Лаллипап

      Подъем в семь утра по будильнику: мне нужно успеть. В администрации подготовка к вылету, и выходных нет ни у кого. Поезд в Линкон в десять утра, и Калеб уже уехал, но обещал вырваться, чтобы отвезти меня на вокзал. Аппетита и сегодня нет, только повод совсем другой — сегодня я тоже сделаю признание.              Кружка чая и леденец вместо завтрака, собираюсь быстро, оставляю после себя бардак в ванной, незаправленную постель и вызываю такси. Ладони мокрые от волнения, мысли скачут, затылок покалывает, таксист едет медленно — улицы еще не успели полностью очистить от снега, и замело новым. Ну же, быстрее.       В администрацию без сопровождения, естественно, не пускают, и я не знаю, на что рассчитывала и как вообще собиралась его отыскать. Вчерашнее сообщение прочитано, но оставлено без ответа. Может, он передумал?

            Лиззи

      Жду у автоматов.

      Навесы над автоматами возле здания администрации не спасают от холода, но хотя бы спасают от снега. Жду десять минут, полчаса — ничего. От прыжков только спина мокрая, а холод не отступает; хожу кругами, руки тревожные и никак не уймутся — разворачивают один леденец за другим. Сладкое должно хоть немного помочь.       От внезапной вибрации на смартфоне почти подпрыгиваю. Калеб Скоро освобожусь и заеду.       Времени остается слишком мало, нужно еще успеть вернуться домой. Сообщение все еще не прочитано. Даю себе пятнадцать минут и уезжаю. Сама виновата.       Сажусь на корточки, чтобы согреть ноги, Калеб был прав — нужно покупать куртку подлиннее. Болеть совсем не круто. Прячу лицо в ладони, глаза на мокром месте, холодно и погано на душе. И с чего я вообще взяла, что он придет?                          — Лиззи! Вот ты где! — доносится крик, и я замечаю Гидеона, бегущего ко мне.       Встаю резко, и в глазах почти темнеет — то ли от голода, то ли нервов — Гидеон мчится сюда; снег хрустит под берцами. Добежав, он упирается руками в колени и прерывисто и громко дышит. — Я думал, что опоздал и ты ушла, — слова сбиваются от одышки, и он опускает голову, пытаясь перевести дыхание. — Я не знал, где ты будешь. Подумал, тебя не пустят, и обежал весь кампус. Не знаю, почему мне не пришло в голову прийти сюда сразу.       Хочу сказать хоть что-то, но язык связан, и слова не приходят, зато захлестывают эмоции, и накопившееся отчаяние вырывается наружу вместе со слезами: — Ты ничего мне не ответил! Не сказал, придешь или нет, а я уже час тут жду!       Гидеон опешил и замер, и одышки как ни бывало. — Я… Я хотел ответить… Долго думал, а потом… Я заснул и подумал, что ответил… И… А потом я оставил… — Заявился в кино непонятно с кем, знаешь, как мне было плохо? А потом написал свое дурацкое письмо! Чтобы что? Чтобы я чувствовала себя как дура? — Нет, я… — Я же думала… Я вообще все не так думала! Ты мог мне сказать все раньше, и тогда я бы так не думала! А думала бы иначе! И вообще… Я, знаешь, как тут замерзла! И вообще мне уже пора уходить! — показательно разворачиваюсь и делаю шаг. Манипуляция — в глубине души я знала, что он пойдет за мной. — Лиззи! — ему требуется только два шага, чтобы нагнать меня. Хватает за плечи, думает секунду и прижимает к груди, трет ладонями по спине и плечам, чтобы согреть, держит крепко, но я и не вырываюсь. — Прости. — Нет, серьезно? Зачем ты извиняешься, когда это я должна извиняться?! Ты точно хочешь, чтобы я чувствовала себя ужасно! — Я, нет… Прости… То есть…       Я поднимаю голову, оставаясь в объятиях, и смотрю ему прямо в глаза. Гидеон растерян — взгляд блуждает, и плечи напрягаются. — Давай заключим договор: ты расскажешь мне свой секрет, а я расскажу тебе свой. — Хорошо. — То, что в письме, — это правда? — Да. — И я классная?        — Да. — И красивая? — Это уже три секрета. Сейчас моя очередь спрашивать.        — Хорошо.       Он собирается спросить, но я не дожидаюсь слов, потому уже знаю, о чем; встаю на носочки и тяну его за куртку на себя. Мои губы околели, а его теплые, и мне ужасно обидно, что первое прикосновение ощущается только отдаленно. Ужасно и ужасно обидно. Но онемение постепенно проходит, тает, губы приятно покалывает, и когда чувствительность возвращается полностью, Гидеон отрывается. Оба не двигаемся, примерзли намертво к полу и друг другу. — Вишневые, — он улыбается, еще смущаясь. — Вишневые? — Леденцы вишневые. Ты из них на 100 % состоишь. Теперь уверен. — Ага, это мои любимые… — Мне тоже нравятся, — внезапно подхватывает меня и поднимает, прижав к себе, ноги отрываются от пола, руки обвивают шею, и губы, наконец, возвращаются.       Сладко-вишневый поцелуй лучше любого леденца, и я знаю, о чем говорю. Тело продрогло до костей, руки дрожат, и нос ледяной, но мне совсем не холодно, даже жарко в груди, и улыбка вырывается сквозь поцелуй.

***

      Смартфон вибрирует — пора уходить. Напоследок я получаю еще два поцелуя, крепкое объятие, перчатки на два размера больше и несколько пачек леденцов из автоматов под навесом. Должно хватить до следующей встречи. Такси неспешно волочится сквозь наметенный снег, но мне все равно, плевать и неважно! Глупая улыбка не сходит с лица, я надеваю наушники, включаю кей-поп и еле сдерживаю себя, чтобы не начать подпевать прямо в такси. Я обожаю зиму. Гидеон Едешь?

Лиззи

Все еще еду.

Гидеон Напиши, как доедешь.

Лиззи

Напишу. Я буду писать каждую секунду!

Можно вопрос?

Гидеон Задавай.

Лиззи

А Вики... Она твоя подруга?

Гидеон Нет! Я вообще ее не знаю!

Лиззи

А зачем она тогда позвала тебя в кино...

Гидеон Боже, только Калебу не говори. Она попросила меня их свести.

Лиззи

Фу, кошмар какой...

Гидеон Да... Кстати, пройди этот тест, пожалуйста. *ссылка*

                               Лиззи

Кто ты из персонажей «Звездных войн»???

Ладно.

Гидеон ❤️

Лиззи

💜