Обмен

— Итак. На что я смотрю? — На озеро, — отвечает Сугуру, и в его голосе слышится издёвка, как будто он собирался добавить что-то вроде «дурачок». Озеро покрыто ледяной коркой и выглядит обманчиво безобидно — хочется достать коньки и прокатиться по ровной глади. Но Шесть Глаз так просто не провести, Сатору видит, что скрывает этот ледяной покой. — Это я вижу. Более того, я вижу, что озеро проклято. Но в чём замут? К чему готовиться? Сатору бросает в озеро камешек, и он скользит по ледяной корке, как и должен, не потревожив проклятую энергию. — У проклинателей есть легенда, — начинает свой рассказ Сугуру, задумчиво смотря на водную гладь. — О том, что из этого озера можно выйти обновлённым, но я, потратив много времени на расшифровку древних текстов, пришёл к выводу, что это неправильная трактовка. — Какая же правильная? — Мне кажется, что из озера можно выйти «другим человеком». Как будто бы наш случай. — Тебе «кажется»? — уточняет Сатору с сарказмом. — У тебя есть варианты получше? К тому же, я уверен, что Шесть Глаз распознают, что это такой с лёгкостью, тебе нужно только нырнуть и заглянуть внутрь. — Туше… Но признайся, тебе просто хочется увидеть меня без одежды. Сугуру пожимает плечами. — Можешь нырять в одежде, но и от небольшого стриптиза я не откажусь. Всегда приятно посмотреть на красивое. Сатору начинает раздеваться — скидывает куртку, складывает на песок очки и кепку, тянется к ремню. — И что, когда я поменяюсь местами обратно, ты просто высосешь озеро через трубочку? — Не думаю. Не очень хочется, чтобы водоросли застряли между зубами. Брюки и рубашка оказываются на песке вместе со всем остальным. Сугуру на него не смотрит. Это почти оскорбительно. — Кстати, а почему шаманы ничего про это озеро не знают? — спрашивает Сатору. — Сложно сказать, но как я понял, здесь долгое время располагалась община проклинателей. Шаманы здесь бывали нечасто и не по собственному желанию, как ты понимаешь. Говорят, проклинатели частенько использовали озеро для того, чтобы обогатиться новыми знаниями. — Хм-м. Новые знания нам не помешают. Делая первый шаг, он думает, что это будет так тяжело. — Что, даже не попрощаешься? — спрашивает Сугуру. Его голосу очень не идёт это горькое сожаление. Сатору хочется снова слышать фальшивые напевы. Сатору молчит. — Подойди. Сугуру целует его в лоб и крепко обнимает. — Напиши ему, — говорит Сугуру искренне и уязвимо. — Позвони. Приди к нему с визитом. Он в тебе очень нуждается, даже если сам этого не понимает. Сатору не может ничего сказать, потому что в глазах стоят слёзы, а в горле — ком. Он целует Сугуру в щёку и уходит, не в силах встретиться взглядом. Разбивая Красным ледяную корку, он почти жалеет тревожить эту красоту, однако ему нужно вернуться, чтобы сказать своему Сугуру всё, что он должен сказать. Он ныряет в озеро без сожалений. Уже под водой Шесть Глаз начинают видеть то, что до этого было скрыто. Любопытно. Лёгкие начинает жечь, но обратная техника прекрасно с этим справляется. Вода, должно быть, ледяная, но сейчас он этого не чувствует. Сатору плывёт ко дну, где находится источник проклятой энергии. Дно оказывается чистым — ни бутылок, ни мусора, ни водорослей, которыми Сугуру боялся испортить свои прекрасные зубы. Это действительно непростое озеро, и наверняка оно многим помогло. Или сгубило. В таких случаях никогда не угадаешь. Сатору вглядывается в закручивающийся водоворот и видит, что это не то. Нет смысла даже пытаться тратить время на проверку. Это не портал в другой мир. Возможно, своего рода «портал» к новым знаниям, но Сатору подобные знания не нужны, тем более такой ценой. Он всплывает, и первый глоток воздуха ощущается, как первый день в Техникуме, когда Сатору наконец-то освободился от удушающего внимания клана и встретил Сугуру. — Ну что, стал другим человеком? — спрашивает Сугуру, поднимаясь с песка, но Сатору видит, что он уже распознал неудачу. — Мои яйца определённо стали меньше от холода. Сугуру смеётся и снова не смотрит, как Сатору выжимает свои мокрые трусы. Сатору надевает штаны на голое тело и быстро одевается дальше. — Ты как будто не очень расстроен, — говорит Сатору, на что Сугуру внезапно выдаёт искреннее: — Мне нравится проводить с тобой время. Ты очень забавно реагируешь на мои провокации. Другой ты уже привык и не ведётся. — Рад, что смешу тебя как ручная обезьянка. Сугуру дёргается, лицо его искажает гримаса отвращения. — Извини, — говорит Сатору. — Ну так что? — возвращается к главному Сугуру. — Никакого портала? — Никакого портала. На дне располагается что-то похожее на Расширение территории проклятия. Я посмотрел повнимательнее и понял, как оно работает. Погружаться внутрь не захотелось… И на самом деле я читал про это проклятие. — Вот как? И что же? — Это наркотики, Сугуру. Таким образом проклинатели прошлого «просветлялись». Про становление «другим человеком» туда же. — Какая жалость. — Да, обидно. — Что планируешь делать дальше? Сатору тяжело вздыхает. — Привлекать тяжёлую артиллерию. Мы думали о том, как мне вернуться, но не думали о том, почему я сюда попал. Точнее, я думал, анализировал каждую секунду каждого предшествующего дня, каждое встреченное проклятие и каждую свою мысль, но не нашёл причины. Похоже, пришло время задать этот вопрос. — И у кого ты планируешь это спросить?.. — Сатору склоняет голову на бок, и Сугуру понимает, как будто прочитал его мысли, словно они снова школьники и умеют залезать друг другу в голову. — О! Ого.

***

Меньше всего на свете Сатору сейчас хочет разговаривать с Сёко, потому что она видит его насквозь. Не всегда она в этом признаётся и чаще, чем нужно, она не лезет в его дела, но сейчас эти самые дела совсем плохи. — Пошли выпьем кофе, — говорит Сёко в ультимативной форме. Это необычно. Хотя кто знает, может, в этой вселенной они с Сёко регулярно сплетничают за чашечкой кофе. Они доходят до кабинета Сёко. Здесь всё ровно так, как Сатору привык видеть: бардак, полная пепельница, пара пустых бутылок не на самом видном месте. Кабинет женщины, которой давно наплевать на саму себя. Почему Сатору никогда не задумывается об этом, почему не задаёт никаких вопросов? Или это такой пакт — он не задаёт вопросов ей, а она — ему. Хреновый пакт, если честно. Сёко подходит к кофемашине, и спустя некоторое количество ловких движений в её чашке оказывается горячий напиток. Она не предлагает сделать кофе Сатору и просто указывает на аппарат, предлагая угоститься самостоятельно. Сатору беспорядочно тыкает кнопки. Из форсунки течёт вода, но не в чашку. Он пытается исправить ситуацию, но делает только хуже. Сёко качает головой, но не помогает ему, а тянется за сигаретой. — Вы все-таки доигрались, — говорит она, когда Сатору отмучился и налил себе что-то. Он не уверен, можно ли квалифицировать это как кофе. — Не понимаю, о чем ты. — Сугуру сказал мне приглядывать за тобой. — Не думал, что вы общаетесь, — признаётся он, хотя сейчас его уже ничего не может удивить. Если окажется, что Сёко всё это время была в культе Сугуру, он просто пожмёт плечами и пойдёт дальше по своим делам. — Мы и не общались, но шесть дней назад он написал мне, объяснив ситуацию. — Если он объяснил тебе ситуацию, то почему ты решила, что мы, как ты выразилась, доигрались? Сёко закатывает глаза, как будто не желая объяснять простейшие вещи. — Ну, если кто-то способен изменить ткань реальности, то это вы и ваша шекспировская трагедия. Вряд ли ты переместился между реальностями просто так. Он думал об этом. И ему совсем не понравились те выводы, к которым он пришёл. Всё началось с сообщения, всё началось с Сатору у дверей гостиницы, за которой его ждал Сугуру, с проклятого минета. Всё началось с них. — И что ты думаешь по этому поводу? — спрашивает Сатору. — Думаю, что вы два идиота. — Ну, это не новость. Сёко тяжело вздыхает и тушит сигарету, которая была не скурена ещё даже наполовину. — Сугуру не сказал этого напрямую, но мне показалось, что… Он что-то сделал с тобой? Сатору сжимает челюсть. А вот это совершенно лишняя информация. Зачем Сёко об этом знать? Зачем Сугуру намекнул на это? — Я сам с собой всё сделал, — холодно отвечает он. Это правда. Пусть и Сёко это знает. — Ну конечно, — говорит она со злостью. — Разве кто-то мог навредить Годжо Сатору? Какой бред! Она не произнесла это слово, но она имела его в виду. — Это было недоразумение. — Недоразумение — это твоя тупая башка. Сатору не может сдержать смеха. — Смешно тебе? — она сама усмехается. — Не помню, чтобы тебе было настолько не всё равно. — Не каждый день мой последний друг оказывается в такой ситуации с моим… предпоследним другом. — Я стесняюсь уточнить, кто из нас последний, а кто — предпоследний. — Стесняйся дальше. — Она отмахивается от него и поджигает ещё одну сигарету. — И вообще, иди куда шёл. — Ты сама приказала мне пить кофе, — напоминает Сатору. — Ты допил? — спрашивает Сёко, растеряв последнии крохи гостеприимности. — Ну вот и иди. Слушаясь эту страшную женщину, Сатору идёт. Ему кажется, что к ногам пристёгнуты гири, так тяжело даётся каждый шаг, потому что он слишком хорошо помнит тот момент, когда был здесь в последний раз. Как разбитый и поломанный, воскрешённый и уничтоженный, нёс на руках труп, который казался таким лёгким. Девичье тело почти ничего не весило в его сильных руках. Ему было всего шестнадцать. Ей — и того меньше… Пятно крови никто не убрал. Но он здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Во владениях Тенген неуютно — слишком светло, что ранит Шесть Глаз как-то по-особенному, пусто и жутковато. Лиминально, если так можно выразиться о сверхъественном измерении. Здесь нет ничего, и Шести Глазам это не нравится. Они паникуют в попытке выхватить хоть какую-то информацию. Перед Сатору появляется существо, в котором человеческого — ускользающе мало. Тенген не хмурится, её лицо вообще не выражает никаких эмоций. Да и способно ли оно? Но Сатору чувствует, что великая Тенген им недовольна. — Шесть Глаз? Давненько не имела чести видеть так близко. С чем пожаловал, юноша? — Я думаю, что ты прекрасно знаешь, с чем я пожаловал, — говорит Сатору. Он сразу всё понял. Если Тенген согласилась с ним поговорить, значит, он был прав, когда подумал, что она как-то замешана. Или хотя бы имеет ответы на вопросы. — Возможно. — И что? Тяжело вздыхает как будто бы даже не Тенген, а все её владения. — Ничего. Это не твоя борьба, Годжо Сатору. — В смысле не моя? Чья же ещё? — Проблема не здесь, — поясняет Тенген. — Проблема в твоем Гето. — Тем более! Я должен его спасти в таком случае. Тенген отмахивается от него, как от раздражающего насекомого. — У тебя было много шансов, но ты ими не воспользовался. Позволь более умной твоей версии разобраться. Ярость вскипает внутри, и Сатору сжимает кулаки. — И что делать мне? Я не могу сидеть сложа руки. — Что делать? Не знаю. Что ты обычно делаешь? Достаёшь коллег и ешь сладкое? Я не настолько пристально слежу. Следит, значит. — Хотя бы расскажи, что ему угрожает. Кто вообще может ему навредить? Кто может навредить шаману особого уровня? Тенген долго молчит, а потом произносит почти с жалостью: — Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос. Он знает и поэтому не может уйти просто так. — Но я не собираюсь его убивать. На это Тенген ничего не отвечает. — Он что-то планирует? — продолжает допытываться Сатору. — Я не умею читать мысли. — Что он планирует? — повторяет он в исступлении. На этом разговор окончен, и Сатору снова остаётся один. Кажется, он проиграл. Оставалось надеяться, что другая его версия действительно умнее. Ему не хочется ни доставать коллег, ни есть сладкое. Ему хочется только одного — снова оказаться в объятиях Сугуру. Он не спрашивает разрешения и не ищет, где бы снять гостиницу. Он телепортируется прямо в спальню Сугуру. Тот заплетает волосы в косу перед сном. Увидев Сатору, он небрежно собирает волосы резинкой и поднимается. — Тенген не помогла тебе? — Сказала ждать. Сугуру протягивает к нему руки. — Иди ко мне.