Перекрёсток времён (Passageways)

Это был долгий день, и Белла жаждала вернуться в Выручай-комнату, чтобы расслабиться вместе с Гарри. Новый статус их отношений приводил юную ведьму в восторг, и она с нетерпением ждала возможности развивать их дальше. Также ей не терпелось приступить к разбору рунических схем, которые Гарри предстояло выучить для проведения ритуала снятия привязки и сопутствующих заклинаний. Другая часть её плана по срыву брачного контракта тоже не выходила из головы. С одной стороны, это пугало её. В конце концов, речь шла о её девственности. Она знала, что это драгоценный дар, который она решила отдать ему. Но для её семьи это был лишь инструмент для заключения политических союзов между единомышленниками. Так что она не только отдавала что-то священное человеку, к которому начинала испытывать чувства, но и уничтожала семейную «разменную монету». Для Беллы всё сводилось к тому, что она оставалась верна себе, одновременно бросая вызов семье и её устаревшим догмам. И, как ни странно, она была совершенно спокойна. Зная, что последствия будут колоссальными, когда семья узнает о содеянном, она чувствовала умиротворение. Глядя в эти изумрудные озера глаз, Белла ощущала, что нашла родственную душу. Нет, она не верила в буквальное слияние душ, скорее в родство духа — близость, которая заставляла её чувствовать себя цельной. «Хотя, может, это просто подростковые гормоны, да и Гарри весьма привлекателен… — размышляла она. — Да ну, бред!» Утро началось неплохо; она не сталкивалась с Рудольфусом или его прихвостнями, за исключением Люциуса, который был с ней на Древних рунах. Люциус удивил её: из всех друзей Рудольфуса он был самым умным. Не самым сильным — Рудольфус превосходил его в чистой магической мощи, — но Люциус был хитер и расчетлив. Это наводило на вопрос: почему Люциус не возглавляет молодежное движение Волдеморта? Возможно, он предпочитает оставаться закулисным игроком — это вполне соответствовало характеру Малфоя. Излишне говорить, что Белла опасалась его больше всех остальных. Во время обеда относительно удачный день испортился — пришла почта от родителей. Очевидно, им донесли о её далеко не гостеприимном общении с Рудольфусом. Письмо было язвительным: родители крайне критиковали её поведение в почти утрированной манере, отчитывая за «варварскую выходку», недостойную её положения. Далее они выражали разочарование Лестрейнджей, которые заметили, что шокированы поведением дочери из Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэк. Белла уже собиралась испепелить письмо, но остановилась, заметив маленького красного дракона в левом нижнем углу пергамента. Это был знак, говорящий о том, что на бумаге скрыто тайное послание. Таким способом передавали секретные сообщения члены семьи её матери — Эдевейны. Это был древний валлийский род. Её мать, будучи валлийкой по происхождению, бегло говорила на этом языке. Беллу и её сестер тоже обучили древнему языку. Белла коснулась изображения валлийского дракона кончиком палочки и произнесла слово «datgelu», что означало «раскройся». Появилось сообщение, написанное полностью на валлийском, но оно всё равно казалось зашифрованным. Письмо предупреждало о DIEITHRIAID и TYWYLLWCH, выделенных жирным шрифтом, и велело ей внимательно присматривать за сестрами. Dieithriaid — это валлийское слово, означающее «чужаки», а tywyllwch — «тьма». Почему мать выделила именно эти слова? Может быть, она имела в виду Лестрейнджей и Волдеморта? Могла ли она предупреждать её о них по какой-то причине? Но зачем ей это? Её мать никогда не хвалила контракт, но и не протестовала, когда Орион принес его на утверждение отцу. Её отец более или менее подчинялся воле старшего брата, который был главой Дома Блэк. Может ли быть так, что в лице матери она найдет союзницу? Но даже если и так, Орион всё еще оставался главой рода и мог настоять на своем, а её родителям оставалось бы только подчиниться или быть изгнанными из семьи. Похоже, по крайней мере её мать начала осознавать грядущую тьму и предупреждала её. Белле нужно было обдумать прочитанное и, возможно, отправить ответ матери, прося разъяснений. Повсюду кто-то выкрикивал лозунги, которые продвигал Волдеморт: «Магия для магов», «Остерегайтесь магловской угрозы», а также раздавали брошюры «Маглорожденные: неудобная правда». Суть брошюры сводилась к тому, что маглорожденных не существует — это маглы нашли способ красть магию у настоящих волшебников, чтобы уничтожить магический мир изнутри. Её подруга Оливия Розье была одной из худших. Она не только прожужжала ей все уши ненавистнической риторикой, но и постоянно расхваливала Рудольфуса: какой он важный человек в «Движении», какая он восходящая звезда в новом правительстве и какой он маяк, к которому должны тянуться все молодые чистокровные. Белла просто закатывала глаза на разглагольствования подруги, а в один момент абсолютного раздражения сказала девушке, что если та так увлечена Рудольфусом, то пусть убедит своего отца составить для неё контракт, а она, Белла, с радостью уступит ей место. В замке чувствовалось явное беспокойство. Полукровки и маглорожденные быстро осознали направленную на них неприязнь. Конечно, чистокровные составляли лишь около трети учеников, но они были самыми громогласными. Подруга Нарциссы и будущая мать Гарри стала жертвой мерзкого розыгрыша третьекурсников-слизеринцев. По пути к теплицам на неё напали трое слизеринцев и облили грязью с ног до головы. Они заявили, что в грязи ей самое место, раз уж она «грязнокровка». К чести Нарциссы, когда она об этом узнала, она прокляла троих парней сглазом волдырей на гениталиях, отчего те буквально ползли в больничное крыло от боли. Белла поздравила себя с тем, что именно она научила Цисси этому заклинанию перед школой. «Некоторых парней просто нужно ставить на место», — подумала она с улыбкой. Белла решила взять Лили под свое крыло и, как и Нарциссу, обучить юную первокурсницу тонкому искусству «принуждения к боли» в общении с хулиганами. Это была смесь сглазов и проклятий, предназначенных для истязания определенных анатомических придатков мужского пола. Белла позаботилась о том, чтобы все знали: с сестрами Блэк связываться не стоит; то же самое она сделает и для маглорожденной Лили Эванс. Обед в Большом зале был весьма познавательным. Она заметила, как Рудольфус и Люциус держат совет на другом конце стола в окружении обычных подхалимов. Рудольфус достал небольшую сумку, вынимал оттуда кольца и раздавал окружающим — всего около пятнадцати студентам, включая пару когтевранцев. Оливия была среди них. На уроке зельеварения Белла хорошенько рассмотрела кольцо, которое теперь носила Оливия. Это был серебряный череп с изумрудной змеей, образующей шинку кольца; голова змеи выходила из пасти черепа. Она узнала этот мотив из книги, которую читала о себе. Это была татуировка, которой клеймили всех Пожирателей Смерти на левой руке. Похоже, молодежное движение прочно закрепилось в Хогвартсе — она догадывалась об этом, но теперь получила физическое доказательство. Ей нужно будет составить список тех, на ком она видела кольца, и показать Гарри. — Интересное кольцо, Оливия, — заметила Белла своей напарнице по зельям. Оливия посмотрела на подругу детства с чем-то похожим на настороженность. — О… да, — нерешительно начала она. — Это просто кольцо солидарности, ну, знаешь, среди чистокровных студентов. — Солидарности? — с любопытством спросила Белла. — Ну… да, чтобы мы знали, кому можно доверять, — ответила Оливия. — У всех чистокровных такие есть? — спросила Белла, зная, что ни ей, ни её сестрам ничего не давали. — Ну, эм… пока нет, но я полагаю, со временем будут. У тех, кто не является предателем своего рода, конечно, — Оливия пожала плечами. — Я слышала от Малфоя, что ты придешь на нашу встречу на Самайн. Давно пора, Белла, я уже начала беспокоиться, что ты отвернулась от фамилии и своих соплеменников, — добавила она уже более дружелюбно. — Да, я подумала, что стоит разузнать, из-за чего весь этот шум. Ты уже видела этого Лорда Волдеморта? — спросила Белла, не выдавая своих истинных чувств к этому так называемому лорду. — Нет, мало кто его видел. Он очень осторожен и не появляется на публике. Министерство, обожающее маглов, с радостью арестовало бы его по какому-нибудь сфабрикованному обвинению и бросило в Азкабан! Можешь в это поверить?! Они бы заперли его только за то, что он говорит правду о грязнокровках! — яростно прошептала она, поглядывая на профессора Слизнорта, который бродил по классу, проверяя успехи учеников. — Не думаю, что министр Багнолд смогла бы сделать это законно без доказательств преступления, — рассудительно заметила Белла. — Не верь этому, Белла! Министерство коррумпировано и продвигает интересы грязнокровок. Скоро они передадут Визенгамот этим узурпаторам магии, — снова прошипела Оливия. — Интересно, как они это делают. — Как кто делает что? — спросила Белла. — Как маглы воруют нашу магию! Думаешь, они похищают волшебных младенцев и приносят их в жертву? Я такое слышала, — рассказывала Оливия. — Некоторые говорят, что они даже пьют кровь убитых волшебников, чтобы как-то получить их силу. — Ты серьезно, Оливия?! Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала! — отрезала Белла. Она была потрясена тем, какие ужасные слухи распространяются среди чистокровных. — Не знаю, Белла, кто знает, на что способны маглы, — ответила Оливия с многозначительным пожатием плеч. Остаток урока прошел без инцидентов, как и урок заклинаний, а позже — история магии, где большинство студентов воспользовались случаем, чтобы вздремнуть перед ужином. Белла направилась в Большой зал, чтобы встретиться с сестрами и поужинать. Подойдя к столу Слизерина, Белла заметила, что Андромеда уже там. Она сидела, опустив голову, и читала пергамент. Подойдя ближе, Белла увидела широкую улыбку на лице сестры и розовый оттенок на её щеках. Андромеда тихо хихикнула, подняла взгляд и посмотрела через весь зал. Белла проследила за её взором: за столом Хаффлпаффа сидел симпатичный парень и улыбался ей в ответ. «Тед Тонкс», — догадалась Белла. Милый мальчик, тут она не могла не отдать сестре должное. — Никакого флирта за столом, — прошептала Белла на ухо сестре, отчего та подпрыгнула от неожиданности. — Белла! Нельзя же так подкрадываться! — прошипела Андромеда. — Подкрадываться? — возмутилась Белла. — Я подошла совершенно открыто. Может, если бы ты не бросала томные взгляды на своего секретного парня, ты бы меня заметила. — Белла игриво ухмыльнулась. — Я не бросала взгляды, я просто… я просто… ой, занимайся своими делами! — Андромеда надулась и скрестила руки на груди, а Белла не смогла сдержать смешок над смущением сестры. — А где Цисси? — спросила Белла, оглядываясь в поисках младшей сестры. — За гриффиндорским столом со своей подругой Лили, — сказала Андромеда, глядя в дальний конец зала. — Серьезно? Смело с её стороны, — ответила Белла, впечатленная дерзостью младшей сестренки. — Да, она хотела быть рядом с ней, чтобы показать поддержку своей подруге не из Слизерина, — с гордостью за Нарциссу добавила Анди. Белла с любопытством наблюдала, как юный Джейми Поттер не сводит глаз с хорошенькой одиннадцатилетней Лили Эванс. Белла невольно улыбнулась, зная, что эти двое в итоге будут вместе. Но затем нахлынула внезапная печаль, когда она вспомнила, какая участь ждет их и их будущего сына. Эта мысль перескочила на другую, и она начала искать глазами еще одно лицо. Алиса Синглтон, будущая Алиса Долгопупс. Она читала о том, как запытала будущую леди Долгопупс и её мужа до безумия, оставив их маленького сына фактически сиротой, как и Гарри. — Ты в порядке, Белла? — заботливо спросила Андромеда, положив руку на плечо сестры. — Ч-что? О, эм… да… просто задумалась на мгновение, — ответила Белла, отгоняя депрессивные мысли. — Ну, как продвигается твой тайный роман? — спросила Белла с ухмылкой, переводя тему. — Всё прекрасно. А как насчет твоего? Ты собираешься рассказать нам, кто этот твой таинственный юноша? — парировала Андромеда. Глаза Беллы неосознанно засияли при мысли о Гарри. Смягчение черт её лица не укрылось от проницательной сестры. — Ого, Белла, если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты влюбилась в этого загадочного парня, — ухмыльнулась Андромеда. Белла густо покраснела. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Андромеда, он… он просто… ну, знаешь, друг! Челюсть Андромеды едва не коснулась пола, она во все глаза смотрела на сестру, которая продолжала краснеть и смотреть куда угодно, только не на неё. — Ты влюбилась! — ахнула она. — Беллатриса Блэк влюбилась! Неужели это возможно?! — Андромеда весело дразнила сестру. — Я не влюблена в него! — запротестовала Белла яростным шепотом, быстро оглядываясь, не подслушивает ли кто. — Отрицай, сколько хочешь, Белла, но я вижу это по твоим глазам и лицу. Ты влюблена или, по крайней мере, падаешь в это чувство с головой. Белла тяжело вздохнула. У Андромеды всегда был дар видеть правду в людях, этот талант проявился у неё с детства. Белла ужасно завидовала этому дару: как легко было бы знать, честен ли с тобой человек, всего лишь с одного взгляда. Отец Беллы успешно использовал талант Анди несколько раз при сделках с бизнесменами. Так что не было смысла отрицать то, что Андромеда уже знала инстинктивно. Да, она сильно влюбилась в Гарри всего за три дня. Она сама поражалась тому, как быстро это произошло. Андромеда заметила покорность сестры и улыбнулась. — И он любит тебя в ответ? — заговорщицки спросила она. — Думаю, да, — с надеждой ответила Белла. — Он… особенный. Уникальный. — Белла тепло улыбнулась. — Так он согласился помочь тебе с… твоей проблемой? — спросила Анди. Улыбка Беллы стала еще шире. — Да, согласился. Анди взяла сестру за руки и тепло их сжала. — Это замечательно, Белла. Надеюсь, всё получится. Но я очень надеюсь скоро познакомиться с этим таинственным юношей. — Андромеда многозначительно посмотрела на сестру. — Он должен получить «печать одобрения» от сестер Блэк, сама понимаешь. — Анди ухмыльнулась, высокомерно приподняв бровь. — Надеюсь, у тебя скоро будет шанс встретиться с ним, Анди. Но всё немного сложно, — сказала ей Белла. — Сложно? В каком смысле? — спросила Анди. — Я пока не могу тебе объяснить, но обещаю, что сделаю это, как только смогу, — загадочно ответила Белла. Шум за гриффиндорским столом привлек внимание Беллы и Андромеды: они увидели, как их кузен Сириус Блэк и Джейми Поттер выбегают из Большого зала, преследуемые Нарциссой и Лили, у которых теперь были ярко-фиолетовые волосы. И Анди, и Белла хихикнули при этом зрелище. Справа от Беллы мальчик-первокурсник со Слизерина тоже побежал за этой четверкой. — Интересно, почему малыш Северус побежал за ними? — спросила Андромеда. — Не знаю, но, кажется, они с Лили друзья, — пожав плечами, ответила Белла. Гарри вернулся в пустую Выручай-комнату, догадавшись, что Белла еще не пришла. Он зашел в свою комнату и снял школьную мантию, бросив её в угол. Он заметил, что из кармана выпал свиток. Наклонившись, он поднял его и вспомнил, что Гермиона дала его ему перед уходом с Трансфигурации. Он видел её на других уроках; она бросала на него вороватые взгляды, но так и не подошла. Из-за всех этих косых взглядов, извинений, случайных оскорблений и ухмылок Гарри совершенно забыл о записке Гермионы. Он посмотрел на пергамент и заколебался. Злая и преданная часть его души хотела швырнуть эту штуку в камин. Но благородная и прощающая сторона хотела восстановить связь с когда-то лучшим другом, если это возможно. Он искренне любил Гермиону, видел в ней сестру, которой у него никогда не было. В итоге тоска по этим отношениям победила. Сев за небольшой письменный стол, он взял свиток и сломал печать. Развернув его, он начал читать:

***

«Дорогой Гарри, Я начинала это письмо раз десять и столько же раз в отчаянии выбрасывала его. Как выразить словами невыразимый стыд и боль, которые я чувствую в сердце и душе? Как передать ту горькую печаль за то, что я с тобой сделала? Я предала своего брата — единственного человека, кроме родителей, который проявлял ко мне любовь и доброту. Я знаю, ты думаешь, что я с Роном… но я никогда не была с ним… по крайней мере, по своей воле. Я не могу этого объяснить, Гарри, но последние два года были как жизнь в тумане. Я делала и говорила вещи, которые никогда в жизни не совершила бы, но почему-то совершала их. Когда мы столкнулись в субботу, со мной что-то произошло — будто я внезапно очнулась от кошмара и снова обрела контроль над собой. Я знаю, у тебя нет причин верить мне, и я не виню тебя, но, пожалуйста, Гарри, я люблю тебя и никогда бы не предала тебя по доброй воле! Я пыталась поговорить с Роном о тебе после того, как ты оставил меня в коридоре, но он не слушал, сколько бы я ни твердила, что нам нужно во всем разобраться. Он говорил о тебе ужасные вещи, а когда я пыталась возразить, он ушел, бормоча, что мне нужно «продолжить лечение»! Я думаю, что мной как-то управляли, Гарри; это единственное объяснение моему поведению. Пожалуйста, Гарри, мне нужно поговорить с тобой лично и попытаться исправить тот вред, который я нанесла нашим отношениям. Я теперь совсем одна, и мне нужен мой брат. Я порвала с Роном. Не думаю, что когда-либо действительно хотела быть с ним. Это еще одна странность во всем этом, Гарри: он мне никогда не нравился, мы полные противоположности. Думаю, меня искусственно заставили испытывать к нему влечение. Пожалуйста, Гарри, дай мне шанс всё исправить, не отталкивай меня. Мне нужен мой брат. С любовью, Гермиона».

***

Гарри пристально смотрел на письмо. Верил ли он ей? Сердце хотело верить, разум же советовал покончить с этой предательницей. Но поскольку в его уме закралось сомнение в том, что она действовала по собственной воле, он решил как минимум встретиться с ней. Завтра он отправит ей записку с Хедвиг и предложит поговорить. Гарри переоделся в удобные спортивные штаны и мешковатую футболку и вернулся в гостиную с пергаментами, которые Белла дала ему ранее — там были руны для ритуала снятия привязки. Он тяжело опустился в кресло. На столике рядом внезапно появился чайный сервиз и тарелка с печеньем. Он посмотрел на руны, но не имел ни малейшего представления, что они значат. «Жаль, нет книги, которая могла бы это объяснить», — стоило ему подумать, как на коленях появился фолиант. Гарри усмехнулся своей недогадливости: «Конечно, у Хогвартса найдется книга по теме!» Потребовалось больше часа, чтобы идентифицировать все двенадцать рун, использованных для блокировки девственности Беллы. Он был в ужасе от их назначения. Это были наказания и проклятия, которыми должна была поражаться девушка, если попытается снять или обойти привязку. Одна руна вызывала бесплодие, другая — безумие, третья могла убить. Это было варварство, которого он и представить не мог между членами семьи. Он задался вопросом: не это ли стало причиной безумия «той» Беллатрисы Лестрейндж? Может быть, Рудольфус или кто-то другой не захотели ждать и овладели ею до того, как привязка была снята? Такая возможность была. Но для Гарри это больше не имело значения; он осознал, что эта Белла никогда не станет той женщиной, если он сможет помочь. Это придало ему стимул выучить руны и провести ритуал как можно скорее. Каждое промедление увеличивало риск того, что кто-то причинит вред его Белле. Именно за горой пергаментов Белла застала Гарри, когда вошла в Выручай-комнату. Она едва сдержала смешок, увидев его лицо: пальцы были в чернилах, а через весь нос тянулось жирное пятно. Она увидела десятки листов, исписанных рунами. Очевидно, он упорно практиковался. Её сердце согрелось от того, как преданно он взялся за дело ради неё. Она подошла к нему и, удивив его, взяла за плечи и повела в ванную. — Э-э, Белла, куда мы идем? — в замешательстве спросил Гарри, когда она толкнула дверь ванной, увлекая его за собой. — Ты в ужасном состоянии, милорд, весь в чернилах! Нужно немедленно тебя отмыть, — сказала она с улыбкой. Всё еще сбитый с толку, но не возражающий, он позволил ей подвести себя к большой мраморной раковине. Она открыла кран, пустив теплую воду. Взяв мыло, она вспенила его. С теплой улыбкой Белла взяла левую руку Гарри в свои и начала медленно втирать мыло в испачканную кожу. Белла долго и медленно работала очищающим средством, удаляя чернила с ладони, затем перешла на тыльную сторону. Её пальцы нежно и настойчиво массировали его кожу. Когда чистота руки удовлетворила её, она занялась пальцами, медленно массируя каждый по отдельности. Взгляд Беллы не отрывался от глаз Гарри. Её движения были медленными, даже соблазнительными: пальцы скользили между пальцами Гарри, распределяя душистое мыло, балуя каждый палец вниманием. У неё ушло почти двадцать минут только на одну его руку. Закончив с левой, она перешла к правой, уделяя ей такое же чудесное внимание. Гарри потерялся в фиалковых глазах Беллатрисы Блэк, пока она творила свою магию. Его дыхание стало коротким и прерывистым — интимность момента захватила его подростковый разум. Гарри заметил, что и дыхание Беллы участилось, а зрачки расширились; самообладание давалось ему с огромным трудом. Он почувствовал, как она закончила с правой рукой, нежно взяла обе его ладони в свои и ополоснула их под теплой водой. Она продолжала потирать его руки под струей воды, смывая остатки мыла. Их тела были прижаты друг к другу. Когда руки стали чистыми, она повернулась к нему всем телом и мягко прижалась грудью к его груди. Он не знал, что делать, но решение было принято за него: она взяла теплую влажную салфетку и осторожно стерла чернила с его носа. Она была так близко, что он чувствовал её сладкое дыхание на своей щеке. Он почти дрожал, пока она продолжала двигаться рядом с ним, вытирая его лицо. Глаза Гарри закрылись сами собой, и с губ сорвался тихий стон. Он услышал, как она мягко хихикнула над его непроизвольным вздохом. Салфетка исчезла, и он почувствовал разочарование, пока не ощутил вкус самых теплых и сладких губ, которые когда-либо касались его. Поцелуй сначала был робким, но быстро стал уверенным и ищущим. Нежные касания переросли в страстный поцелуй. Гарри не знал и не заботился о том, сколько времени прошло, но он определенно почувствовал потерю, когда они наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха. — Привет, — прошептала Белла, положив голову ему на плечо и обняв за шею. — Я скучала по тебе сегодня. — Я тоже скучал, — прошептал Гарри в ответ, обнимая её за тонкую талию. — Как прошел день? — спросила она. — Нормально, — он пожал плечами. — А у тебя? — Честно говоря, он открыл мне глаза на многое, — ответила она, не поднимая головы с его плеча. — Поговорим об этом позже. Я просто хочу, чтобы ты меня обнял. — Не могу придумать ничего лучше, — Гарри улыбнулся. Белла хихикнула над его банальным ответом, но ей это понравилось. — В мою комнату, — горячо прошептала она ему на ухо. Гарри подхватил её на руки и понес в её спальню. Он осторожно опустил её на кровать, но она не разомкнула рук у него на шее и, внезапно проявив силу, потянула его на себя для долгих и правильных ласк.