Перекрёсток времён (Passageways)

«Убей лишнего!» «Авада Кедавра!» «Не-е-ет! Седрик, я виноват, мне так жаль!» Беллатриса Блэк не знала, что делать. Она услышала крики из комнаты своего соседа и вбежала туда так быстро, как только могла, чтобы посмотреть, что происходит. Она обнаружила, что он бьется в постели, словно в каком-то припадке. Он весь промок от пота и запутался в простынях. Наблюдая за этой сценой, она поняла, что Гарри снится кошмар — по-настоящему ужасающий кошмар, и по тем обрывкам, которые она могла разобрать, казалось, он заново проживал некое событие, где кто-то был убит. Она стояла у изножья его кровати, не зная, как поступить. Ему не грозила опасность, так что, возможно, ей стоило просто вернуться в свою комнату и наложить несколько заглушающих заклятий. Вероятно, это было бы самым правильным решением. Она повернулась и пошла к двери с твердым намерением уйти, но тут… «Мама… папа?..» — рука Беллы замерла, уже готовая толкнуть дверь. Она оглянулась через плечо и посмотрела на лицо Гарри; её сердце упало, когда она увидела выражение такой печали и тоски на лице темноволосого мальчика. Она не знала, почему сделала это; позже она скажет себе, что это был просто непреодолимый порыв сострадания. Она вернулась к кровати Гарри; он плакал во сне, и вчерашний разговор о смерти его родителей всплыл в её памяти. Она осторожно присела рядом с дрожащим Гарри и коснулась его щеки, мягко поглаживая её. Она много раз делала так с Нарциссой, когда той снились плохие сны, и решила, что попытка помочь Гарри не повредит. Она успокаивала его мягкими воркующими звуками, продолжая гладить по щекам. «Все в порядке, Гарри, — прошептала она. — Ты в безопасности, ты в безопасности». Примерно через десять минут Гарри заметно успокоился. Она продолжала смотреть на его юное лицо, которое уже обретало яркие и мужественные черты будущего красавца, а затем уставилась в его глаза. Пронзительно-зеленые, но за этим изумрудным оттенком она видела, что его истинный возраст противоречит внешней юности. «Что же он повидал в своей короткой жизни, раз в его глазах отражается такая тяжесть?» — гадала Белла. В Гарри Поттере было гораздо больше, чем он ей пока открыл, и она на самом деле с нетерпением ждала возможности узнать его получше и, возможно, выяснить, что готовит будущее. Она осторожно поднялась, собираясь вернуться в свою комнату, но тут откуда-то изнутри нахлынуло неистовое желание поцеловать его. Это чувство шокировало и смутило её; она никогда не испытывала желания поцеловать кого-либо так сильно, как сейчас. Почти на автопилоте она наклонилась вперед, её волосы рассыпались, обрамляя голову Гарри. Она приближалась, вглядываясь в его волевые черты лица; его запах был почти опьяняющим и вызывал дрожь во всем теле. «Это неправильно», — подумала она. Она едва знала его, он едва знал её. И всё же её необъяснимо тянуло к нему. Её губы были прямо над его — они выглядели такими мягкими, и она уже чувствовала исходящее от них тепло. Сердце бешено забилось. Она не могла этого сделать, она ведь Беллатриса Блэк; мужчины из кожи вон лезут, чтобы быть рядом с ней, мальчишки для неё — как воск в руках. Она не была рабыней своих эмоций, она всегда полностью контролировала себя… и всё же… она чувствовала, как сердце колотится, когда она была рядом с ним. Были ли обстоятельства их встречи столь экзотичными, что именно это подстегивало её желание? Что-то табуированное, что-то настолько фантастическое, что это подавляло её чувства… возможно. Она увлажнила губы, находясь всего в волоске от того, чтобы узнать, насколько мягки его губы на самом деле. Последним движением она наклонилась и поцеловала… его щеку. В самый последний момент она потеряла самообладание — или, наоборот, обрела его — и слегка повернула голову влево, нежно коснувшись губами его щеки. Гарри внезапно пошевелился, и она быстро выскочила из комнаты, пораженная своим явным неприличием и немного смущенная. Однако Гарри не проснулся и остался в неведении относительно ночного присутствия Беллы.

***

Леди Хогвартс в своей ипостаси школы должна была быть нейтральной и бесстрастной к повседневным делам студентов и профессоров, живших и учившихся в её стенах. У каждого человека была свобода воли выбирать свой собственный путь, выбирать, как прожить свою жизнь, выберут ли они путь света, тьмы или что-то среднее. За свое тысячелетнее существование она молча наблюдала за своими детьми — а именно так она воспринимала каждого студента, входящего в её двери; она смотрела, как они учатся, взаимодействуют друг с другом, плетут заговоры и строят планы, надеются и мечтают. Никогда не вмешиваясь, но ограждая своих детей от опасностей внешнего мира. Однако всё изменилось, и опасность теперь исходила не только от внешних сил, но и от внутренних. Сознание Леди Хогвартс могло быть повсюду за редким исключением, но она не была ни всемогущей, ни всезнающей, поэтому заговоры и интриги могли быть — и часто бывали — упущены. В лучшем случае она могла оказать ответную помощь, например, передвинуть лестницу, возвести стены или барьеры, но никогда физически не вмешивалась от лица отдельного студента для предотвращения инцидентов. Но теперь, когда директор школы намеренно подвергал опасности одного из её детей и впускал тьму, способную погубить её, в самые её стены, клятвы и предписания, которые она когда-то соблюдала, были отброшены. Её способности вмешиваться всё еще были ограничены, но она сделает всё, что в её силах, чтобы изменить не только судьбу самого Хогвартса, но и жизни двух студентов, которых, как она чувствовала, сама судьба направила под её защиту. Её сознание предупредило её о том, что кто-то накладывает заклинания на её стены — заклинания, которые затронут всех, кто пройдет под ними, и в то же время нацеленные на конкретную жертву. Это было мощное заклятие принуждения, наложенное на каждую арку четырех факультетов Хогвартса. Этого нельзя было допустить; Леди Хогвартс больше не позволит использовать себя для причинения вреда. Больше она не позволит калечить своих детей или манипулировать ими. Незаметно для директора, по древнему зданию прошел мягкий импульс, когда заклятие принуждения было удалено с каждого камня в замке, а затем был установлен новый щит — тот, который предотвратит любое подобное манипулирование школой в будущем. Многие студенты Хогвартса проснутся завтра, не понимая, почему они были так враждебны, а в некоторых случаях и жестоки по отношению к некоему Гарри Поттеру.

***

Гарри вошел в общую зону вприпрыжку; он проспал невероятную ночь — так крепко он не спал с… ну, никогда в жизни. Ночь началась как многие другие в последнее время: с ужасных видений и воспоминаний о событиях прошлого года, но потом всё прекратилось, он почувствовал себя в такой безопасности, а последовавшие за этим сны были вовсе не пугающими или мучительными, а скорее… приятными. Гарри почувствовал, как его щеки загорелись при воспоминании о пикантном сне, который приснился ему прошлой ночью с его великолепной соседкой в главной роли; он просто надеялся, что сможет держать свои эмоции под контролем, когда увидит её этим утром. Не стоило давать его весьма проницательной соседке повод для насмешек. Гарри замер на месте при виде представшей перед ним картины: Белла, судя по всему, не спала в своей комнате прошлой ночью. Темноволосая девушка сидела за столом, уронив голову на огромный том, а из уголка её рта стекала слюна. Книги и старые свитки покрывали каждый дюйм стола, на котором она спала. Гарри молча подошел к ней и залюбовался этой милой картиной, улыбаясь её растрепанному виду. Его ухмылка быстро сменилась тревожным напряжением, когда он взял одну из книг и посмотрел на название. Гарри прочитал: «Магические контракты: связывание и способы их расторжения». Взяв другую под названием «Нарушение магических клятв: путь к сквибству и смерти», и еще одну — «Неотслеживаемые яды и способы их приготовления». Пергамент под её правой рукой привлек его внимание. Он осторожно наклонился ближе, чтобы посмотреть, что она писала. Небрежно зажатое перо закрывало часть текста, но видимой части пергамента было достаточно, чтобы прочитать: «Пункты о девственности — должна быть девственницей в брачную ночь — нарушение этого пункта аннулирует текущий контракт». Гарри предположил, что в брачном контракте Беллы должен быть такой пункт. Он продолжил читать, хотя её рука закрывала часть пергамента. «Как преодолеть заклятие целомудрия — невозможно сделать, требуется глава дома, чтобы наложить контрзаклятие! Стоп, ГАРРИ — ГЛАВА ДОМА!» Гарри прочитал эту последнюю часть, где его имя было подчеркнуто несколько раз, и чуть не поперхнулся собственной слюной. «Она рассчитывает, что я сниму с неё какое-то заклятие целомудрия!» — в удивлении подумал Гарри. Судя по пергаменту, Белла выписала контрзаклинание и соответствующие движения палочкой. «Хм, похоже, она намерена расторгнуть брачный контракт, лишившись девственности». По какой-то причине Гарри пришлось сглотнуть тяжелый ком в горле, а во рту у него немного пересохло. «Очевидно, Белла действительно не хочет выходить замуж за Лестрейнджа. Не то чтобы я её винил, — размышлял Гарри. — Контракты, контракты, сковывающие свободную волю, как варварски!» Гарри сел за небольшой столик для завтрака, где были чай, кофе, соки, а также ассортимент фруктов, теплые булочки и мед. Несколько минут Гарри смотрел на свою соседку и обдумывал её положение, гадая, сможет ли он действительно что-то сделать с контрактом. Конечно, он был Лордом Блэком и Главой Дома в своем времени, но она была не из его времени — сработает ли это вообще, если он попытается наложить контрзаклятие? Тихий стон привлек его внимание: он увидел, как дезориентированная Белла открыла глаза и огляделась. «Доброе утро, Белла», — поприветствовал Гарри свою соседку и сделал долгий глоток утреннего чая. Ему пришлось подавить смешок при виде растрепанного вида темноволосой красавицы. Её волосы торчали во все стороны, глаза были полузакрыты; она пошатывалась, вставая из-за стола, быстро собрала свои книги и заметки, стараясь быть незаметной, скомкала листок пергамента, который был под её рукой, и бросила его в камин. Затем заспанная девушка подошла к столу для завтрака. На ней была длинная шелковая черная ночная рубашка до середины бедра и пара пушистых розовых тапочек-зайчиков. Она подошла к маленькому столику и тяжело плюхнулась на стул напротив Гарри. Гарри начал было что-то говорить, но Белла остановила его поднятым пальцем. Она схватила кружку и кофейник с черным кофе, который появился на столе. Она сделала долгий глоток дымящегося горького напитка и затем с удовлетворенной полуухмылкой откинулась на спинку стула. — Утро, Гарри, — наконец поприветствовала юношу Белла. — Хорошо спалось? — спросил он. Белла замерла и нервно встретилась взглядом с Гарри, пытаясь разглядеть хоть что-то, что могло бы дать ключ к пониманию смысла этого якобы невинного вопроса. Знал ли он, что она была в его комнате прошлой ночью, догадывался ли о её попытке утешить его? Сладкая Моргана! Неужели он знает, что она его поцеловала! Внимательно вглядываясь в выражение его лица, пытаясь хоть что-то понять, она немного расслабилась, когда увидела, что он, похоже, ни на что не намекает этим вопросом. — Ох… я просыпалась всю ночь, — ответила Белла. — А ты? Как спалось? — быстро спросила она. — Ну, честно говоря, началось всё паршиво, но потом… не знаю, мне показалось, что кто-то… в общем, после этого я спал довольно крепко, — ответил он, откусывая кусочек булочки с маслом. Он собирался сказать, что ему послышался успокаивающий голос, шептавший ему что-то, и что это прервало его кошмар, но передумал. — Хм, — только и сказала она, делая еще один долгий глоток утреннего кофе. — Итак, какие планы на сегодня? Завтра начинаются занятия, и я подумал, что мы могли бы провести сегодняшний день… ну, понимаешь… узнавая друг друга получше, так как после сегодняшнего дня у нас может быть не так много времени, — предложил Гарри, доедая оставшийся кусочек булочки. — А, ну да, мне стоит появиться на ужине, иначе мои сестры забеспокоятся, но в остальном — да. На самом деле, есть кое-что, что я хочу обсудить с тобой позже, если ты не против. — Конечно, — ответил Гарри, гадая, имеет ли это какое-то отношение к тому, что она выискивала о заклятии целомудрия. Подбрасывание галлеона, чтобы решить, кто первым пойдет в ванную, и через час двое свежеодетых подростков уже были в своей общей гостиной, готовые начать день. Они решили проверить то, что им сказали о возможности посещать время друг друга. Решив, что сначала отправятся к Гарри, подростки встали на пороге открытой двери и коридора. Белла вложила свою руку в руку Гарри и слегка сжала её. Гарри внезапно покраснел от этого жеста, к немалому удовольствию Беллы. Белла изменила свою внешность с помощью чар, чтобы казаться русой с карими глазами. Поскольку было воскресенье, они могли бродить по замку без школьных мантий. Белла надела прямые синие джинсы после того, как Гарри сообщил ей, что её вельветовые клеши немного вышли из моды. Светло-серый джемпер поверх футболки с логотипом «The Who» завершал ансамбль. — Готова? — спросил Гарри, получив от Беллы неуверенный кивок. Гарри вышел первым, осторожно потянув Беллу за руку, пока она следовала за ним на полшага позади. Сами того не зная, они оба закрыли глаза, когда переступили порог. Когда Гарри остановился, он всё еще чувствовал тепло руки своей соседки в своей руке. Открыв глаза, он повернул голову направо и увидел девушку, всё еще стоящую рядом с ним; она как раз приоткрыла глаза. Она повернулась к нему, и на её лице расплылась широкая улыбка. — Сработало! — почти хихикнула она. — Сработало, — ответил Гарри, посмеиваясь над её восторгом. — Куда сначала? — спросил он. — Хм, жаль, что мы не можем пойти в Хогсмид. Я бы очень хотела посмотреть, сильно ли он изменился, — сказала Белла. — Не вижу причин, почему мы не можем пойти, — ответил Гарри. — Разве правила изменились? В мое время были определенные разрешенные дни для посещения, в остальное время это было запрещено, — сообщила она Гарри. — Сейчас так же, — сказал ей Гарри. — Но это никогда меня раньше не останавливало. — О боже, Лорд Поттер, да вы плохой мальчик! — игриво ухмыльнулась она. — И как же вы намерены миновать ворота? Только профессор может их открыть. — У меня свои способы, миледи, — ответил Гарри с дьявольской улыбкой и полупоклоном. — Ну что ж, веди, мой таинственный Лорд! — Белла продолжила их флирт. Гарри выставил локоть, и Белла подхватила его под руку. Пара добралась до третьего этажа и остановилась перед статуей одноглазой ведьмы по имени Гунхильда из Горсмура. Оглядевшись и убедившись, что никого нет, Гарри посмотрел на ведьму и произнес: «Диссендиум». Как только пароль был назван, горб на статуе ведьмы открылся, обнаружив короткий спуск в туннель. Час спустя пара выбралась через люк в подвале кондитерской «Сладкое королевство». Белла наложила на них обоих заклятие «не-обращай-внимания», и они тихо пробрались из подвала в торговый зал магазина. В кондитерской было несколько покупателей, в том числе двое детей лет шести-семи, которые пускали слюнки на различные сладости, пока их родители болтали с другими покупателями. Гарри и Белла вышли на теплый осенний воздух, и Белла впервые взглянула на будущее. Путешественница во времени с большим интересом огляделась по сторонам, но затем разочарованно поджала губы. — Ничего не изменилось! Ни черта не изменилось. Те же самые лавки, что были и в мое время, — фыркнула она, и в её голосе явно слышалось разочарование. — Возможно, но я предполагаю, что здесь найдутся новые товары, которых не существовало в 1971 году, — заявил Гарри, пытаясь подбодрить её. — Да, может быть, — вяло согласилась Белла. — Давай пойдем исследуем. Белла потащила Гарри в начало улицы, намереваясь заходить в каждую лавку и смотреть на изменения (если они были). Белла сняла с них заклятие отвода глаз, и после нескольких взмахов её палочки Гарри обзавелся невзрачными каштановыми волосами и голубыми глазами, а его челка теперь закрывала шрам. Какие бы чары она ни накладывала, шрам всё равно оставался заметен. Первым магазином, в котором остановилась пара, был магазин одежды. Гарри стоял в полном оцепенении, пока Белла рассматривала каждую вещь в магазине; девушка была похожа на вихрь шопингового безумия, так что Гарри оставалось только не путаться под ногами. Несмотря на то что это была полностью магическая деревня, в магазине Хогсмида был неожиданно большой отдел магловской одежды известных брендов. Белла, казалось, тяготела к более откровенным нарядам, против чего Гарри на самом деле не возражал, так как его заставляли сидеть и высказывать свое мнение, пока она демонстрировала выбранные ею комплекты. Спустя вечность, длившуюся два часа по мнению Гарри, они наконец покинули магазин с несколькими нарядами, купленными старшей дочерью Блэков; покупки были уменьшены и сложены в школьную сумку Гарри, которую он прихватил с собой, так как её джинсы были слишком узкими, чтобы вместить уменьшенные свертки. Не то чтобы Гарри был против. Следующей остановкой был местный филиал «Флориш и Блоттс». Беллу особенно интересовала современная история волшебного мира; найдя несколько книг на эту тему, она удалилась в небольшой уголок для чтения с парой кресел и села. Открыв книгу, она пролистывала главы, пока не нашла то, что искала — главу под названием «Кровавая война». Гарри сел напротив неё и молчал, пока она читала. Он знал, что она, скорее всего, прочтет об ужасающих подробностях второй войны волшебников. О том, как сторонники чистоты крови начали правление террора и истребления всех, кто не разделял их взгляды и убеждения. Эти убийства не ограничивались только маглами или маглорожденными, но затрагивали и полукровок. Вдох «Милосердная Маэва» — ахнула Белла в ужасе, её глаза начали наполняться слезами. — Столько… столько погибло. Приложение, посвященное именам всех тех, кто, как известно, погиб в войне, раскрывало истинный ужас того, что Волан-де-Морт принес в мир волшебников. Сотни имен, многих из которых она знала или знала в это время. На страницах мертвых были целые чистокровные семьи, которые были почти или полностью уничтожены. Маккинноны, Килборны, Макгонагаллы, Боунсы, Элсегуды… Поттеры, список продолжался и продолжался. Так много друзей, которых она знала с самых ранних воспоминаний, были стерты с лица земли во времена Гарри. Было трудно смириться с тем, что один человек несет ответственность за движение, которое лишит мир волшебников некоторых из его древнейших и уважаемых семей. Она подняла взгляд на Гарри с болезненным недоверием; всё, что Гарри мог сделать — это сочувственно кивнуть ей в знак понимания. — Мой бог, Гарри! Как Министерство могло допустить такое? — Я не знаю, Белла, — посочувствовал своей новой подруге Гарри. — Слепота, апатия, коррупция — во многом можно винить, но я думаю, что изначально Министерство закрывало глаза, потому что вначале мишенью были только маглы и маглорожденные. Элита и высшие слои общества не чувствовали реальной необходимости вмешиваться, ведь их это не касалось. Когда Волан-де-Морт переключил свое внимание на чистокровных и Министерство, он набрал уже столько силы, что все были застигнуты врасплох. Белла отложила книгу, которую читала, и взяла другую, поменьше. Гарри случайно заметил название как раз в тот момент, когда она осторожно открыла её. «Беллатриса Лестрейндж: в сознании самого продуктивного убийцы Британии и правой руки Темного Лорда». Гарри вскочил на ноги и прихлопнул книгу ладонью. — Белла, не надо, тебе не нужно это читать! — взмолился Гарри, обращаясь к пока еще невинной девушке. — Мне нужно знать, Гарри. Я должна знать, кем я стала, — печально ответила она. — Нет, не должна. Это совсем другой человек, ты — не она, — ответил Гарри чуть более горячо, чем хотел. — Еще нет, Гарри… еще нет. — Тебе никогда не нужно ею становиться, Белла. Как сказала Леди Хогвартс, мы уже изменили временную линию, — сказал ей Гарри. — Книги всё еще здесь, Гарри, а это значит, что мы еще недостаточно изменили время, чтобы изменить то, что случится со мной, — рассудила она. — Но мы всё еще можем, Белла, мы всё еще можем это изменить. Мы можем спасти тебя от этой-этой… участи, — искренне заявил он. Белла нежно улыбнулась ему, пристально глядя в его глаза. Хотя сейчас они были другого цвета, напряжение и возраст в них были всё так же очевидны. — Возможно, мы сможем, — наконец уступила она и передала книгу Гарри, который взял её и поставил на ближайшую полку. — Я бы не отказался от выпивки, а ты? — предложил Гарри, протягивая ей руку. — Я бы выпила чего-нибудь и, возможно, съела легкий ланч, — улыбнулась она, хватая Гарри за руку. Он осторожно поднял её с кресла и повернулся к выходу. Пока он стоял к ней спиной, Белла уменьшила книгу, которую собиралась прочесть, и засунула её в карман, предварительно деактивировав противоугонные чары. — Отлично, — сказал Гарри. — Мы могли бы пойти в «Три метлы». Розмерта готовит великолепный пастуший пирог. — Розмерта? Розмерта Писгуд? — спросила Белла. — Эм, не знаю её фамилии. Мы просто зовем её мадам Розмерта, — ответил Гарри. — Она высокая крашеная блондинка с впечатляющим набором… — Белла сложила ладони лодочкой перед грудью. — Ну, эта Розмерта весьма одарена, каждый мальчишка в Хогвартсе пускает по ней слюни, — усмехнулся Гарри. Он тоже находил владелицу паба довольно привлекательной для женщины постарше. — Включая тебя? — бросила вызов Белла, не желая, чтобы это звучало так обвиняюще. Она была удивлена внезапной вспышке ревности внутри себя. Гарри пожал плечами. — Она ничего, я имею в виду, я думаю, она знает, какой эффект производит на мужское население школы. Но я никогда не пялился на неё или что-то в этом роде. Меня не особо привлекают блондинки, — быстро ответил Гарри. — Не то чтобы мне было дело, — небрежно ответила Белла, или, по крайней мере, попыталась, но в глубине души была довольна его ответом. Гарри открыл дверь, и подростков тут же атаковали звуки и запахи старого паба и гостиницы. После того как их глаза привыкли к приглушенному свету заведения, они нашли пустой столик в глубине паба. Гарри сел напротив Беллы и начал осматриваться; его внезапно напрягшаяся поза подсказала Белле, что что-то насторожило Гарри. Она непринужденно встала и пересела на стул рядом с ним, прижавшись, словно они миловались. Затем она украдкой бросила взгляд в ту сторону, куда смотрел Гарри. К своему шоку она увидела повзрослевшую версию Люциуса Малфоя, сидящего за столом в темном углу паба. Он был одет в дорогую на вид черную мантию, без сомнения, сшитую из шелка акромантула с серебряной окантовкой и подкладкой цвета слизеринской зелени. Длинные струящиеся платиновые волосы выдавали его с головой. Она также узнала приземистую женщину, сидевшую напротив него. В её собственном времени это была семикурсница-слизеринка Долорес Амбридж. Она была коварной, подлой стервой с крошечным магическим талантом, но при этом огромной подлизой, готовой на всё, чтобы быть среди популярных чистокровных кругов. Рядом с ней сидел другой мужчина, которого она узнала; он работал в министерстве помощником какого-то отдела. Она часто видела его, когда сопровождала отца на многочисленные министерские приемы. Он был еще одним из тех, кто, казалось, поднимался по министерской лестнице на коленях, заискивая перед каждым, кто, по его мнению, мог дать ему преимущество. Она была свидетелем всего его подхалимского триумфа на министерском рождественском празднике в прошлом году, когда он обхаживал министра Миллисенту Бэгнолд. — С чего это у тебя штаны в узел завязались, Гарри? — тихо прошептала Белла в левое ухо Гарри. Теплое дыхание, щекочущее его уши, вызвало дрожь во всем теле, и на мгновение ход его мыслей был полностью сбит этим ощущением. — Ты всё еще со мной, Гарри? — Белла слегка подтолкнула его локтем. — А! Да… прости, — заикаясь произнес Гарри. — Видишь тех троих вон там? — Гарри почти незаметно указал глазами на столик, за которым сидели Малфой и остальные. — Да, а что с ними? — спросила она. — Ну, тот блондинистый павлин — Люциус Малфой; он один из внутреннего круга сама-знаешь-кого и настоящий злобный мерзавец. Из-за него на моем втором курсе случились ужасные вещи, школу чуть не закрыли, потому что он приложил руку к тому, чтобы невольно выпустить василиска, — прошептал Гарри в ответ. — Василиска! — резко прошептала Белла. — Да, чуть не убил нескольких студентов. Но, к счастью, его убили прежде, чем он успел кого-то прикончить. — Глаза Гарри приобрели затравленное выражение, которое Белла мгновенно заметила. — В этой истории есть нечто большее, чем ты мне рассказываешь, не так ли? — спросила Белла. Гарри неопределенно пожал плечами и отказался говорить что-либо еще. — Другой мужчина — это министр магии Корнелиус Фадж, — продолжил Гарри. — Министр магии, надо же, полагаю, ему всё-таки удалось вылизать себе путь к самому высокому посту, — заметила Белла. — Ты знаешь его в свое время? — спросил Гарри. — Не лично, но я знаю о нем и видела его на нескольких министерских мероприятиях, когда сопровождала отца. Он настоящий — или был, я полагаю — жуткий подлиза, всегда старающийся тереться плечом к плечу с влиятельными и элитой, — заметила Белла. — Хм, полагаю, тогда понятно, почему он здесь встречается с Люси, — с отвращением ответил Гарри. Белла хихикнула. — Что? — спросил Гарри, сбитый с толку её ухмыляющимся смешком. — Я его тоже так называю в свое время, — сообщила Белла. — Ты знаешь Люциуса? — спросил Гарри. — Конечно, мы на одном курсе в Хогвартсе, он в компании Руди, хотя гораздо обходительнее и тоньше, чем Лестрейнджи, — подтвердила она. — У него есть сын Драко, который учится на моем курсе, мы с ним вроде как заклятые враги. Он всегда пытается что-то выкинуть. В прошлом году чуть не убил меня, — с горечью заявил Гарри. — О? — Да, он и его прихвостни сбросили меня с площадки четвертого этажа, и я приземлился на пол в главном зале. До сих пор не знаю, как я не погиб. — Их наказали? — гневно спросила она. — Нет, свидетелей не было. Я обвинил их, но один профессор дал им алиби, заявив, что они в это время занимались с ним дополнительно, — выплюнул Гарри, в его голосе явно слышался яд. — Я вижу, мне еще многое предстоит узнать о вас, мистер Поттер; надеюсь, вы дадите мне этот шанс, — искренне сказала ему Белла. Гарри снова просто неопределенно пожал плечами. — Та ведьма за столом — новый профессор защиты от темных искусств. Не помню её имени, что-то вроде Уродливая, Упыриха… — Амбридж, — выплюнула Белла. — Ты и её знаешь? — спросил Гарри. — К несчастью, и нет ни одного шанса в аду, что она квалифицирована преподавать ЗОТИ. По слухам, она получила «Тролль» на СОВ по этому предмету. Будь осторожен с ней, Гарри, она злобная тварь. Она пойдет по головам, чтобы получить то, что хочет, и не побрезгует причинить вред другим, чтобы добиться этого, — предостерегла своего соседа Белла. Гарри кивнул. — Привет, дорогие, разве вы не должны быть в замке? — спросила крашеная блондинка-владелица «Трех метел». — Мы на домашнем обучении, мисс, — легко солгала Белла. — Но хотели прийти и хоть мельком взглянуть на замок. — О, ну что ж, добро пожаловать в «Три метлы». Я ваша хозяйка, мадам Розмерта. Так что я могу предложить вам, милые мои, поесть или выпить? — спросила грудастая женщина с кокетливой улыбкой, адресованной Гарри. Белла собственнически сжала руку Гарри, пытаясь подавить свирепый взгляд в сторону блондинки. — Пару сливочных пива, пожалуйста, порцию пастушьего пирога для меня и для моей… — Девушки! — быстро ответила Белла, в упор глядя на женщину. — А мне коктейль из креветок, — отрывисто сказала она. — Отличный выбор, я скоро вернусь с вашим заказом, — сказала Розмерта паре, подмигнув Гарри перед уходом. — Девушки? — спросил Гарри с поднятой бровью, глядя на сидящую рядом девушку. — Не надейся особо, милорд, мне просто не понравилось, как она тебя оценивала, словно какую-то закуску перед ланчем, — ответила Белла, отпуская руку Гарри и надеясь, что он не станет расспрашивать её о явной минутной потере самообладания. Гарри окинул её оценивающим взглядом, но не стал требовать пояснений. Он немного размял руку там, где Белла сжимала её мертвой хваткой. — Так это та самая Розмерта, которую ты знаешь в своем времени? — спросил Гарри. — Да, маленькая потаскушка, — прошептала Белла себе под нос. — Что ты сказала? — спросил Гарри, не расслышав слов Беллы. — Да, она самая. Розмерта на моем курсе, но с Пуффендуя. Мальчишки в мое время так же интересуются её… активами, как и мальчишки в твое время, судя по всему, — с презрением ответила Белла. Гарри собирался сказать ей, что он считает её гораздо красивее Розмерты, но его внимание отвлеклось, когда он услышал, как за столом Малфоя упомянули его имя. Белла тоже услышала это и подняла взгляд. Она заправила волосы за ухо и коснулась серьги с бриллиантом в левом ухе. Гарри с любопытством посмотрел на неё, и прежде чем он успел спросить, что она только что сделала, она прошептала: — Это заклинание усиления слуха, серьга действует как усилитель, чертовски полезная вещь, когда хочешь накопать на кого-то грязь. Это магия семьи Блэк. Тише, дай мне послушать, о чем они говорят, — быстро сказала ему Белла. Белла сосредоточилась на разговоре, пока Гарри пытался напрячь собственный слух, чтобы услышать хоть что-то, но мог разобрать лишь отдельные слова. Розмерта вернулась с их заказами и расставила их на столе. Белла неосознанно снова подхватила Гарри под руку, когда красивая барменша подошла к ним. Гарри ухмыльнулся Белле, гадая: было ли это на показ или она действительно вела себя как собственница по отношению к нему, и возражал ли он против этого. Впрочем, он выбросил эту мысль из головы и переключил внимание на пастуший пирог, который так и манил его. Сорок пять минут спустя Гарри увидел, как Люциус встал и вышел из паба. Фадж и Амбридж продолжали говорить вполголоса еще минут пятнадцать, прежде чем тоже встали и покинули заведение. — Что ж, это был тревожный, но поучительный разговор, — сказала Белла, тоже вставая. Гарри вскочил, бросая пять галлеонов на стол, пока они направлялись к выходу. Как только они вышли, Белла снова взяла Гарри под руку и повела его обратно к «Сладкому королевству». — Так что же они обсуждали? — спросил Гарри, идя рядом со своей соседкой. — Тебя, — последовал короткий ответ. — Что именно обо мне? — обеспокоенно спросил Гарри. — Не здесь, давай вернемся в Выручай-комнату, и я расскажу тебе всё это свинство, — сказала ему Белла; он заметил у неё на лице тревожное выражение, что подстегнуло его любопытство, не говоря уже о растущем беспокойстве. Час спустя пара оказалась в нише за статуей одноглазой ведьмы. Было почти три часа дня, и по коридору проходило гораздо больше студентов. — Полагаю, нам придется попытаться слиться с толпой, — заявила Белла, не видя явного способа добраться до седьмого этажа незамеченными. — Не обязательно, — озорно улыбнулся Гарри. — О? — спросила Белла. Гарри вытащил из своей школьной сумки шелковистую на вид мантию, набросил её на себя и мгновенно исчез. Белла ахнула от удивления. Затем внезапно появилась голова Гарри, казалось, парящая в воздухе. — У тебя есть мантия-невидимка! Боже мой, Гарри, да ты полон сюрпризов, — засмеялась Белла. — Кое-какие имеются, — улыбнулся Гарри. — Мы можем оба нырнуть под неё и незамеченными добраться до седьмого этажа. — Вы пытаетесь подобраться ко мне поближе, милорд? — соблазнительно поддразнила Белла, прижимаясь к нему. — Э… — Очень красноречиво сказано, милорд, — хихикнула Белла, видя, как Гарри густо покраснел. — Как ни заманчиво ваше предложение, в коридорах слишком много людей, велик риск на кого-то наткнуться. Нам придется рискнуть с чарами изменения внешности, — предложила Белла. — Да, полагаю, тут ты права, — уступил Гарри, его лицо всё еще было впечатляющего пунцового цвета. Пятнадцать минут спустя пара оказалась на седьмом этаже рядом с портретом Барнабаса Безумного. Убедившись, что путь свободен, они запросили свою комнату, и спустя секунды на противоположной стене материализовалась дверь, в которую они быстро вошли. Подростки плюхнулись в свои теперь уже ставшие постоянными кресла: кресло Беллы было чуть левее центра камина, Гарри — чуть правее. Белла заговорила первой, когда они устроились поудобнее. — Гарри, Гарри… во что же ты ввязался? — спросила Белла, роняя правую руку на лоб и откидывая голову на подлокотник мягкого кресла, вытянувшись во весь рост, а её ноги свешивались с другого подлокотника. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что Министерство намерено выставить тебя каким-то лживым психом с манией величия, — сказала она, поглядывая на Гарри из-под руки. Гарри тяжело вздохнул. — Это меня не удивляет. После фиаско с Турниром Трех Волшебников Фадж практически назвал меня лжецом, когда я сообщил ему, что Волан-де-Морт вернулся. — Гарри рассказал это ведьме, которая резко выпрямилась. — Турнир Трех Волшебников! Они его вернули? — спросила она потрясенно. — Да. В прошлом году, именно тогда вся школа ополчилась против меня, — угрюмо произнес Гарри, теребя выбившуюся нитку на своем джемпере. — Притормози на мгновение, Гарри, я думаю, пришло время тебе рассказать мне о своей жизни. Ты обмолвился о нескольких вещах, и я вижу, что ты многое скрываешь или держишь при себе, — заявила Белла. — Я не люблю говорить о своей жизни, Белла; мне это нелегко дается, — тихо проговорил Гарри, глядя на свои руки. — Если мы здесь, чтобы помогать друг другу… — начала Белла. — …Я думаю, нам нужно быть открытыми и честными друг с другом. Ты так не считаешь? — искренне спросила она. Гарри тяжело откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Несколько минут он ничего не говорил, но Белла видела, что он борется с собой, пытаясь решить, как поступить. Он не ушел, и Белла расценила это как добрый знак — возможно, он откроется. Прошло еще несколько минут, когда Гарри снова тяжело вздохнул. Он открыл глаза и посмотрел прямо на неё. Но она видела, что он смотрит не на неё, а на что-то в далеком прошлом, на что-то болезненное, так как в его глазах стояли непролитые слезы, готовые вот-вот покатиться по лицу. Она встала, медленно подошла к нему и опустилась перед ним на колени. Казалось, он не заметил её движения. Белла потянулась и нежно взяла обе его руки в свои. Физический контакт, казалось, вырвал Гарри из того места, где он находился. Он посмотрел на её лицо, ищущие зеленые глаза встретились с фиалковыми. — На Хэллоуин 1981 года моя жизнь перевернулась с ног на голову… — В течение следующих нескольких часов Гарри рассказывал свою историю своей единственной внимательной слушательнице. К концу рассказа Белла была эмоционально истощена. Она чувствовала печаль, гнев, ярость, ужас и мириады других эмоций, которые сеяли хаос в её упорядоченном разуме. Поддавшись какому-то импульсу, она поднялась с пола, забралась к Гарри на колени и притянула его голову к своему плечу, пока он плакал. Это был очищающий душу плач, в котором Гарри отчаянно нуждался. Ни один из них, казалось, не спешил отпускать другого; они просто были довольны тем, что держатся друг за друга, пытаясь получить то утешение, которое мог предложить другой. Наконец хватка Гарри на её талии ослабла, и она неохотно сползла с его колен, сев на пол, скрестив ноги перед ним. — Тебе лучше? — мягко спросила она. Он молча кивнул. — Ты замечательный человек, Гарри. Пройти через столькое и остаться таким приземленным. Нужен сильный характер, чтобы пережить всё это и не сойти с ума. Ты ведь в своем уме, Гарри? — Белла полуулыбнулась, бросив на него нарочито испытующий взгляд, от которого пятнадцатилетний мальчик рассмеялся. — Да, по крайней мере на данный момент, — поддразнил он в ответ. Белла одарила его ослепительной улыбкой. — Хорошо, не можем же мы допустить, чтобы мой глава дома был психом, верно? — поддела она его. — Полагаю, что нет. — Напряжение в комнате почти исчезло, когда Гарри нежно посмотрел на Беллу. — Спасибо, — сказал ей Гарри. Она просто улыбнулась и коротко кивнула. — Моргана! Уже шесть часов! Гарри, мне нужно встретиться с сестрами на ужине. Прости, мне пора бежать, — торопливо сказала Белла. Не подумав, она поцеловала его в щеку и выбежала из комнаты. Гарри стоял в оцепенении, касаясь щеки, которую она только что поцеловала. — Борода Мерлина! Я забыл про Луну, я должен был встретиться с ней за завтраком, — Гарри отругал себя за то, что забыл о причудливой блондинке, которую встретил только вчера. Гарри рванул в ванную, где быстро умылся, пытаясь стереть пятнистость с лица после своего эмоционального очищения. Бросившись к двери, он схватил свою сумку с Картой Мародеров и мантией.

***

Белла вошла в Большой зал и сразу заметила своих сестер, которые сидели вместе, наполняя тарелки вечерней трапезой. Когда она подошла, Андромеда подняла взгляд и одарила её видом «Где тебя, черт возьми, носило!». Смущенная Белла заняла свое место напротив них. — Простите, я как-то потеряла счет времени, — извинилась Белла. Андромеда скептически отнеслась к оправданию сестры, но решила промолчать. — Итак, чем ты занималась весь день? — спросила Андромеда. — Просто проводила кое-какие исследования и всё такое, — ответила Белла, выкладывая на тарелку ростбиф и йоркширский пудинг. — Какого рода исследования ты могла проводить? Занятия начинаются только завтра, — в замешательстве спросила Нарцисса. Белла огляделась по сторонам, прежде чем наклониться вперед; сестры последовали её примеру. — Исследования по поводу того, как избежать контрактов, — прошептала Белла. — Белла, на тебе мужской одеколон? — спросила Андромеда, уловив мускусный запах, исходящий от Беллы. — И кто этот парень, с которым ты миловалась? — ухмыльнулась Анди. Глаза Нарциссы расширились от возбуждения. — У тебя есть парень? — взвизгнула Нарцисса. — Цисси, тише! Говори тише, и нет, у меня нет парня, — открестилась Белла. — Я чувствую на тебе запах мужского одеколона, дорогая сестра, так что колись, кто этот мальчик? — настаивала Анди. Белла вздохнула. — Он не мой парень, и прежде чем ты спросишь — я с ним не целовалась. Я обняла его, и, полагаю, его одеколон перешел на меня, — обреченно прошептала Белла. — Он симпатичный? — Нарцисса заерзала на месте, её глаза искрились от интереса. — Ну, он не урод… да, пожалуй, он довольно милый, — сдалась Белла. Нарцисса снова взвизгнула, хлопая в ладоши от восторга. — Кто он? — спросила средняя сестра. — Никто из тех, кого ты знаешь, мисс Любопытная Варвара, — отрезала Белла. — Ну, а как его зовут? — продолжала Анди. — Послушайте, не хочу быть грубой, но я бы предпочла не выдавать никаких подробностей о моей личной жизни, — резко ответила Белла. — Ооо, ты его любишь?! — спросила Нарцисса с широко раскрытыми глазами. — Я этого не говорила, Цисси! Можем мы просто закрыть тему, пожалуйста? — Белла свирепо посмотрела на сестер. — Ладно, ладно, — Анди подняла руки в знак капитуляции. — Итак, ты упомянула контракты, — спросила Анди. — Я правильно понимаю, что ты имела в виду брачные контракты? Подняв раздраженную бровь, Белла ответила: — Возможно. Андромеда смягчилась, глядя на сестру. — Значит, ты думаешь, что нашла способ расторгнуть свой? — искренне спросила Анди. Белла расслабилась, поняв, что сестра пытается её поддержать. — Да, я так думаю. — Это замечательно, Белла! — тепло улыбнулась Анди. — Да, это здорово, сестренка! — добавила Нарцисса. — Это так, но… всё немного сложно, и мне понадобится помощь определенного… человека, — тихо призналась Белла. — Кого? — с любопытством спросила Нарцисса. Брови Анди взлетели до линии роста волос, когда она увидела румянец на щеках старшей сестры. — Ты имеешь в виду своего таинственного мальчика, не так ли? — Анди наклонилась и обвиняюще прошептала. Густая краска на лице Беллы стала лучшим подтверждением. — Что именно он должен сделать? — подозрительно спросила Анди. — Не твое дело, — горячо отпарировала Белла. — Кроме того, я не совсем уверена, сможет ли он вообще это сделать или захочет ли он. — Белла тяжело вздохнула, уронив голову на руку, лежащую на столе. Андромеда положила руку на плечо Беллы, не обращая внимания на вспышку сестры. — И как это повлияет на контракт, если он еще даже не подписан? — Если он сможет мне помочь, это нарушит одно из предварительных условий, прописанных в контракте, — ответила она. — Важное предварительное условие, нарушение которого не позволит магии контракта привязать мою волю к Лестрейнджам, — загадочно добавила она. Андромеда прекрасно поняла, что имела в виду её сестра, но не стала озвучивать это вслух при Цисси. — Что бы ты ни пыталась сделать, Белла… просто будь осторожна… ладно, — с беспокойством сказала Андромеда сестре. — Буду, и, как я сказала, он может не захотеть или не суметь это сделать, — Белла печально поморщилась. — Лили! — внезапно взвизгнула Нарцисса, вскакивая из-за стола, чтобы обнять свою новую подругу, подошедшую к слизеринскому столу. Белла обернулась и увидела нерешительно приближающуюся первокурсницу-гриффиндорку; многие слизеринцы старших курсов одаривали рыжую девочку угрожающими взглядами. Белла тепло улыбнулась ей. — Привет, Лили, не хочешь присоединиться к нам за ужином? — радушно спросила Белла. — Спасибо, — нервно сказала Лили, косясь на оскорбленные взгляды остальных за столом. Белла достала палочку и положила руку на стол, направив палочку в сторону других студентов, и одарила их взглядом «не провоцируйте меня». Остальные быстро вернулись к еде. — Лили, ты рада началу занятий? — ласково спросила Андромеда. — О да! Я до сих пор не могу поверить, что всё это по-настоящему и что я на самом деле буду учиться магии, — с восторгом ответила Лили. — Грязнокровки! — прошипел кто-то дальше по столу. — Не достойны владеть магией. Лили сжалась и опустила глаза. — Не делай этого, Лили! — твердо произнесла Белла, заставив девочку вскинуть голову от властного тона подруги своей сестры. — У тебя есть полное право быть здесь, ты ведьма, и я чувствую, что ты будешь могущественной! Всегда держи голову высоко и смотри прямо. Не позволяй этим придуркам запугать себя, всегда демонстрируй силу и решимость, понимаешь? — твердо сказала ей Белла. Лили кивнула. — И если кто-то посмеет тебя задеть! — заговорила Белла достаточно громко, чтобы остальные за столом её слышали. — Приходи ко мне, и я заставлю их пожалеть о том, что они вообще родились. — Белла бросила тяжелый взгляд на своих сокурсников и без лишних слов объявила первокурсницу-гриффиндорку неприкосновенной. Её сокурсники, знавшие о её мастерстве во владении палочкой, не спешили проверять её заявление на прочность. — Спасибо… эм… — Белла, можешь называть меня Белла. — Спасибо, Белла. — Лили Эванс тепло улыбнулась, её зеленые глаза светились благодарностью. «Глаза Гарри», — заметила Белла. Эта мысль вернула её к разговору, который состоялся у них с Гарри прямо перед ужином. Волна печали захлестнула её, когда она вспомнила о той ужасной участи, что ждала эту жизнерадостную рыжую девочку. Лили и Нарцисса склонили головы друг к другу, сравнивая расписания уроков; у них было четыре общих предмета, и они планировали сидеть вместе, если позволят. Белла надеялась, что Цисси и Лили останутся подругами; она решила, что они хорошо подходят друг другу. Она никогда не видела, чтобы Нарцисса так тянулась к кому-то вне своей семьи, как к Лили Эванс, и это согревало её сердце. Ей нужно будет спросить Гарри, остались ли они подругами на протяжении учебы в Хогвартсе. Глядя на то, как близки сейчас девочки, ей было трудно представить, что они могут разойтись, но система факультетов была сурова к дружбе между представителями разных домов. — Так ты сегодня спишь в спальнях или возвращаешься в свое секретное убежище? Интересно, знает ли этот твой секретный мальчик, где оно находится, — с ухмылкой спросила Анди. — Обратно в убежище, и, возможно, знает, — дерзко ответила Белла, показав сестре язык.

***

Гарри вытащил Карту Мародеров и попытался найти свою подругу Луну на карте, но удача ему не улыбнулась. Её не было ни в Большом зале, ни в библиотеке, ни в башне Когтеврана. В раздражении Гарри встряхнул карту и произнес: «Где Луна Лавгуд!» К удивлению Гарри, изображение на карте сменилось, и появилось Черное озеро с лесом, граничащим с северной стороны. Там, на опушке леса, было имя Луны Лавгуд. «Что она там делает?» — размышлял он. Снова обратившись к комнате, он четко произнес: «Мне нужна метла». К его удивлению, появилась его «Молния». Он полагал, что Рон забрал и её, но потом вспомнил, что комната может призвать любую вещь из замка. Он ухмыльнулся, представив реакцию Рона, когда тот обнаружит, что мантия, карта, а теперь и метла исчезли. Быстрым заклинанием Гарри уменьшил метлу, сунул её в карман и направился к главному выходу. Гарри игнорировал взгляды и поспешный шепот, пока шел по замку. Если бы он хоть немного прислушался к разговорам, он бы услышал, как многие пытаются извиниться перед ним за свое поведение. Но Гарри был сосредоточен только на том, чтобы найти Луну и самому извиниться перед блондинкой из Когтеврана. Оказавшись снаружи, Гарри достал метлу из кармана, увеличил её и в мгновение ока вскочил на неё, устремившись по небу к северной оконечности Черного озера. Приближаясь к лесу, он заметил проблеск светлых волос. Подлетев ближе, он увидел, в какой ситуации она оказалась. Его кровь закипела от ярости, и он прибавил скорость, чтобы быстрее добраться до подруги. Он приземлился и обнаружил Луну приклеенной к дереву — скорее всего, приклеивающим заклятием — примерно в двух метрах над землей. На ней не было ни туфель, ни носков, она была одета лишь в тонкую футболку и короткую юбку. Её ступни посинели, как и губы, которые мелко дрожали. Гарри снял заклятие и подхватил её на руки; хрупкая блондинка дрожала от холода. Он наложил на неё согревающее заклинание, а затем начал растирать её ступни и ноги, чтобы восстановить кровообращение, после чего перешел к рукам. — Луна, Луна, ты в порядке? — с тревогой спросил Гарри. Дрожь Луны начала утихать после того, как Гарри наложил второе согревающее заклинание, и её зубы перестали стучать. — О, я в порядке, кажется. Я просто вернусь в замок, — тихо сказала Луна, не глядя на Гарри и пытаясь встать. — Луна, постой, — сказал Гарри, схватив её за плечи и заставив снова сесть. — Что произошло, Луна? — Она не ответила и отказалась смотреть на него. — Луна, пожалуйста, поговори со мной. Кто это с тобой сделал? — снова спросил Гарри, умоляя её заговорить. — Я… я думала, мы друзья, Гарри? — прошептала Луна так тихо, что Гарри чуть не пропустил её слова. — Конечно, мы друзья, Луна. Почему ты так говоришь? — Т-ты так и не пришел на завтрак этим утром, я искала тебя и нигде не могла найти. Я п-подумала, что ты избегаешь меня и больше не х-хочешь дружить. — Эти слова вырвались единым потоком, пока Луна прижимала колени к груди. Гарри снял свою мантию и набросил её на маленькую девочку, застегнув у шеи, и сел рядом с ней, прислонившись к дереву. — Мне так жаль, Луна, я… я просто забыл о нашем завтраке. Знаю, это плохое оправдание, но я сделал это не специально. Луна какое-то время молчала, а затем положила голову Гарри на плечо. — Я прощен? — мягко спросил Гарри. Он почувствовал, как она кивнула у него на плече. Она придвинулась ближе к нему за теплом, и Гарри обнял девочку, прижимая к себе. — Так… кто это сделал с тобой, Луна? — снова спросил Гарри. — Это уже не имеет значения. Что сделано, то сделано, — кротко ответила Луна. — Это имеет значение, Луна, никто не должен так поступать с другим человеком. Ты могла замерзнуть здесь насмерть, — чуть горячо заявил Гарри. — Я уверена, они бы вернулись или действие заклинания скоро закончилось бы, — ответила она, сильнее прижимаясь к боку Гарри. — Где твоя палочка, Луна? — спросил Гарри, гадая, почему она сама не сняла заклятие. — Они забрали её и забросили вон туда, в деревья. — Луна указала рукой, едва высунув её из-под мантии. Гарри достал свою палочку и сосредоточился. «Акцио палочка Луны!» Прошло несколько секунд, и палочка вылетела из листвы прямо к ним. Гарри ловко поймал её и отдал Луне. — Спасибо, Гарри. — Не за что, Луна. Теперь, пожалуйста, расскажи мне, что случилось? — Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на неё. — Мои соседки по комнате были в ярости. Они сказали, что я залезла в их сундуки, чтобы забрать свои вещи. Ни слова о том, почему мои вещи оказались в их сундуках. Я пыталась сказать им, что не лазила в их сундуки, но они отказались верить, — объяснила Луна. — Ты сказала им, что это домашний эльф забрал их? — Луна кивнула. — Они всё равно не поверили. Следующее, что я помню — как я открываю глаза, и одна старшекурсница-когтевранка левитирует меня к дереву, а другая накладывает приклеивающее заклятие, — сказала она. — Они тебя оглушили?! — в шоке спросил Гарри. Луна пожала плечами. — Не знаю точно, но я не помню, как покидала башню или как оказалась здесь. В любом случае, у Мариэтты была моя палочка, она подошла к деревьям и забросила её в лес. — И как долго ты здесь находишься? — спросил Гарри. — Ну, это было примерно за час до обеда, когда соседки прижали меня, так что, сколько бы времени ни было сейчас, столько я здесь и провела, — констатировала она. — Луна! Уже почти семь часов! Это значит, ты пробыла здесь одна почти восемь часов! Нам нужно отвести тебя в больничное крыло, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Гарри быстро встал, легко поднимая Луну с земли. — Нет, Гарри, я буду в порядке. Мне просто немного холодно. Хотя я проголодалась, сегодня я ничего не ела, — призналась она. — Тогда пойдем поедим. Снова заглянем на кухню, хорошо? — спросил Гарри, получив согласный кивок Луны. Наложив на Луну еще одно согревающее заклятие, Гарри сел на метлу, а Луна устроилась сзади, крепко обхватив его за талию. Через двадцать минут пара была на кухне, греясь горячим шоколадом, а услужливые эльфы заставили столик едой, которой хватило бы на дюжину человек. После того как они наелись, Гарри попытался убедить Луну поговорить со своим деканом; она колебалась, но в конце концов согласилась упомянуть об этом профессору Флитвику. Гарри проводил Луну до башни Когтеврана, где она снова тепло обняла его перед тем, как войти в гостиную. Их разговор за ужином был интересным и познавательным: Гарри узнал немного больше о своей причудливой подруге и её отце, который был редактором журнала под названием «Придира». Она пообещала выписать ему бесплатную подписку на журнал, назвав это «дружеским тарифом». Но, какой бы странной и причудливой она ни казалась временами, она была невероятно проницательной и видела мир совсем не так, как большинство людей. Что, по мнению Гарри, давало ей уникальный взгляд на вещи в целом. Она заверила его, что в замке у него больше поддержки, чем он думает, и что вещи не всегда таковы, какими кажутся. Она также сказала ему, что замок исцелился и что проклятие «Хныкающего Винтбата» было снято. Она больше не видела магию на входах, но также заметила, что замок, похоже, как-то изменился: вибрации, как она выразилась, изменились, придав замку более дружелюбный характер.

***

Гарри вошел в Выручай-комнату чуть позже комендантского часа и услышал истерический плач со стороны спальни Беллы. Он быстро направился туда, но чуть не упал, споткнувшись о что-то, небрежно брошенное на пол. Гарри наклонился и поднял брошенную книгу. Гарри глубоко вздохнул и потер лицо руками в понимающем разочаровании. Это была та самая книга из магазина, подробно описывающая жизнь и убийства Беллатрисы Лестрейндж. Он думал, что она оставила её в лавке, но, видимо, она тайно прихватила книгу с собой. Как ему с этим справиться, подумал он? Как ужасно должно быть обнаружить, что ты станешь безумным массовым убийцей, ответственным за смерти мужчин, женщин и… детей? Он не мог придумать никаких слов утешения. С обреченностью в сердце он тихо вошел в её комнату, надеясь, что к нему придет что-то, что поможет утешить убитую горем ведьму. Его осенило, что это будет уже вторая ведьма, которую он пытается утешить сегодня, и первая утешала его самого ранее; день словно замкнул круг. Он увидел Беллу, свернувшуюся калачиком на кровати; как и в случае с Луной, он видел, что она дрожит, но не от холода, а, скорее всего, от чувства вины или страха. Две эмоции, которые он знал слишком хорошо. Он осторожно присел на её кровать; Белла никак не показала, что заметила его присутствие. Она лежала спиной к нему и, возможно, не почувствовала, как кровать прогнулась. — Белла? — нежно позвал он её. Она замерла, но не обернулась. Он осторожно положил руку ей на плечо и слегка сжал его. — Человек в этой книге — не ты, Белла. Тебе никогда не придется становиться ею. Та — Беллатриса Лестрейндж, а ты — Белла Блэк, сильная, умная и независимая молодая женщина, хозяйка собственной судьбы. — Гарри тепло поглаживал её по спине круговыми движениями. — Я еще не она, Гарри. Но я могу стать ею к Рождеству, — выдавила Белла сквозь рыдания. — Это связано с контрактом? — спросил он. Она оглянулась на него и кивнула со слезами на глазах. — Если то, что я прочитала в этой… этой книге, правда, — прорычала она, — я выйду замуж уже этим летом и не вернусь в Хогвартс до самого 1978 года, когда буду штурмовать школу и убивать всех на своем пути! — зарыдала она. — Я не допущу этого, Белла, мы не допустим этого. Помни, что сказала Леди, она свела нас вместе, чтобы изменить ситуацию. Не только для школы, но и для нас самих. Будущее для тебя может быть не написано и… возможно… мое прошлое тоже, — сказал ей Гарри, и истинность его веры была очевидна в его глазах. Белла перевернулась и обхватила Гарри руками за талию, прижимаясь к нему. Она потянула Гарри вниз, пока он не лег плашмя на спину на её кровати. Она прижалась к нему, положив голову ему на плечо, закинув правую руку на его живот и крепко обхватила за талию, притягивая к себе. Её тело наконец перестало дрожать, и она взяла слезы под контроль. Они лежали так, казалось, целую вечность, пока Белла не нарушила тишину. — Гарри… — прошептала она. — Если бы… был способ гарантировать, что мне не придется выходить замуж за Лестрейнджа, способ расторгнуть контракт… ты бы помог мне? — тихо спросила Белла, не поднимая на него глаз. Гарри потребовалось мгновение, чтобы обдумать ответ, хотя он уже знал, что да, он готов помочь ей. Он просто немного опасался того, к чему всё это приведет и как это повлияет не только на него лично, но и на временную линию. В памяти всплыло предупреждение Гермионы об опасности игр с прошлым. Но разве это уже не происходило просто из-за встречи Беллы и Гарри? И именно для этого Леди свела их вместе… чтобы изменить ход вещей. — Да, Белла, я помогу всем, чем смогу. Что именно тебе от меня нужно? — мягко спросил он. Белла медленно подняла голову с его груди. Она нашла его глаза, заглядывая в самую глубину. Не в первый раз она поражалась тому, как быстро начала доверять этому мальчику из будущего. Как быстро она на самом деле… влюблялась в него, и то, что она видела в его глазах, давало ей надежду, что он влюбляется в неё так же сильно и быстро. Три невероятно коротких дня казались совсем недостаточным сроком для развития подобных чувств к кому-то, но нельзя было отрицать, что она действительно влюбилась в черноволосого юношу. Но опять же, было ли это сердце, говорящее ей, что она хочет его, или это был её слизеринский мозг, твердящий, что он — средство для достижения цели, чтобы избавить её от нежелательного брачного контракта? И если так, имело ли это значение? В этом вопросе Белла была готова довериться своему сердцу и позволить эмоциям принять решение за неё. — Гарри… — позвала она его, и сердце её бешено заколотилось. Она с любовью посмотрела в его глаза, позволяя эмоциям затопить всё тело. Её голос был тихим и низким, когда она произнесла следующие слова: — Гарри… займись со мной любовью.