CS-13

Джимин обнаружила себя прямо около охранного бокса. Бедро тут же прострелило болью. Она тяжело вздохнула и похромала в сторону убежища. И попыталась сосредоточиться на ране, чтобы не разрыдаться. Она чувствовала, как истерика накатывала, подкрадывалась к ней, всё ближе и ближе; едкая, удушающая, неконтролируемая. Джимин прислонилась лбом к железной стене, жадно вдыхая и выдыхая воздух. Стоит ей дёрнуть дверную ручку, как на неё тут же обрушится целая куча вопросов. Джимин не была готова к этому ни морально, ни физически. А потому пыталась оттянуть своё возвращение настолько, насколько это возможно — чтоб попытаться хотя бы уложить мысли в голове. Но это практически не помогало. Игнорировать душащие слёзы уже не было никакой возможности. Ей хотелось зарыдать, и заорать, и ударить по этой стене, от холода которой она уже не чувствовала лба, и плакать, плакать и плакать. Плакать до тех пор, пока её не услышала бы сама Вселенная, пока она не сжалилась бы над ней и не объяснила, что ей делать, или не сказала бы заветное сюрприз в конце, подтверждая, что вся её жизнь на самом деле была просто злобной шуткой. Джимин очень хотелось, чтобы над ней подшутили, и ей было даже без разницы, насколько сильно и горько, главное — чтобы это было не по-настоящему. Но пока её горло раздирал вполне себе реальный немой крик, а горячие слёзы стекали по щекам, закатываясь под ворот футболки, она не могла позволить себе думать о том, что всё это неправда. Потому что пропитывающаяся слезами футболка на ней — Минджон, потому что на её плече неуловимый отпечаток Минджон, потому что её бедро горело не от раны, а от прикосновения Минджон, потому что Минджон была будто везде — она преследовала её, как призрак, нескончаемо, день за днём, снова и снова, и Джимин видела — как она падает, видела — как она спит на заднем сидении пикапа Юны у неё на плече; видела, слышала, забывала, вспоминала, плакала, радовалась, делала — всё, и всё — из-за неё. Но Минджон не виновата в том, что такая хорошая; в том, что встретила такую плохую Джимин. Минджон не виновата, что Джимин разрушила всё, к чему прикоснулась, как не виновата и в том, что живёт своей тихой жизнью где-то там. Минджон не виновата в том, что мертва. Зато виновата Джимин. Джимин знала, что это шутка. Жизнь просто не могла быть настолько отвратительной. Но она была, и в эту минуту Джимин как никто другой знала — Вселенная издевалась над ней так жестоко, как только могла. А всё потому, что она заслужила. И тогда её внезапно начало тошнить. Всё тело внутри скрутило болью настолько, что она согнулась пополам и схватилась за живот. У Джимин было чувство, что болел желудок, но она понимала, что у неё точно так же болела каждая клеточка тела. Ей неожиданно стало слишком жарко и холодно одновременно, и она почувствовала, как ледяными каплями по всей коже выступил пот. Джимин не заметила то, как оказалась на сыром бетоне. Она пропустила и то, как Йеджи подняла её, затаскивая внутрь бокса. Мимо сознания прошла и Ичжуо, светящая фонариком ей прямо в глаза. Даже Рюджин не удостоилась вниманием, какой бы мрачной и зловещей она ни выглядела сейчас, пока стояла в тёмном, самом дальнем углу бокса. — Сколько ты пролежала там, Джимин? — С ней что-то случилось. — Джимин? Ответь мне. — Она не слышит тебя. Надо вколоть ей что-нибудь. У тебя есть успокоительное? — Протозол возьмите. От ударной дозы она сразу коньки отбросит. — Иди нахуй, Рюджин. Не смешно. — Её надо укрыть чем-нибудь. Она вся дрожит. — Принеси куртку из моей сумки. Я брала запасную. — Секунду. — Джимин? Джимин, ответь мне, пожалуйста. Это Йеджи. Джимин, это Йеджи, ты слышишь меня… Джимин чувствовала себя… потерянной. Всё тело болело, а особенно сильно почему-то жгло лёгкие. Она тяжело дышала и хотела заснуть, но суета вокруг не давала ей отключиться. Джимин понимала, что Йеджи не успокоится, пока не удостоверится в том, что с ней всё в порядке, но как она могла заставить её поверить в это? Она не хотела обманывать свою лучшую подругу. — Шрам не разошёлся. Во всяком случае, ей плохо не от потери крови. — Спасибо, утешила. — А что я могу? — Я не знаю, просто… Просто дайте мне побыть с ней наедине. — Мы разместим локаторы.       

---

На следующий день Джимин проснулась с чувством неконтролируемого стыда за свой срыв. Стоило ей разлепить глаза, как Йеджи тут же подбежала к ней, спрашивая, как она себя чувствовала. А чувствовала себя она — паршиво, но сказать об этом не могла. В голове мелькали мутные отрывки воспоминаний о том, как Йеджи проторчала возле неё несколько часов, тратя свои последние силы и нервы на успокоение и поддержку. Они всё ещё были в боксе. Джимин обнаружила себя развалившейся в кресле. Под ноги были подложены сумки. Ей больших трудов стоило заставить себя приподняться на локтях. Всё тело почему-то ломало и жгло. — Хэй. Йеджи тут же подорвалась к ней, бросая свой завтрак. Или обед. Или ужин. Джимин понятия не имела, сколько она была в отключке. — Привет… Она закашлялась, пытаясь подняться и устроиться удобнее. Йеджи помогла ей сесть в кресле. — Как ты себя чувствуешь? Джимин поморщилась от ощущений, разламывающих тело. Её голова словно была набита свинцом. — Жить буду. Йеджи улыбнулась, когда услышала это. Она отошла, чтобы взять контейнер с едой, но тут же вернулась к ней. — Я догадываюсь, что ты сейчас не очень-то хочешь есть, но мне придётся тебя заставить. — Нет, — не соглашается Джимин. — Я сейчас тебя сожру, если не отдашь мне контейнер. Йеджи фыркнула, протягивая ей в руки чуть тёплую посуду. — Кажется, тебе стало лучше. — Если бы всё было так просто, — поделилась Джимин, открывая крышку. Выглядело отстойно, и она снова поморщилась, но запах был вполне сносным. — Что это? — Не спрашивай, — отмахнулась Йеджи. — Просто ешь. Джимин взяла ложку и попыталась протолкнуть в себя пищу. Абсолютно безвкусно, что кардинально улучшало ситуацию. Рюджин и Ичжуо сидели чуть поодаль, доедая свои порции. Ичжуо повернулась к ней, едва прожевав: — Расскажи, что случилось, Джимин. — Может, обождём, а? — возмутилась Йеджи. — Она только в себя пришла, имей совесть. Ичжуо пожала плечами: — Нам нужно знать всё, Джимин, — сказала она, глядя ей прямо в глаза. — Раз уж мы все здесь сегодня собрались. От этого может зависеть не только твоя жизнь. Джимин дожевала первую порцию и опустила руки с контейнером себе на колени. — Я в курсе, — ответила она. — В этот раз было хуже. — Хуже, чем что? — Чем в прошлый. Рюджин, до этого смотрящая строго себе в тарелку, подняла голову и глянула на неё сквозь упавшие на лицо чёрные волосы. — У меня всё тело болит, — объяснила Джимин. — У тебя истощение, — сделала вывод Йеджи. — Когда ты ела последний раз? — Я… И тут до Джимин дошло. Осознание так остро прострелило ей голову, что она едва не подавилась вздохом. — Я не помню. — Пиздец, — протянула Йеджи, отсаживаясь от неё прямо на пол. — И ты ещё удивляешься, что тебе хуево. — Значит, поем и всё будет заебись. Йеджи бросила на неё тоскливый взгляд. — Я не думаю, что всё так просто. — Это может быть связано не только с этим, — вставила своё Ичжуо. — Хотя, отчасти, наверное, тоже. Но всё же предмет нашего разговора заключается в другом. Джимин глядела на неё и понимала, что Ичжуо не отстанет от неё на этот раз. Она не выглядела настолько обеспокоенной ни разу за всё их совместное путешествие. Волнение в ней будто поднималось откуда-то изнутри — из самых глубин сознания — и это выражалось в том, как она мяла пальцы на руках. Джимин ни разу не видела, чтобы она так делала. Все разы до этого спокойствие и внешняя безмятежность были её основным способом защиты. Сейчас этот барьер, судя по всему, дал трещину. Джимин собралась с силами. — Это двадцатый сентэнниал, — начала она. — Я видела там её, — ткнула пальцем в Рюджин, — слышала про тебя, — Ичжуо, — и познакомилась с Юной. А ещё там есть Минджон. И живут они недалеко от Бойсе. — Слышала про меня? — удивилась Ичжуо. — В каком смысле? — Я не видела, но тебя упоминали, — пояснила Джимин. — Нет никаких гарантий, конечно, что это прям ты, но судя по наличию в этом… мире Минджон, Юны и Рюджин, я почти уверена в этом. Она увидела то, как моментально загрузилась Йеджи. Эта тема была слишком тяжелой… для них. Всё, что произошло в Чикаго несколько месяцев назад. Всё, что вообще произошло за всю их чертову жизнь. Но Джимин не то чтобы не имела права больше молчать — она не могла больше молчать. Она уже чувствовала, что больше не может держать это всё в себе. Ей нужно было кому-то это высказать. Поделиться, спросить. Убедиться в том, что всё хорошо. Боль по сравнению с риском сойти с ума не имела никакого значения. — То есть, ты не думаешь, что это хронос? — уточнила Ичжуо. — Нет, но не исключено, — продолжила Джимин. — Я не уверена в этом. Технологии допотопные, но принцип устройства той же техники аналогичен нашему. И привычки, речь — тоже. Если бы это была другая планета или типа того, я бы точно поняла. Сам факт того, что место действия Бойсе — вот, что пугает меня до смерти. Мы сейчас буквально на одном и том же месте. Ичжуо задумалась. — Есть ли в таком случае какая-то вероятность того, что… тебя перекидывает из-за аналогичного геопространства? — предположила Ичжуо, нахмурившись. — Я имею в виду, если мы находимся на одном и том же месте. Какова вероятность, что, когда мы отойдём дальше на север, перемещения прекратятся? — Я как никогда ранее надеюсь на то, что ты права, — высказалась Йеджи. — Эта хуйня убьёт тебя, Джимин. Джимин поджала губы, глупо вылупившись на жижу в контейнере, который держала в руках. Руки были влажными и до ужаса бледными. Ей казалось, что если она ослабит хватку или усилит её хоть на мгновение — пластик тут же выскользнет из её рук. — Я не уверена, что хочу, чтобы это прекращалось. Лицо Йеджи тут же вытянулось в возмущении: — Ты рехнулась? — Я хочу побыть с ней! — крикнула Джимин неожиданно для самой себя. Йеджи слегка отшатнулась от неё, Ичжуо — придвинулась, а Рюджин снова подняла голову. — Это моя единственная возможность. — Твоя единственная возможность что, — прорычала Йеджи в ответ. — Сойти с ума? Умереть? Джимин, это не шутки, это ебанная чёрная дыра, как ты не понимаешь! — Это моя единственная возможность исправить всё, — прошипела Джимин вновь. Долгое время сдерживаемые эмоции вперились в неё, как в стену, и Джимин чувствовала себя трескавшейся под их давлением дамбой. Она держалась из последних сил. Йеджи сидела напротив неё, и взгляд её был диким, полным возмущения и злости, и Джимин казалось — скажи Йеджи хоть слово, как она обрушит на неё весь этот страшный поток. И — к её величайшему сожалению и ужасу — Йеджи продолжила говорить. — Исправить что. Ты ни в чём не виновата. Это глупо и бессмысленно. Мы должны уйти отсюда как можно скорее, чтобы ты… — Нет. — Да блять, Джимин! Тебе уже сейчас хуево, как ты думаешь, что будет дальше?! Это ненормально, что ты вообще с ней… Видишься. Йеджи поднялась, глядя на неё сверху вниз. Её лицо было напряжено, и она побледнела от гнева. Джимин толкнуло желание встать тоже, но она не нашла в себе сил. — Я не позволю тебе умереть из-за мнимого чувства вины, — процедила Йеджи. — Не в мою смену, блять. Раздался шумный вздох. Джимин невольно оглянулась. Ичжуо прикрыла лицо рукой, вновь вздыхая, и начала массировать пальцами лоб. Йеджи развернулась и отошла к стене. Джимин посмотрела на Рюджин. Рюджин сверлила её взглядом. Джимин попыталась понять, что он значит, но не смогла и лишь ответила ей тем же. Рюджин не сводила с неё глаз. И от того, что Джимин — не сводила глаз тоже, у неё откуда-то появилось чувство, словно Рюджин сейчас — самая заинтересованная в её аномалии личность. Джимин чувствовала её взгляд даже после того, как вернулась глазами к Йеджи. — Ты должна меня понять, — попыталась Джимин разжалобить её. — Если есть хоть какая-то вероятность того, что я могу её вернуть, я не могу игнорировать это. Йеджи, я больше не смогу. Йеджи стояла к ней спиной, но Джимин видела, как глубоко и тяжело она вздохнула. Руки её были упёрты в бока, когда сама она наклонила голову в пол. — Ты успела отследить временные рамки? — отвлекла её Ичжуо. — Время одинаковое? — Нет. Не знаю, — попыталась переключиться Джимин. — Либо один день здесь приравнивается к нескольким там, либо оно вообще никак не связано. Был промежуток сначала в неделю, потом в месяц. Сейчас снова около недели. У нас же за всё это время прошло всего несколько дней. — Я предлагаю исключить вероятность того, что связь выстраивается за счет времени, — подытожила Ичжуо. — Элементарно факт того, что в обоих вселенных существуют одинаковые люди, опровергает эту точку зрения. — Да, но Минджон и Юна… мертвы здесь, — предположила Джимин. «Насколько я поняла про Юну», — не договорила она. Смерть Минджон же давно отпечаталась клеймом на её сердце. — Рюджин же жива, — аргументировала Ичжуо. — Если это та же Рюджин. Джимин окончательно запуталась. У неё в голове была самая настоящая каша, и это при том, что она была здесь единственной, кто мог бы охватить все масштабы происходящего. Она знала больше всех, предполагала больше всех, но никак не могла рассортировать накопленные наблюдения. Её мозг буквально плавился от необходимости внести в мысли хоть каплю логики. Она тут же вспомнила о том, что видела; она видела то, как общались Юна и Рюджин из двадцатого сентэнниала, а потому её жалкое подобие теории про их соулмейтство приобретало всё новые и новые аргументы в свою защиту. И ещё та ситуация после токсического кладбища… Джимин практически была уверена в этом. Если Рюджин была знакома с Юной здесь, какова вероятность того, что они тоже были связаны? Вдруг они знали об этом? У Джимин не было никакого официального подтверждения этому в виде слов Рюджин, кроме того, что она не хило так треснула ей, когда Джимин ляпнула что-то про их соулмейтство. Но сейчас Рюджин сверлила её взглядом до того откровенно, что мурашки шли по коже. Она явно хотела что-то сказать, но сдерживалась. Или, возможно, она сдерживала нечто другое… До Джимин внезапно дошло. Рюджин злилась. Нет, она была просто в бешенстве. Её движения стали ломанными и резкими, когда она поднялась для того, чтобы промыть пустой контейнер и убрать его себе в сумку. От неё исходила такая мощная агрессивная энергия, что Джимин была крайне удивлена тем фактом, что этого никто не заметил. Кроме неё самой. — Нам нельзя здесь долго торчать, — вздохнула Ичжуо. — Мы расставили локаторы. И они перестали срабатывать где-то полчаса назад. — И ты молчала? — заговорила Йеджи раздраженным, сиплым голосом. Джимин вздрогнула от её интонации. — Раньше нельзя было сказать? — Ну, мне показалось, что вы были слишком заняты тем, чтобы привести свои мысли в порядок, — пожала плечами Ичжуо, будто возвращая себе привычную непоколебимость. — В любом случае, раз они перестали работать не так давно, то у нас впереди ещё… несколько часов свободного времени. Мы можем либо переждать ещё сутки, либо двинуться прямо сейчас. К тому моменту, как они проснутся, я надеюсь, мы успеем найти другое укрытие и снова переждать там. — Давайте сворачиваться, — решила Йеджи. Ичжуо кивнула ей. — Если есть хоть какая-то вероятность, что, когда мы уберёмся из этого проклятого места, перемещения прекратятся, я не намерена больше медлить. У Джимин обида и беспокойство зародились внутри. Она надеялась, что Йеджи посмотрит на неё и увидит все масштабы её разочарования, но та даже не обернулась и начала собираться. Где-то глубоко внутри Джимин понимала, что испытывала на прочность не только терпение Йеджи, но и саму судьбу; трансформации в тот мир начали изматывать её, она знала и чувствовала это, хоть и пыталась как-то спихнуть усталость на голод или на их образ жизни. Джимин пришлось приложить воистину титанические усилия к тому, чтобы не развивать эту мысль. Она решила сосредоточиться на Рюджин. Та не переставала сверлить её взглядом.       

---

Разумеется, их теория не должна была сработать. Джимин практически не удивилась, когда это произошло. Жизнь издевалась над ними так сильно, как могла, причём с большим азартом. Особенно над ней. Если бы Вселенная была человеком, Джимин бы абсолютно искренне поклонилась ей в знак благодарности за старания. Стоило им выйти из бокса и пройти всего пару часов на север виллэ, как Рюджин внезапно затормозила впереди всех и отвела руку назад, призывая остановиться. Все замерли. Джимин шла предпоследней, а прямо за ней — Йеджи, которая в данный момент обогнула её и подошла ближе к Рюджин. — Почему ты остановилась? — спросила она. Было жутко темно, хотя не так сильно, как накануне. Видимо, сейчас действительно было утро или же день. Джимин не знала, но она всё равно едва видела дальше, чем метров на двадцать. Мрачная атмосфера Бойсе угнетала похлеще неутешительных мыслей в голове. Высокие, практически чёрные здания наводили на неё безмолвную тоску вперемешку с холодным ужасом. Эппаутены, словно огромные, длинные спицы тянулись вверх, скрываясь в туманном небе своими разваленными прямоугольниками. Джимин смотрела на их обвалившиеся стены и тихо сгорала в паранойе. Здания выглядели так, будто ещё секунда — как подует какой-то недобрый ветерок, и всё обвалится им прямо на головы. — Тс-с, — прошипела Рюджин, снова поднимая руку и вытягивая указательный палец. — Там кто-то есть. — И этот человек заливал нам о том, что у стервятников, блять, не супер-зрение? — возмущенно прошептала Йеджи. — Я не вижу, — опровергла Рюджин. — Я слышу. Джимин попыталась последовать её примеру и замерла на месте, прислушиваясь. Но, как и следовало ожидать, это не сработало. Она ничего не услышала, кроме тихого гула подвывающего между эппаутенами ветра. Темнота давила на них, пока они были зажаты в переулке между двумя крупными зданиями. Джимин то и дело оборачивалась назад. Её грызла паранойя, что кто-то очень жуткий прямо сейчас наблюдает за ними со спины. Но сзади никого не было. Или, во всяком случае — она ничего не видела. Стало не по себе. Внезапно Рюджин обернулась и прошипела на них: — Блять, назад. Они рванули вглубь тёмного переулка. Рюджин прижалась к стене спиной, и все сделали то же самое. Секунду ничего не происходило. Затем прямо над их головами что-то пронеслось с характерным приглушенным звуком. Джимин не успела рассмотреть, но почувствовала, как её душа ушла в пятки. Здесь кто-то был. На этой улице они были не одни. Они стояли так несколько минут. Джимин пожирала паранойя, и она еле контролировала охвативший её ужас. Она слышала, как где-то справа от неё тяжело дышала Ичжуо, которая, по всей видимости, едва справлялась с паникой. Стало тихо. Никаких посторонних звуков или движения. Джимин посмотрела на Йеджи, которая стояла прямо напротив неё у противоположной стены. Руки её лежали на бедрах по обе стороны, и Джимин поняла, что она держит ладони на бластерах. Йеджи готова была отбиваться. Но пока что — она лишь смотрела на Джимин в ответ. Ичжуо возле неё глубоко и шумно вдохнула, прежде чем сказать: — Оно закончилось? — едва прошептала она. Рюджин, стоящая рядом с Йеджи, отрицательно покачала головой. И в эту же секунду прямо над ними пронеслось ещё несколько чего-то. Со стороны улицы — чёрные, словно тени, метрах в тридцати над землей. Джимин насчитала пять чёрных пятен, но не была уверена в этом, ибо они промелькнули слишком быстро. Спустя пару минут Рюджин отлипла от стены и пошла к выходу из переулка. Йеджи посмотрела на Джимин и кивнула головой в сторону Рюджин, а сама осталась за ней. Её ладони всё ещё были на бластерах. Рюджин высунулась из прохода. Было очень мрачно. Она оглядела обе стороны улицы и только после этого вернулась обратно. — Там никого, — сказала она. — Мы можем идти, но только очень быстро. Надо уйти из этого сектора. — Что это было? — задала закономерный вопрос Джимин, на трясущихся от переживаний ногах подходя к концу переулка. Она тоже оглядела улицу и ничего не увидела. — Стервятники, — ответила Рюджин. — Целый клан. — Или чего похуже, — добавила Йеджи, нерешительно убирая руки с бластеров. — Нет, — поспорила Рюджин. — Это точно были стервятники. Они всегда так делают. — В смысле? — Всегда вперёд пропускают патрульного и только после этого идут следом. — Зачем? — высунулась из переулка Ичжуо. — Чтобы в случае нападения заранее быть в курсе, или в случае обнаружения кого-нибудь добить несчастных, которые купятся на первого? — предположила Джимин, всё так же озираясь по сторонам. Рюджин рядом с ней самодовольно и едко ухмыльнулась: — А ты шаришь. Они осторожно двинулись далее по улице, придерживаясь стен зданий. Спустя какое-то время Рюджин призвала всех вновь остановиться. Она заглянула за очередной угол. Джимин услышала её сдавленный смешок. Ей жутко хотелось подойти и посмотреть, что там, но она не решилась сдвинуться с места без команды. Рюджин обернулась и заговорила довольно громко и отчетливо: — У-у, — протянула она, ухмыляясь. — Знакомая картинка. — Что там? — спросила Джимин. — Подарочки от наших недавних знакомых, — усмехнулась Рюджин. — Можем глянуть. Только зрелище не для слабонервных. — Задолбала выебываться, — буркнула Йеджи, обходя их обеих. Она вышла за угол и застыла на месте, как вкопанная. — Твою мать. Джимин последовала вслед за ней. И как только она завернула за угол — всю грудную клетку сжало в холодные тиски от увиденного. — Твою мать… — глупо повторила она. Перед её глазами простиралась площадь, всюду заваленная грудой камней, обвалившимися перекрытиями зданий и торчащей во все стороны арматурой. Где-то вдалеке что-то догорало. Было сумрачно, но даже так Джимин смогла разглядеть её. Гору трупов. Они наваливались друг на друга без какой-либо системы. Одно тело перекрывало другое, но это не выглядело так, будто их специально сложили. Это выглядело так, словно убитые в панике пытались скрыться за спинами друг друга, но это им не помогло. Развороченные тела, где-то с простыми ранениями от бластеров, где-то с повреждениями такого характера, словно их порвали, заполоняли всю площадку вдоль и поперёк. Рюджин посмотрела на Джимин и снова одарила её своей сумасшедшей улыбочкой: — Ну че, пойдём смотреть? — Ты совсем психопатка? — завопила Йеджи откуда-то сбоку. — Они же, блять, все мертвы. — И что, — сказала та в ответ. — Тебя чем-то расчленёнка смущает? — Даже не знаю, блять? — Не думала, что ты такая неженка, Йеджи. С твоими-то талантами убивать… Йеджи вскипела. У неё вздулась вена на виске — до такой степени она была зла и пыталась сдержаться. Джимин тоже не прельщала мысль идти туда — они могли спокойно обойти эту улицу и не издеваться над собой. Но Джимин хотела знать, что конкретно здесь произошло и связан ли с этим клан стервятников, который они видели недавно, поэтому она сделала первый шаг. Рюджин едва заметно удовлетворенно фыркнула сбоку, когда заметила это. Они пошли в сторону площади. Хотя площадью это место можно было назвать с огромной натяжкой — улица больше походила на мясорубку. Чем ближе Джимин подходила к мёртвым телам, тем сильнее становился ком в её горле. Она призывала себя не смотреть, но взгляд всё равно цеплялся. Вот, слева от неё лежал рослый мужчина — его черепная коробка была пробита насквозь, и часть мозгов вывалилась наружу, даже отлетев в сторону на добрые пару метров. Полоска крови сопровождала их путешествие. Чуть поодаль от него, лежа в луже собственной крови, валялся другой — этого просто застрелили в живот. У него всё было на месте. В том числе и рука, лежащая на ране, которой он, очевидно, пытался остановить кровь. Не вышло. У Джимин холодный пот выступил по всему телу. То здесь, то там валялись развороченные органы, как будто кто-то наспех пытался разрезать грудную клетку и достать оттуда добычу. Но сделано это было неуклюже и до отвратительного небрежно, поэтому Джимин почти сразу отмела мысль о торговле. Человек, ставивший на добычу органов, не стал бы совершать убийство столь неаккуратно. Здесь было что-то другое. Будто бы что-то важное, не терпящее отлагательств. Она находилась где-то глубоко в пучине собственных неутешительных рассуждений и разглядывания развороченных тел, как её внезапно отвлекли. — На, — Рюджин бросила ей в руки только что снятую с какого-то тела круглую штуку. Передатчик. — Надо забрать их. Они могут пригодиться, пока мы будем выходить из Бойсе, да и потом тоже. — Почему они всё ещё здесь? — спросила Йеджи, глядя на то, как Рюджин бегала от тела к телу и отсоединяла от виска каждого трупа круглое устройство. — Я имею в виду, если их убили, не логично ли забрать передатчики? Они сейчас на вес золота. — Больше золота, — ответила Рюджин. — Так почему их не сняли? — Их кто-то спугнул, — сделала вывод Джимин, едва касаясь щеки одного из трупов. Ей было жутко мерзко. — Этот вообще умер от потери крови. Тело ещё тёплое. Его даже не добили. — Этот тоже ещё тепленький, — буркнула откуда-то сбоку Рюджин. — Кто может спугнуть такую большую группу стервятников? — оправданно забеспокоилась Йеджи. — Убийц было человек тридцать, если не больше. Посмотрите, сколько следов от бластеров. Рюджин закусила губу, раздумывая: — Ещё бо́льшая группа стервятников, я полагаю. — Или что-то похуже, — выдвинула неутешительное предположение Джимин, осматривая рваную рану на животе у одного из тел. — Намного, намного хуже… Рюджин подбежала к трупу и наклонилась к телу очень близко. Она пару секунд что-то выискивала вокруг, а затем — Сунула руку прямо внутрь. Джимин парализовало от шока. Она наблюдала за тем, как кровавая ладонь Рюджин погружается всё глубже и глубже, попутно выталкивая наружу внутренние органы — вот, вывалились кишки, задевая её локоть и сваливаясь за пределы тела. Лицо Рюджин скорчилось, но не от отвращения — она едва заметно высунула и прикусила язык, сосредоточившись на поиске. От этих хлюпающих звуков, которые исходили от развороченного тела, у Джимин помутнело в глазах. Рюджин рылась там до тех пор, пока не достала какое-то маленькое устройство, похожее на чип. Она буквально светилась, пока вертела в окровавленных руках металлическую пластину. Джимин краем глаза заметила, как Ичжуо стошнило. Она и сама чувствовала себя так, словно еще мгновение — и её вывернет наизнанку. Рюджин встала, рассматривая устройство, и после протянула его Джимин прямо в руки. Не понимающая, что происходит, окончательно остолбеневшая от отвращения — Джимин протянула ладони вперёд и вздрогнула, когда в её руки свалился кровавый металлический предмет. Красная жижа тут же измазала кожу. — Какие будут предположения? — спросила Рюджин, убирая волосы, которые лезли в глаза. Чёрт возьми, она сделала это прямо грязными руками, размазывая чужую кровь по своему лицу. Джимин открывала и закрывала рот, силясь выдавить из себя хоть слово. Она рассматривала деталь так упорно, как могла, но руки её дрожали, а зрение мутилось и плыло. Краем уха она услышала, как Ичжуо поработили новые приступы рвоты. Йеджи подошла к ней, оторвала от своих штанов кусок бинта и забрала из её рук деталь, обматывая тканью и вытирая её ладони заодно. — Убить тебя мало, — прошипела она почти спокойно, очевидно, обращаясь к Рюджин. — Да, — издевательски протянула Рюджин, вновь ухмыляясь и глядя Джимин прямо в глаза. А Джимин не могла смотреть никуда, кроме как на её лоб, залитый кровью мертвеца. — Можешь не торопиться. Я как раз успею поближе познакомиться со своими будущими приятелями. С этими словами она развернулась и пошла дальше копаться в телах, запинаясь о них настолько небрежно, словно это были просто груды камней, а не когда-то живые, настоящие люди. Или не люди. Неважно, потому что они жили и дышали точно так же, как она. Джимин захотелось крикнуть ей — аккуратнее, чёрт возьми — но она не смогла выдавить из себя ни звука. Йеджи продолжала вытирать её ладони. — Она ненормальная, — прошептала Йеджи, выбивая Джимин из колеи отвратительных мыслей и переключая внимание на себя. — Не обращай на неё внимания. — Я не обращаю, — пробубнила Джимин в ответ, вновь вернувшись взглядом к Рюджин. Рюджин уже достала свой длинный нож и вспарывала живот кому-то другому. Как только она приготовилась погрузить руку внутрь, Джимин спешно отвернулась. Йеджи убрала злосчастный предмет себе в нагрудный карман и положила руку Джимин на плечо, крепко сжав его. — Прости меня, — сказала Йеджи, и Джимин не сразу сообразила, за что именно. — Я просто беспокоюсь за тебя. — Всё хорошо, — выжала из себя Джимин, пытаясь справиться с желанием постоянно следить за Рюджин. — Правда. Йеджи сжала её плечо ещё сильнее, а потом резко прижала к себе. Джимин впечаталась в её тело своим и застыла. С неё лишь спустя целую вечность спало оцепенение и она неловко обняла Йеджи в ответ. — Очень мило, но я закончила, — перебила Рюджин момент их близости. — Можем сваливать. Йеджи отлипла от Джимин, напоследок неловко улыбнувшись. У Джимин едва дрогнули уголки губ тоже. Она чувствовала себя в какой-то прострации и не могла избавиться от склизкого, липкого ощущения чужой крови на своей коже. — Я сейчас умру, — подала голос Ичжуо, которая всё ещё сидела на коленях, склонившись над собственной рвотой. — Я бы дала тебе эвкалипт, но, ты понимаешь, он может пригодиться потом, — предложила Йеджи. — Я в порядке, — отмахнулась от неё Ичжуо. — Просто… Давайте побыстрее уйдём отсюда. Йеджи подошла к ней и протянула руку, чтобы помочь подняться. Рюджин наклонилась к какому-то телу и наспех вытерла об его одежду свои кровавые руки. Джимин не могла выкинуть из головы чип, который они нашли. — Неужели кому-то понадобилось убивать столько людей из-за какой-то металлической хуйни? Если это вообще из-за неё, — озвучила она свои мысли вслух. — Там, должно быть, что-то охуеть какое важное, — предположила Рюджин. — Этот хрен буквально проглотил это, чтобы скрыть. — Этот хрен когда-то был человеком, грёбанная ты сука, — зарычала Йеджи. — Как тебя вообще земля носит. — Знаешь, похуй. Сейчас он всё равно уже мёртв. И я не думаю, что ему есть какое-то дело до того, называю я его хреном или нет. — Пиздец. Они продолжили перепалку, а Джимин, не желая слушать всё это и переносить на себя, отошла в сторону. Она вдруг заметила то, как резко и странно опускалась линия зданий сразу после площади. Они и так были на минимальном уровне. Куда делись эппаутены? Вряд ли они были на границе виллэ. Джимин прошла дальше, стараясь смотреть себе под ноги и ненавидя эту необходимость одновременно. Что-то внутри неё вопило о том, что она не должна быть, как Рюджин. Она должна переступать через тела так аккуратно, как может, но ей не всегда это удавалось. Местами ей было некуда встать. И лужи крови хлюпали под подошвой, пачкая своими всплесками обувь. Джимин не могла поверить в то, что они продолжают делать это. Они — все люди; все, кто вообще остался в живых. Джимин не могла поверить в то, что они продолжают убивать друг друга даже в условиях, когда само их существование как цивилизации, как вида — висит на волоске. Когда Джимин дошла до окраины и посмотрела вдаль, то увидела, что виллэ на месте. Перед ней раскинулась похожая картина, как тогда, когда они только пришли в Бойсе — многие мили разрушенных эппаутенов и зданий корпораций заполонили землю. Но они были еще на один уровень ниже. Джимин вообще не понимала, что всё это значит. Она обернулась. Беспокойство зародилось где-то в глубине её души, пока она наблюдала за тем, как остальные движутся в её сторону. Рюджин и Йеджи больше не ругались, а потому воздух заполонило лишь тихое шарканье ботинок об асфальт. Подул холодный сухой ветер. Они подошли к краю обрыва и встали около Джимин. Все замерли так, синхронно глядя на светлеющий горизонт и темнеющее небо над головой. Йеджи рядом с Джимин обреченно вздохнула: — Мы заебемся через это переходить, — выдавила она из себя расстроенное. — Не знаю, как вас, но меня эта картинка пиздец угнетает. — Мы только до середины виллэ дошли, — ответила ей постепенно приходящая в себя Ичжуо. — Это нам ещё повезло. Мы потратили на это всего пару дней. — Почему там так низко? — спросила Джимин. Она увлеченно продолжала рассматривать то, как в какой-то момент минимальный уровень переходит на ещё более нижний ярус, причем очень плавно, как она могла судить. Но отсюда, с края обрыва, изменения казались довольно резкими, а потому на контрасте было достаточно хорошо видно то, как сильно менялся ландшафт. Бесконечные постройки всевозможных форм выглядели с такого расстояния просто игрушечными домиками — как будто кто-то выстроил у себя в детской миниатюрный город и случайно поджег его. Здания были обуглившимися от копоти. — Здесь когда-то озеро было, по-моему, — ответила ей Ичжуо спустя минуту молчания. — Я не помню название. Это естественный грот. «Озеро», — пронеслось в голове у Джимин, и холодный ветер ударил в спину. Ей стало не по себе. — Давайте посмотрим, как спуститься, — сказала Йеджи. И они двинулись вдоль края обрыва. Это выглядело не столько как природный обрыв, нет; Джимин видела, как арматура торчала из асфальта под их ногами там, где заканчивался бетон. Здесь явно когда-то было здание или же просто площадка, разделяющая уровни, а возможно — и переход. Но катастрофа разрушила всё, и потому сейчас невозможно было сказать точно. Они прошли пару сотен метров перед тем, как нашли спуск. Фундамент какого-то жилого здания съехал прямо в грот, и всё обвалилось. Вниз вела длинная песчаная дорога. Её заполоняли торчащие из земли бетонные перекрытия. Выглядело это не очень безопасно, но Джимин понимала, что выбора особо не было — всё равно придётся спускаться по этой разрушенной «горке». Джимин сделала всего пару шагов, как её нога вдруг соскользнула и спровоцировала этим движение песка. В месте, где только что была её стопа, появился внушительного размера металлический штырь. — Стойте, — остановила она всех. — Идите по камням. — Что такое? — Арматура торчит, — уточнила она. — Я только что чуть не встала на неё. Она сделала ещё несколько шагов, как песок под её ногами начал неконтролируемое движение и буквально снёс её вниз. Джимин свалилась с ног. Она услышала испуганный вскрик Йеджи, но быстро потонула в сковавшей тело ледяной панике и не слышала больше ничего. Чувство неконтролируемого падения охватило всё её тело, и Джимин затошнило. Она видела, как переливается над головой чёрное небо, как одно серое облако сменяет другое, и вдруг — что-то внутри неё истошно завопило, и она глянула вниз, вперёд, и увидела — как ещё несколько секунд, и она налетит прямо на торчащую из песка арматуру. Песчаная волна уносила её всё дальше и дальше. Джимин едва успела перевалиться набок, чтобы не напороться на штырь. Сухая лавина уносила её вниз, продолжая плавно обтекать все выступающие камни и куски перекрытий. Джимин оказалась внизу в мгновение ока. Когда всё вдруг остановилось, она наконец почувствовала, как бешено бьётся сердце. От его грохочущего набата тошнило и мутило. Песок был везде — во рту, в глазах, в волосах, под одеждой — везде. Джимин охватило мерзкое чувство. Она слегка приподнялась на локтях, сплевывая грязь изо рта. И наконец услышала, откуда-то сзади — как Йеджи кричала её имя. Она оглянулась и увидела, как Йеджи спускается, перепрыгивая с камня на камень. — Всё нормально! — выкрикнула Джимин в ответ, продолжая лежать на животе и пялиться в сухую грязь. У неё было такое чувство, как будто песок даже в нижнем белье. — Я цела! Она начала подниматься, как вдруг её взгляд зацепился за маленькую металлическую цепочку, торчащую из песка. Песок вокруг неё снова начал двигаться, а потому Джимин замерла на месте в том же положении — лежа на животе. Любопытство поселилось внутри неё вместе с нехорошим предчувствием. Она не сводила глаз с цепочки, которая вот-вот должна была скрыться под слоем скатывающегося песка. Поэтому Джимин, не теряя времени, максимально аккуратно потянулась рукой к загадочному предмету, так соблазнительно переливающемуся под светом фонарей. Джимин зарылась пальцами в песок и достала оттуда… Пацифик. Она застыла. Перед глазами тут же — мелькнула картинка, как точно такой же символ Юна крутила у себя в руках и впоследствии случайно уронила… В озеро. Грудную клетку сдавило. Руки задрожали. Джимин начала вертеть из стороны в сторону кулон, не в силах поверить своим глазам. Он, пусть и поржавевший, выглядел точно так же, как кулон Юны. Этого не может быть. Этого не может быть. Не может. — Джимин! — голос Йеджи был всё ближе и ближе. Она ничего не слышала. Весь мир заглушило внезапное осознание. Стук сердца отдавался в ушах. Джимин вертела в руках потрепанный символ и пыталась сдержать внутри себя удушающую панику. Всё вокруг словно стало сосредоточием этой металлической фигурки, которую она держала своими грязными пальцами. Голова раскалывалась от потока бессвязных мыслей, хаосом вертящихся в голове. Она не могла уловить ни единой. Только чувствовала себя так, будто вот-вот задохнется, и слова — продолжали валиться, наваливаться на неё, силясь раздавить, и Джимин не понимала ничего, словно не умела читать или говорить. Среди всей этой каши она понимала только одно слово. Только одно имя. Минджон. Йеджи подбежала к ней, хватая под руки, и подняла на ноги. Джимин продолжала пялиться на значок. Она ничего не чувствовала и не понимала. Пацифик казался ей нереальным и одновременно с этим реальнее всего, что она когда-либо видела в своей жизни — Нашла себе игрушку? — протянула Рюджин откуда-то сбоку, пробегая мимо них, и унеслась дальше по склону. Джимин ничего не ответила. Всё тело трясло. Холодные мурашки сковали руки. Прикосновения Йеджи казались какими-то чересчур отстраненными. Джимин думала только об одном. — Джимин? Ты точно не поранилась? — спросила её Йеджи. Ичжуо подошла к ним и остановилась рядом. — Что тут у вас? У Джимин перед глазами всё плыло. Воспоминания и паника волнами накатывали на неё, забивая всё глубже и глубже в яму отчаяния и злости. Она чувствовала, что истина находится так близко к ней, так чертовски близко — но она словно туман, за который Джимин не в состоянии ухватиться. — Они здесь, — выдавила она из себя задушенное. — Они где-то здесь. Джимин завертелась на месте, непонятно что ища взглядом. Она надеялась отыскать Минджон, увидеть хоть какой-то намёк; моргнуть, чтобы картинка вместо серой и тусклой вновь стала пёстрой и тёплой. Джимин вытянула руку с пацификом вперёд, словно тот — компас, который укажет ей дорогу. Джимин хотела увидеть её больше всего на свете. — Кто здесь? Джимин, кто? — забеспокоилась Йеджи. И положила руки ей на плечи. Это было ошибкой. Джимин со злостью отпихнула её, и по щекам тут же побежали горячие слёзы. Она не чувствовала себя в состоянии вынести прикосновения, вынести всё это. Она заметила, как Йеджи настороженно посмотрела на неё, и как по её лицу заметались непонимание, беспокойство и колкая боль. И несмотря на то, что Джимин — чувствовала, где-то глубоко, но при этом везде, на поверхности, каждой клеточкой своего тела — одно сплошное отвращение ко всему; и весь её вид, она знала, так и вопил — не подходи ко мне — Йеджи всё равно продолжала тянуть к ней свои руки. Джимин не нужна была её помощь. Джимин нужно было найти Минджон. — Она здесь… — прошептала Джимин снова, продолжая вертеться из стороны в сторону. Песок под ногами снова начал двигаться, сползать куда-то вниз, грозясь унести их своим потоком. И когда Йеджи попыталась прикоснуться вновь, Джимин оттолкнула её в сторону, и краем глаза увидела, как Йеджи потеряла равновесие и едва не свалилась. Ичжуо подхватила её со спины. Джимин было всё равно. Она прямо чувствовала, как её мозг постепенно отключается. Она переставала соображать. В её голове крутилась только одна-единственная мысль — Минджон здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь. Минджон здесь. И она должна найти её во что бы то ни стало. — Я должна… Я найду её, я сейчас… — Джимин, успокойся! — попробовала Йеджи ещё раз. Джимин не смогла бы, даже если бы хотела. Но она не хотела. Она вдруг почувствовала, как её достало, достало это всё, вся эта жизнь, эта бесконечная грязь, и вечная — извечная — боль, в голове, в ноге, в мышцах — везде. Как ей осточертел каждый вдох, каждый выдох, что она делала, каждый взгляд, каждое пробуждение, каждый шаг, абсолютно всё. И как сильно она хотела — вернуться назад, отмотать время вспять, чтобы — ничего не произошло. Чтобы — ничего этого не было. Никакой катастрофы, никакой войны, никакой смерти, к которой она прикоснулась — и не смогла удержать. Джимин в отупении пялилась на пацифик в своей дрожащей руке. И не заметила момента — Когда Йеджи подбежала к ней. Впечаталась в неё своим телом. И обхватила руками со спины, будто заключила — в темницу. Джимин ощутила, как в груди колыхнулся гнев. Она начала брыкаться в её хватке, не выпуская из вспотевших ладоней злосчастный значок. Йеджи почувствовала это и сжала её только крепче. И тут Джимин почувствовала — что это — конец. Йеджи прокричала ей под ухо: — Перестань! Никого здесь нет! Джимин, её здесь нет! — Она здесь! — проревела Джимин со злостью. — Я знаю это, я чувствую это. — Её здесь нет, чёрт возьми! — продолжала кричать Йеджи ей прямо в ухо. — Джимин, пожалуйста, успокойся! Ичжуо, скажи ей… Джимин набрала в лёгкие побольше гадкого воздуха, и из неё вылетело — стрелой, пулей, бессвязным потоком, не успела она даже подумать: — Ты всегда была против! Истерика задушила её. Из-за слёз на глазах она практически ничего не видела, но продолжала вертеться из стороны в сторону в поисках Минджон. В голове было оглушительно пусто. Джимин с головы до ног поглотило ощущение, что Йеджи, сжимающая её изо всех сил — её самый главный враг в этом мире. Злоба, ненависть ко всему, отчаяние и боль охватили её и заполонили голову настолько сильно, что ей даже не было стыдно за эту мысль и она не пыталась от нее отделаться. Джимин помнила слишком много. И многое. — Ты, блять, всегда была против! Джимин метнула злой взгляд на Ичжуо за неимением возможности взглянуть Йеджи в глаза. Ичжуо стояла позади них и на её лице отпечаталась полнейшая растерянность. Йеджи держала её из последних сил — Джимин это чувствовала. — Что ты несёшь?! — крикнула Йеджи позади неё. — Я всегда была на твоей стороне! — Ты ненавидела её, — Джимин взвыла диким зверем, сжимая руки в кулаки. Её горло болело от криков и кома в глотке. — Ты всегда ненавидела её! — Это н-неправда! — выкрикнула Йеджи сорвавшимся голосом. — Что за хуйню ты несёшь?! — Отпусти меня. — Нет?! — Отпусти меня! И тут это произошло. Джимин разорвала хватку Йеджи и отбросила её далеко назад. Йеджи отлетела на несколько метров и ударилась головой о металлическое перекрытие позади. Джимин развернулась, готовая к драке, бою, отстаиванию своих прав — злая до невозможности — она практически не контролировала себя. Круглый пацифик в её руках давно превратился в жалкий, скомканный в порыве гнева кусочек металла. Она обернулась, готовая вывалить на мир всё, что сидело в неё внутри — и увидела, как Йеджи валялась возле стены. В месте, где она ударилась спиной, образовалась вмятина. Джимин потребовалось несколько секунд чтобы осознать, что она сделала. Что она сделала снова. Её словно окатило ледяной водой. Гнев стух, скис, погас под этим потоком, и Джимин вдруг — вместо адского пламени — ощутила внутри себя текучее бессилие. — Йеджи… — всхлипнула она едва слышно. Губы задрожали. — Йеджи… Она сделала несколько шагов в её сторону. Первые мгновения Джимин верила, что стоит ей только моргнуть — как Йеджи зашевелится и поднимется на ноги. Но Йеджи — нет. Под её затылком Джимин едва различила тёмную дорожку крови. Стоило ей сорваться с места, как она тут же пробуксовала в песке и упала навзничь. Она сжала в руках то, что осталось от значка, и попыталась доползти до Йеджи — но ничего не вышло. Песок снова начал двигаться под телом и не позволил ей приблизиться к ней. К последнему человеку, который её любит. Или любил. — Йеджи! — взвыла Джимин, барахтаясь в песке. — Йеджи! Блять!.. Ей никто не ответил. Джимин сковал ледяной ужас. Она внезапно и совершенно отчетливо почувствовала себя последней сволочью на планете. Она вдруг поняла, она поняла это так ясно, что не смогла вздохнуть: Если с Йеджи что-то случилось, сердце Джимин не выдержит и разорвется на кусочки. — С-сука! — завопила она так истошно, до того громко, что почувствовала, как буквально порвались её голосовые связки. — Ненавижу! Ненавижу… Джимин в бессилии ударила кулаками по песку. И — её охватило такое отвращение, что она невольно подумала — Всем было бы лучше, если бы её не было вовсе. — Почему… — пробормотала она. — Блять! Почему я до сих пор… Сука, почему! Джимин ничего не видела. Только чувствовала — внутри — оглушительную боль. Слёзы скатывались по щекам без какой-либо системы. На лицо от влаги и сырости налип песок, но она даже не пыталась его вытереть. Джимин хотелось уткнуться головой в грязь и задохнуться там — чтобы песок ослепил её и умертвил, не позволяя больше калечить и убивать тех, кто ей дорог. Она безудержно рыдала до тех пор, пока у неё не начала раскалываться голова. Пока не почувствовала внезапный укол в область шеи. И пока её начинающий темнеть взгляд не захватил в отдалении то, как едва двинулась рука Йеджи. Или, возможно, это снова надежда. Возможно.       

---

Джимин вздрогнула и проснулась в холодном поту. В её спину неприятно упиралось что-то твёрдое и внушительное. Зрение не сразу сфокусировалось, а потому она пребывала в темноте первые несколько секунд. Попробовала пошевелить руками, но у неё ничего не получилось. Плечи что-то неприятно сдавило. Она дёрнулась в попытке вырваться, но к ней тут же кто-то подошёл. Темный силуэт её мозг не сразу воспринял, как Ичжуо. — Привет, Джимин, — сказала Ичжуо. Джимин всё ещё пыталась вырваться. — Успокойся. Ты перемотана тросом. Я понимаю, что это тебя не сдержит, но, может, ты хотя бы будешь более спокойна. — Как я могу быть спокойна, если ты, блять, связала меня?! — зарычала Джимин, всё ещё пытаясь разорвать металл. Тело ощущалось немного ватным, и до неё запоздало дошло, что ей накануне что-то вкололи. — Что ты сделала со мной? Где Йеджи? Что с Йеджи? Она… Она… Голос задрожал. — …Жива? Ичжуо отошла от неё на пару шагов назад. Джимин вновь начала душить паника, но тело было слишком слабым под действием препаратов. Она брыкалась изо всех сил, пока не услышала до боли знакомый голос. — Я здесь, Джимин. Она подняла взгляд. Йеджи вышла к ней, но походка её была не такой бодрой и уверенной, как обычно. Она слегка прихрамывала, и волосы её не лезли привычно в глаза, потому что голова была… Перемотана бинтами. — Теряешь хватку, — попыталась отшутиться Йеджи, пока присаживалась в метре от неё на какой-то камень. — Честно говоря, я думала, ты прикончишь меня. — Йеджи… Стоило Джимин задержаться на ней взглядом всего на секунду дольше — как что-то внутри неё немедленно поднялось, захватило с ног до головы и хлынуло из глаз горячущими слезами. Йеджи выглядела действительно поломанной. — Я… Мне т-так жаль… — мямлила Джимин. — Мне так жаль, Джи… — Тш, — шикнула на неё Йеджи. — Не говори ничего. Лучше послушай меня. Джимин замолкла, но плакать не перестала. Слёзы бесшумно скатывались по щекам, уходя куда-то глубоко вниз и впитываясь в ворот куртки. Она так сильно ненавидела себя, что не знала, куда от этого деться. — Джимин, — начала Йеджи осторожно и поправила бинты на своей голове. Джимин практически была уверена в том, что Йеджи сделала это специально — чтобы напомнить о том, что произошло; чтобы ей, Джимин — не сорвало крышу снова. Чтобы она продолжала помнить, к чему привела её предыдущая истерика. — Минджон здесь нет, — со скрипом выдавила из себя Йеджи. — Я не знаю, что произошло в твоей голове, но она мертва, Джимин. Она просто не может быть здесь. Ты понимаешь меня? Джимин еле заметно кивнула головой, опуская её вниз и прижимаясь подбородком к влажному вороту куртки. Она отчасти понимала это сейчас — когда сидела на непонятном успокоительном — когда её мыслительные процессы были замедленны, а паника не могла взять верх, даже если бы постаралась — тело было слишком ослаблено истерикой и действием лекарств. Джимин открыла было рот, чтобы объяснить всё произошедшее Йеджи, но та заткнула её: — Джимин, — продолжила Йеджи. — Мне больно это говорить, но ты видела, как она умерла. Вспомни об этом. Ты видела это. После такого — не живут. Я тоже видела. Это просто невозможно. — Но… п-пацифик… — всхлипнула Джимин едва слышно. Ей было жутко стыдно и отвратительно от самой себя за мысль о том, что она всё-таки может быть права. Что Минджон может быть здесь. — Что пацифик? — устало переспросила Йеджи. — Пацифик… Был… У Юны… — мямлила Джимин. — Т-там. — Джимин… — вздохнула Йеджи. — Этот символ прошёл не через один сентэнниал. — Почему здесь!.. — вдруг вскрикнула Джимин неожиданно для самой себя. — И сейчас… Йеджи тяжело вздохнула, подняла указательный палец вверх, будто хотела поднести тот к её губам, и Джимин невольно замолкла. — Джимин. Это символ Брэйка, — с нескрываемым презрением буркнула Йеджи. — Одному только дьяволу известно, сколько подобной хуйни валяется по всему Континенту. — Но она уронила его… — Что? — Юна уронила его в озеро, — всхлипнула Джимин. Истерика вновь начала душить её. Джимин попыталась сосредоточиться на бледном лице Йеджи и на бинтах у неё на голове. Она собралась с силами и почти спокойно сказала: — Когда мы были в Бойсе. Юна уронила такой же значок в озеро. И тут Йеджи замолкла. Она повернула голову в сторону Ичжуо, очевидно, ища у неё какой-то поддержки. Ичжуо лишь пожала плечами, но всё равно попыталась. — Джимин, — начала она своим вечно уверенным, тягучим голосом. — Это просто совпадение. И даже если бы это был тот самый значок, он давно бы погиб под действием коррозии. — Но она уронила его буквально вчера, — продолжила спорить Джимин, и голос её наливался силой вновь. — Это невозможно, — Ичжуо покачала головой. — Они не могут быть здесь. И Минджон, и Юна мертвы. Рюджин, скажи ей. Рюджин вышла из-за угла и прислонилась к разрушенной стене плечом, скрещивая руки на груди. Но не торопилась с ответом. — Рюджин, скажи ей, что Юны нет, — настояла Ичжуо. — Скажи ей, что Юны нет, — повторила Рюджин язвительно. — Не время для шуток. — А кто сказал, что я шучу? Джимин мельком окинула её взглядом, но тут же отвернулась. Смотреть на пораженное чистой ненавистью лицо Рюджин было просто невозможно. — Джимин, — заговорила с ней вновь Йеджи, складывая руки в замок. — Этот значок мог появиться здесь как угодно. Джимин кивнула, но на деле, глубоко внутри — она чувствовала, как вновь начинает загораться какой-то злостью. — Ты не можешь знать наверняка. — Могу, — ответила Йеджи. — С тех пор, как начался этот пиздец, я вижу его постоянно. Это символ одного из самых популярных кланов в HALA с кучей фанатов. Это символ Сэведж, Джимин. Готова поспорить, эти уебки пачками сбрасывали эти значки на все виллэ Континента, чтобы набрать последователей для своего сраного Восстания. Это совпадение. — Послушай нас, — поддержала её Ичжуо. — Твоя Минджон когда-то была жива, так? Внутри Джимин одновременно вспыхнуло всё: злость, обида и невыносимая боль. Она сжала челюсть и еле выдавила из себя: — Что за идиотский вопрос? — Так или не так? — Блять, да? — И Юна когда-то был жива, — Ичжуо обернулась в сторону Рюджин. — Так или не так? Та лишь раздраженно фыркнула и закатила глаза. — А теперь сама подумай, — начала растягивать Ичжуо. — Сколько было лет твоей Минджон, когда она погибла? — Тридцать девять. — А Минджон, которая в двадцатом сентэнниале? Сколько ей сейчас? — Двадцать три… Двадцать четыре? Я не знаю, — буркнула Джимин недовольно, но до неё постепенно начало доходить. — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, — перебила её Ичжуо. — Что около двадцати лет твоя Минджон и Минджон из двадцатого сентэнниала существовали одновременно. Они просто не могли быть одним и тем же человеком, равно как и не могли находиться в двух мирах сразу. Минджон здесь нет, Джимин. Её одолело разочарование. Она сама не понимала до конца, на что именно надеялась — неужели она правда верила в то, что это один и тот же человек? Мозг подсказывал ей, что нет. А потому она не могла и понять, откуда же внутри зародилось такое гигантское чувство отвращения ко всему живому? Джимин чувствовала себя ребёнком, который пытался манипулировать родителями, но те переманипулировали его, и он окончательно растерялся и согласился, но не смирился с поражением. — Теперь тебя можно развязать? — устало поинтересовалась Ичжуо, пока тёрла глаза. — Да… — голос был каким-то сиплым. — Да, я думаю. Она подошла к ней и подозвала Рюджин. Они начали откручивать петлю от стены, к которой её пригвоздили, и постепенно увесистый стальной трос упал Джимин на колени. Она растёрла затекшие плечи, но не спешила подняться, хотя чувствовала, что должна — Йеджи всё так же сидела чуть поодаль от неё и не торопилась приблизиться. Джимин понимала её опасения. Её обиду. Также она понимала и свою беспросветную глупость, но ей всё равно было мерзко где-то в душе. Она не верила в происходящее до конца, но теперь уже знала и понимала, что ей придётся. Все факты были налицо. И против неё.       

---

Никто, разумеется, не дал ей прийти в себя. Джимин и не стала бы спорить в случае чего. Они сто процентов потеряли кучу времени, пока она истерила и восстанавливалась. Рюджин и Ичжуо держались впереди, пока они с Йеджи шли сзади. Темнело. Точнее говоря — становилось жутко мрачно. Высоток на территории бывшего озера было поменьше, но ночь всё равно давила на Джимин своей беспросветной тьмой. Йеджи в противовес сложившейся ситуации шла позади неё, хотя была сейчас явно более беззащитной, чем она. У Джимин рана на ноге отдавала тупой болью при каждом шаге, но она уже почти привыкла к этому ощущению, а потому не придавала ему никакого значения. Её больше напрягал сковавший кончики пальцев холод. Йеджи передвигалась с трудом, умудряясь тащить на своей спине ещё и сумки, которые наотрез отказалась отдавать. Джимин хотела как-то завязать разговор, но она не знала, с чего начать. С извинений? Она готова была извиниться, но что-то внутри неё всё равно протестовало. Недовольство обстоятельствами перевешивало всякое раскаяние, и она злилась от этого. Джимин была в бешенстве от самой себя и ничего не могла с этим поделать. Она несколько раз оборачивалась на Йеджи, глядя на то, как её волосы, торчащие в разные стороны из-под бинта, подрагивали при каждом шаге. Но стоило Йеджи поднять на неё взгляд в ответ, как Джимин тут же отворачивалась. Джимин была на восьмом кругу ада самокопаний и попыток заставить себя извиниться, как Йеджи опередила её мысли и заговорила первой: — Прекрати измываться над собой, — пробурчала она и шикнула, схватившись за голову. Джимин обернулась. — Всё окей. Просто башка раскалывается. Джимин остановилась. Ноги вмиг стали ватными, и она сбивчиво прошептала: — Йеджи… — Не мучай себя, — перебила она. — Я знаю, что тебе жаль. Мне тоже жаль. Нам всем жаль. Я буквально чувствую, как от тебя веет шлейф ненависти к себе. Мне не очень нравится запашок, поэтому, перестань, а? Иначе я буду тянуть сладкое Джимин-и до конца твоих дней. Джимин не выдержала и прыснула от смеха. — В своём репертуаре… — Ну, какая есть, — усмехнулась Йеджи и снова сморщилась от боли. Они выровнялись и пошли рука об руку. Песок, обрывки зданий и арматуры окружали их со всех сторон. Джимин чувствовала себя легче от того, что Йеджи разрядила обстановку своими шутками, но окончательно её не отпустило. Она знала, что им нужно поговорить. — Йеджи. — Только не начинай, ладно? — простонала Йеджи. — У меня и так голова трещит. — Прости меня, пожалуйста. — Господи, отвратительно, — фыркнула Йеджи, едва скрывая улыбку. Джимин знала, что она притворяется. — Не делай так больше. — Не буду, — усмехнулась Джимин. Джимин глянула на неё ещё раз и заметила, как Йеджи нахмурила брови и закусила губу. — Всё нормально?.. — Что? — Ты в порядке? Йеджи нахмурилась пуще прежнего и бросила на неё скептический взгляд. — Ну да, — ответила она с опозданием. — У меня всё вообще заебись. А не должно? Джимин устало вздохнула. В ней копошилось гаденькое чувство вины. И Йеджи… Йеджи никогда не говорила о том, как она себя чувствует. Так было всегда, и это радовало и раздражало Джимин одновременно. Она уже приготовилась было искать пути того, как вытащить из неё хоть какую-то правду, но Йеджи — на удивление — опередила её. — Хотя, есть одна хуйня. — Какая? — тут же встрепенулась Джимин. — Рюджин. Джимин замедлила шаг и переспросила: — Рюджин? — Да, — подтвердила Йеджи. — Кому ещё подходит определение «одна хуйня»? Я всё думаю о том, как она выкинула этот свой трюк с проекторами. Джимин не сдержалась и усмехнулась: — Ты имеешь в виду, как она выкинула тебя? — Иди нахер, — возмутилась Йеджи и закатила глаза. Она наклонила голову и пнула какой-то камешек под ногами. — Это очень тупой трюк. Но теперь мне интересно, сидела ли она в HALA. — Почему? — Так вообще мало кто делает. Это реально очень тупо и мороки много. Но там я знала пару человек, которые увлекались такими приколами. У Джимин сердце отчего-то пропустило удар. Она вдруг заволновалась и посмотрела на Йеджи внимательнее, но по выражению её лица ничего нельзя было сказать. — Ичжуо сказала мне, что Рюджин не была в HALA, — поделилась Джимин. — Думаешь, это не так? И Рюджин всё-таки была? — Хм-м, — задумалась Йеджи. — Да нет, я не думаю… Ну типа, смысл ей пиздеть? А даже если Рюджин и играла в HALA, камон. Кто только не играл. Ты одна у нас такая особенная. — Перестань, — взмолилась Джимин. — Никогда не перестану. Я слишком много сил потратила на то, чтобы ты пошла со мной, но ты так и не пошла. Хотя, сейчас я рада, что тебя это не коснулось, — горько усмехнулась Йеджи. — Просто, понимаешь, из-за этого я начала вспоминать много всякого из того, что было… раньше. Ну, ты понимаешь. — Да, я понимаю… Я в детстве так делала, — призналась Джимин. — Ну, с папой. В драках не использовала, конечно… — Ещё бы ты использовала, — фыркнула Йеджи. — Вообще, не бери в голову. Я тут торчу с этими двумя идиотками одна и думаю в итоге обо всякой хуйне, лишь бы занять свой мозг. Джимин вдруг стало совестно за своё вечное отсутствие. Но она не успела сформулировать и озвучить извинения. — Лучше расскажи мне о ней, — предложила Йеджи, и голос её вдруг стал… серьёзным и тихим. — О ней? — не поняла Джимин. — Да, — подтвердила она. — Расскажи мне про Минджон. Внутри Джимин что-то оторвалось и бухнулось вниз. Она действительно не была уверена, готова ли обсуждать это, учитывая недавние трагические события. Йеджи хотела отвлечь то ли её, то ли себя — непонятно. Джимин крепко задумалась над тем, что конкретно она может сказать? И что нужно сказать? — Меньше дум, больше слов, или как там, не ебу, — вытянула её Йеджи из омута мыслей. — Ну рассказывай давай. Какая она? — Она… хорошая. Йеджи остановилась, разочарованно глядя на неё: — И это всё? — возмутилась она. — Я по башке получила только за то, что она «хорошая»? — Нет, — тут же запротестовала Джимин. Она не понимала, шутила Йеджи сейчас или нет. — Она… Ну, добрая и заботливая, и ещё любит анималов, и… — Я в курсе, — перебила её Йеджи. — Я про Минджон из двадцатого сентэнниала. — Я… тоже. Йеджи резко остановилась. Она прищурилась и окинула её сомневающимся взглядом. Джимин отчего-то стало неловко. — Чего? — вырвалось из Йеджи спустя долгое молчание. — Они одинаковые, что ли? Джимин застыла. Что она могла сказать? Она задумывалась над ответами на эти вопросы впервые в жизни прямо в данный момент. — Да, — выдала она поспешно. — То есть, нет. Она такая же, но она другая, понимаешь? Йеджи подняла бровь в недоумении: — Не-а. Нихуя. Джимин действительно не знала, как она могла объяснить ей всё это. Просто перечислить все события казалось самым простым и очевидным вариантом, но она чувствовала, что за всем этим скрывается нечто большее, чем банальная кипа совпадений, и… Джимин вспомнила последнее, что с ними случилось — как они ехали из Бойсе, и как Минджон уснула у неё на плече, впоследствии долго и неловко извиняясь, и всю Джимин вдруг охватило такое сильное, горячее, сладкое чувство, что она невольно заулыбалась. — Меня, эм… Тянет к ней, — всё-таки выдавила из себя она сразу и в лоб. — И я, в общем-то, не знаю, что с этим делать. Йеджи помрачнела прямо на глазах. — Джимин… — начала она тихо. — Пойми меня правильно, но какова вероятность того, что это не следствие перенесенной травмы? — Я знаю, что ты имеешь в виду, — вздохнула Джимин. — Я окончательно запуталась… Я уже не отличаю, где правда, а где плод моего больного воображения. Но Минджон действительно хороший человек. И я хочу… узнать её? — Ты можешь умереть, — обрубила Йеджи, но без злобы. — Ты уже отрезана. Даже если что-то выйдет… Это всё равно не приведёт ни к чему хорошему. — Возможно. Но, пока мы не выясним это наверняка, я не буду сопротивляться. Йеджи устало выдохнула и заправила выбившуюся прядь чёрных волос себе за ухо. Брови её нахмурились. — Ты не думала над тем, что… — начала она издалека. — Что тебе станет хуже? Когда это закончится? — Я думаю об этом каждый день. — И что надумала? Джимин не знала, как сказать это ей. Йеджи переживала за неё, и она не хотела ранить её ещё раз. Честно говоря, Джимин даже не понимала, насколько сильно слова могут ранить её саму. — Что мне плевать? — вздохнула она, разводя руки в стороны. — Мне без разницы, разобьёт она мне сердце или я сделаю это сама. — Мне не без разницы, — заявила Йеджи, уставившись на неё. — Я не хочу потерять свою лучшую подругу из-за призрака прошлого. — Ты не потеряешь. — Ты не можешь этого знать, — протестовала Йеджи. — Ты думаешь только о ней бóльшую часть времени. Не то чтобы ты не делала так раньше… Но стало больше, и это заметно. Скоро это заметят и остальные. — Уже заметили. Йеджи искренне удивилась: — Что? — Уже заметили, — повторила Джимин. — Рюджин. Смотрит на меня так, будто я убила всю её семью прямо у неё на глазах. Возможно, у меня паранойя, но она реально недовольна тем, что я перемещаюсь. — Странно, — задумчиво протянула Йеджи. — Интересно, её-то с какого перепугу это ебёт? — Без понятия. Они шли дальше в спокойной тишине какое-то время. Джимин чувствовала, что они не договорили, но при этом не знала, что ещё может сказать. Стало совсем темно. Ичжуо и Рюджин уже выключили свои фонари из осторожности, потому что в кромешной тьме их было видно слишком хорошо. Джимин ориентировалась лишь на их силуэты и осторожно ступала рядом с Йеджи. Здания вокруг были тяжёлыми и увесистыми, и она невольно заглядывалась на чёрные входные двери с выбитыми стеклами. Йеджи отвлекла её от разглядывания чёрных дыр внутри зданий. — Джимин. — М-м? — Не говори мне, что она нравится тебе. — Что… Её мозг прострелила какая-то до жути испуганная мысль, которая заметалась внутри черепной коробки, как бешеная, то и дело ударяясь о стенки. Джимин даже тряхнула головой, чтобы смахнуть с себя это чувство, но у неё не получилось. — Глупый вопрос, — ответила Йеджи сама себе. — Наверное, нравится… Хотя мне-то откуда знать. Я без понятия, каково это — иметь соулмейта. — Я не знаю… — Ну я так и думала. — Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — уточнила Джимин. — Мы знакомы в сумме буквально несколько дней… И… Эм, я не думала… — Всё, тс-с, да-да, — успокоила её Йеджи. — Ты не обязана отчитываться передо мной. Просто, прежде чем что-то делать, подумай хорошо, ладно? — Ладно. И тогда разговор окончательно затих. Они больше не проронили ни слова. Зато у Джимин в голове крутилось колоссальное количество мыслей, в том числе и неутешительных. Она уперлась взглядом в тёмный бетон под ногами, но это был лишь способ отвлечься — размеренные шаги чёрных ботинок по асфальту успокаивали её нервы, но не мысли. Она пыталась сначала сравнивать одну Минджон с другой, а потом своё отношение к каждой из них, но вскоре поняла, что это всё… не то. Что это абсолютно бесполезно, потому что сравнивать невозможно — ей руководила не столько первичная зацепка за факт существования другой Минджон, сколько какое-то ощущение глубоко внутри, которое не поддавалось ни контролю, ни объяснению; это чувство управляло ей сейчас сильнее, чем прежде, особенно после того, как ей окончательно вбили в голову то, что это разные люди. Джимин стала чувствовать к Минджон из двадцатого сентэнниала больше, чем прежде, когда осознала, что она другая. Когда поняла, что другая Минджон нравится ей не как «другая Минджон», а как… Минджон. Минджон, которая работает в баре и любит лошадей. У которой есть странная подруга по имени Юна, и Рюджин, которую она недолюбливает. Минджон, которая сначала может поистерить на тебя за погром в баре, а потом без задней мысли предложить свой дом, как убежище. Минджон, которая довольно часто бывает не в духе, но так же спокойно может признать свою вину, извиниться за ошибки и простить промахи другим. Минджон, которая может заснуть у тебя на плече и выглядеть при этом абсолютно беззащитной. Джимин посмотрела на Йеджи. Она вдруг поняла, что так много в идеале могла бы ей рассказать. Но это не поддавалось никакому внятному объяснению. Потому что шло оттуда. От самого сердца.