Кодекс

      Прошло два месяца после закрытия той мастерской. Марк так и не был найден, что сильно действовало на нервы. Пока он скрылся и залег на дно, но ощущение, что он стрельнет, как чеховское ружье, где-то маячило на периферии. Хотя все вернулось в привычное русло. Будто и не было этого странного промежутка с поломками, взрывом и убийством. Два месяца повседневности, стабильности, тишины и привычной рабочей суеты.               Парня, задушившего свою девушку, все-таки посадили. Грегор сообщил об этом совершенно повседневно, словно это дело не вызывало никаких сомнений ни у него, ни у всего отдела. Может, так и было. А может, все вокруг настолько поросли металлической пуленепробиваемой корой в связи с проф. деформацией. Иногда, если честно, хотелось также. Также успокоить мысли в голове и внутренних тараканов, которые разводили панику при каждом подозрительном моменте или дыре в расследовании. Все это не давало покоя. Что-то на подкорке свербило о том, что это все какая-то муть. Хотя опираться на свою чуйку ни в обычной жизни, ни в работе не приходилось. Интуиция была не самой сильной чертой у Виктора. Поэтому приходилось списывать это все на чрезмерную тревогу и иногда просто выпивать бокал коньяка на ночь, чтобы уснуть. Но в этот раз, кажется, эта самая интуиция не подвела.              Уже наступила осень. Октябрь. По неведомой причине работы в это время было не так уж и много. Но все в отделе называли это затишьем перед бурей – новогодними праздниками. Так или иначе свободного времени прибавилось. Не то чтобы Виктор занимал его чем-то особенно полезным. Даже бесполезным не сильно занимал. Поэтому выходные проводил дома, смотря фильмы или за чтением чего-то хоррорного. Где-то в углу комнаты гитара, появившаяся еще хрен знает, когда, стояла нетронутой все это время. Виктор не умел на ней играть и все время откладывал попытки хотя бы взять ее в руки. «Не умеешь — не берись» — обычная фраза, но Виктор воспринимал ее иногда слишком буквально. А если начинать учиться, то придется тратить слишком много времени на то, чтобы научиться играть хорошо. Потому что играть абы как не хотелось. Или делаешь хорошо, или никак. Хотя научиться играть на ней Виктор мечтал еще с армейских времен, когда один из сослуживцев забабахал неизвестную тогда, кажется, вообще никому песню. Но эта атмосфера, когда кто-то играет на гитаре в компании, этот способ извлечения звука, пальцы так свободно бьющие по струнам — все это вызвало странный трепет и желание повторить. Хотя даже музыку Виктор не особо часто и слушал. А Дюк, который, кстати, и подарил эту гитару, в свое время играл на барабанах и очень активно пытался затащить Виктора туда же – в эту секту. Возможно, стоило согласиться. Ведь сейчас, в выходной, Виктор просто пялится в телек. Ни гитары, ни барабанов. Только новости, на которые он случайно наткнулся, листая каналы. Новости, в которых сообщается о новом взрыве. В метро. Трое погибших, среди них ребенок. Еще пять человек в состоянии средней тяжести. На камеры попало только ярко-красное свечение от парня, ехавшего в вагоне, за секунду до взрыва. Предварительно – снова имплант.              Ебаный пиздец.              Виктор выключает телевизор, отбрасывая пульт подальше.              На этот раз умерли сразу несколько людей и это точно не конец. Если спустя два месяца тишины поломки снова начались и сразу с такого масштабного взрыва — это точно разлетится по всем новостям. Уже разлетелось.               Теперь мысли о намеренных массовых поломках не кажутся бредом. Только кому и нахера это все надо? В теории, было бы странно убивать своих потенциальных клиентов, поэтому все это не звучит как «терроризм ради денег». Разве что попытка убрать конкурентов… Но Темпус — большая монополия на протяжении уже многих лет. Тогда… религия? Ну, точно нет, религиозными подношениями тут и не пахнет. Идеология или попытка привлечения внимания звучат, по крайней мере, сейчас, очень логично. Но тогда пока что это недостаточно массово. И если это предположение не ошибочно — стоит задача предотвратить эти поломки и не позволить убийствам стать действительно массовыми.              Виктор утыкается лицом в ладони, оттягивая кожу вниз, чтобы хоть немного заземлиться. Звук вибрации где-то под боком заставляет отодрать руки от лица и посмотреть на лежащий рядом телефон. Звонок от Грегора.                     ***              — Возможно, этот подрыв — дело рук того самого Марка, которого так и не нашли, — бросая бумаги на стол начинает Грегор, — какой у него мотив — хрен разберешь. И как это организованно тоже не понятно, — даже его взгляд сейчас стал серьезным. Будто он, наконец, понял, чем эти подрывы могут обернуться, — открыл ли он новую мастерскую? Если он не идиот, то вряд ли. Но и сам он действовать бы не смог. И, как понимаешь, разбираться с этим придется нам.              — Ха-а, блять, это ведь теперь и в СМИ замять не получится, — рассматривая эту кипу документов в руках, — уже разлетелось по всем новостям.              То, что это станет известно общественности – самая неприятная новость. Паника у носителей имплантов может не хило стукнуть и по «репутации» органов, и по карманам владельцев бизнесов, завязанных на имплантах. В свою очередь это приведет к некоторому упадку в экономике города, из-за чего чины точно никого по головке не погладят. Не говоря уже о куче слухов, которые только усилят информационный хаос. И расследованию это может сильно помешать.              Только от одной мысли об этом начала болеть голова.              — Именно поэтому и нужно разобраться с этим как можно быстрее, — коротко закончил Грегор перед тем, как оставить Виктора в кабинете одного.              Рой мыслей в голове в этот момент жужжит совсем не профессионально. Чувство надвигающегося пиздеца, вперемешку с виной за то, что не довел работу до конца или сделал вообще все неправильно - не самая благоприятная среда для рациональных размышлений.              Сюда бы Дюка, который мозги на место вправит.              Но совесть просто не позволяла даже подумать о том, что у Виктора теперь может быть свободное время. Хотя и идей о том, за что браться сначала, не было.              ***              Загрузив себя работой – вообще, кажется, любой — Виктор заперся почти на неделю в своем кабинете. Разбирать отчеты, просматривать улики, координировать подопечных – самая скучная в мире работа, но она хотя бы загружает мозг.              — Витя! – Чан открыл дверь в кабинет и, немного шугнувшись, быстро прикрыл ее, — Ой… то есть, Виктор, разрешите… — иногда он забывал, что они вообще-то на работе, а он младше по званию.              — Да забей, мы все равно одни. Что ты хотел?              — А, угу… — Чан присел на стульчик рядом, — ты все еще с этим отчетом? Хоть что-то удалось узнать?              Всю неделю после того, как за Виктором закрепили это дело, каждый день у него спрашивают о результатах проделанной работы. Но проблема в том, что никто даже понятия не имеет, за что браться в первую очередь. И нервы с каждым днем натягиваются все сильнее и сильнее. Больше играет роль даже не то, что это его обязанность, а чувство вины. Чувство, что ты подведешь всех. Люди погибают, садятся в тюрьму и, может быть, совершенно незаслуженно. И все это только потому, что ты не успел.              — Да что тут, блять, можно узнать вообще? Мы ни на сантиметр не приблизились к поимкам Марка. Вот скажи мне: он испарился или что? — Виктор отодвинулся от стола и поднял на Чана такой взгляд, что того, кажется, мурашками пробрало, — У нас нет никаких улик по взрыву, потому что имплант, который взорвался – просто сгорел, ведь это был, вау, кожный имплант!              На лбу у Чана читается мысль «Зачем я вообще спросил». Становится стыдно.              — Я не знаю, что я должен делать, Чан…— немного выдохнув, - Прости, просто…понимаешь, с того дня, как я закрыл ту мастерскую, прошло два месяца. Я думал, что все улеглось, но дело опять открыто и…прости.              — Знаешь, вообще-то весь отдел завален похожими делами, — пытаясь сделать совершенно спокойный вид, — Ни одна экспертиза не может сказать, в чем дело, потому что от имплантов ничего не остается. Я сам всю неделю езжу на освидетельствования. Кстати, рапорт, — он, наконец, поднимается со стула и протягивает очередную папку с документами, - и, если тебе интересно, что я думаю… тебе нужен отдых. Ты всю неделю из отдела не вылезаешь.              Звук уведомления прервал желание Виктора отказать Чану в этом совете.              Входящее сообщение.              Дюк: Бро бля приезжай срочно, это пиздец              Видимо, действительно пиздец.       ***              Атмосфера в баре ощущалась еще на входе. И ситуация действительно оказалась пиздецом: Найджел сидел один за барной стойкой и довольно потягивал коктейль. Ведь именно так в нынешней ситуации выглядит «пиздец».              — Что у вас опять тут происходит? – Виктор переключил внимание Найджела с Дюка на себя, и тот также довольно, только теперь еще немного удивленно продолжил улыбаться, — Ты здесь что вообще забыл?              Но Найджел не посчитал нужным отвечать. В обычной ситуации, наверное, Виктор разозлился бы. Но сейчас усталость брала верх.              Как только Виктор присел за стойку рядом – Дюк, будто подготовил заранее, поставил стакан виски.              — О, спасибо, — двигая стакан к себе.              — Можешь в знак благодарности забрать отсюда этого пришибленного, пожалуйста? Он тут уже полтора часа, блять, сидит, — и Виктор чувствует, как у Дюка за эти полтора часа накипело.              В целом несложно представить, что станет с нормальным человеком (если Дюка вообще можно таким назвать), если его запереть в одном помещении с Найджелом на долгое время.       — Эй! Я просто подумал, что вечером в пятницу Виктор наверняка будет здесь! Вот я и пришел, — наигранно — или нет? — обиженно защитился Найджел, — Но ты, — обращаясь к Дюку, — меня тоже вполне устраиваешь, поэтому я решил тут провести своё свободное время.              По глазам Дюка всегда можно было понять его намерения. Он был прост как камень. И прямо сейчас у него бегущей строкой читалось «объясни мне, почему от этого страдаю я?». Но объяснений у Виктора не было.              — Зачем ты меня искал вообще?              — О! Ну вообще-то я с важной инфой пришел…— и молчит, тыча в свой коктейль трубочку. Будто это все его вообще не касается.              — Так говори.              — Ну… Нет. Так неинтересно! Не будьте такими скучными, — отставляя бокал, опирается локтем на стойку, — Давайте сначала отдохнем, поболтаем о чем-нибудь?              — Да о чем, бля? – потирая переносицу двумя пальцами спрашивает уже Дюк.              Странное напряжение веет от Дюка. Он редко на кого-то злится таким образом. Обычно он либо вдарит без разговоров, либо выгонит, либо будет игнорировать — все просто, как у детей. Но сейчас было совершенно не понятно, почему он ведется на очевидные провокации Найджела. У Виктора хотя бы есть причина – тот может помочь ему с делом. А у Дюка?              — Не знаю… Может, расскажете, как познакомились?              Пауза повисла непозволительно долго. На деле, их знакомство не было таким уж необычным. Но вспоминать они его при ком-то почему-то не любили.              — В армии, - начал Виктор.              Они служили в одной части. Даже попали на службу в одно время, но Виктор быстро нашел себе компанию товарищей, с которой можно было обсудить всех и вся. В то время как Дюк долгое время был одиночкой. По собственной воле или просто никто вокруг не хотел с ним общаться – Виктора мало волновало. Да и особо поводов, чтобы крысятничать про Дюка за его спиной, не было нужды искать. Достаточно было того, что он младше, нищий, да еще и ходит один весь такой высокомерный. Может быть, Виктору казалось, что Дюк высокомерный потому, что он всегда был почти на голову выше.       И…в какой-то момент Дюку надоело слушать, как Виктор с его компанией смешивают его с говном.              — Ну…теперь в лицо мне тоже самое скажи, епт, — Дюк еще и неуч, к слову.              — Че тебе сказать, лошара? Сам же все слышал. Или тебе так нравится слушать о том, как сильно ты на обезьяну похож?              — Че бля?              — Можешь лишний раз не утруждать себя тем, чтобы доказать это.              Для драки много разглагольствовать не пришлось. Однако, для общего наказания от старших сильно стараться тоже не нужно было. Поэтому через час после драки они оба отрабатывали свои косяки в подсобке, проводя время за чисткой нескольких ведер картошки. Спасибо, что не ванну. Но за этим прекрасным времяпровождением и получилось разговориться. Виктор извинился – он всегда быстро признавал свои ошибки. Способностей к рефлексии ему не занимать. А Дюк слишком добрый, чтобы долго злиться.              — Оо, так вы, выходит, уже так давно знакомы? – слушая историю неожиданно заинтересованно спросил Найджел.              — Ага…он тогда был заносчивым индюком. К тому же, из богатенькой семьи, — завершил свою часть Дюк.              — Ну да, а он был заносчивым одиночкой-нищебродом. Еще и младше меня, — сейчас Виктору неловко вспоминать об этом. Наверное, поэтому, рассказывать другим эту историю он не особо любил. Но сейчас, когда хочется отвлечься, подойдет и это, — Тогда мне казалось, что это веская причина, чтобы придираться к кому-то. Да и у всех там это было нормой.              — Подожди, из «богатенькой семьи»? – Найджел подвинул свой стакан к себе и наклонил голову ближе к Виктору.              — А, ты не знаешь? – и в какой момент Дюк стал готов так легко рассказать Найджелу все подряд? Полчаса назад он ненавидел его, кажется… — Его отец сейчас директор завода «Темпус» в нашем городе. Тогда, правда, он был только главным инженером, но все же…              — Вау, так наши родители, считай, коллеги, — он коснулся плеча Виктора, но тут же убрал руку, размышляя дальше, — но почему ты тогда не обратишься к отцу за помощью в расследовании? Он, наверняка, должен знать больше.              Нельзя сказать, что такие мысли совсем не посещали. Но последний человек, к кому он пойдет за помощью сейчас – отец. Да и вряд ли сам отец захочет помогать непутевому сыну.              — И как же он мне с этим поможет? - скорее сам для себя отмазывается Виктор, — У него на заводе уже не раз проводились проверки. Там все ок, если ты об этом. Да и…              — Вы все еще не общаетесь? — спасибо, Дюк, что решил закончить за меня.              — Угу… Короче, рассказывай уже, что ты там хотел.               Найджел, несмотря на то что пришел «к Виктору с важной инфой», рассказывать не торопился. Он, молча стукнув по пустому бокалу пальцем пару раз, заказал у Дюка еще один коктейль. Дюк любил делать коктейли по старинке, без использования имплантов. Поэтому времени это занимало чуть больше, чем в любом другом баре. Но всех все устраивало: контингенту бара тоже нравился бармен, который делает напитки «с душой».              — Короче, я был в…— спотыкается, — одном месте, это неважно. Мне там рассказали про последний крупный подрыв, — то есть новости и правда разлетелись быстро, — который в метро. Конечно, мне тоже стало интересно, что происходит с этими имплантами, я ведь отчасти связан с этим…Ну и мне сразу захотелось проверить. А, да, еще мне очень захотелось помочь моему любимому товарищу-менту. Так сказать, в знак благодарности за прошлое, — было бы еще, за что благодарить, — Мне не терпелось провести расследование, поэтому я сразу поехал домой! — пиздит, — По пути я заехал к моим друзьям в мастерские, чтобы одолжить парочку имплантов для их проверки…              — А можно ближе к делу, бля? – Дюк вернулся к своему изначальному плану ненависти к Найджелу.              — Ну это же важно! Могу вообще не рассказывать, если вам не надо!              — Тц, да продолжай уже, — закатил глаза.              Срутся, как кошка с собакой.              — Значит не перебивайте! — он поправил свои длинные волосы и снова облокотился о стойку, — Так вот, я решил разобрать их, чтобы поискать какой-нибудь механизм, который может вызывать непроизвольные взрывы от перегрева или чего-то еще. Но ничего такого не было. Как я и говорил – везде стояли предохранители. То есть, если бы что-то замкнуло, предохранитель просто отключил бы имплант. Но потом я подумал, что дело может быть в другом.              Вау. Он тараторил без остановки, беря время только на вдох. И рассказывал так, будто ничего интереснее в своей жизни не делал. И это вызвало, если коротко — ахуй. Найджел и так не казался Виктору плоским глупым наркоманом, каким он выглядит, наверняка, для многих. Но такой заинтересованности, осведомленности и таких навыков почему-то не ожидал.              — В чем? – А вот Дюк, казалось, совсем не удивился. И совсем не сомневался в умениях человека, которого видел второй раз в жизни. Будто он понял что-то про Найджела еще раньше Виктора.              — Я же сказал, что так неинтересно, вы чего? Я такую работу проделал…— театрально начинает он, — так устал! Вы хоть знаете, сколько времени на это все ушло? И вы хотите, чтобы я просто так вам все рассказал? Вы такие безжалостные…              Вот это отрефлексировать еще не получилось, но почему-то на такие выкиды от Найджела Виктор ведется:              — Да говори уже тогда, чего ты хочешь?              — Я расскажу, если… — Виктор буквально увидел эту лампочку озарения, которая засветилась у Найджела над головой пере тем, как он подскочил, хлопнул ладонями о столешницу и заговорил в своей самой премерзкой манере, — если наш секси-бармен подарит мне поцелуй.              Пизда.              — Че ты, блять, щас сказал? – прям пиздапизда.              Дюку, чтобы завестись, много не надо. Он добрый, но по тыкве надавать кому-то за базар он может. Особенно таким, как Найджел.              — А что такого? Расслабься, всего один раз. Что с тобой станет-то от одного поцелуя?              Стало слышно, как у Дюка сжались челюсти. Откуда у него такая нелюбовь к подобного рода отношениям – неясно. Учитывая, что он раздолбай, каких поискать, и на все он срал и хуй клал. Он живет как по кайфу и двигается ровно. Но «пидорков» он недолюбливает. Поэтому сейчас, когда Дюк сделал свой угрожающий «хрусть» пальцами, не подорваться было нельзя.              — Найджел, — Виктор поднялся, — ты же понимаешь, что он тебе сейчас правда рожу набьет? — теперь я спасаю тебе жизнь, — если тебе что-то нужно за эту информацию, то просить надо не у Дюка. Он к этому вообще отношения не имеет.              По лицу Найджела не понятно: он или расстроился, или одумался, или продумывал другой план. Но ждать долго не пришлось:              — Ну… тогда ты, получается, очень даже имеешь.              — Я? – почему-то рефлекторно спросил Виктор. Хотя прекрасно понимает, что никто, кроме него, и не может быть «причем».              — Агась. С тобой тоже должно быть весело. Так что… сегодня ты до конца вечера должен мне поцелуй. Только тогда я все расскажу.              ***              Глубокая ночь. Эти трое все еще были в Химере, и понять, сколько сейчас уже времени стало почти нереально. Несколько бутылок вина, которые выпил Найджел, и пара бутылок вискаря, которые Виктор с Дюком опрокинули на двоих, — все это не способствовало правильным умозаключениям касательно времени. Значит и пытаться не стоило.              — Эй, бля! – голос где-то слева от столика. Когда именно они втроем переместились за столик, никто не помнит, — Расход планируется? Начало пятого утра. Мы закрыты уже минут 15, — а, так это официантка.              Взгляд Дюка – мутный, поплывший, тяжелый — обращается к подошедшей к ним девушке. Любой, кто знает и кто не знает Дюка, подумал бы, что сейчас «что-то будет». Он начал подниматься со своего места и с таким же затуманенным взглядом, немного пошатываясь, вышел из-за стола. Подошел к девушке, которая буквально дышала ему в грудь, но при этом выглядела еще увереннее, чем этот громила. Он загреб ее голову между своим торсом и рукой и стал трепать ее по волосам. Разница в размерах настолько большая, что Виктор на секунду засомневался: придется ему сейчас поработать и задержать Дюка за убийство или все-таки помочь ему спрятать труп и податься в бега.              — Да ладно тебе, Алинка-мандаринка, расслабься, — совершенно не обращая внимания на ее возмущения и попытки вырваться из хватки ебучего медведя, — я сам закроюсь, иди домой уже.              — Ну пьянь… — все-таки освободившись из рук Дюка, поправила свое синее каре, — ладно, зал я убрала, не засрите тут все слишком сильно. Покеда! — отсалютовав от виска, перекинула рюкзак за другое плечо, и двинулась к выходу.              До убийства не дошло и, как бы сказал Чан, слава Богу.              Оглянувшись, Виктор все-таки заметил, что они и правда уже какое-то время сидят единственные в зале. Но разговоры о всякой херне и куча алкоголя так увлекли, что не было времени обратить внимание на все остальное. Как только Алина вышла из бара, все вдруг как будто вспомнили, ради чего они тут сидят.              Найджел тоже, к сожалению, вспомнил. Хотя он по мере всеобщего опьянения все больше и больше включался в диалог, и даже Дюк, вроде как, почти перестал беситься из-за его присутствия. Хотя еще недавно его пребывание здесь казалось Дюку катастрофой, сейчас он был стал готов терпеть его. Даже разок вступил с ним в какую-то полемику по поводу собственного импланта. Все-таки пьяный Дюк – добрый Дюк. И эти их эмоциональные качели в общении не поддавались пониманию Виктора.              Но сейчас, когда все троя молчат и единственные звуки, которые слышны — это нервные удары тонких пальцев по столу, ничего не остается, кроме как все-таки вспомнить о «договоре». Хорошо, что Виктор напился. Ведь после «ну-таки что?» от Найджела – он не ринулся бить ему морду и не скорчил недовольную, как всегда, рожу. Хотя Виктор и трезвый не стал его бить. Он даже не особо вспомнит — бил ли кого-то просто так, а не по работе. Может быть, последним был Дюк.              Нельзя сказать, что сомнения не одолевали Виктора на протяжении всего вечера.              Так ли сильно ему нужна эта информация про импланты? — Да, учитывая, что он уже неделю сходит с ума, потому что расследование стоит на месте.              Насколько неприятно целоваться с парнем? — Виктор без понятия. До этого у него были только девушки. Да и то не много. Некогда.              Думал ли вообще когда-нибудь Виктор о поцелуе с парнем? — Доводилось, но это была мысль из разряда «а что, если…». Никого конкретного.              Был ли ему неприятен Найджел настолько, чтобы отказаться от важной для работы информации? — Нет. Найджел, вообще-то, был симпатичным и довольно феминным: длинные сиреневые волосы, наполовину собранные в пучок, худое тело, мягкие черты лица и почти лисьи глаза. Если бы Виктор выпил больше, он мог бы спутать его с девушкой.              С каждой мыслью это все больше и больше звучит как оправдание самого себя. Но, в конце концов, надо — значит надо. Хотя Виктор все еще и сомневался в компетентности Найджела, касательно имплантов, но вариантов не было. Это было в данную секунду меньшее из зол.              Виктор выдыхает, поправляет одной рукой волосы, убирая их назад, и мутным пьяным взглядом прослеживает за Найджелом: вызывающая ухмылка, взгляд, говорящий «я знаю, что ты не решишься». Виктора не возьмешь на понт. Просто уговор — есть уговор.              Рука тянется к чужому плечу, скорее, чтобы удержать равновесие. Все-таки алкоголь делает свое дело, и сфокусироваться становится сложно.              Назовем это работой под прикрытием.              У Найджела все еще эта дурацкая ухмылочка. Но это все еще мало волнует.              Виктор тянется ближе. Ближе и ближе, пока, наконец, не касается своими губами чужих, выбивая из Найджела резкий удивленный выдох. Он не двигается. Замер, как будто реально из мрамора. Но губы мягкие, значит, все в порядке.              Но… он действительно не ожидал, что Виктор решится? На поцелуй отвечает, но совсем неохотно. Словно… разочаровался? Но в ком? В Викторе или в поцелуе? Или в самой ситуации? Что вообще не так? Или все нормально и просто пьяный мозг решил подкинуть заебов? Плевать. Подробности поцелуя обговорены не были. Поэтому буквально несколько секунд и… достаточно. Условия выполнены. Теперь он должен рассказать.              — Доволен? — все еще держа Найджела за плечо, но уже на расстоянии.              Тот обдумывает еще несколько секунд с нечитаемым выражением лица, потом поднимает брови и натягивает улыбку:              — Ага, принято.              «Принято» — и хорошо. Не хочется вдаваться в подробности «разочарования» или что вообще произошло за эти несколько секунд поцелуя.              Несколько секунд тишины и ожидания хоть какой-то информации прерываются громким «это че щас было?» сбоку. Дюк выглядит… ошарашено. Будто только что увидел не обычный поцелуй двух людей, а, как минимум, секс посреди бара. Но оба виновника предпочти проигнорировать возмущенные возгласы. Поудивляется и успокоится, — подумал Виктор.              — Так, ну и? — после секунд тридцати глупой неловкой тишины это уже начинает подбешивать.              — А, точно, — Найджел в своем любимом жесте откинулся на спинку дивана, — В общем-то, я подумал, что дело должно быть в жидкости для импланта.              Все ждут продолжения. Завязки, развязки, кульминации. Но Найджел молчит с выражением абсолютной гордости на лице.              — Это все? Ты издеваешься, да? — рука сама тянется к чужому воротнику, но в этот раз не за тем, чтобы поцеловать. Целая неделя прошла после того, как Виктор получил это дело. Целую неделю он не вылезал с работы, разбирал кучу отчетов, изучал рапорты, доступные экспертизы, проверял другие дела. И сейчас, когда появилась надежда на хоть какую-то информацию, за которую пришлось так глупо заплатить, ему говорят просто вот…вот это. Ладонь сильнее сжимает ткань рубашки.              Вдох—выдох, Витя. Мы не бьем людей просто так.              — Ну я и не обещал какой-то очень важной информации, — и он абсолютно, блять, прав.              — Найджел…— вдох-выдох, помнишь, да?              — Так, ладно, — Найджел перехватывает Виктора за запястье, заглядывает в глаза и снисходительно объясняет, — Слушай, если с сборкой имплантов проблем нет, то остается только жидкость. У вас ведь, наверняка, даже на экспертизу ее не брали. Это ведь «обычный Фризерон», что с ним может быть не так, верно? Но, по сути, если вместо него в импланте окажется любая другая голубенькая жидкость, имплант перестанет охлаждаться и начнет замыкать даже предохранитель, — затараторил он, даже вырубая свое чересчур манерное интонирование и не давая никому вставить хоть какую-то реакцию.       — И как мне это должно помочь найти Марка и остальных преступников, если они есть? — уже почти сдаваясь, отпускает воротник и отстраняется, опустив голову.              Он сейчас не ждет, что кто-то преподнесет ему ответ в клювике. В этом нет нужды, когда ты достаточно опытный полицейский и в таком молодом возрасте уже получил звание майора. Сейчас абсолютно понятно, чем стоит заняться в расследовании: проверить цепочки поставок Фризерона. Но в данную секунду в нем говорит только вышедшая из-за алкоголя на волю пьяная усталость.              — А ты с Никелем этим вообще пытался связаться? — голос Дюка раздается, как голос разума.              Он каким-то чудом, наконец, пришел в себя после пережитого им стресса от вида чужого поцелуя. Выглядит даже почти трезвым и снова говорит настолько простые и разумные вещи, что хочется ебнуться головой об стол.              — Просто это же логично, типа, он же тебя с Марком и познакомил. Да и вообще во всей этой теме варится. Наверняка же должен знать, где он и что с ним, — тихо рассуждает, даже не подозревая, что только что в очередной раз вправил Виктору мозги на место и, кажется, влюбил в себя Найджела.              — Ви, этот прекрасный мужчина прав, давай позвоним Никки! — радостно-взволновано стучит ладонями по столу. А Дюк, видимо, настолько рад комплименту, что даже не реагирует, — Почему ты вообще раньше этого не сделал?              Потому что идиот, который настолько погрузился во все эти дела, что утоп в собственных переживаниях и самобичевании. Потому что не давал себе продыху настолько, что перестал адекватно переваривать любую информацию, кроме чужих проблем и эмоций.              — Давайте сделаем сейчас. Он сейчас должен работать, значит, точно не спит, — уже доставая телефон и набирая номер. Нет сил сейчас погружаться в причины собственной бесполезности и глупости и убиваться из-за того, что такая простая мысль не пришла к нему сразу.              Гудок. Второй. Третий. Еще. Еще.              Даже не сбрасывает, но и не берет.       Абонент не отвечает, перезвоните позднее, — говорит роботизированная дама в телефоне и надежда, минуту назад присевшая рядом, в секунду испарилась.              Может, все-таки спит? Выходной? Наверняка.              — Я попробую написать. Может, позже ответит, — очень хочется, чтобы ответил.              — А я тогда, пока мы ждем, предлагаю допить коньяк, — самой радостной и беззаботной улыбкой, как будто не был травмирован пять минут назад.              ***              —Пора домой, я провожу Дюка, — Найджел поднимается из-за стола.              «Допить коньяк» было такой себе идеей. Спустя час Дюк вырубился, уткнувшись лицом в собственные руки на столе. Но думать о том, насколько это херовая идея, всем им предстоит наутро.              — Стоять, — хватает за запястье так, что Найджел приземляется обратно на диван, — куда ты собрался его провожать? Не трогай его, ради бога…— глаза уже слипаются, но дать этому маньяку-наркоману остаться с Дюком не позволяет совесть, — я тебя лично до дома доведу.              Сейчас это будет проблемой похлеще раскрытия дел, но оставлять этих двоих пьяными вместе точно нельзя. Иначе наутро Найджел нежилец.              — А с этим мы что будем делать? — кивая головой на Дюка так взволнованно и расстроенно, что даже хочется ему поверить.              — Оставим тут. Алинка утром разбудит.              — А бар?              — У меня есть ключи, я закрою.              И Виктор почти услышал этот разочарованный «цык».              Шли они пешком, потому что, как выяснилось, Найджел живет буквально через квартал. Вот как он так быстро добрался до бара. Просто сама судьба. Виктору даже немного стыдно перед самим собой, что он не сразу это понял, хотя был у Найджела дома. Некоторый топографический кретинизм дает о себе знать.              — Слушай… Никки же курьерик… — голос у пьяного Найджела еще выше, чем обычно, — может быть, я просто оформлю доставку? Он, как я понимаю, вроде как закреплен за моим адресом или что-то такое. Так что обычно он ко мне приезжает.              Даже нет сил напоминать этому очень неосторожному нарику, с кем он вообще разговаривает и к чему может привести его предложение заказать дури.              — Найджел…бля, давай завтра уже, а? Иди домой, — самому домой уже тоже хочется ну очень-очень, потому что еще немного и Виктор уснет прямо тут, у подъезда, — разберемся позже.              Нет желания обдумывать это сейчас на сильно пьяную голову. Устал. Заебался. Потом. Виктор дожидается, когда Найджел зайдет в дом, вызывает такси и, когда таксист уже в машине будит его, почти трупом на чистой силе воли заползает в квартиру.       Прошло много времени после того, как посадили остальных сотрудников той мастерской. Имеет ли смысл вообще просить пацана помочь? Имеет ли смысл продолжать искать Марка в этом городе? Если он все еще в городе, то как он вообще смог спрятаться так, чтобы его все еще не нашли? Искать его, кстати, вообще не входит в обязанности Виктора — это передали МВД, и чем они вообще занимаются эти два месяца — не ясно. Или подумали, что, если все затихло, то в целом искать одного сбежавшего сотрудника мастерской не имеет смысла и отложили это в долгий ящик вместе с поиском пропавшего грабителя мясной лавки и скрывающегося интернет-пирата, слившего в сеть бесплатную версию игры. Тоже не первое по важности дело, да?              Но найти его все-таки нужно. Хотя и появляется такое ощущение, что никто, кроме Виктора и, может быть, Чана этого не понимает. Взрывы и убийства точно будут продолжаться, раз уж спустя месяцы тишины это началось снова. Подражатели это или все-таки Марк, или за ним стоит кто-то, кто его направляет? Нужно узнать, что происходит.              Виктор понял, что ждать ответа от Никеля не придется, поэтому весь следующий день надеялся хотя бы на звонок от Найджела. Но абсолютная тишина в телефоне не внушала надежды на удачное расследование. Может, тот просто на отходах и не в силах поднять телефон. Может, просто так упился, что забыл о том, что сам же и предложил. А может, все-таки понял, чем для него самого это может обернуться. Ведь нельзя, чтобы после такого он сам остался не при делах. Поэтому Виктор просто ждал. Но ждать просто так не хватало терпения, поэтому уже в середине дня, когда удалось привести себя в человеческий вид после пьянки, пришлось ехать в отдел.              — Ты чего тут? У тебя же выходной, — Грегор встретил с пластиковым стаканчиком горького кофе и кипой бумажек, — опять все дни перепутались?              — Да нет… Не могу дома сидеть. Я выяснил вчера кое-что. Точнее, есть некоторые подозрения, — наливая себе в такой же пластиковый стаканчик такой же горький кофе.              — Это очень вовремя. Новости не открывал? — получив отрицательный кивок, он продолжил, — За эту ночь еще пару убийств. Тоже из-за имплантов, как ты можешь догадаться. На этот раз новости разлетелись сразу же. Весь город на ушах стоит. Это уже эпидемия какая-то.              Каждая такая новость встает комом в горле.              Люди умирают, а ты ничего не можешь сделать. Беспомощный мудак.              Если дело правда во Фризероне, то это действительно можно назвать эпидемией, которая разрастется и по другим городам, если не остановить это сейчас.              — Естественно, весь отдел сейчас занят этими убийствами, — продолжает, — Хотя мы еще не расследовали предыдущие. Если мы в ближайшее время с этим не разберемся, общественность просто глотки нам перегрызет.              — Мы же проверили все на заводе, так?              — Ну так.              — Официальные мастерские тоже не приделах, так?              — Ага.              — Сами импланты, участвующие во взрывах, мы проверить не можем.              — Ну?              — Нужно проверить Фризерон. В самих имплантах его проверить не получится, потому что он улетучивается после перегрева, но мы должны проверить хотя бы поставщиков. В нашем городе поставщик только один — Уильямсы . Может быть, они сами и не при делах, но у них куча сотрудников, которых стоит проверить.              — Ты же сам прекрасно понимаешь, что мы не можем просто так устроить досмотр в компании. Мы можем направить людей, чтобы провести проверку качества материалов, но, если там ничего не найдут — на этом все, — устало отставляет пустой стаканчик с кофе. Грегор выглядит так, будто вообще не верит, что это может хоть как-то помочь. Но, если честно, плевать.              — Хорошо. Хотя бы так. Давай проверим.              Грегор лениво кивает. Он сам должен понимать, что если ничего не делать, то эти дела, как гора мусора, рано или поздно заполнят весь отдел, и тогда поувольняют всех и каждого, кто не смог справиться с работой. Даже если его не терзает чувство справедливость и единственное, что является его мотивацией — приближение пенсии, он не может отказаться.              После этого вестей от Найджела долго ждать не пришлось. Одинокое «я заказал» в телефоне стало достаточной причиной сесть в машину и доехать до его квартиры. Но судя по тому, сколько пришлось стоять у двери перед тем, как Виктору откроют, Найджел все еще не пришел в себя.              — Ви..? Это ты…— открывает дверь и медленно плетется обратно внутрь квартиры, что вполне себе можно расценить как молчаливое приглашение войти.              — Я. А ты уже ждал курьера с экспи ? Или чем ты там закидываешься сейчас?              Найджел не отвечает. В квартире темно, свет тянется только со второго этажа, но его достаточно, чтобы увидеть, как хозяин квартиры ложится на диван и сворачивается калачиком, уткнувшись лицом в спинку дивана. Он либо не отошел от пьянки, либо что-то случилось. В обоих случаях разбираться с этим не хочется, но и оставить все, как есть — не можется.              — Найджел? — Виктор присаживается в кресло рядом с диваном, не решаясь подойти ближе, — Все в порядке?              Глупый вопрос. Все точно не в порядке. Атмосфера вокруг такая, будто кто-то умер и это стало для Найджела личной проблемой. Хотя, если подумать, Виктор даже не знает, есть ли у Найджела кто-то, чья смерть стала бы для него проблемой. Он вообще не знает про него больше, чем написано в досье. Кроме, разве что, того, что он неплохой механик и гей.              — В порядке, — немного ежится, выдыхает и почти нечленораздельно мычит в подушку, — спасибо.              Заставлять его говорить больше под дулом пистолета — не та тактика. Но попробовать его разговорить стоит. Хотя тема для этого такая себе.              — Так ты… заказал… доставку, получается, — почему-то волнительно. Найджел выглядит настолько уязвимым, что не хочется сказать ничего лишнего.              — Ага, Пиццу. Скоро приедет, — в той же тихой невнятной манере, что и до этого, что делает шутку не смешной, а скорее еще больше заставляющей нервничать. Но он выдыхает, переворачивается лицом к Виктору и продолжает, — …шучу. Заказал, да. Скоро должен приехать.              — Хорошо. Слушай…— сейчас Виктор жалеет, что оставил этот разговор на сегодня, — ты же понимаешь, что в случае чего, ты тоже можешь попасть под раздачу? Если что-то выяснится, я не смогу… не упомянуть про твое участие в этом всем.              Только сейчас почему-то в голову пришла мысль, что, если бы Виктор оформил доставку самостоятельно, не пришлось бы подставлять Найджела. С другой стороны, если бы все было так просто, Найджел, наверняка, сам бы предложил так сделать. Значит, просто так с рандомного номера неизвестно, кто, не может ничего такого заказать. Следовательно, Найджела там знают. Это немного успокаивает.              — Я знаю, — отрезает он, не давая мыслям дальше разгуляться.              — Но тогда почему ты-              — Потому что я знаю, что за помощь следствию мне смягчат наказание, и максимум, что мне светит — административка. Я знаю, что ты не дашь так просто меня посадить. Может, из чувства благодарности или потому что я тебе нужен, — голос звучит оглушающе устало. Он приподнимается на локте, садится, после чего закидывает ноги на диван, спасительно обнимая их. Характерный шуршащий звук оказывается почему-то очень громким в этой неуютной паузе, — тебе же очень удобно, что я… вот такой.              «Вот такой». Наркоман? Знакомый механик, который готов помочь за просто так? Сын владельцев складов Темпуса, который может бесплатно выудить информацию? Вот как. Это то, какими Найджел видит их взаимоотношения. Каким он видит Виктора. И себя. Полезным, удобным. Нужным, только когда он может как-то пригодиться. А ведь Найджел действительно пока что делал все за просто так. За одно «спасибо» и такой себе поцелуй. Зачем ему вообще нужен был этот поцелуй? Ведь никакой выгоды, никакого веселья. Профита ноль.              — Найджел, я не…— не ври самому себе.              — Я понимаю. Не переживай. Товар скоро приедет, и мы оба получим то, что хотим.              Я информацию, а ты дозу?              Или причину стать полезным еще хоть немного?              Но не могут наркотики быть способом стать кому-то нужным. Они помогут сбежать, скрыться от дерьма в голове на время. Но перестать чувствовать себя погано можно и другими способами. Виктор, как никто, знает, к чему могут привести наркотики. Собственными глазами видел.              И почему-то очень не хочется дать Найджелу к этому прийти.