Перекрёсток времён (Passageways)

— Гарри… пожалуйста… будь со мной. Гарри сидел на краю кровати, не в силах произнести ни слова, глядя на опьяняюще красивую темноволосую ведьму. Его сердце билось так быстро и сильно, что ему казалось — этот звук эхом разносится по всей комнате. Её фиалковые глаза блестели от недавно пролитых слёз: уязвимые и вместе с тем полные надежды. Чёрные волосы были растрёпаны и обрамляли тонкие, но благородные черты лица. Она выглядела как дева в беде, ищущая своего спасителя — рыцаря в сияющих доспехах. Когда утром он прочёл записи, которые она делала ночью, уснув за рабочим столом, Гарри понял: она отчаянно ищет выход, способ избежать принудительного брака с Родольфусом Лестрейнджем — и ей нужен он. Но одно дело — прочесть её мысли, и совсем другое — услышать эту просьбу из её уст. Для шестнадцатилетнего Гарри это было настоящей перегрузкой. Весь день он старательно избегал размышлений о прочитанном, не давая этим мыслям веса. В конце концов, это ведь просто идеи Беллы… размышления, не более. Но теперь, стоя перед её просьбой лицом к лицу, он был, одним словом, ошеломлён. Он не знал, как на это реагировать. Он был неопытен и совершенно не понимал, как вести себя в подобных ситуациях. Неужели она действительно хочет этого? Почему? Почему это так важно? Всё это казалось неправильным. Они почти не знали друг друга. Всего три дня назад Беллатриса Лестрейндж была для него лишь именем — одной из самых страшных последовательниц Волдеморта. А теперь перед ним сидела Беллатриса Блэк — молодая женщина, ещё не запятнанная кровью и жестокостью будущего, которое могло так и не наступить. Она была красива, да. Но кроме того — умна, страстна, и рядом с ней он чувствовал странное тепло внутри. И всё же она была слизеринкой — хитрой, амбициозной. Те слизеринцы, которых он знал, нередко использовали других ради собственных целей. Использует ли она его? Был ли он всего лишь средством? Он не знал. Но, глядя в её глаза, он видел искреннюю уязвимость… и хотел верить, что она настоящая. — Белла… я… я не знаю, как на это ответить, — тихо произнёс Гарри, чувствуя, как пылают щёки. — Мы едва знакомы, и я… — Гарри, пожалуйста, выслушай меня. Дай мне всё объяснить, — перебила она. Она села на кровати, поджав ноги, сложив руки на коленях и опустив взгляд. На мгновение ей пришла мысль просто подтолкнуть его к нужному решению — воспользоваться своим обаянием. Но она не хотела так поступать. Не с Гарри. Она действительно начинала к нему привязываться и не хотела разрушить то хрупкое, что между ними зарождалось. Нужно было быть честной — пусть это и не совсем по-слизерински. — Ты знаешь о брачном контракте с Лестрейнджами? — спросила она. — Да. — И ты знаешь, что если я его подпишу, то стану связанной с Родольфусом не только юридически, но и магически. Гарри кивнул. — Я потеряю свою волю. Свободу думать и действовать самостоятельно. — Ты говорила об этом, но я не понимаю… как контракт может отнять у человека самого себя? Беллатриса глубоко вздохнула. — Когда в чистокровной семье рождается девочка, особенно в семье, следующей древним традициям, у неё берут кровь. Несколько флаконов. — Кровь?! — изумлённо выдохнул Гарри. — Кровь неотделима от магии человека. Ты слышал о кровной магии? Он кивнул. — Это древняя и крайне мощная область магии. Большинство ритуалов запрещены Министерством, но некоторые — до сих пор используются старыми родами, Министерством и даже гоблинами. — И кровь младенца используют в ритуалах? — Да. В моём случае… и в случае многих девушек из таких семей… проводится обряд целомудренной привязки. А также создаются помолвочные и брачные контракты. Он нахмурился. — Я всё ещё не до конца понимаю. — До наступления зрелости глава рода использует флакон крови, чтобы нанести руны на тело девушки. Эти руны активируются магией крови и магией рода. — Почему именно глава рода? — Есть якорная руна, связанная с руной на перстне главы рода. Только он может активировать или снять привязку. Любой другой погиб бы, даже попытавшись надеть этот перстень. Гарри задумался. — Значит… ты считаешь, что я, как глава рода Блэк в своём времени, могу её снять? — Здесь — да. Я думаю, это возможно. — А если не получится? Беллатриса замялась. — Белла? — Это может навредить мне. Лишить возможности иметь детей… или убить. — Нет! — вскочил Гарри. — Я не стану делать то, что может тебя убить! — Это моя жизнь! — выкрикнула она. — И я лучше рискну, чем стану безвольной игрушкой человека, который превратит меня в оружие! Гарри отвернулся, сжимая виски. — Я просто не хочу причинить тебе вред… Она подошла и обняла его. — Я тоже не хочу умирать. Но я хочу быть свободной. Ты понимаешь? Он кивнул, обнимая её в ответ. — Пожалуйста… помоги мне. Ты единственный, кто может. После долгого молчания он выдохнул: — Хорошо… я сделаю это. Гарри глубоко вздохнул. — Что ж… вреда от попытки не будет, наверное. Кикимер! Мне нужен ты! Через несколько секунд раздался негромкий хлопок, и оба подростка обернулись. Перед ними появился древний домовой эльф, склонившийся в таком низком поклоне, что его длинный острый нос почти касался пола. — Молодой хозяин звал Кикимера, — проскрипел высокий, хриплый голос. — Да, звал. Рад тебя видеть, Кикимер. Как поживает хозяйка? — спросил Гарри. — Хозяйка уже скучает по вам, молодой хозяин, и надеется, что вы достойно представляете семью здесь, в Хогвартсе, — сообщил эльф. Кикимер внезапно заметил, что в комнате есть ещё один человек. Его глаза расширились, когда он узнал юную ведьму. — Мисс Беллатрикс?! — воскликнул он, вцепившись в свою полотенчатую тогу. — Что вы здесь делаете и почему вы выглядите такой юной? Вы сбежали из волшебной тюрьмы?! — Здравствуй, Кикимер, — мягко сказала Белла. Эльф поднял на неё взгляд, явно сбитый с толку. — У мисс Беллатрикс снова магия семьи Блэк, — пробормотал он. — Как такое возможно? Мисс Беллатрикс должна выйти замуж за мерзкого Лестрейнджа, а значит магия Блэков должна исчезнуть. — Что ты имеешь в виду, Кикимер? — нахмурился Гарри. — Почему ты говоришь, что у неё снова магия Блэков? — Когда мисс Беллатрикс связывают с Лестрейндж, она теряет магию семьи Блэк и получает магию семьи Лестрейндж, — объяснил эльф. — Но сейчас у неё снова благородная магия дома Блэк. Кикимер не понимает. Эльф подошёл ближе и внимательно вгляделся в Беллу. — Гарри говорит правду, — сказала она. — Я Беллатриса Блэк. — Кикимер смущён, — пробормотал он. — Но магия говорит, что вы — Беллатриса Блэк. Он выпрямился и склонился в поклоне. — Рад снова видеть вас, мисс Беллатрикс. Что может сделать старый Кикимер для молодого хозяина? — Кикимер, ты знаешь, где Орион Блэк хранит флаконы с кровью семьи Блэк? — спросил Гарри. — Кикимер знает, где хранятся все флаконы крови благородного дома Блэк, — ответил он, подозрительно глядя на Гарри. — Зачем молодому хозяину эта информация? — Я пытаюсь помочь мисс Беллатрикс, — твёрдо сказал Гарри. — Мне нужны флаконы с её кровью. Ты сможешь принести их? — Кикимер может, — ответил эльф, — но Кикимеру любопытно — зачем? — Тебе достаточно знать, что это спасёт её от ужасной судьбы, — строго сказал Гарри. — А теперь ступай и принеси их. Пожалуйста. — Кикимер живёт, чтобы служить древнему и благородному дому Блэк, — прошептал он и с хлопком исчез. — Ну, это прошло неплохо, — заметила Белла, усаживаясь обратно на кровать. — Да, — согласился Гарри. Через мгновение раздался новый хлопок. Кикимер появился снова, держа в руках три флакона с красной жидкостью и пустую картинную раму. — Вот флаконы мисс Беллатрикс, молодой хозяин, — сказал он, протягивая их Гарри. — А зачем рама? — удивился Гарри. — Хозяйка велела Кикимеру принести запасную раму. Она интересуется, чем вы с мисс Беллатрикс занимаетесь. Гарри сглотнул. — Эм… она сейчас в ней? — Нужно коснуться рамы волшебной палочкой и позвать хозяйку, — пояснил Кикимер. — Я… сделаю это позже, — поспешно сказал Гарри. — Молодому хозяину больше ничего не нужно? — устало спросил эльф. — Эти перемещения очень утомляют старого Кикимера. — Нет, Кикимер. Возвращайся домой и отдохни. Если мне понадобится помощь, я позову Добби. Эльф вздрогнул. — Молодой хозяин недоволен службой Кикимера?! — воскликнул он. — Кикимер стар, но всё ещё заботится о доме Блэк! — Я не хотел тебя обидеть, — спокойно ответил Гарри. — Ты был отличным слугой. И однажды твоя голова будет с честью добавлена к головам предков, служивших нашему дому. Белла с трудом сдержала усмешку. — Простите старого Кикимера, — смиренно сказал эльф. — Кикимер всегда готов служить. С хлопком он исчез. После возвращения Кикимера и получения флаконов Беллатриса снова стала серьёзной. — Я нашла описание ритуала и схемы рун, — сказала она, протягивая пергаменты. — Но тебе понадобится моя кровь. — Я думал, ты просто попросишь меня снять привязку, — растерянно сказал Гарри. — Нужно обратить процесс. Руны придётся нанести заново, с отменяющим символом. — Я не умею рисовать руны… — Я научу тебя. Мы будем практиковаться. — И где именно их нужно рисовать? — осторожно спросил он. Беллатриса покраснела, но не отвела взгляд. — На моём теле. Для ритуала мне придётся быть… без одежды. Гарри на мгновение застыл. — Я доверяю тебе, Гарри, — мягко сказала она. — И мне, поверь, будет неловко не меньше. Позже, когда разговор снова вернулся ко второй части плана, он насторожился. — Это связано с тем, о чём я попросила тебя в самом начале, — тихо сказала она. — Мне нужно, чтобы ты был со мной. Она объяснила ему магическую природу кровавого пергамента, рун подчинения и того, как контракт связывает её волю. — Если моя кровь изменится, — прошептала она, — контракт станет недействительным. И я буду свободна. Он долго молчал, сжимая её ладони. — Потерять тебя… — тихо сказал он, — было бы слишком высокой ценой. Она улыбнулась — взволнованно, но искренне. — Когда я впервые узнал, кто ты, признаюсь, я немного разволновался и ждал, что случится что-то ужасное, — Гарри тихо усмехнулся. — Но теперь я вижу в тебе того замечательного человека, которым ты являешься, и никогда в жизни я бы не подумал, что захочу узнать кого-то ближе, чем тебя, Белла. И я бы возненавидел себя, если бы упустил возможность узнать Беллатрису Блэк гораздо лучше. — Гарри ухмыльнулся. — Я просто пытаюсь сказать, хоть и неуклюже, что… я готов сделать всё, что потребуется, чтобы ты сохранила свою свободу. Белла с радостными слезами на глазах бросилась в его объятия, крепко обнимая его, и, не раздумывая, прильнула своими губами к его. От её напора Гарри повалился на спину на кровать, и Белла оказалась прямо на нём. Жесткий поцелуй вскоре смягчился, стал ищущим: Белла своими губами исследовала его. Медленно, нежно она двигалась по его губам, и вскоре Гарри начал отвечать ей тем же. Не было ни мыслей, ни раздумий, лишь чистые эмоции вели этих двух подростков к исследованию того, что до сих пор было неизведанной территорией, — они оба наслаждались своими первыми настоящими поцелуями с представителем противоположного пола. Только нехватка воздуха заставила их, наконец, отстраниться друг от друга. Белла прижалась лбом к лбу Гарри, их глаза встретились. — Вау! — хором воскликнули они. Они лежали так, глядя друг на друга несколько минут, и никто не спешил двигаться, пока Гарри не осознал одну… «растущую проблему». Однако Гарри был спасен: они оба подпрыгнули от громкого жужжания. Покрасневшие подростки посмотрели на источник шума — рама для картины, которую принес Кикимер, бешено вибрировала. — Похоже, тетя Вальбурга хочет поговорить, — Гарри покачал головой. — Лучше я ее повешу, пока она совсем не разозлилась. — Гарри встал с кровати и поднял пустую раму. — Почему бы нам не повесить её в гостиной над каминной полкой? — предложила Белла, поднимаясь и поправляя одежду. — Хорошая идея, — ответил Гарри, и они вышли из комнаты Беллы. Белла вложила свою руку в руку Гарри. Гарри смущенно улыбнулся этому жесту, что несказанно обрадовало Беллу. С помощью Приклеивающего заклинания позолоченная рама была закреплена прямо над камином. Гарри достал палочку и посмотрел на Беллу. — Готова? — спросил он. — Давай поприветствуем старушку, — улыбнулась Белла. Гарри постучал по раме и отступил. Белла снова взяла его за руку и встала вплотную к нему. Он вопросительно поднял бровь. — Я заявляю на тебя свои права, милорд, — тепло улыбнулась она. — И я уверена, как только она узнает, что мы планируем, она станет более благосклонна. В моей временной линии она была очень высокого мнения о Лестрейнджах, ведь её собственная сестра вышла замуж в эту семью. Так что она одобрила контракт между нашими домами. — Так ты думаешь, она будет рада, что мы… вместе? Мы ведь вместе? — робко спросил Гарри. Белла ослепительно улыбнулась и снова коснулась его губ мягким, любящим поцелуем. — Я в деле, если ты в деле, — заявила она, и улыбка отразилась в её сияющих глазах. — Думаю, мне это нравится, — ответил Гарри с глуповатой улыбкой. — Значит, официально, — провозгласила Белла. — Ты только мой, милорд, — она скромно хихикнула. — Тетя Вальбурга! — позвал Гарри. Секунду спустя появилась высокая женщина с проседью в волосах, серыми глазами и острыми аристократическими чертами лица; она сидела в большом кресле с высокой спинкой. — Ну, наконец-то, молодой человек! Кикимер вернулся больше часа назад! Почему вам потребовалось столько времени, чтобы… О! — бывшая хозяйка дома Блэк осеклась, оглядывая двух подростков перед собой. — Боже мой, это действительно ты, Беллатриса? — спросил портрет. Сделав легкий реверанс, Белла ответила: — Да, леди Блэк, это правда я, — уважительно сообщила она. — Поразительно! — сказала та. — Я не поверила Кикимеру, когда он сообщил мне, но вот она ты. Да еще и из прошлого. — Матриарх Блэков говорила потрясенным голосом. Затем она заметила переплетенные руки подростков. — И что это значит? — требовательно спросила она, указывая на их руки. — Это долгая история, тетя Вальбурга, — начал Гарри. — У меня в распоряжении всё время мира, Гарри, так что объяснитесь. В течение следующих двух часов подростки рассказывали всё, что с ними произошло с того момента, как они вошли в Хогвартс три дня назад. Сказать, что Вальбурга Блэк была ошеломлена, значило ничего не сказать. Она слушала пару, прерывая их только тогда, когда ей требовались уточнения. Путешествие во времени или что бы это ни было, находилось за пределами её понимания, но она не могла спорить с тем фактом, что перед ней стояла юная Беллатриса. В конце концов, после долгих и убедительных споров, подростки убедили её поддержать их дело. Она также сказала Гарри, что продолжит его обучение как лорда Блэка, наставления в магии семьи Блэк и, конечно же, укрепление его разума тренировками по окклюменции. Белла, что неудивительно, оказалась весьма искусна в этом и вызвалась помочь. Было почти час ночи, когда подростки разошлись по своим спальням после быстрого десятиминутного поцелуя на ночь. Завтра был первый день занятий для них обоих, и ни один из них не ждал его с нетерпением. Гарри, на удивление, спал хорошо. В его снах на этот раз не было возрождения Темного Лорда или смерти Седрика Диггори; они вращались вокруг черноволосой ведьмы, спавшей за соседней дверью. Он всё еще чувствовал вкус её губ и запах её цветочных духов. Он скатился с кровати и направился в ванную. Открыв дверь, он замер, увидев мокрую и совершенно обнаженную Беллу, выходящую из бассейна-ванны и тянущуюся за полотенцем. Она стояла к нему спиной, и он не увидел ничего «неположенного», пока смотрел, как она оборачивает большое пушистое полотенце вокруг торса. Белла случайно оглянулась через плечо и заметила Гарри, в оцепенении уставившегося на неё. Румянец залил её лицо и спустился на шею и грудь. К счастью для неё, она стояла к нему вполоборота, и он не мог всего увидеть. Она застенчиво улыбнулась ему и пошла к своей двери. Открыв её, она на мгновение замерла, чтобы послать ему быстрый подмигивающий взгляд. Дверь за ней закрылась, и она тяжело прислонилась к ней, чувствуя, как лицо горит от смущения из-за того, что её увидели в чем мать родила. Гарри пришел в себя только тогда, когда эхо закрывшейся двери подсказало ему, что она ушла. На мгновение он прокрутил в голове увиденное. Самый идеальный «вид сзади», который он когда-либо видел. Ну, если честно, это был первый и единственный обнаженный «вид», который он когда-либо видел… и он был впечатляющим. Через полчаса Гарри, наконец, умылся, оделся в школьную мантию и направился в гостиную, где его встретила всё еще красная Белла. Несмотря на смущение, Белла не смогла удержаться от возможности подразнить Гарри. — Ты увидел этим утром что-нибудь, что тебе понравилось, милорд? — озорно спросила она. Рот Гарри открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег, пока он пытался подобрать слова, но образ, увиденный ранее, снова завладел его мыслями. Потребовалось минута или две, прежде чем Гарри обрел дар речи. — Я видел самое впечатляющее зрелище в своей жизни, — ответил Гарри с остекленевшим взглядом. Белла хихикнула над его реакцией. — О чем это вы? О чем вы говорите, дорогие? — внезапно спросила тетя Вальбурга, подав голос и подозрительно глядя на подростков. — О, ни о чем, тетя Вальбурга, просто дразню Гарри, — ответила Белла портрету. — Дерзкая молодежь, — проворчала матриарх Блэков. По густому румянцу на лицах обоих юнцов она могла только догадываться, о чем шла речь. Они быстро позавтракали, не особо предвкушая предстоящий день, но полные решимости пройти через него. Гарри получил последние наставления от Вальбурги, которая велела ему «держаться высоко и гордо» и «поставить на место всех, кто осмелится бросить вызов дому Блэк». Этот совет вызвал смешок у Беллы, которая вспомнила, что получала такие же наставления от своих родителей. Взявшись за руки, они подошли к двери, выходящей на седьмой этаж. Гарри толкнул её, но никто из подростков не сдвинулся с места. Они нервно смотрели в пустой коридор со школьными сумками на плечах. Тишина затянулась. — Жаль, что мы не можем пойти вместе, — сказала Белла, нарушая неловкое молчание. — Мне тоже, — ответил Гарри с грустной улыбкой. — Возможно, нам стоит подумать об этом, — сказала Белла, переводя на него взгляд. — Думаю, если «Спаситель магического мира» просто возьмет и исчезнет, это вызовет изрядный переполох, — ухмыльнулся Гарри. — К черту их, Гарри! С тобой обращались не лучшим образом, ты им ничего не должен, — ответила она, сжимая его руку. Гарри на мгновение задумался. «А что, если я действительно просто уйду?» — размышлял он. «Времени Беллы никто меня не знает; я еще даже не в планах у своих родителей. Я наверняка смогу найти способ раздобыть фальшивые документы. Могу забрать достаточно галеонов из сейфа Блэков в моем времени и просто раствориться в её мире». Это была интересная идея. Но затем Гарри подумал о том, что он оставит здесь. Своих друзей. «Каких друзей? Они бросили меня», — размышлял он. «Есть Луна, она милая девочка, но я толком её не знаю. Хотя мне было бы жаль, если бы с ней что-то случилось». Он изо всех сил старался найти хоть какую-то другую причину остаться, но, хоть убей, не мог найти. Единственной зацепкой было то, что Луна сказала накануне: у него больше поддержки, чем он думает, и что на студентов наложено какое-то проклятие, настраивающее их против него. Может быть, он даст этому пару недель, и если ситуация не улучшится, он просто уйдет в прошлое. Хотя, во времени Беллы Волдеморт как раз набирает силу и скоро ввергнет магический мир в жестокую гражданскую войну. В любом случае, в глубине души он знал, что ему и Волдеморту суждено столкнуться. На кладбище Волдеморт упомянул пророчество о них двоих и о том, что Гарри не позволят жить. Так что он знал, что этот урод от него не отстанет. Но что, если он сможет остановить его до того, как тот станет достаточно могущественным, чтобы начать первую войну? Имея доступ к прошлому и зная всё о первой войне — где происходили нападения, где велись битвы. Это могло бы спасти множество жизней, может быть, даже его родителей. Перспектива ухода в прошлое выглядела всё лучше и лучше, чем больше он об этом думал. Гарри повернулся к Белле с озорной ухмылкой: — Белла, а что если я действительно сделаю это? Просто уйду в твоё время? — Ты серьезно, Гарри? — удивленно спросила Белла. — А я-то думала о том, чтобы пойти с тобой в твоё время. Я была бы свободна от Лестрейнджей и всей этой драмы с моей семьей, которая начнется, когда мы разорвем мою привязку и сорвем контракт. — Думаю, у нас обоих есть причины сбежать из своего времени. В любом случае, нам всё равно придется иметь дело с Волдемортом и Пожирателями Смерти. Я просто подумал, что если мы сосредоточим наши усилия в прошлом, мы сможем остановить Волдеморта до того, как он станет проблемой, — сказал Гарри. — Ты с ума сошел, Гарри? Зачем тебе вообще связываться с этим монстром? Я говорю, давай просто уедем в Америку или на континент и оставим всё это позади. — Белла, мы могли бы спасти множество невинных людей от гибели, включая… моих родителей и Сириуса. И кроме того, у Волдеморта ко мне личный интерес, и я не думаю, что мы сможем убежать так далеко, чтобы он нас не нашел. А в прошлом он еще даже не знает о моем существовании, — аргументировал Гарри. — Не знаю, Гарри, — вздохнула Белла. — И помни, Хогвартс свела нас вместе, чтобы попытаться изменить ход событий. Волдеморт — причина бед в обоих наших временах, и я уверен, что наше бегство не помешает прошлому повториться. — О, конечно, заставь меня чувствовать себя виноватой, чтобы я согласилась, — Белла сердито посмотрела на мальчика. — Так что, думаю, пока мне нужно продолжать ходить в свое время и собирать как можно больше информации о первой войне, — вздохнул Гарри. — Ну, я знаю нескольких в Слизерине прямо сейчас, кто либо уже в движении Волдеморта, либо сочувствует его делу. Я могу держать ушки на макушке. На самом деле, меня пригласили на собрание его молодых сторонников в канун Самайна, — сказала ему Белла. — Что?! Ты ведь не пойдешь, правда? Это может быть опасно, — с тревогой спросил Гарри. — Думаю, это просто своего рода вербовочная встреча. Они очень хотят, чтобы я присоединилась к ним, так что не думаю, что они что-то со мной сделают или попытаются сделать нечто такое, что оттолкнет меня от их группировки, — сказала она, но Гарри выглядел недовольным. — Лестрейнджи там будут? — спросил он её. — Полагаю, да. Он на самом деле лидер этого молодежного движения в Хогвартсе, — ответила она. — Похоже на идеальную возможность для него попытаться отомстить за то, что ты сделала с ним на днях, — заметил Гарри. — Я умею за себя постоять, Гарри. Я уже довольно давно успешно защищаюсь сама, — огрызнулась она чуть резче, чем намеревалась. — Послушай, я знаю, что ты можешь о себе позаботиться… я просто прошу тебя быть осторожнее, вот и всё, — извинился Гарри. — Извини, я не хотела быть такой резкой, — ответила Белла, обнимая Гарри. — Нам пора идти, иначе мы опоздаем на первый урок. Поговорим об этом позже, хорошо? — Конечно, — ответил Гарри. Они снова крепко обнялись, и после быстрого поцелуя в губы от Беллы они шагнули через дверь. Первым уроком у Гарри была Трансфигурация вместе с Гриффиндором и Хаффлпаффом. Плетясь в класс, он замечал взгляды, которые на него бросали. Некоторые всё еще были враждебными, а другие… полными раскаяния? Он вошел в кабинет и решил сесть за последнюю парту, ближе к двери. Он оглядел класс. Неудивительно, что он заметил Гермиону за первой партой. Её волосы казались еще более пушистыми, чем обычно, как будто она не расчесывалась несколько дней. Должно быть, она почувствовала его взгляд, потому что обернулась. Он чуть не ахнул от её вида. Она была бледной, очень бледной, за исключением воспаленной кожи вокруг глаз, которая была красной и припухшей, словно она плакала без остановки. На её лице застыло выражение боли, кричащее о сожалении и печали. Она, казалось, хотела что-то сказать ему, но её рот лишь открылся и закрылся несколько раз, прежде чем она, по-видимому, в разочаровании сдалась. Как ни странно, Лаванда Браун и Парвати Патил заняли места по обе стороны от Гермионы. Лаванда обняла расстроенную отличницу и что-то прошептала ей на ухо. Гермиона прерывисто кивнула. Затем Гермиона начала собирать вещи и встала из-за стола. В руке у неё был свиток пергамента. Она подошла прямо к нему и положила свиток на его стол со слабой, но робкой улыбкой, после чего вышла из класса. Гарри взял свиток и смотрел, как Гермиона, судя по всему, разразилась слезами и покинула кабинет. Прежде чем он успел прочитать написанное, вошел его другой бывший друг в сопровождении Симуса Финнигана. — Что ты сказал моей девушке, Поттер?! — выплюнул Рон в лицо бывшему другу. — Понятия не имею, о чем ты, Уизли. Какой еще девушке? — ответил Гарри с притворно-недоуменным видом. Рыжий мальчик уперся обеими руками в стол Гарри и угрожающе наклонился вперед. — Гермионе, вот кому! Я знаю, что ты говорил с ней на днях, Поттер. И с тех пор она не сказала мне ни слова и пребывает в ужасном состоянии! Так что, черт возьми, ты с ней сделал? — Я ничего ей не делал, Уизли, так что иди доставай кого-нибудь другого, — тихо сказал Гарри с ответным угрожающим взглядом. — Я требую ответов, Поттер! — проревел Рон, выхватывая палочку из мантии. Но прежде чем Рон успел вскинуть её, Гарри уже выхватил свою и направил её прямо в грудь Рону. Тело Рона скрывало палочку Гарри от остального класса, и этот момент остался незамеченным профессором Макгонагалл, вошедшей в кабинет из своего кабинета. — Мистер Уизли! Немедленно сядьте на место! Я не потерплю драк в моем классе. Минус пятнадцать очков Гриффиндору и отработка сегодня вечером, мистер Уизли, — проинформировала рыжего суровая профессор Трансфигурации. — Это еще не конец, Поттер, — пригрозил Рон вполголоса. — Попробуй, — ответил Гарри. Рон и Симус заняли места через две парты впереди него. Внезапно на стул рядом с ним кто-то сел. Смущенный Невилл Долгопупс взглянул на него. — Ты не против, если я сяду здесь, Гарри? — спросил робкий мальчик. — Думаю, нет, — ответил Гарри, получив слабую улыбку от Невилла. — Спасибо. — Без проблем, — Гарри пожал плечами. Профессор Макгонагалл начала урок с речи о важности экзаменов С.О.В. (Стандарты Обучения Волшебству). Классу раздали учебный план, который включал много повторения наряду с изучением новых теорий и концепций, а также большую практическую часть. Она также объявила, что в этом году у них пройдут консультации по выбору профессии с главами их факультетов. Полтора часа спустя урок милосердно закончился. Большую часть времени они потратили на повторение того, что узнали за последние четыре года, демонстрируя навыки трансфигурации. Гарри был впечатлен собой: обычно трансфигурация давалась ему с трудом, но тренировки к Турниру Трех Волшебников значительно отточили его умение. — Мистер Поттер, задержитесь на пару слов. У вас ведь сейчас окно, раз вы бросили Прорицания? — окликнула его Макгонагалл, когда все собирали вещи. — Да, профессор, — Гарри поморщился, гадая, зачем он ей понадобился. Когда последний студент вышел, Гарри подошел к учительскому столу. — Пройдемте в мой кабинет, Поттер, думаю, там нам будет удобнее, — сказала она. Теперь он точно знал, что что-то не так. Его никогда раньше не приглашали в её личный кабинет. Он гадал, что натворил на этот раз. Гарри вошел в кабинет и к своему изумлению обнаружил, что он уютно обставлен личными вещами. На стенах висело несколько фотографий; он увидел одну, на которой гораздо более молодую Макгонагалл обнимал статный мужчина с темно-русыми волосами и ярко-голубыми глазами, одетый в темно-синюю мантию хит-мага (мага-карателя), а с другой стороны её обнимал другой мужчина в красной мантии мракоборца. Он был совсем молод, лет девятнадцати-двадцати. Внезапно Макгонагалл оказалась у него за спиной. — Тот, что слева, был моим мужем, Робертом Макгонагаллом, — она тяжело вздохнула. — Он был хит-магом во время первой войны, очень сильным волшебником, но более того — он был замечательным мужем и з-замечательным о-отцом, — голос её дрогнул. Гарри был ошарашен: он и не знал, что она была замужем и что у неё был сын. — Другой молодой человек… — Минерва продолжила дрожащим голосом, благоговейно касаясь изображения на фото, — …это… был мой сын Ричард. Роберт был хит-магом, командиром группы, а Ричард был младшим мракоборцем второго года обучения. — Минерва внезапно показалась гораздо старше, чем обычно. — Ч-что с ними случилось? — спросил Гарри, но тут же вздрогнул, увидев, как по лицу его «стальной» профессора потекли слезы. — Они были убиты, Гарри. Они оба были прикомандированы к Хогсмиду в 1978 году. Я была в восторге, что они так близко к замку. Я виделась с ними каждые выходные, — она тепло улыбнулась воспоминаниям, но улыбка быстро исчезла. — Это был июнь семьдесят восьмого; учебный год почти закончился. Произошло нападение Пожирателей Смерти на школу; Тот-Кого-Нельзя-Называть возглавил атаку. Отряд хит-магов и мракоборцев из Хогсмида был немедленно отправлен нам на помощь. Это был жестокий штурм, многие ученики погибли. Был прекрасный теплый день, и многие дети гуляли возле замка. Они вышли из Запретного леса толпой в три сотни человек. Стреляли без разбору во всё, что видели. 1978 год. Гарри вспомнил, что говорила Белла, читая книгу о себе. Это был 1978-й, и она была в той битве; в книге говорилось, что она была ответственна за многие смерти в тот день. Его сердце екнуло, он понимал, что сейчас скажет профессор Макгонагалл. — Мои Ричард и Роберт сражались доблестно. Я сражалась рядом с сыном, когда заметила первокурсницу, забившуюся за тело другого ученика, явно мертвого. Я покинула позицию рядом с сыном, чтобы помочь девочке. Пока меня не было, двое Пожирателей застали моего сына врасплох со стороны той позиции, которую я только что оставила. Они не дали ему даже быстрой смерти — они перерезали ему горло, и он медленно истекал кровью. Когда я вернулась к нему, его глаза застыли, полные ужаса. — Мне очень жаль, профессор, — прошептал Гарри. — Я не смогла защитить его, Гарри, и из-за моей неудачи он погиб. Пожирателей в итоге отбросили, и они бежали. Позже я нашла моего Роберта, убитого Смертельным проклятием. Но он забрал с собой почти дюжину из них; свидетели видели, как он пал — он вывел из строя десять Пожирателей, прежде чем столкнулся с Беллатрисой Лестрейндж. Она была слишком быстра для него. Она издевалась над ним несколько минут, отсекая части его тела, прежде чем окончательно убить. Гарри лишился дара речи; он не знал, что сказать. Почему она рассказывает ему всё это? Очевидно, это была не та тема, о которой ей было легко говорить. — Присаживайся, Гарри. — Она снова назвала его по имени, а не «Поттер» или «мистер Поттер». Гарри никогда не видел её такой, и это заставляло его нервничать. Гарри сел в глубокое кресло, а Макгонагалл села в такое же напротив него. — Я знаю, ты гадаешь, зачем я пригласила тебя, Гарри. Всё просто. Я подвела тебя, Гарри. Так же верно, как я подвела собственного сына, я подвела и тебя. Я не была рядом, когда ты нуждался во мне, и я позволила причинить тебе вред из-за моей глупой, глупой веры в человека, которого я когда-то глубоко уважала и который твердил, что всё это — «ради общего блага». Но больше этого не будет, Гарри. Я знаю, что у тебя нет причин верить мне или доверять. Но я дам ведьмовскую клятву перед тобой прямо сейчас: я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя и уберечь от опасности. Есть и другие профессора, которые чувствуют то же самое и готовы принести клятву. Гарри не знал, как на это реагировать. В прошлые годы она игнорировала его просьбы о помощи, а когда он пришел к ней в прошлом году, когда он стал мишенью, она ни разу не защитила его. Воспоминания о том, как она отмахивалась от его опасений и мольб, разожгли в нем гнев, готовый вырваться наружу. Гарри резко встал и в течение следующих получаса выплескивал поток обвинений и упреков, рожденных яростью. И Минерва Макгонагалл сидела и выслушивала всё это без единой жалобы или попытки оправдаться. На её лице отражались раскаяние и стыд за её роль в том, как с Гарри обращались последние четыре года. Когда у Гарри, наконец, закончились силы, он рухнул обратно в кресло, закрыв лицо руками. Минерва хранила молчание, наблюдая за юношей. Он был так похож на отца, но в этот момент она увидела в нем огонь, который определенно достался ему от матери. Она не раз была свидетелем того, какой вспыльчивой могла быть рыжеволосая Лили Эванс, и в такие моменты оставалось только сочувствовать тому, кто оказывался под её горячей рукой. — Профессор, я не знаю, могу ли я доверять кому-то, кроме самого себя. Те, кого я считал друзьями, отвернулись от меня. Не думаю, что у меня остались силы кому-то верить, — спокойно произнес Гарри, в его голосе слышались стальные нотки. — Я понимаю, Гарри, но тем не менее, я клянусь своей магией, что всегда буду делать всё возможное, чтобы защитить тебя. — Минерва на мгновение вспыхнула мягким белым светом — свидетельство принесенной магической клятвы. Гарри коротко кивнул ей и вышел из кабинета. Он остановился перед дверью, ведущей в коридор, когда перед ним возник призрачный образ Леди Хогвартс. — Моя леди, — Гарри коротко поклонился. — Ты можешь доверять ей, Гарри; она настроена серьезно и хочет помочь тебе, хочет вернуть твое доверие. Я видела её на совете с другими профессорами; они все готовы пойти против директора ради тебя, Гарри, — сообщила она. Гарри тяжело вздохнула. — Но где была эта помощь раньше?! А?! Почему они только сейчас так заинтересовались помощью мне?! — зло выплюнул он. Леди, не обидевшись на его вспышку, объяснила: — Они были слепы, Гарри. Ими манипулировал тот, кого они все считали лидером Света. Но теперь их глаза открыты, и они раскаиваются. Позволь им помочь тебе, Гарри. Ты и Белла не сможете достичь своих целей без помощи других, а это значит — нужно снова начать доверять. — Я не знаю, — Гарри вздохнул в разочаровании. — Я просто не знаю, смогу ли я снова позволить себе быть таким уязвимым. — Попробуй, Гарри. Важно, чтобы ты не закрывался от тех, кто хочет тебе помочь. — Она попыталась еще раз. Гарри шумно выдохнул. — Я попробую, моя леди, но я не обещаю, что это произойдет в одночасье, — сказал он ей. Леди Хогвартс тепло ему улыбнулась. — Это всё, о чем я прошу, Гарри. У Гарри оставалось всего пять минут, чтобы добраться до следующего урока; в кабинете Макгонагалл он пробыл дольше, чем думал. Следующим занятием была Защита от Темных Искусств вместе со слизеринцами. «Чертовски здорово!» — проворчал Гарри, направляясь к классу ЗОТИ. «Интересно, что это за профессор, эта женщина по фамилии Амбридж?» — подумал Гарри, входя в кабинет.