Ты уверен?

      Свадьбу Кати с Толиком мы сыграли через месяц. Сестра сходила с ума от счастья. Её странноватый парень выглядел ещё более пришибленным, чем обычно, но их этот союз устраивал, а кто мы такие, чтобы спорить. Мама с Олей с утра до ночи обсуждали свадьбу и беременность Катюхи, а меня все, к счастью, хоть на время оставили в покое.       А покой мне был жизненно необходим. Ох как нужен, учитывая, что я плюнул на все былые установки и с головой нырнул в отношения с Алексом. И понял, что я абсолютно не такой, каким себя всегда считал. И чувствовать я способен куда глубже, чем мог представить в своих самых смелых ожиданиях. Я перестал сопротивляться происходящему и смирился с тем, что в моей жизни появился особенный человек. И понял это в тот самый момент, когда он взволнованно вздёрнул меня на ноги с пола в аэропорту и крепко обнял. Я ощущал только его руки, я слышал только его голос. Я хотел только его, а весь остальной мир будто враз потускнел.       Это было странное чувство, и я отдался ему безраздельно. Справедливости ради надо заметить, что Александр отвечал мне полной взаимностью. Три дня мы не выходили из его дома. Три дня бурного секса и долгих искренних разговоров. Это время было нам необходимо, чтобы понять, кто, что и как хочет. Чтобы озвучить то, что должно быть озвучено. Чтобы больше не осталось недосказанности…       Да, как оказалось, Алекс жил в шикарном особняке, и я по прибытии на секунду почувствовал себя неуютно. Слишком дорого. Слишком просторно. Слишком непривычно. Но лишь на короткую секунду. Поцелуи моего кудрявого наваждения были слишком жаркими, прикосновения — слишком бережными, а взгляд… Никто и никогда на меня так не смотрел. Я был для него всем. Как и он для меня.       Первый месяц был безумным, первые полгода — сумасшедшими, первый год — восхитительным. Мы ругались, мирились, трахались и дрались, но любили друг друга так, что вокруг нас тряслась земля. Я раньше не знал, что такое любовь. Я не представлял её разрушительной силы, как и не мог вообразить мощи созидательной. Мой бизнес взлетел до небывалых высот: в руках всё горело, всё спорилось. Я был полон энергии, запала, желания сворачивать горы.       Алекс не мешал мне работать и помогал, если я просил. У него оказалось своё дело, куда более масштабное, чем у меня, но он никогда не позволял себе хоть как-то подчеркнуть разницу между нами. Единственное, что сразу бросалось в глаза и невероятно меня удивляло — это его способность не тонуть в делах, а делегировать большую часть подчинённым, оставляя время для себя. Для своей жизни. Для меня.       Я так восхитился его правильным подходом к работе, что неосознанно стал брать пример, и уже скоро заметил, как время буквально растягивается. У меня освободились вечера, и у нас появилась возможность проводить вместе выходные, путешествовать, отдыхать.       Наш секс был феерическим. Мы универсалы: Алекс охотно ложился под меня или с неменьшим пылом трахал меня часами напролёт. С ним я понял, что такое близость. С ним я ощутил себя важным, любимым, единственным. И это было волшебно. Это было то, о чём, как оказалось, я всегда мечтал.       Я долгое время не знал, как рассказать семье о нас. Мучился, переживал, подбирал слова. А всё это оказалось ненужным: все обо всём прекрасно знали и без моих скупых откровений. Первой выдала себя Оля, моя любимая болтушка. Мы обсуждали с ней её скорый день рождения, когда она бросила:       — Только не забудь о вечеринке! И приводи с собой Сашу, мы так давно его не видели…       Я замер, не понимая, что она имела в виду, а девушка уже тарахтела дальше, пытаясь спасти ситуацию:       — Ну, Катя говорила, что вы общаетесь, вот я и подумала… Саша мне понравился. Даже немного жаль, что Катька не вышла за него замуж: её Толик такой придурок… Ой! Ай, к чёрту! Не в моём характере играть в эти игры. Я знаю, что вы с Александром вместе. Да и не только я — вся семья уже в курсе, так что хватит шифроваться! Не думаю, что твоему парню очень приятно быть твоей постыдной тайной. Выходи уже из шкафа сам и перестань запирать там Сашуню. Обязательно приводи красавчика ко мне на днюху!       Я обалдело молчал, а моя неугомонная сестрица как на духу вывалила, что кто-то где-то нас видел, кто-то о нас слышал — ну и она сопоставила то да сё, а потом переговорила с несколькими знакомыми. В общем, нас рассекретили почти сразу, и продолжать изображать из себя друзей дальше было бы глупо. Это слова Оли. Сам я только молча моргал, пытаясь осознать, что мои любимые девчонки в курсе и моих отношений, и моей ориентации, и, возможно, ещё много чего, о чём я и сам не догадываюсь. Но на то они и женщины — сам чёрт ногу сломит понять, как у них в голове всё устроено. Но факт оставался фактом: мы с Алексом могли больше не скрываться.       Признаюсь, на душе полегчало. Но я сразу предупредил своего озабоченного любимого, чтобы не смел приставать ко мне на людях. Кому надо — пусть знают, но смотреть на наши телячьи нежности третьим лицам вовсе не обязательно. Есть вещи, которые принадлежат только двоим. Вот и наша любовь — она не для всех.       Жили мы с Алексом на два дома. Как-то так получилось, что мы то и дело мигрировали между двумя жилплощадями. Мне не хотелось бросать квартиру, а всё барахло Алекса просто не поместилось бы в мою трёшку. Но это нам нисколько не мешало. Оставалась возможность побыть в одиночестве, когда страсти накалялись настолько, что нам обоим было необходимо остыть. Обычно инициатором таких пауз был я, но мой блондин решительно не позволял им затягиваться.       Жизнь понемногу устаканивалась, а я привыкал к статусу «несвободен». Странно, но меня это нисколько не утомляло и не создавало никаких неудобств. Алекс, как чёрная дыра, поглощал всю мою энергию — на других у меня не оставалось ни сил, ни желания. Да и сам он не видел никого, кроме меня. Его жаркий взгляд преследовал меня везде, но это только заводило. Я даже стал чувствовать себя неуютно, если долго находился не в поле зрения своего беловолосого неандертальца.       — Мы едем в отпуск, — как-то заявил мужчина, а у меня, к собственному удивлению, не появилось желания возражать.       Единственной мыслью было: много ли у меня проектов в разработке в данный момент и на кого их оставить. Я сам изумился своему ленивому спокойствию — неплохо же Алекс меня выдрессировал. Но это нисколько меня не задело: мне любимый отдавал не меньше — в частности, всего себя.       — Когда? — только и спросил я.       Мужчина широко улыбнулся и резко притянул меня к себе. Его нежные губы прошлись по моей шее, и я тут же забыл, о чём мы говорили. Его прикосновения действовали на меня гипнотически. Я давно подозревал блондина в колдовских способностях.       — Через пару дней. В четверг вылетаем — в воскресенье возвращаемся. Постарайся освободить эти дни так, чтобы твои не дёргали нас почём зря, — проворковал мой личный триггер.       Его руки на моей талии — да нет, любые его прикосновения, — рождали во мне такую бурю чувств, что я не узнавал себя. Я сходил с ума по этому здоровяку, но нисколько не жалел об утраченном контроле или возможности выбора. Я наконец выбрал, я уже определился. Мой мужчина был рядом, и этого было достаточно.       — Конечно, отдых есть отдых. Я понимаю, — мягко улыбнулся я.       Жадный язык тут же проник ко мне в рот, а длинные пальцы нырнули между ягодицами. Какой отпуск? Я мог думать только о страстных движениях внутри моего тела — всё остальное было лишь миражом, далёким и абсолютно не важным.

***

      Вылет был довольно ранним. Алекс содрал меня с кровати ни свет ни заря, и, как только рассвело, мы были уже в аэропорту. Только там я узнал, что мы летим в Стокгольм. Смешно. Из-за Алекса я не улетел в Швецию в прошлый раз. Из-за Алекса я лечу туда теперь. Какое-то странное дежавю. Но в этом была и своя изюминка. Наша история началась тут. Возможно, и в этот раз произойдёт переломный момент в наших отношениях — кто может знать наверняка?       Регистрацию мы прошли быстро, багажа у нас как такового не было — лишь ручная кладь. Я любил путешествовать налегке, а мой милый — и подавно. Перелёт я проспал: вырубило так, будто кто-то нажал на рубильник, и я моментально отключился.       Ещё задолго до обеда мы были в Стокгольме. Прекрасный город, доброжелательные люди, чудесная погода. Мы заселились в хороший отель — светлый, с большими окнами и захватывающим видом на воду. Казалось, вода тут повсюду. Она дышит между домами, переливается в просветах улиц, внезапно возникает за поворотом, как будто город не стоит на островах, а тихо покачивается на волнах, словно огромный корабль. Это было невероятное место, которое сразу покорило меня своей живописной красотой. Блондин был тут несколько раз прежде, я же прилетел впервые.       Номер оказался просторным, с полом из натурального дерева и кипенно-белыми стенами, на которых почти ничего не было — только одна абстрактная картина, подозрительно напоминающая карту архипелага. Александр поставил свой небольшой чемодан в угол и медленно подошёл к окну. Я проследил за его взглядом. Задумчивый, ушедший глубоко в себя. Мужчина не смотрел вперёд — его волновало что-то внутри.       — Всё в порядке? — тихо спросил я, стоя у него за плечом. Я остерегался до него дотрагиваться: не хотел испугать неожиданным прикосновением.       — А? Что? Прости, да, конечно… Всё великолепно. А как ещё может быть, если ты со мной? — перевёл на меня тёплый взгляд любимый. Он нежно провёл по моей щеке пальцами и чуть прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.       Мы не засиделись в номере. Быстро приняли душ, переоделись и пошли гулять. Александр повёл меня в Старый город — Гамла Стан. Ему хотелось начать моё знакомство со Стокгольмом именно с него — с этих узких мощёных улочек, где дома стоят так тесно, будто греются друг о друга, защищаясь от резких порывов ветра с моря.       Гамла Стан встретил нас запахами кофе и сдобы. Здесь всё казалось слегка театральным: яркие фасады, вывески с витиеватыми буквами, туристы, медленно бредущие по украшенным улицам, с интересом разглядывающие богатые витрины с сувенирами. Но если свернуть в извилистые переулки, толпы редели, и город вдруг становился настоящим — тихим, с разрисованными ставнями и разномастными велосипедами у дверей.       Мы прошли к площади Стурторьет. Алекс вдруг остановился, запрокинул голову и долго рассматривал старые здания. Узкие, высокие, тесно прижатые друг к другу, они выглядели как пряничные домики. Их фасады были окрашены в тёплые, но приглушённые оттенки: охра, тёмно-красный, горчично-жёлтый, кирпично-оранжевый. Краска местами была изъедена временем, будто впитала столетия дождей, ветра и истории.       Притягивали взгляд и детали: белые оконные рамы с мелкими переплётами, острые щипцовые крыши, кованые вывески и ставни, неровная, но приятная глазу геометрия — ни одно окно не выглядело абсолютно одинаковым. Алекс любовался архитектурой — я любовался им. Эта страна прекрасна, но мой любимый невольно перетягивал мой взгляд.       Мы зашли в Кафедральный собор — Стурчюркан. Внутри было прохладно и тихо. Высокие своды, тёмное дерево, приглушённый свет. Я не религиозен, но в таких местах всегда чувствую странное благоговение — будто воздух внутри становится плотнее. Мы недолго сидели на скамье, держась за руки. Алекс молчал, я тоже не решался прерывать уютную тишину.       Затем мы вышли к Королевскому дворцу. Тот сразу подавлял масштабом: огромное здание с холодным строгим фасадом, в котором не было ни одной лишней линии. На площади шла смена караула: выверенные шаги, чёткие повороты, движения, отточенные до секунды… Я поймал себя на том, что наблюдаю за этим процессом с почти детским восхищением. Во всём — от архитектуры до ритма людей — чувствовались порядок и аккуратность, доведённые до привычки. Швеция завораживала своей сдержанной педантичностью, здесь даже торжественность выглядела спокойной, уверенной и удивительно естественной.       К обеду мы проголодались. Алекс заявил, что хочет «чего-то аутентичного», но без толпы туристов под боком. В итоге мы нашли небольшой ресторанчик в стороне от главных улиц. Внутри — светлое дерево, простые столы, уже привычный глазу минимализм. Приятно пахло свежим хлебом и чем-то сливочным. Меню оказалось коротким, без фотографий и лишних пояснений, будто здесь и так все знали, зачем пришли. В этом месте Стокгольм был не парадным, а почти домашним — спокойным, тёплым и удивительно настоящим.       Я заказал шведские фрикадельки с картофельным пюре, сливочным соусом и брусничным вареньем. Алекс выбрал маринованного лосося с горчичным соусом и тостами. Мои фрикадельки оказались нежными, соус — густым, чуть сладковатым. А сочетание мяса с брусникой сначала показалось странным, но потом вдруг так уютно легло на язык, что я съел всё в один присест. Алекс поделился со мной лососем, но моё блюдо было куда вкуснее.       — Знаешь, Егор, — вдруг сказал он, откладывая приборы. Я поднял на Александра взгляд, но мужчина смотрел куда-то в сторону. — Я никогда не думал, что буду жить с мужчиной.       — Что? — я глупо открыл рот от удивления. — То есть как это «не думал»?       — Я планировал жениться через пару-тройку лет, — продолжил добивать меня любимый.       — Подожди… Какой жениться? Ты же… — замялся я.       — Гей? Нет. И никогда им не был, — легко улыбнулся мужчина и задумчиво покачал головой. — Да, у меня были парни. Но только так, для разнообразия.       От знакомых слов меня перекосило. Да я был стопроцентно уверен, что он гей. Алекс за эти полтора года, что мы жили вместе, ни разу не взглянул ни на одну женщину. Правда, и на мужчину тоже…       — Я не понимаю, — растерянно выдавил я.       — Я влюбился в тебя в тот первый раз, когда увидел в клубе. Ты был такой красивый, такой уверенный в себе. Сначала я просто наблюдал за тобой. Смотрел, как окружающие пожирают тебя глазами — причём обоих полов. А ты… ты сидел как царь и бог, перебирая возможные кандидатуры с ленивым равнодушием. Это было так завораживающе… — выдал Алекс, а я почувствовал, как у меня сдавливает грудную клетку. Он говорил какие-то странные вещи. Мне не верилось, что он видел меня таким.       — Перестань. Тоже мне, нашёл Елену Прекрасную. В «Трою» приходят потрахаться, проветрить голову, пообщаться в любом доступном формате. Не там ты романтику искал… — попробовал я всё перевести в шутку.       — Я серьёзно, Егор. Я никогда не влюблялся в мужчину. Я до тебя вообще никогда не влюблялся, — мужчина говорил тихо, медленно, а его горящие глаза снова прожигали во мне дыру. Но меня это не пугало. Я любил его взгляд. Он был мне необходим.       — Я тоже никогда никого не любил… — начал я.       — Не стоит. Я не для того это рассказываю, чтобы получить от тебя ответное признание. Я просто хочу, чтобы ты знал: для меня это ни разу не было просто сексом. Я брал тебя и отдавался тебе только потому, что это был ты. Именно ты, Егор, — еле слышно закончил любимый.       Я окончательно растерялся и уже не пытался хоть как-нибудь комментировать услышанное. Эти слова были важны. Для него, для меня. Это было время его исповеди. А моё, видимо, ещё не пришло.       — Ты постоянно ускользал от меня, и у меня от сердца словно каждый раз отрывали кусок. Вот только мы были близки, и я чувствовал, что для тебя это тоже важно. И вот ты опять растворяешься, как утренняя дымка… — со вздохом продолжил мужчина. — Я не понимал, почему ты так поступаешь со мной. Почему постоянно ранишь…       — Прости… — невольно вырвалось у меня.       — Нет. Мне не нужны извинения. Это всё не для меня. Ты должен знать, что, только познакомившись с тобой, я узнал, какой я настоящий, — озвучил Алекс то, что я уже давно понял о себе. Без него я не был собой — я был бледной тенью настоящего Егора.       — И я хочу, чтобы ты никогда во мне не сомневался. Тебе нет нужды сомневаться, не верить или бояться. Я не смогу обидеть тебя, так как это означало бы обидеть себя. — Светловолосый мужчина поджал губы и взял меня за руку. — Я люблю тебя, Егор, и это не просто слова.       Я лишь слабо улыбнулся в ответ. Пока я не был способен выразить свои чувства так же ёмко. Но очень надеялся, что когда-нибудь буду готов.