона без происшествий. Том подметил про себя, что Гарри всегда спал крепким сном, что бы ни происходило вокруг. Возможно, кому-то это могло показаться даром, но Том расценивал это как личное проклятие Гарри, которое иногда играло на руку самому слизеринцу. Он отвлёкся от разглядывания брата, следя за маленьким, но нарастающим, как снежный ком, потоком мыслей Регулуса. — Конечно, — глухо ответил Блэк, думая в этот момент о разъярённой кузине, которая непременно преподаст ему урок, если он посмеет ослушаться их лидера. — Вот только Гарри спит на моей сумке, а там моя волшебная палочка. Регулус простодушно приподнял уголки губ, притворившись, что вовсе не заметил, как Том медленно и глубоко вобрал воздух в грудь, прежде чем ответить ему такой же притворной улыбкой. — Как только Гарри проснётся, я передам тебе твою сумку. И в твоей палочке нет никакой необходимости, Регулус. Ведь мы покинули территорию замка, где вам разрешается колдовать, — Том скривил губы, склонив голову ближе к собеседнику и вглядываясь в карие глаза. Не ощущая сопротивления, он направил в сознание Регулуса ощутимые болевые импульсы. — А сейчас попрошу вас покинуть вагон. Больше не желая слушать бессмысленных пререканий, Том сделал шаг в сторону, освободив путь к выходу. Полумна и Регулус молча переглянулись, каждый подумав о своём. Многие молодые волшебники были для Тома как открытые книги, которые он читал без особого интереса. Но для того, чтобы пробраться в голову чистокровных детей и при этом не заявить о своём присутствии, Реддлу требовались большие усилия. По большей части напрягаться приходилось, когда дело касалось Регулуса, ведь на нём лежала древняя защита рода Блэк. Но это вовсе не означало, что Реддл был не в силах пройти сквозь родовую защиту и нанести дискомфорт. Регулус тяжело задышал, мимолётно притронувшись ко лбу. В глазах читалось понимание. — До встречи, Том, — проворковал он, предусмотрительно и нагло сделав акцент на имени лидера. Реддл ничего не ответил, понимая, что младший Блэк, в отличие от кузины, пока находился не в том положении, чтобы отдавать отчёт своим действиям. Регулус, будучи обыкновенным подростком, не думал о последствиях, которые могут произойти из-за его выходок в будущем. Он был юн и неопытен. Им не занимались так, как остальными. Он с самого начала был свободным, избалованным ребёнком, который не верил в грядущие перемены, о которых шептались старшие. Беллатриса твердила, что в скором времени Регулус окрепнет, и тогда вступит в их ряды, чтобы в дальнейшем следовать за Лордом. Избегая испытующего взгляда, Блэк юркнул в проход, а следом за ним, поправляя причудливый ободок и глухо игнорируя Реддла, вышла Лавгуд.

***

Снежинки за окном не кружили в торопливом танце, а лишь сонно падали в сугробы. Безмятежные. Безупречные. Они никогда не видели пепла войны, разрушенных домов, воя сирены. Не знали цвета крови, вкуса плоти, криков боли. — Том? Собственное имя в этот момент для Тома прозвучало словно хлёсткая пощёчина, но он не позволил заметить растерянности на своём лице, лишь тихо сглотнул. В его груди ощутимо колотилось сердце. — Я разбудил тебя? Том опустил взгляд вниз, на свои колени, на которых лежал Гарри. Заспанный и без очков на носу, что ранее были бережно с него сняты, он напомнил Тому совёнка, выпавшего из гнезда. И по несчастью — угодившего в змеиное кольцо. — Извини, я уснул. И не заметил, как… Гарри не договорил: опираясь на локти, он резко поднял голову с колен брата, протёр глаза и рассеянно оглядел купе. Том беззвучно наблюдал за всеми действиями брата, пробуя на вкус едва ощутимые мысли, что начали просыпаться следом за своим обладателем. — А где ребята? — Их унёс дракон, — хмыкнул Том, осторожно взъерошивая густые волосы Гарри. — И тебя утащит, если не ляжешь обратно. — Я уже не глуп, чтобы верить в твои сказки про злых драконов, — зевнул Гарри, всё же укладываясь обратно на колени. — Мне снилось… снилось, как на поезд падали бомбы. У меня не было голоса, чтобы кричать. — Это лишь сон, — продолжая массировать затылок Гарри и поглядывая в окно, Том отгонял от себя мысли о случившемся. — Можешь покричать сейчас, если так тебе станет легче. Тому горько думалось, что он неосознанно перемешал собственные мысли со снами Гарри, из-за чего их посетили одинаковые образы. — Боюсь, тогда я спугну всех мозгошмыгов. Луна сказала, что в моей голове их стало меньше с прошлого года, — скептически хмыкнув, Гарри впился взглядом в подбородок Тома, затем быстро пробежался по губам, а после уставился на его вздёрнутый нос. — Она рассказывала, что мозгошмыги покидают голову через ноздри, иногда застревая в волосах. — Это хорошо или плохо? — Том нахмурился, ожидая пояснений. — Полумна убеждена в том, что мозгошмыги — это паразиты, вызывающие размягчение мозга, — поёжившись от собственных слов, Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями к своей голове. — И тот факт, что их стало гораздо меньше, говорит о том, что мои мысленные барьеры окрепли и многие мозгошмыги оказались не в силах продолжать жевать мой мозг. — Интересно, — покачав головой, Том улыбнулся, размышляя о заблуждениях волшебницы, которые та навязывала его брату. — Сколько же тогда мозгошмыгов в моей голове? — Ни одного, — открыв глаза, Гарри встретился с расширенными зрачками, блуждающими по его лицу. — Полумна поделилась со мной по секрету: мозгошмыги облетают стороной именно твою голову, а вот у Дамблдора с каждым годом их становится всё больше… — А для Дамблдора наличие мозгошмыгов у себя в голове так же является секретом? — выгнув бровь, Том прекратил поглаживания, уставившись на Гарри в ожидании ответа. Реддлу стала необъяснимо интересна тема внутреннего мира профессора Дамблдора и его фантастических обитателей. — Я думаю, он догадывается, — пожал плечами Гарри. — Иначе не объяснить его чудаковатое поведение. — Ты имел в виду «пришибленное». — Нет, «чудаковатое». — Я уверен, что это он заразил тебя парочкой мозгошмыгов, — процедил Том без злобы, но с долей возмущения. — Всё может быть, — безразлично бросил Гарри, вновь прикрывая глаза. — Как я оказался у тебя на коленях? — Никак иначе, как магия, — уклонившись от ответа и получив на это расслабленную улыбку брата, Том легко перевёл разговор в другое русло: — Чем займёмся на каникулах? — Разве ты не отправишься в гости к Малфою? Гарри приоткрыл один глаз, с любопытством поглядывая на Тома. — А я должен? — длинные пальцы углубились в волосы, оттягивая локоны назад. Том прекратил лишь тогда, когда услышал недовольное шипение. — С чего ты предположил, что я буду гостить у Малфоев? — Ведь там все будут. И я уверен, что они будут ждать тебя, — изрёк Гарри. — К тому же, Регулус сказал, что Беллатриса согласилась поехать в поместье при условии, если там будешь ты. — Поменьше слушай Блэка, — убрав руку от макушки брата, Том неодобрительно вздохнул. — Он чересчур много болтает и пудрит твою голову недостоверной информацией. У этого рода в венах лжи больше, чем крови. — С чего ты взял, что это ложь? — поднявшись с удобного места, Гарри уселся на противоположную неудобную скамью, в упор глядя на Тома. — Регулус мой друг, который никогда не соврёт. И я больше поверю в его слова, чем в то, что ты безразличен Беллатрисе, ведь всем ясно, что она к тебе неровно дышит. — Речь идёт не о Беллатрисе и её чувствах, а о длинном языке Регулуса, — закинув ногу на колено, Том поднял подбородок, всматриваясь в зелёные глаза. Он искал в них ответ. — Белатрису никто не приглашал. И почему тебя так беспокоит её неравнодушие? — Она пришибленная, — ответил Гарри, отводя взгляд в сторону. За окном падал снег. — Чудаковатая. — Сумасшедшая. — Пусть будет так, — хмыкнул Том, с удовольствием подмечая обиду Гарри. — И мой друг не лжец… Верни мне очки, Том, — он вытянул руку, требовательно шевеля пальцами. — Их вместе с твоими друзьями утащил дракон, — повёл плечами Том, безнадёжно надув губы. — И это ты ещё говоришь про лживость Регулуса? — вспылил Гарри, скрещивая руки на груди. — Как только мы сойдём с поезда, я толкну тебя на рельсы за твои ужасные слова. — Гарри, — обращаясь к брату, Реддл посмеивался в голос и прикрывал лицо рукой. Он поднял указательный палец над головой, затем направил в лоб Поттера. — Ты не пуффендуец. — А кто же тогда? Гарри прищурился и, развалившись на сиденье, нервно постукивал ногой по полу, отбивая знакомый ритм. Том приходил в восторг от подобных реакций брата на свои приступы веселья. Но не всегда эмоции Гарри казались невинными и ребяческими, поэтому Тому как старшему приходилось уступать, делая шаг назад. — Ты дурак, Поттер, — он безучастно махнул рукой, потеряв интерес к картине перед собой, и повернул голову в сторону окна. — И меня это забавляет.