CS-13

— Рюджин, кто такая Юна? Взгляд Рюджин метался из стороны в сторону. Под ногами валялись баллоны. Она молчала. Атмосфера накалялась по мере того, как вдалеке раздавался гул и крики федератов, которыми кишел весь склад. У Джимин под кожей зародилась тревога. Она чувствовала, как мышцы во всем теле сводит от напряжения и страха; спину словно кто-то подцепил крюками и перекручивал в разные стороны. Рюджин продолжала молчать. И тогда на неё посмотрела Ичжуо: — Надо уходить. Джимин кивнула в знак согласия, но не была до конца уверена, хотела ли упустить такой момент. Рюджин не обронила ни одного язвительного комментария, даже не удосужившись послать её с этими вопросами или начать оправдываться. Джимин чувствовала, что это что-то значило. Но даже сейчас — глядя на то, как Рюджин продолжала стоять по стойке смирно и смотреть своими пустыми глазами в никуда, в груди у Джимин отчего-то не появилось ни капли жалости. Она просто схватила вещи, взяла за руку до сих пор задавленную стрессом Йеджи и двинулась по витиеватым улочкам склада туда, откуда они пришли. Нога тут же отдала болью, и Джимин почувствовала, как тонкая струйка горячей крови пропитала штанину. Она стиснула зубы до скрипа: ей хотелось просто сесть и передохнуть, но она понимала, что останавливаться нельзя. Джимин обернулась всего на мгновение — узнать, следуют ли за ними остальные. Ичжуо стояла возле Рюджин и что-то настойчиво говорила, но Рюджин почти никак не реагировала. Впервые за всё время, что Джимин знала её, Рюджин выглядела такой… беспомощной, почти слабой, почти уничтоженной одним простым вопросом. Кто такая Юна? Джимин сбросила секундное наваждение и смахнула промелькнувшую на мгновение жалость. Она посмотрела на заплаканное лицо Йеджи; мокрые дорожки слёз отражали свет прожекторов. Ей сейчас было плевать абсолютно на всё. Особенно — на Рюджин. У неё ещё была цель. У неё ещё была Йеджи. Она держала её за руку. И у неё всё ещё была… Минджон.

---

Первый день после происшествия на токсическом кладбище складывался просто отвратительно. Они отошли от базы на достаточно безопасное расстояние, чтобы передохнуть и проверить всё, что успела нахватать Рюджин. Тот факт, что Джимин не имела к этим находкам никакого отношения, старательно умалчивался — со стороны Джимин специально, а со стороны Рюджин… Холод сковывал тело Джимин каждый раз, когда она думала о том, что Рюджин достаточно просто озвучить факт того, что она сделала всё одна, как всё… рухнет. И… Она не знала, какие последствия ждали бы её. Она даже не могла предположить, как отреагировала бы на это Йеджи — что обычно делают люди, чьи лучшие друзья отъезжают головой? Насколько много всего попыталась бы выковырять у неё Ичжуо, и что за всем этим последовало бы. Но Рюджин молчала. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они покинули склад, и Джимин была так отвратительно рада этому факту. Боже, спасибо Вселенной за то, что Рюджин молчала. Джимин и так не давала покоя вся эта абсурдная ситуация. Ещё несколькими часами ранее она могла спокойно убедить себя в том, что ей всё снится или чудится, или что это шалят в душе нарушенные нити, связывающие её с Минджон. Но сейчас, когда она задала этот вопрос, когда Рюджин отреагировала на него, Джимин просто не могла. Она не могла избавиться от ощущения душащей паники. Джимин не хотела об этом думать и думала всё равно. Она пыталась засунуть все свои рассуждения как можно дальше, куда-то внутрь, глубоко-глубоко; сделать вид, что всё хорошо, что у неё впереди ещё много всего, что она ещё успеет во всём разобраться, справиться со всем этим, но… Чем больше она пыталась от этого скрыться, тем противнее было гаденькое чувство проснувшейся совести, поселившееся где-то в желудке. Ей не снится. Она — не сошла с ума. Она… Йеджи отвлекла её от мыслей: — Где вы вообще это отрыли? Джимин обернулась в её сторону. Йеджи и Ичжуо сидели на корточках посреди грязи и перебирали сумки. Рюджин нигде не было видно. Джимин колебалась. — Это… кхм. Это Рюджин достала. Я почти ничего не делала. Просто стояла на шухере. — Стояла на шухере? Ты? — удивилась Йеджи. — Да?.. — Я думала, будет наоборот, — выразила сомнение Ичжуо, нахмурив брови. — Я тоже так думала, но потом, знаете, она наехала на меня и сказала, что лучше шарит, и я не захотела с ней спорить. — Что за странная хуйня происходит всё последнее время, кто-нибудь может мне сказать? — возмутилась Йеджи, продолжая рыться в сумке. Ичжуо всё ещё смотрела на Джимин, и от этого взгляда её едва не передернуло. По спине пробежал мерзкий холодок. Неужели она о чём-то догадывалась? О чём она могла вообще догадаться? Джимин успокоила себя тем, что у неё просто паранойя. Чего страшного вообще произойдёт, если они догадаются? Джимин не знала. Йеджи бухнулась на разложенную рядом плащевку и хлопнула по земле. Джимин вздрогнула от этого звука, понадеявшись, что окружающий мрак скроет её напряжение. — Ладно, окей, мы в принципе остались в выигрыше. Слышишь, Рюджин! — проорала Йеджи, пока раскладывала всевозможные баллоны и пакеты по земле. — Я даже готова признать, что твоя ебанутая идея отправиться на действующий военный склад была ниче такой! У нас теперь есть дохуя, просто дохуя метродокса, товарищи! Я чувствую провидение. Это всё не случайно. Я чувствую это. — Ты прикалываешься? — спросила Ичжуо. — Вот и нет! Джимин неохотно поднялась с места и пошла к ним, старательно игнорируя прожигающий грудную клетку насквозь взгляд Ичжуо. Надежда избавиться от гнетущей боли в ноге и во всём теле уже поселилась было в ней, пока она не подошла к сидящей на земле Йеджи и не глянула на груду баллонов. — Я не вижу здесь метродокса… — Вот и я не вижу, — тихо согласилась Йеджи. — Мы просрали зря хуеву тучу времени, нервов, сил и желания жить. Но. Есть одно большое «но». Джимин от усталости начала тереть глаза рукой. Ей хотелось завалиться спать и ничего этого не чувствовать. Нога так адски болела, что она была уверена — если бы не экзоскелет, то она не смогла бы даже ходить. Подсохшая кровь прилипла к штанине и застыла тугим пятном. Джимин чувствовала себя грязной и беспомощной. — Какое же «но»? — У нас дохуя протозонила. — И что это значит? — Это экспериментальный анестетик. Входил или входит до сих пор в состав протозола. Я не знаю точно, — вставила своё Ичжуо. — Зачем нам анестетик? — спросила Джимин со скептицизмом. — Это очень хороший вопрос, — согласилась Ичжуо. — Который я хотела задать тебе. — Мне? Ичжуо неожиданно поднялась и поравнялась с ней. Хотя поравнялась — очень громкое слово. Джимин стояла перед ней и отчего-то чувствовала себя непростительно маленькой. — Тебе. Вы же там были. — Я ведь уже сказала, что я ничего почти не делала, — начала оправдываться Джимин, неосознанно выпрямляясь, стараясь выглядеть ещё выше. Ичжуо каким-то удивительным образом всё равно смотрела на неё сверху-вниз, и это невероятно бесило. — Мы так и не обсудили тот факт, что ты куда-то пропала и спровоцировала своим исчезновением целую кучу событий, которые привели к тому моменту, где мы находимся сейчас. Йеджи бросила разгребать завал из лекарств и допингов и присоединилась к разговору, словно желания во что бы то ни стало вступиться за Джимин. — Да, а ещё мы не обсудили тот факт, что Рюджин не хило так заклинило, когда она услышала про какую-то там Юну. — Откуда Джимин знает про Юну, вот что важно. — Какая, к чёрту, разница? — начала спорить Йеджи, переключая внимание Ичжуо на себя. — Она психанула, бросила всё, куда-то съебалась. Что она вообще скрывает? — Что скрываешь от нас ты, Джимин? — не унималась Ичжуо. — Я… Джимин чувствовала полное отсутствие желания разговаривать, так как буквально всем своим существом ощущала, что уже не могла продолжать врать так же убедительно (или не очень убедительно), как до этого. Джимин вообще не хотела задаваться всеми этими вопросами. Любая мысль о Минджон — а всё, что тут сейчас происходило, так или иначе к этому вело — вызывала в груди какое-то мерзотно-сладостное ощущение, которое крутило живот и вызывало тошноту. А уж тем более — мысль о том, что Минджон — взаправду жива… Она попыталась сменить тему: — Давайте лучше поговорим о Рюджин. — Вероятно, Рюджин стоит самой говорить за себя. Вам так не кажется? — Я была бы рада переговорить с ней, да вот только её, блять, нигде нет! — выкрикнула Йеджи. Йеджи поднялась со своего места, и наступила тишина. Ичжуо продолжала стоять и молча смотреть Йеджи в глаза. Их разница в росте тоже была довольно существенной, но не такой огромной, как с Джимин. Но отчего-то она делала это так, будто этот факт её вообще не заботил. Джимин неосознанно начала прикидывать шансы победы в драке, пока нет Рюджин, и удовлетворенно заметила то, что они довольно высоки. Но она чертовски не хотела драться с Ичжуо по какому-либо поводу, потому что она казалась ей вполне адекватной — и не её вина, что она задавала правильные вопросы, пытаясь вывести лгущую (в том числе и своей лучшей подруге) Джимин на чистую воду. — Я отключилась, — внезапно для самой себя заговорила Джимин. — Что? — В каком смысле «отключилась»? — спросила Ичжуо, и её голос стал куда более спокойным и мягким. — Как только мы зашли в здание, я отключилась, — сказала Джимин, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы интонация в её голосе не скакала от эмоций. Её сердце колотилось как сумасшедшее, и она пыталась успокоить его. Джимин понимала, что нагло лжёт, но утешала себя тем, что отчасти это всё же было — было ведь? — правдой. — Я просто вырубилась. Я не хотела говорить вам об этом, потому что… Да я не знаю, почему. Мы вроде как все в одной лодке, у нас дохера проблем, и я думала, что сама справлюсь, но теперь мне так не кажется. Ичжуо выслушала её совершенно спокойно, в то время как по лицу Йеджи металось беспокойство. — Ты могла сказать об этом мне, Джимин. — Я… Не хотела, чтобы ты переживала. — Какой характер у этой… потери сознания? — спросила Ичжуо. Она пристально посмотрела Джимин прямо в глаза. — Меня просто вырубило, и я упала. Башка до сих пор болит. — Ты просто шла и отключилась? — Ну да. — И ничего не последовало за этим? Или перед этим? — Я просто шла и отключилась. Очнулась в темноте, услышала вас и вернулась. — Ты уверена, что не было ничего подозрительного? — Я уверена. — Мне кажется, это последствия ранения, — вмешалась в разговор Йеджи. Её голос был тихим и обеспокоенным. — Твой организм истощен, Джимин. Мне следовало дать тебе время восстановиться. Ты потеряла слишком много крови. И ещё эта история с ловушкой потом… Потрепала нам всем нервы. Джимин тихонько кивнула. «Потрепала нам всем нервы — или чего хуже», — хотелось заметить ей. В голове всё опять перемешалось, но она не чувствовала себя в состоянии думать об этом. Джимин посмотрела на Ичжуо — та не выглядела, как человек, удовлетворенный ответом, но вопросов больше не задала. Йеджи поменяла тему: — Я предлагаю поесть и уходить отсюда. Мы всё равно ещё слишком близко к военным. — Согласна, — подтвердила Ичжуо. — Ну так что-о, — приторно-сладко протянула Йеджи. — Кто-нибудь хочет быстрорастворимый эфлекс? — Звучит омерзительно, — не удержалась Джимин от комментария. — Так и есть, — согласилась Йеджи. — Ичжуо дала. Но я знаю пару секретов, так что от отвращения вы точно не умрёте. Рюджин, твою мать, ты идёшь есть или нет?! Ответа не последовало. Йеджи недовольно фыркнула и продолжила возиться с вещами. Ичжуо тоже отошла куда-то в сторону, так что Джимин могла спокойно выдохнуть. Но тут же её снова накрыл с головой рой всех этих неутешительных мыслей, игнорировать которые уже не было никакой возможности. Она начала с факта перемещений. Да, теперь она со скрипом, но могла убедить себя в том, что её реально куда-то забрасывало, и причина этого — долбанная чёрная дыра, которая… поглотила её несколько дней назад?! Джимин думала об этом, но чувствовала, как по швам трещат извилины в мозгу. Она устало плюхнулась на землю, сложив руки в замок. «От этого умирают. Из ловушек — не возвращаются», — как мантру повторяла она. Но информация, которую она получала из мира Минджон, соответствовала тому, что она видела здесь, в своей собственной, ужасной реальности, и даже — наперёд. И Рюджин… Рюджин что-то знала. По крайней мере — знала абсолютно точно больше, чем она. Недостающие кусочки этого ужасного пазла. Джимин поставила для себя целью выяснить, кто такая Юна, и не показалось ли ей, что… Джимин понятия не имела, зачем ей вообще это нужно, потому что… Объективно, она не собиралась тусоваться с этими двумя слишком долго и тем более становиться с ними друзьями. У неё за всю жизнь был только один друг, который мог её вынести и которому она хоть что-то могла дать взамен, и этим другом всегда была Йеджи. Иногда Джимин казалось, что Йеджи была создана для того, чтобы они стали друзьями. — Куда мы дальше? — спросила Джимин, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я предлагаю двинуть в Сиэтл, — ответила Ичжуо, которая сидела неподалеку на каком-то камне, не делая ничего конкретного. — В Сиэтле дохуя народу, — воспротивилась Йеджи. — И тусоваться в пустошах я не собираюсь. Мы планировали для начала выйти ближе к воде. Она возилась с контейнерами и какой-то чёрной жижей, выглядящей настолько мерзко, что Джимин довольно быстро перестала смотреть на неё, силясь справиться с отвращением. — Двигаться вдоль океана рискованно, — продолжила Ичжуо. — С людьми хотя бы можно договориться, а вот разбушевавшаяся от магнитных бурь стихия не станет слушать никакие твои аргументы. — Мы можем не приближаться к нему слишком близко. — Это всё равно опасно. Это самое опасное место на планете сейчас, Йеджи, — настояла Ичжуо. — Поверь мне, я знаю, о чём говорю. — По-моему, мы и так слишком сильно доверяем вам, не так ли, Джимин? Джимин растерялась. — Я… Эм, наверное? — Мы точно так же доверяем вам, — вскинула брови Ичжуо. — Нам нет смысла пока разделяться. Мы всё ещё слишком близко к Форт-Коллинсу. — Но мы спасли вас, — перебила её Йеджи. — У вас больше причин доверять нам. Не забывай об этом. — Я помню. Джимин вставила свою лепту: — Я согласна идти через океан. На побережье сейчас даже федератов нет. — А как ты думаешь, почему их там нет? Вода сходит с ума, — аргументировала Ичжуо. Йеджи закатила глаза: — Мы все сходим с ума, и что с того? — Ну да, — деловито согласилась Ичжуо и почему-то посмотрела на Джимин. — Некоторые особенно. Джимин разом ощутила всё: укол раздражения, панику, страх. — Где Рюджин всё-таки? — вновь перевела тему Йеджи, заливая водой подобие обеда. Или ужина. Джимин понятия не имела, сколько сейчас времени. Состояние природы вокруг практически не менялось. Джимин засыпала и просыпалась во мраке сплошной равнины; где-то было грязно и хлюпкая земляная жижа вечно липла к ботинкам, где-то — сухо и чисто настолько, что дышать было тяжело. Весь их путь от Чикаго до этого места был похож на какой-то сплошной кошмар. Но то, что произошло в Чикаго… Было намного, намного хуже. — Я пойду, — выпалила Джимин. — Найду её. И, не дождавшись ответа, развернулась и ушла. Джимин плелась через выжженную равнину. Её ботинки покрылись песком до такой степени, что перестали быть чёрными, а штаны были усеяны рваными порезами и дырами. Вот-вот могла порваться вторая ткань, подкладка, и тогда ей придётся что-то придумать. Но сейчас было не до этого. Пейзаж вокруг был невероятно унылым — и это мягко сказано. Серое небо, которое сливалось с таким же серым горизонтом, не внушало никакой надежды, и Джимин в который раз пришла к мысли о том, что проще сдаться. Зачем она всё это делала? Зачем они все это делали? Зачем всё это? Она нашла Рюджин быстрее, чем предполагала. Стоило ей завернуть за очередной каменный валун, как она наткнулась на её длинную, тёмную фигуру. Рюджин просто стояла и пялилась на размытую линию горизонта, заломив руки за спину, и практически не двигалась. Джимин даже не была уверена, что она дышала, пока не подошла достаточно близко. — Рюджин, — тихонько начала Джимин. — Нам пора двигаться дальше. Никакого ответа. — Пошли. Ты не можешь простоять здесь вечность, — попробовала она ещё раз. Джимин едва сдержалась от неожиданного желания положить руку ей на плечо или что-то вроде этого. — Съебись отсюда. Джимин подняла брови в удивлении. Она не ожидала, что ей вообще ответят. — Обсудим? — неуверенно предложила она, хотя сама не знала, надо ей это или нет. Рюджин недовольно фыркнула. — Обсудим, — выплюнула она. — Ты мне кто, блять? — Никто, — ответила Джимин. И ведь не поспорить. — Вот именно. Съебись отсюда. У Джимин от её грубости что-то заклокотало в груди. — Ты можешь хоть на мгновение перестать быть такой эгоистичной сукой, а? — возмутилась она, чувствуя, как где-то внутри росло чувство обиды и отвращения. — Тебе какое дело, блять? — Пиздец. Знаешь что, иди ты нахуй. Я лучше спрошу у Ичжуо, раз ты не хочешь разгребать своё дерьмо сама. Рюджин слегка дёрнулась. Джимин подумала: «Сработало». — И что ты хочешь у неё спросить? — Кто такая Юна, Рюджин. Джимин увидела, как Рюджин снова напряглась. Джимин уже приготовилась получить по лицу или что-то вроде того, но Рюджин не двинулась с места, хоть и дышала прерывисто. Она чувствовала это — ещё мгновение, и Рюджин скажет что-то такое, от чего Джимин раз и навсегда убедится — ей не кажется. — Кто такая Минджон, а, Джимин? Но это… Джимин словно окатили ведром ледяной воды. — Чт… Чего, блять? — Приятно тебе? М? Кто такая Минджон, Джимин? Джимин сжала челюсть до скрипа. — Не понимаю, о чём ты. Рюджин фыркнула: — Ты бормочешь её имя каждый раз, когда спишь, тупица. — Не твоё дело, — выплюнула Джимин, приближаясь к ней. Рюджин вовсе не собиралась отступать. Джимин поняла, что её слова задели Рюджин, что она, скорее всего, невероятно зла в данный момент, и Джимин было страшно даже представить, из-за чего именно. Паранойя жрала изнутри её желудок, перекручивая наизнанку, и Джимин чувствовала, что её вот-вот вырвет от волнения. Она не боялась подраться с Рюджин из-за её злости — хотя приятного тут, откровенно говоря, было крайне мало; её страшила только одна мысль — собственная правота. Джимин чувствовала это… Всем своим существом. Но ей не хватало смелости признать данный факт на сознательном уровне. Не хватало. — Она твой соулмейт, — проронила она неожиданно для самой себя. Стоило ей произнести это вслух, как душа ушла в пятки. На лице Рюджин отразилось нечто такое, что Джимин поняла ответ и без всяких слов. Она была права. И ей — не приснилось. Её затянуло, утянуло, потянуло… Куда-то… За пределы всего. Джимин вдруг почувствовала тупую боль под грудной клеткой, а затем — тошноту, спёртость дыхания; она поняла, что согнулась пополам, и рвота внезапно подкатила к горлу. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем до неё дошло — эта боль не от осознания. Это Рюджин ударила её. — Ещё раз полезешь не в своё дело, и я убью тебя, чёрт возьми, — прошипела та, пока Джимин склонилась над землей. — Я прикончу тебя, Джимин. Рюджин какое-то время стояла над ней, но после просто ушла. Джимин продолжала полусидеть на холодной сырой земле, упираясь одним коленом в глину. Она схватилась за живот, ей было адски больно, потому что удар у Рюджин просто невероятной силы, и та ещё сдержалась — Джимин была уверена в этом. И вдруг она внезапно… Расплакалась. И плакала долго. От боли, от неспособности встать, от собственной беспомощности и неизбежности происходящего. Если Юна из мира грёз — соулмейт Рюджин, то какова вероятность того, что в их мире есть точно такая же Юна? Какова вероятность того, что в их мире была точно такая же Минджон?              

---

       — Йеджи, — прошептала Джимин. — Йеджи. — М-м… — раздалось невнятное мычание. — Не спишь? — Теперь точно нет, — уже более отчетливо. Джимин долго не могла уснуть. Она валялась на своём месте уже несколько часов, судя по ощущениям, и пялилась в бесконечно серое небо. Сна ни в одном глазу. Ей казалось, что за это время она успела передумать все думы мира, и только когда отчаяние от бессонницы и больная от неудобной постели спина наконец добили её, она пришла к Йеджи. — Прости, что разбудила, — тихонько сказала она, бросая мимолетный взгляд в сторону Рюджин и Ичжуо. Они спали. — Ничего страшного, — хрипло ответила Йеджи. — Что-то случилось? По взъерошенной ото сна Йеджи было видно, что она едва соображала. Но всё равно поднялась ради неё. Джимин знала, что какой-то внутренний инстинкт, отвечающий за её сохранность, всегда придавал Йеджи сил. Даже несмотря на то, что они были очень измотаны, и по-настоящему проявлялось это только во время отдыха — в часы бодрствования никто не позволял себе показывать слабость. — По правде говоря, да, — вздохнула Джимин, присаживаясь на кусочек покрывала. — Случилось. — Что такое? — Йеджи приподнялась, скидывая с плеч кусок ткани. Теперь уже она выглядела куда более бодрой. — Честно говоря, я… Это поводу того, что произошло накануне, — ходила Джимин вокруг да около, не зная, как начать. Выражение лица Йеджи было крайне обеспокоенным. — Ты про Рюджин? — внезапно выдала она. Джимин искренне удивилась и отмахнулась. — Нет. Похер на неё. — Я не понимаю тогда. — Агх, — вздохнула Джимин. — Я тоже не понимаю. Поэтому я и пришла. Йеджи сместилась в сторону, давая Джимин больше пространства, чтобы расположиться. Они сидели и плотно прижимались друг к другу плечами, и ей стало спокойнее и теплее уже просто от этого. Джимин заметила, что Йеджи невольно, как и она сама, косилась в сторону спящих. Ичжуо и Рюджин не подавали никаких признаков бодрствования, и потому — Джимин позволила себе, наконец, начать. — Мне снятся кошмары. — О… — Нет, Джи, — перебила Джимин. — Мне снится Минджон. И последнее время… почти каждый день. Выражение лица Йеджи тут же поменялось. Она вся встрепенулась, будто окончательно — проснулась, и в её глазах заплескалось беспокойство. У Джимин ком встал поперёк горла. — Ох, Джимин… — Да-да, я знаю, — сказала она, пряча лицо в руках. — Сегодня Рюджин выдала мне, что я бормочу её имя во сне. — Серьёзно? Йеджи обхватила руками свои колени и положила на них подбородок. — Как давно? — Я не знаю, — честно ответила Джимин. — Я не знаю, в какой момент она заметила. Ты ничего не слышала? — Нет, — сказала Йеджи и задумалась. — Думаю, я точно бы заметила… это. — Да, — согласилась Джимин. — Проблема в том, что… Я не всегда уверена, что мне снится всё это. Йеджи вдруг выпрямилась, напряглась, и Джимин охватило липкое беспокойство. — В каком смысле? — Я имею в виду, агх, — простонала она. — Это всё так отвратительно. Я так устала. — Я понимаю, — Йеджи придвинулась ближе, приобнимая её за плечи. — Мы со всем справимся. Расскажи мне, что тебе снится. И вот тут Джимин поняла, что она зашла в тупик. Как она должна рассказать Йеджи об этом? Как она должна описать это всё? Просто взять и честно сказать, что, кажется, её затянуло в ловушку, но вместо того, чтобы умереть, Джимин заделалась в путешественники во времени или что-то вроде этого, и что в этом условном прошлом есть какая-то Юна, которая, возможно, соулмейт их настоящей Рюджин? Как это сделать? Как вывалить на кого-то такую информацию, не подтвержденную ничем, кроме домыслов? Это казалось ей невозможным. — Это бред, — подытожила она собственный внутренний монолог. — Зря я разбудила тебя, прости. — Прекрати так говорить, — отрезала Йеджи, и голос её стал серьёзным и жестким. — Это не бред для меня, если касается тебя. Не заставляй меня злиться, Джимин. — Извини, — пробормотала Джимин, и Йеджи ударила её в плечо. Джимин едва сдержала тихое хихиканье. — Сейчас действительно извини. — Ладно, — сдалась Йеджи, тоже улыбаясь. — Ну так что там у тебя? Веселье тут же покинуло Джимин, стоило Йеджи напомнить о предмете разговора. Джимин чувствовала, как волнение, страх и желание просто сесть и заплакать сдавливали её со всех сторон. Йеджи мрачнела на глазах, замечая это. — Если ты не готова, ты можешь не рассказывать, Джимин, — прошептала она, снова озираясь по сторонам. — Я боюсь, что я никогда не буду к этому готова. — Тогда, возможно, вовсе не стоит этого делать? — Я должна, — промямлила Джимин едва слышно, пытаясь выровнять дыхание и тембр голоса. Подступающие слёзы душили. — Я должна была сделать больше, Йеджи. — Блять… Йеджи ругнулась и скинула с себя покрывало, присаживаясь напротив. Джимин не выдержала и заплакала. Её угнетала необходимость сделать хоть что-нибудь; множество страхов, витающих вокруг, заставляли её голову кружиться, и она теряла связь с реальностью снова и снова. Она чувствовала, что единственной ниточкой, которая по-настоящему удерживала её в этом мире — была Йеджи, которая вот так сидела напротив неё, грязная, такая же измученная, если не больше; её единственный луч света в этой обреченной на смерть реальности. — Ей не было места в этом мире, — тихо сказала Йеджи. Джимин едва слышала её слова, потому что не могла перестать плакать. Слёзы скатывались по щекам, заливаясь в рот и стекая дальше по шее. Это раздражало, она практически ничего не видела; и необходимость сдерживать рыдания буквально разрывала её изнутри на кусочки. — Джимин, ты знаешь это, — продолжала трепать её за плечи Йеджи. — Ей не было места в этом мире, и она ушла. Она ушла, потому что она лучшая. Лучшие всегда уходят первыми. Ты знаешь это. — Она н-не заслужила этого, — выдавила из себя Джимин и почувствовала, как срывался собственный голос. — Она н-не заслужила н-ничего из этого. — Ты, — прошептала Йеджи. — Ты не заслужила этого тоже, Джимин. Нет — ворвалось в сознание горькое. О нет, это была она. И теперь Вселенная покарала её за ошибки. — Это в-всё я… — Ты не виновата. Йеджи ещё ближе придвинулась к ней, обнимая. Джимин чувствовала, как её саму начинало потряхивать. — Ты ни в чём не виновата, ты слышишь меня? — Это я с-сделала, — спорила она, и голос сорвался окончательно. Джимин стиснула в своих руках Йеджи, хватаясь за её жилет, куртку, что угодно. Она плакала и чувствовала, как смесь из слёз и соплей размазывалась по лицу, как жарко ей было, как горело изнутри всё её тело; как пальцы немели, и из груди вот-вот мог вырваться надрывный крик. Она плакала и повторяла в своей голове одно только слово. Виновата. Это я убила её, так вертелось на языке, и она плакала только больше от невозможности сказать это вслух. И теперь я вижу её каждый день.       

---

Джимин проснулась с болью в пояснице и практически невыносимым желанием содрать с себя всю накопившуюся грязь. Руки её давно перестали быть руками, а глаза превратились в один сплошной песок, но у неё не было никакой возможности как-то исправить это. Йеджи крутилась возле их стола, который выглядел так только за счет накинутой на кучу вещей и прожженной в нескольких местах куртки самой Йеджи. Ичжуо сидела на выгоревшем камне, бесцельно пялясь куда-то за горизонт, а Рюджин — что показалось Джимин довольно странным — помогала Йеджи раскладывать еду по контейнерам. Джимин быстро сделала вывод о том, что есть прямо сейчас они не собирались, и поспешила встать со своего места. — Ну что? — Отвратительно, я считаю, — пробубнила Йеджи, на ходу запихивая себе в рот таблетки стимуляторов. — Эта требует, чтобы мы сворачивались, хотя я не вижу в этом никакого смысла. — Я не требую, а предлагаю, — отозвалась Ичжуо с другого конца лагеря. — Мы слишком долго здесь торчим. — По-твоему, несколько часов — это «слишком долго»? У тебя нет чувства времени, милочка. — Не знаю, но мой мозг говорит мне, что пора двигать дальше. И в чём же преимущество твоего «чувства времени, милочка»? — передразнила Ичжуо, ухмыляясь, и Джимин невольно улыбнулась в ответ этому подколу. Йеджи недовольно, но не без усмешки фыркнула: — Моё чувство времени говорит мне, что я откровенно заебалась, и причина всему этому — вы. Вы все. Заебали меня, честное слово. Я готовлю еду, я собираю вещи, я дежурю по ночам и выслушиваю ваше нытье, а ты приказываешь мне поторопиться? Отвратительно. — Перестань бубнить, Джи, — посмеивалась Джимин. — Ты сейчас ворчишь, как тогда, когда я ночевала у тебя три дня подряд, потому что не могла дотащиться домой после смены. — Ну хоть что-то я делаю так же, как раньше, — послышалось в ответ, и они обе невольно замолкли. Джимин осточертело это всё. Она действительно хотела простого человеческого переодеться, и подобные мысли начинали пугать её. Они с Йеджи находились вне какой-либо цивилизации порядком несколько месяцев, и Джимин уже успела привыкнуть к тому, что обыденные утренние процедуры или чашка бодрящего фено сменились на сплошную пыль и переработанные отходы. Йеджи вела себя более, чем просто обычно, лишь изредка отвешивая какие-нибудь ноющие комментарии о том, как её достало всё и вся. Она местами драматизировала слишком сильно, вызывая у Джимин улыбку. Но она понимала, почему Йеджи такая. Всё происходящее ночью было правдой. Жестокая реальность не была просто очередным кошмарным сном для Джимин, и она всё ещё оставалась один на один со своей болью. Рюджин не разговаривала, но стала куда более сносной, чем накануне. Спокойно собирала вещи и даже помогала Йеджи рассортировать награбленные на токсическом кладбище — складе — вещи. Джимин не могла перестать коситься на неё всякий раз, как вспоминала. Ичжуо тихо и мирно занималась добычей воды, постепенно погружая внутрь склизкой глины длинную, внешне напоминающую сверло, трубку для всасывания влаги. Она мучилась с ней бесконечно долго, видимо, не до конца понимая, что, как и куда засунуть, и этим вызывала новые раздраженные возгласы Йеджи и смех у Джимин. — Это сюда ведь, да? Или нет, — спросила Ичжуо и невинно выпучила глаза, пока возилась с прибором. — Ты сейчас сломаешь всё нахрен, дай сюда, — Йеджи бросила своё занятие и подошла к ней, обреченно вздыхая. — Сначала ты погружаешь её внутрь на максимально возможную глубину, а потом жмёшь вот на эту синюю кнопочку, ждёшь характерного звука раствора спиц и только после этого поднимаешь рычаг. — А красная кнопка зачем? — продолжала вопрошать та. Джимин едва сдерживалась, чтобы не начать хохотать. Лицо Йеджи стало почти багровым от раздражения. — Затем, чтобы — если вы все окончательно заебете меня — я могла засунуть эту трубку вам прямо в задницу и нажать там синюю кнопку для пущей стимуляции, — ворчала она, отпихивая Ичжуо и продолжая занятие за неё. Ичжуо в искренней, какой-то почти детской растерянности посмотрела на Джимин, и тогда Джимин окончательно рассмеялась. Ей даже на секунду показалось, что справа от неё кто-то тихонько фыркнул, но когда она посмотрела на Рюджин, на её лице не было ни капли радости. — Я так и не поняла, для чего нужна красная кнопка, — сказала Ичжуо, почесывая шею и глядя на копошащуюся внизу Йеджи. — Боже, блять, — простонала та, и Джимин буквально увидела, как Йеджи закатила глаза. — Ты сломала её. — Что?! Серьёзно? Ичжуо тут же опустилась на колени, глядя на прибор в руках Йеджи. Никаких характерных звуков раствора она не услышала, а потому её глаза начали метаться из стороны в сторону в приступе подступающей паники. — И что теперь делать? Как мы будем без воды? — Будешь пить собственную мочу, — стальным голосом ответила Йеджи, для показательности указывая в сторону своей сумки: — Фильтр там. Ичжуо обречённо бухнулась прямо на землю. — Чёрт, я… — вздохнула она, очевидно, расстроившись. — Слушайте, мне так жаль. Честно. Только покажите, пожалуйста, как фильтр работает, а то я и его сломаю. Пожалуйста, простите. Я правда. Я не хотела! Я просто… Джимин посмотрела на Йеджи ровно в тот момент, когда та подняла на неё свой хитрый взгляд. Джимин видела, как губы Йеджи подрагивали от сдерживаемого смеха, и в то самое мгновение, когда Джимин заметила это, она не сдержалась. — Что смешного? — не поняла Ичжуо. Джимин сама хихикала, но — глядя на то, как Йеджи вся покраснела от смеха и как в уголках её глаз скопились слёзы — ей становилось только хуже. — Они разыграли тебя, — неожиданно появился голос Рюджин, разрывающий звуки истерики. Джимин на секунду перестала смеяться, услышав её, но ситуация была слишком комичной, чтобы останавливаться окончательно. — В смысле? — Боже, — выдавила из себя Йеджи сквозь слёзы. — Он же не работает, — подытожила Ичжуо, сомневаясь. — Он же правда не работал? — Красная кнопка нужна для того, чтобы включить его, идиотка, — почти пропищала Йеджи, уже заваливаясь на грязную землю. Она вытерла слёзы руками, от чего всё её лицо постепенно покрылось размытой пылью, и Джимин оттого засмеялась ещё сильнее. — Боже, я всё, я так больше не могу, вы такие тупые. — Эй, поаккуратней, я вообще-то всё ещё здесь, — обиженно простонала Джимин сквозь смех. — Не обижайся, Ичжуо, правда, но это пиздец смешно. Ичжуо поджала губы и глянула на Джимин со вселенским осуждением в глазах. — Вы полные идиотки, — сказала она, оттряхивая колени от грязи. Джимин подумала, что она сейчас обидится, но Ичжуо даже не попыталась скрыть улыбку, озарившую её лицо. — Я ведь поверила вам. — Ещё бы ты нам не поверила, — сказала Йеджи уже более внятно, постепенно успокаиваясь. — Ты вообще не приспособлена к жизни вне цивилизации. Хотя с твоими мозгами странно, что ты всё-таки купилась. Будем говорить откровенно, это была пиздец тупая шутка. Они посмеивались ещё какое-то время, пока собирали вещи, вспоминая выражения лиц друг друга. Рюджин практически перестала игнорировать их, но всё её участие заключалось лишь в том, что в моменты особых припадков истерики она поглядывала на всех из-под своих длинных чёрных волос. Джимин чувствовала прилив невероятного воодушевления. И — хотя воспоминания о ночном разговоре не переставали терзать её душу время от времени — ей было уже не настолько невыносимо, как до этого. Смех, пусть и по такому глупому поводу, помог ей набраться моральных сил и со спокойной душой и совестью двинуться дальше. Прямо навстречу жизни.