Перья феникса

8 лет назад Лучи солнца пробирались в комнату на чердаке, огибая деревянные балки и играя с пушистыми пылинками, кружившими в воздухе. За окном плясало лето. В чердачную дверь постучали, приглашая её отворить. Мирно сидевший на подоконнике кот Сириус обернулся на звук, обнюхал воздух влажным носом-кнопкой, нервно дёрнул хвостом, после чего безучастно отвернулся обратно к окну, за которым порхала пара хрустящих бабочек. Гарри поставил оловянного рыцаря на игральную доску и поднялся с ковра. На светлой футболке виднелась кошачья шерсть, ворсинки и разноцветные пятна от мелков. «Мама будет недовольна», — подумал Гарри, отряхиваясь и плетясь к двери. Однако за дверью ждала не мама. И даже не папа. — Том? — Мне сказали тебя выгулять, — просто ответил он, без приветствия и улыбки. Том смотрел на Гарри своими тёмными глазами сверху, хотя и стоял на пару ступеней ниже. — Меня? Выгулять? — переспросил Гарри, не веря услышанному. Гарри знал, что выгуливают домашних животных, но никак не членов семьи. Однако мысль он эту не озвучил, ведь не каждый же день к нему заходил Том, чтобы впоследствии позвать гулять. Строже говоря: он никогда не заходил и никогда не звал гулять. — Тебя. Выгулять, — подтвердил Том. Том долго смотрел прямо в глаза Гарри, из-за чего тот неосознанно отступил назад, словно это могло помочь ему избежать зрительного контакта. Это действие предоставило Реддлу возможность оглядеть Поттера с ног до головы, задерживая внимание на грязной футболке и измазанных в мелках пальцах. — Приведи себя в порядок. Гарри ничего не ответил, сминая пальцами края футболки и пачкая их ещё сильнее. — Хочешь посмотреть мою комнату? — вновь попытал удачу Гарри за тот последний год, что с ними под одной крышей жил Том. Гарри смотрел внимательно, выдерживая взгляд тёмных глаз. Он готовился услышать очередной повод не заходить в его комнату или прямой отказ. — Давай. Всё оказалось настолько просто, что Гарри раскрыл рот от удивления. Он подозрительно осмотрел Тома — нет ли у того простуды или лихорадки. Переспрашивать о правильности услышанного Гарри не решился, ведь боялся, что Том передумает. — Чувствуй себя как дома! — уверенно сказал Гарри, распахивая дверь с такой силой, что она чуть не слетела с петель. — Я и так дома, Гарри, — сухо заметил Том, заходя на чердак. Он прошёл мимо Гарри, даже не взглянув на него. — И чем ты тут занимаешься? Помимо порчи вещей… — встав в центре чердака, Том скептически оглядел пространство вокруг. Повсюду пахло беспорядком: на полу — наброски драконов и рыцарей, на стенах — вымышленные карты миров, а в углу ждал своего часа потрёпанный футбольный мяч. — Спасаю принцесс от драконов и захватываю королевства! — гордо поднял подбородок Гарри. — По ночам жду, когда звезда упадёт и я смогу загадать желание! Многие ребята из школы Гарри не на шутку удивлялись, когда он рассказывал им про свой чердак-комнату и про то, что там находилось. Мало кто верил, что Поттеры старшие разрешали ему, как взрослому, оставаться на ночь не в своей спальне, а брать одеяло с подушкой и топать на третий этаж, застилать старый диван и любоваться ночным небом. — А знаешь что? — поинтересовался Том с хитрым выражением лица, выдерживая паузу. Затем он с небрежностью уселся на гору подушек, которая служила троном для короля, и продолжил: — Ты напоминаешь мне брауни. — Я тортик? — радостно отреагировал Гарри, указывая на себя пальцем, из-за чего на футболке остался зелёный отпечаток. Гарри нравился пирог брауни, который папа пёк на всю семью по праздникам. Он дополнял его вишнёвым вареньем и… — Ты идиот, Гарри, — насмешливо произнёс Том, а затем серьёзно продолжил: — Брауни — это не только десерт. А в первую очередь так называют домашних духов-помощников, предпочитающих жить на чердаке и выходить, когда хозяев нет дома. В старые времена люди верили, что в каждом доме есть свой маленький брауни. — Но тут нет никаких духов, — осмотревшись и точно убедившись в своих словах, Гарри склонил голову набок, с лицом, полным удивления, глядя на собеседника. — Они страшные? Гарри полагал, что совсем потерял нить их разговора. — Ты же не страшный и живёшь на чердаке, вот я тебя и сравнил, — ответил Том, покачав головой. — Брауни — безобидные маленькие духи, похожие на людей. Они помогают по хозяйству и охраняют его от других злых духов. Но их можно обидеть, и тогда они навсегда покинут дом, а в отместку хозяевам могут призвать тех самых злых духов обратно. — А как их не обидеть? — Если не хочешь обидеть своего брауни, ни в коем случае не дари ему одежду. Они обижаются именно на это. — Почему? — усевшись на ковёр напротив собеседника, Гарри разинул рот, не веря своим ушам. — Они ходят без… носков? Судя по румянцу на щеках Гарри, он хотел спросить совсем о других вещах, нежели о носках, но что-то его остановило. Возможно дело заключалось в хмуром лице собеседника. — Не совсем, — хмыкнул Том, рассматривая заинтересованное лицо напротив. — У них есть своя одежда, которая за время носки пропитывается их запахами и магией. И если им подарить новую, то для них это будет как оскорбление: «От тебя воняет, иди помойся, свинтус». Гарри звонко рассмеялся. — А если от него правда начнёт вонять? — предположил он, нетерпеливо раскачиваясь вперёд-назад. Зелёные глаза наполнялись энергией, рвущейся наружу. Гарри хотел, чтобы Том рассказал ещё много увлекательных вещей. — На такой случай можно подкинуть ему лоскутки своей ношеной одежды, из которых он обязательно что-нибудь сообразит, — пожал плечами Том, глядя в потолок на деревянные балки. — Откуда ты всё это знаешь? Гарри замер в ожидании ответа. Он верил, что гость поведает ему тайну волшебного королевства, скрытого под землёй. Том взглянул на сидящего на коленях Гарри и, что-то прикинув у себя в голове, мельком улыбнулся. Молчание для Гарри тянулось будто пастила. И, словно решившись, Том заговорщически огляделся по сторонам, затем медленно наклонился к Гарри, заглядывая в доверчивые глаза. Он медленно произнёс: — Я вампир! На чердаке повисла пугающая тишина, и только кот, сидевший на подоконнике, заскрежетал клыками. В его розовой пасти виднелись и постепенно исчезали нежные крылья бабочки. — Неправда, — насупился Гарри так, что очки съехали набок. — Ты ешь, спишь… И у тебя краснеют уши, когда ты злишься. — У меня не краснеют уши, — рыкнул Том, теряя игривое настроение. Кончики мальчишечьих ушей пылали. Том тут же поднялся с горы подушек, недовольно стряхивая со своей одежды невидимую грязь. — Я буду ждать тебя на первом этаже. Собирайся, — бросил через плечо он, открывая дверь. Гарри вскочил на ноги и, подбежав к Тому, решительно взял его за рукав рубашки, после затараторив: — Том, я забыл сказать тебе, что Сириус хочет пойти с нами. — Тебе это сам Сириус сказал? — обернулся Том, приподняв брови в сомнении. — Нет, он же кот, — настала очередь Гарри поднимать брови. — Я просто знаю, что он хочет пойти с нами. — Ты возьмёшь на себя вину, если он сбежит? — Да, — не думая ни секунды, ответил Гарри. — А если сбегу я, то кто будет виноват? — Сириус. — По рукам, — сказал Гарри, вытягивая руку, как когда-то его учил папа.

***

Лес встретил тёплыми шелковистыми порывами ветра, наполненными свежими ароматами летнего дня. Том шёл ровно по протоптанной тропинке, изредка поглядывая по сторонам и на плывущие облака. Впереди него маячил кот Сириус: с задранным хвостом и видом, полным важности, он исследовал каждый куст на своём пути. Шмели сонно собирали нектар, птицы грели крылья в лучах солнца. И только Гарри беспокойно перебегал с места на место, прячась в тени деревьев и уворачиваясь от огня воображаемых драконов. — Том, осторожно! Над тобой летит огромный дракодил! — кричал Гарри из кустов. — Дракодил? Том остановился, высматривая Гарри за листьями. — Дракон-крокодил, — пояснил Гарри, пытаясь выбраться из веток, ухватившихся за его одежду. — Он очень опасный. — Я не боюсь дракодилов, — ответил Том, продолжая путь. — А чего ты боишься? — догнал его Гарри, заглядывая в лицо. Реддл остановился, глядя вперёд: сквозь зелёные глаза, пушистого кота, стволы деревьев и небо… Он смотрел в пустоту. Ледяную, тёмную и такую бесконечную. Пугающую пустоту, за которой ничего не существовало. Ни неба, ни деревьев, ни кота, и даже зелёных глаз. — Я ничего не боюсь.

***

В округе играла умиротворяющая мелодия леса: голоса птиц, шелест листьев и сонное журчание ручья. В лесу царили свои порядки и законы, которым следовали местные обитатели. К примеру, семья уток, державшая непростой путь к пруду. Мама-утка вышагивала впереди, в поисках безопасных тропинок. Она оглядывалась и, словно пересчитывая птенцов, громко крякала, подгоняя их за собой. А отец-утка тем временем гордо выпячивал грудь вперёд, шёл позади утят и грозно расправлял крылья, готовый бойко защищать семью от хищников. Одним из таких нежелательных лесных гостей для птиц являлся чёрный кот Сириус. Однако всё внимание кота было захвачено шустрыми белками, которые прыгали с ветки на ветку и бросали в его пушистую морду орешки далеко не первой свежести. Гарри и Том шли молча, подставив лица тёплым лучам солнца. За всю оставшуюся прогулку тему страхов никто из ребят больше не поднимал. Том вдыхал ароматы природы и лишь мог догадываться: Гарри действительно не осмыслил того, что произошло во время их беседы, или он только притворился ребёнком, который в силу своего возраста не сумел различить негативную эмоцию другого человека. Страх. Реддл всё же склонялся к первому варианту. Ведь спустя год, прожитый им в доме Поттеров, он сделал выводы и мог смело сказать, что считал младшего наивным мальчиком. В меру глупым, немного громким и чересчур любознательным. В глазах Тома он был ребёнком. Безусловно избалованным, где-то наглым и капризным. Настоящим ребёнком. Гарри был тем, кем Тому не было суждено стать. Так же, как и не было суждено стать другим сиротам из приюта Вула. Их воспитанием занимались не отец и мать, а голод и дисциплина. На полученные во время драки синяки и ссадины никто не дул, не успокаивал ласковым шёпотом, не прижимал в крепкие объятия. Была лишь щиплющая боль от средства, которым обрабатывали рану, и одинокий час наказания в тёмном углу. Нянечки во главе с миссис Коул следовали строгим правилам, прописанным в учебниках и пособиях. В приюте доминировала строгая рутина, расписанная по часам. Каждый день недели в приюте детей встречал ранний подъём в шесть часов утра. Том по сей день просыпается в ранние часы без будильника. После он в одиночестве ходит по спящему дому, спускаясь в столовую в ожидании, когда проснутся остальные жители дома. Обычно первым на кухню захаживает кот Сириус. Он без промедлений топает к корму так, словно впервые в своей памяти видит в миске еду. Затем, после завтрака, кот с интересом поглядывает на мальчика, который в это время обычно готовит что-то для себя. Но как только Сириус встречается взглядом с тёмными глазами, то тут же, с видом, полным возмущения, отворачивается обратно к окну, раздражённо вильнув хвостом. Раз в неделю перед завтраком в приюте проводилась проверка нижнего белья. Это делалось каждый раз перед выдачей чистой сменной одежды. Сирот выстраивали в шеренгу напротив уборных комнат и просили показать результаты после длительной носки. Обнаруженных грязнуль заставляли выйти в центр зала. Затем нянечки проводили для них поучительные лекции, и после — под насмешливыми, где-то испуганными и даже сочувствующими взглядами — ребят уводили в коридор для дальнейшей порки розгами. Одним из таких нерях являлся Билли Стабс, у которого с пяти лет началось недержание мочи, как позже выяснил Том. Более того, сам Реддл способствовал тому, чтобы Билли как можно чаще оказывался в центре позора с красными щеками и грязными трусами. Каждую ночь хулигана Билли навещали кошмары, сопровождаемые резкой, пульсирующей головной болью. Таблетки, которые давала ему нянечка, не помогали справляться с нарастающей тревожностью и мокрым матрасом. Все взрослые разводили руками, не зная, из-за чего Билли мучается каждую ночь. И только один Том знал, в чём на самом деле заключалась причина возникновения нежелательных пугающих снов. Более того, Реддл знал, что снилось хулигану. Наказания в приюте Вула никто не любил, за исключением нянечек, думалось Тому. Поэтому многие сироты предпочитали не носить нижнее бельё всю неделю и надевали его лишь перед проверкой, чтобы оно оставалось чистым. Сам же Том, дабы избежать наказания с примесью прилюдных унижений, застирывал нижнее бельё по ночам кусочком украденного из подсобки мыла. И пока одежда высыхала до утра, мальчик надевал запасной комплект, который припрятал ещё во времена, когда у приюта были спонсоры, а у сирот — сменные трусы и носки. Детей обучали фермерскому делу, вывозили на практику в близлежащие к Лондону деревни, требовали соблюдать порядок во всём. Прыгать в стога сена запрещалось. Купаться в речке запрещалось. Играть с местными деревенскими ребятами запрещалось. Быть ребёнком запрещалось. — Том! Пронзительный голос Гарри выдернул Тома из глубинных вод сознания. — Гарри? — резко остановился Реддл, вопросительно глядя на встревоженного мальчика. Том чувствовал себя так, словно его поймали на краже кусочка мыла. Его застали на месте преступления. Его застигли врасплох. Гарри глядел на Тома и стоял на месте, прижимая к груди пушистого кота, который выглядел не менее встревоженным, чем сам он. — Тут змея, — изрёк Гарри, указывая на извилистую тропинку. — Она хотела укусить Сириуса. Реддл проследил взглядом за тем, куда указывала рука Поттера. На тропинке виднелась небольшая змея, украшенная коричневыми и серыми пятнами. — Это полоз, — произнёс Том, подходя ближе к змее и к не на шутку испуганному Гарри. — Он безопасен и совсем не кусается. Гарри помотал головой, отступив назад на безопасное расстояние от рептилии. — Сириус напуган, — констатировал он. Том запрокинул голову к небу, вглядываясь в безграничную синеву. Он улыбнулся так широко, как никогда прежде, и произнёс: — Она напугана не меньше вас с котом, Гарри. Мальчики молчали, каждый думая о своём. Первым подал голос Гарри, когда встретился взглядом с тёмными глазами: — Змеи опасны. Прохладный, недружелюбный ветер ударился в спины мальчиков. — Люди куда опаснее рептилий, Гарри. Том в ответ на свои же слова покачал головой, глядя на змею, что скрутилась в тугой узел, и твёрдо продолжил: — Она может напасть и больно укусить, но не из-за злобы, а из-за инстинкта самосохранения, — произнёс Том то, что ему когда-то рассказывала о змеях нянечка. Он сказал это так тихо, чтобы Гарри точно его услышал, а рептилия не сделала резкий рывок из-за громкого звука. — Её цель — это выжить и прокормить потомство. Не ты и не кот Сириус. Лицо Гарри омрачнилось, хватка на коте усилилась. — Родители говорили мне, что змеи непредсказуемы… Том замолчал, не успев ничего ответить, когда услышал разборчивое шипение. — Вы пах-с-хнете одинаково, — змея высунула голову из спирали своего тела, языком пробуя воздух на вкус. Том замер, ожидая пояснений от холодной рептилии. Однако, будучи больше не заинтересованной в людях, она поползла дальше по проползанному маршруту. Реддл впал в недоумение, нахмурив брови. Змея в его приюте уже однажды говорила о том, что его запах не такой, как у всех. Его запах особенный. Покалывающ-с-щий, прохладный, говорила она, пробуя раздвоенным языком воздух перед собой. — Что ты имеешь в виду? — не удержался Том, прошипев змее вдогонку. Кот Сириус глухо зарычал, беспокойно взбираясь на плечи Гарри, притом больно царапая кожу мальчика. — Вы пах-с-хнете как те люди из замка, с-с-скрытого далеко в лес-с-сах-с… — змея указала головой в сторону деревьев. — Но запах ваш… он ос-с-собенный… — Какого замка? — прошипел Том, делая шаг навстречу рептилии. Но змея не ответила, скрывшись в высокой траве. Том стоял на месте, словно вросший в землю, и глядел на то место, где совсем недавно находилась змея. Постояв так ещё секунду, он обратился к Гарри: — Видишь, змеи совсем не… Реддл запнулся на полуслове, когда не увидел перед собой ни кота, ни Поттера. Он остался стоять в гордом одиночестве, посреди леса. — Идиоты, — было брошено вслед за удаляющимися силуэтами.