Ты мой Бог 4

Глава 13. Нут приняла человеческую форму, и сейчас рядом со ступеней Предакинга стояла полная человеческая женщина, в огромных очках, с тяжёлой чёрной косой, и в растянутом пальто непонятного серо-розового цвета. Венера фыркнула. – Ну нельзя же так! Только что, богиня в бриллиантах, а сейчас ботан из мастерской. – Но я и правда из мастерской, – заметила Нут и движением руки смахнула голограмму. – Что ты там говорила про розовое? Предакинг подхватил её и уселся на диван. Мебель расчитснная на среднего кибертронца, жалобно заскрипела под его весом. Татьяна неизвестно откуда извлекла две бутылки вина, и направилась к маленькому репликатору сооружать закуску. В этот момент в одном из коридоров появился Оптимус Прайм, с сидящей на его наплечнике Ноей. Венера тут же оживилась – Ну как? – спросила она? Ноя только махнула рукой. – Не спрашивай. – Полистай ленту унисферы, – Посоветовал из-за спины командира Бамблби. – Новости – огонь! И Ноя там главная героиня. – Даже так? – Татьяна подняла бровь. – А куда же смотрели вы с Хаундом? – Я ушёл на Высокий Ангел, а Хаунд, в “общагу” Оптимус подошёл к столу, и опустил Ною на диван. Он заметил, что Предакинг с интересом рассматривает его. Мегатрон взглянул на Прайма только мельком. И вновь о чём-то задумался. – А как далеко отсюда эта система? Кси-7? – проворчал он, обращаясь скорее к себе. – Примерно две тысячи световых лет, – Ответила Нут. – Край географии, – Фыркнул Мегатрон, – у нас больше нет собственных мощностей, чтобы перемещаться между звёздами. И я думаю, что уважаемый Квактус тоже не будет превращать свой ковчег в галактическое такси. – Действительно, – Спокойно отозвался Квактус, – Высокий Ангел не такси. Однако, Маккартан прекрасно справится с этой задачей. Мегатрон замер, словно поражённый громом. – Ты… – его голос превратился в механический скрежет, – отдаешь мне Маккартан? Фиолетовые глаза райеля внимательно изучали застывшую фигуру десептикона. – Не я. – наконец ответил он. – Корабль признал тебя. И ты единственный, кто может быть его капитаном. – Но слияние… – Мегатрон всё ещё не верил своим аудиодатчикам. – Я остановил процесс, – Невозмутимо ответил Квактус. – Я считаю, что ты будешь хорошим капитаном. Управляй им мудро. В обсерватории повисла тишина. Каждый переваривал две новости, каторые как лавина обрушились на них. – У нас есть корабль, – тихо сказала Венера. – У нас есть дом и корабль. Квактус окинул взглядом собравшихся и принял, пожалуй, самое мудрое решение за последние несколько часов. – Мне нужно проверить системы жизнеобеспечения, – объявил он, уже пятясь к выходу. – На всех палубах. Одновременно. Это займёт... много времени. – Сбегаешь? – Татьяна прищурилась, глядя на мужа. – Ни в коем случае. Я ... обеспечиваю безопасность. – Он скрылся в коридоре. --- Репликатор в углу обсерватории ожил с тихим гудением. Хаунд, только что ввалившийся в отсек с видом "я всё знаю и уже готов", деловито нажимал на кнопки. – Высокооктановый энергон, – объявил он, когда из репликатора выкатилась первая канистра. – Для тех, кому нужно забыть, что они видели в ленте унисферы сегодня утром. – Ты про Ною на лайнере? – уточнил Бамблби, устраиваясь поудобнее. – Я про Ною на лайнере, – кивнул Хаунд, доставая вторую канистру. – И про то, что теперь это мем на ближайшие сто лет. – Эй! – возмутилась Ноя, но ей никто не ответил. Татьяна уже открывала первую бутылку розового. Венера материализовалась рядом с бокалом и протянула его с выражением "наливай, не останавливайся". – Ноя, тебе налить? – спросила Татьяна. – Нет, я пас, – буркнула Ноя, забираясь на диван с ногами. – А уже никто и не спрашивает, – Венера уже протягивала ей полный бокал. – Пей. Это расслабляет. – Я вчера расслабилась так, что до сих пор икаю искрами. – Значит, сегодня будешь икать в компании, – отрезала Венера. – Пей, я сказала. Ноя вздохнула и приняла бокал. --- Мегатрон сидел в углу дивана, сжимая в манипуляторе канистру с высокооктановым энергоном, и смотрел в одну точку. Он всё ещё переваривал. – Мегатрон, – окликнула его Венера, – ты с нами или ты там, – она ткнула пальцем в его грудь. – Вылезай. У нас праздник. – Какой праздник? – буркнул он, но сделал глоток из канистры. – У нас есть корабль, – напомнила Венера. – У нас есть планета у всех есть всё. Чем не праздник? – Логично, – признал Мегатрон и сделал ещё глоток. --- Хаунд развалился на полу (потому что на диване места уже не было) и довольно урчал, потягивая энергон из огромной кружки. – Слышал, вы там на лайнере отжигали, – обратился он к Ное. – Красная бандана, лобстеры... Я пропустил лучшее. – Ты спал, – напомнил Бамблби. – Я не спал. Я тактически отключался для восстановления сил. – Ты храпел так, что у меня в аудиодатчиках начались помехи. – Отпугивал хищников. – Каких хищников на пляже? – Моральных. Татьяна прыснула вином прямо в бокал. --- – А ты, – Венера перевела взгляд на Оптимуса, который стоял чуть поодаль, явно не зная, как вписаться в эту вакханалию, – иди сюда. Садись. Ты часть команды. Даже если не помнишь. Оптимус помедлил, потом аккуратно, стараясь ничего не сломать, опустился на пол рядом с диваном. Ноя, сидевшая на диване, оказалась прямо над ним. Их взгляды встретились. – Привет, – тихо сказала она. – Привет, – ответил он. – Держите, – Хаунд протянул ему канистру с энергоном. – Высокооктановый. Для храбрости. – Мне не нужна храбрость, – возразил Оптимус. – Для общения с этой компанией – нужна, – хохотнул Хаунд, обводя лапой собравшихся. --- Предакинг, наблюдавший за этим бедламом с высоты своего драконьего величия, одним махом опустошил канистру. Хаунд тихо присвистнул. --- – За Маккартан! – провозгласила Венера, поднимая бокал. – За Маккартан! – отозвались все. – За новую планету! – добавила Татьяна. – За Кси-7! – рявкнул Хаунд. – За то, чтобы мы больше не влипали в истории! – предложил Бамблби. Наступила тишина. Все посмотрели на него. – Ну... это вряд ли, – вздохнула Ноя. – Вряд ли, – согласилась Венера. – Абсолютно исключено, – кивнула Татьяна. – Безнадёжно, – буркнул Мегатрон. – Тогда пьём просто так! – Хаунд опрокинул в себя остатки энергона. И они пили. Смеялись. Обсуждали, кто как облажался на этой неделе. – А помните, как Ноя уснула на Оптимусе? – вдруг выдал Бамблби. Ноя поперхнулась вином. – ЧТО? – Ну…Я видел. – Ты... откуда... – Ноя побагровела. – Ты следил?! – Я охранял берег, – невозмутимо ответил Бамблби. – Как мне и было приказано. Но потом ушёл. – Оптимус! – Ноя повернулась к нему. – Ты знал? Оптимус медленно поднял на неё оптику. – Вы спали, – сказал он. – Я не хотел вас будить. – О, это так мило, – пропела Венера. – Он не хотел её будить! – Заткнись, – буркнула Ноя, пряча лицо в бокале. – А ещё она его поцеловала, – добавил Бамблби. Ноя подавилась окончательно. – ЧТО?!!!!– заорала она. – Это было ночью! – Бамблби спрятался за Хаунда. – Я видел! Она взяла и... и... – Бамблби, – голос Оптимуса прозвучал неожиданно твёрдо. – Ты говоришь лишнее. – Это правда? – Ноя в шоке уставилась на Оптимуса. – Он не отрицает, – заметила Венера с хитрым прищуром. – Я... она... это... – Ноя окончательно потеряла дар речи. Оптимус смотрел на неё. И она готова была поклясться, что он наслаждается этим моментом. – Я тебя прибью, – буркнула она в сторону Бамблби. – Не сможешь, – парировал тот. – Ты пьяная. – Я нормальная! – Ты пьёшь третью бутылку, – напомнила Татьяна. Ноя зарылась лицом в диван и застонала. ----- – Можно устроить танцы, – предложила Татьяна, видя неловкость подруги, – И караоке. Я знаю, что Бамблби установил диджейский пульт в помещении с пониженной гравитацией. – С пониженной гравитацией? – Нут поднялась из-за стола с грацией пьяного бегемота. – Идём! – кивнула Венера, прихватив две бутылки. Ноя молча сползла с дивана стараясь слиться с пространством. – Ди-джей! – Татьяна окликнула Бамблби, который вытаскивал из репликатора очередную канистру. Автобот кивнул превратился в спорткар и женщины со смехом уселись внутрь. Камаро взревел двигателем и умчался в сумрак коридора. Хаунд проводил его взглядом, почесал бороду. – Ну что ж. Потеря боевой единицы, – он лихо смешал в ведре бензин с энергоном и провозгласил – “Земля-воздух!” только для самого прочного шасси! – Давай сюда! – потребовал Предакинг, и его заметно качнуло, хотя он и сидел. Хаунд хмыкнул и протянул ему свой фирменный коктейль. Предакинг осушил ёмкость одним глотком, рыкнул, выпустил струйку пламени и упал на диван. из его динамика тут же раздался раскатистый храп, который сотрясал стены. – А ещё король, – Фыркнул Мегатрон, но от предложенной Хаундом следующей порции отказался. Автобот пожал плечами, наполнил фляжку и направился на выход. – Завтра на службу – буркнул он, – а то Мио первичный вал открутит. Мегатрон и Оптимус посмотрели друг на друга. – Что скажешь, Прайм? – Ты о чем? – Оптимус переместился на диван, и оказался напротив Мегатрона. – Кому будет принадлежать власть на новой планете? Оптимус нахмурился. – Годы нашей войны разрушили до основания несколько миров. Включая наш родной Кибертрон. Борьба за власть и борьба за свободу… – Не начинай! – перебил его Мегатрон. – Мы боролись за одно и то же. Но тебя выбрали Праймом. А меня назначили злодеем. – Ты убил миллионы автоботов! – Оптимус подался вперёд. – А ты десептиконов! Хотя и те и другие были кибертронцами! Оптимус резко встал. Мегатрон подскочил следом. Их оптики встретились, а пространство между их корпусами искрило от напряжения. – Территории и ресурсы должны быть распределены между всеми гражданами, – Медленно проговорил Оптимус. – Предсказуемо. А как же порядок? Дисциплина? И кто конкретно будет распределять? Минуту они сверлили друг друга взглядами. Наконец, Оптимус медленно, словно шагая на тонкий лёд сказал. – Я предлагаю тебе то, что предлагал тысячи лет назад. Давай сделаем это вместе. Мегатрон медленно отвернулся к куполу. За прозрачным стеклом, в бесконечной черноте космоса, горели холодные, равнодушные, вечные звёзды. Он смотрел на них так, будто искал ответы, которых не было тысячи лет. – Знаешь, что самое смешное? – произнёс он тихо. Так тихо, что Оптимус едва расслышал сквозь гул вентиляции. – Я ведь действительно когда-то хотел того же, что и ты. Справедливости. Порядка. Чтобы кибертронцы не делились на «чистых» и «отбросов». Он помолчал. Потом резко развернулся, и его красная оптика встретилась с синей оптикой самого принципиального врага в истории. – Но ты получил Матрицу. – В голосе Мегатрона слышалась злость, усталость и горечь, копившаяся тысячелетиями. – А я получил армию недовольных. И повёл их туда, куда умел – в бой. Между ними повисла, густая и тяжёлая тишина. Оптимус не двигался. Он слушал не перебивая, не возражая. Мегатрон криво усмехнулся, почти болезненно. – Ты предлагаешь мне разделить власть. С тобой. – Он покачал головой, глядя куда-то в сторону. – Знаешь, сколько раз я думал об этом? Не о власти. О том, чтобы ты признал, что я тоже... мог быть... Он не договорил. Слова застряли где-то в искре, которую он всю жизнь прятал за броней и агрессией. Пауза затянулась. Наконец Мегатрон поднял оптику и посмотрел прямо на того, кого привык ненавидеть. – Я подумаю, Прайм. – Голос звучал ровно, без вызова. – Впервые в жизни я действительно подумаю, а не ринусь в бой. Он отвернулся обратно к звёздам, давая понять, что разговор окончен. Оптимус стоял неподвижно. Впервые за всю историю их вражды он поверил. --- Отсек с пониженной гравитацией гудел басами так, что вибрация уходила в пятки. Бамблби, водрузившийся за диджейский пульт с видом заслуженного музыкального гуру, микшировал треки с такой скоростью, что его оптики мелькали в такт битам. — ЭТОТ ТРЕК — ДЛЯ МОИХ ЛЮБИМЫХ БОГИНЬ! — провозгласил он, врубая что-то с тяжёлым басом и космическими синтезаторами. Венера и Татьяна парили в центре зала, используя пониженную гравитацию по полной. Венера, хоть и в человеческой форме, выделывала такие кульбиты, что Татьяна только успевала хохотать, пытаясь повторить. Нут в человеческой форме сидела в углу, пристёгнутая ремнями к креслу (благоразумно), и потягивала розовое через трубочку. Глаза за огромными очками были слегка расфокусированы. — Я вас люблю, — объявила она в пространство. — Всех. — Правильный настрой! — одобрила Венера. Ноя сидела у стены, обхватив колени, и смотрела на это безумие с отрешенным выражением лица. В её руке был очередной бокал. Она сбилась со счёту после второго. Но голова... голова была кристально чистой. Вино текло сквозь неё как вода, не оставляя ни опьянения, ни облегчения. Она допила остатки, отставила бокал и поднялась на ноги. Пошатнулась, поймала равновесие и, оттолкнувшись от пола, полетела к диджейскому пульту. — Би! — позвала она, зависая рядом. Бамблби обернулся, снимая одно наушников. — Ноя? Ты чего? Хочешь что-то заказать? У меня есть ремикс на классику... — Не то, — перебила она. — Налей мне вон того. Она кивнула на канистру с высокооктановым энергоном, которую он оставил у пульта. Бамблби замер. Его оптика расширилась. — Чего? — переспросил он. — Энергон? Высокооктановый? Тебе? Ты с ума сошла? — Я в порядке, — отрезала Ноя. — Наливай. — Ноя! Это не для органики! Это... — Бамблби. — Она посмотрела на него тем взглядом, который не терпел возражений. — Ты меня знаешь. Я не совсем органика. Наливай. Я сказала. В этот момент музыка стихла. Венера и Татьяна, почуяв неладное, подлетели ближе. — Что происходит? — спросила Венера, зависая в воздухе. — Ноя хочет выпить энергон, — сообщил Бамблби — ЧТО? — хором выдохнули Венера и Татьяна. — Девочки, не начинайте, — Ноя уже откручивала крышку канистры. — Это для восстановления сил. Мне нужно. — Ноя, ты в человеческой форме! — Татьяна схватила её за руку. — — Я не в человеческой форме, — спокойно ответила Ноя. — Я в форме, которую могу себе позволить при истощении. А истощена я знатно. Так что... — Она припала к канистре губами. — За встречу. – И сделала глоток. Венера застыла. Татьяна зажмурилась. Бамблби закрыл оптику ладонями. А потом по телу Нои прошла волна. Синий электрический разряд от макушки до пят. Каждый нерв, каждая клетка взорвались фейерверком. Её выгнуло дугой, а из глаз в прямом смысле брызнули искры, золотистые, как звёздная пыль. — А-а-а-а-а! — выдохнула она. Венера бросилась к ней, но Ноя выставила руку останавливая. — Всё... всё хорошо, — прохрипела она, всё ещё вибрируя от энергии. Она сделала ещё глоток. Эффект повторился, но теперь мягче. Тело привыкало. Энергон растекался по венам, заменяя пустоту горячей, живой, настоящей знергией. Ноя опустила канистру, выдохнула, и изо рта вырвалось облачко золотистой плазмы. — Кхр-р-р... — Она мотнула головой и крякнула так, как крякают старые шахтёры после стопки самогона. — Ох... хорош! Венера смотрела на неё круглыми глазами. Ноя поставила канистру, сделала шаг назад и улыбнулась. Воздух вокруг неё дрогнул. Завибрировал. По телу пробежала золотистая рябь, и она наконец приняла свою истинную форму. Семиметровая фигура, окутанная золотисто-оранжевой аурой. Те же черты лица, те же зелёные глаза, но теперь огромные, сияющие, влажные от счастья. Волосы жидким шелком упали на спину, а на плечах мягкими драпировками струилось античное голубое платье. — ОХРЕНЕТЬ! — заорала Венера и бросилась ей на шею. — ТЫ ВЕРНУЛАСЬ! Татьяна, не веря своим глазам, медленно подплыла и ткнула пальцем в её плечо. Бамблби, придя в себя, рванул к пульту и врубил музыку на полную. — ЭТО НАШ ТРЕК! — заорал он. — ДАВАЙТЕ ТАНЦЕВАТЬ! И они танцевали. Три богини, одна женщина и жёлтый автобот за пультом. — Оптимус покинул обсерваторию, оставив Мегатрона наедине с храпящим Предакингом, и направился в ставший уже привычным ремонтный отсек. Пройдя несколько поворотов, в зелёном сумрачном свечении вдали, он уловил какое-то тихое, почти невесомое движение. Кто-то очень не хотел, чтобы его заметили. Всё его системы мгновенно пришли в боевой режим, тень снова мелькнула, чуть ближе. Два поворота. Оптимус молнией метнулся вперёд, и настигнув незнакомца повалил его, прижимая своим мощным корпусом к полу. – Не двигайся, – Грозно приказал он, и из запястья выдвинулось короткое энергетическое лезвие. – Хорошо! Хорошо! – услышал он знакомый мелодичный голос, – Пожалуйста… ты меня раздавишь! – НОЯ? Оптимус поднялся на манипуляторах, убрал клинок и перевернул семиметровую богиню на спину. Его оптика встретилась с сверкающими как изумруды глазами. – Не узнал, да? – в её голосе послышалась пьяная насмешка. Оптимус замер. Эта женщина так откровенно насмехалась над ним, но почему-то он не чувствовал раздражения. – Можно? – Ноя пошевелилась под ним, пытаясь выбраться. Он помедлил. Но поднялся, помогая ей встать. – Что ты делаешь, Оптимус? – Ноя покачнулась, поправляя платье. – Я защищаю…– Он запнулся, подбирая слова, –...я тебя защищаю, потому что без тебя моя искра, это пустая коробка. Ноя вздрогнула, как от удара током. Медленно сделала шаг к нему, внимательно глядя в оптику. – Оптимус… – она подняла руки, и несмело, словно боялась спугнуть этот миг, положила ладони на его нагрудную броню. А затем с тихим вздохом прижалась к нему всём телом. Его процессор тут же замкнуло от перегрузки. Металлические пальцы скользнули по её плечу, тяжёлый шёлк платья скатился вниз, и лёг вокруг неё мягкими складками. Она стояла перед ним абсолютно обнажённая, беззащитная, и такая близкая. Только протяни руку. И он протянул. С низким рычанием он сгреб её в охапку, прижимая, и каждым сенсором чувствуя на своей твёрдой металлической броне её горячее мягкое тело. Ноя ахнула, и отдалась этим стальным объятиям. Оптимус замер, когда Ноя прижалась к нему всем телом, её горячая кожа скользнула по холодной броне, вызывая в его системах каскад перегрузок. Процессор выдал синий экран смерти, но искра пылала, как реактор в критическом режиме. Он чувствовал каждую клетку её плоти, каждое биение сердца, которое эхом отдавалось в его сенсорах. Огромные, металлические манипуляторы, способные раздавить танк осторожно, но неотвратимо сомкнулись вокруг неё, прижимая ближе, как будто боялся, что она растворится в воздухе, как воспоминание, которого у него ещё не было. Ноя ахнула, когда его ладони скользнули по её спине, оставляя следы лёгких разрядов, статическое электричество от его поля смешивалось с её собственной энергией, создавая миниатюрные молнии, которые покалывали кожу. Она прильнула ещё теснее, её бёдра прижались к его паху, где под панелями уже начинало нарастать давление. – Оптимус… — прошептала она, её хриплым от смеси вина, энергона и желания голосом. Он низко и вибрирующе рычал, звук шёл из глубины шасси, где искра пульсировала в такт её дыханию. Панели на его паховой областью раздвинулись с тихим шипением, открывая твёрдый, горячий, пульсирующий от переполненной энергии шип. Ноя почувствовала его давление у своего живота, и её тело отозвалось мгновенно, влага собралась между ног, а сердце заколотилось, как барабан. Она подняла лицо, заглядывая в его оптику, синее сияне вспыхнуло ярче обычного, фокусируясь на ней, как на единственной точке во вселенной. – Я не помню...— начал он, но она прервала его, прижавшись губами к его лицевой пластине, целуя с отчаянием и страстью. – Это сейчас неважно. — прошептала она, и её руки скользнули вниз, обхватывая шип, чувствуя, как он дернулся в её ладонях, выплёскивая крошечный разряд. Оптимус не выдержал. С рычанием он подхватил её одной ладонью под бёдра, поднимая, как перышко, и прижал спиной к стене коридора. Ноя обвила ноги вокруг его талии, и её горячее, мокрое, готовое тело открылось ему. Он вошёл в неё одним мощным толчком, растягивая её до предела, до упора, заполняя каждую клетку. Она вскрикнула, боль смешалась с удовольствием, как удар тока по нервам, её тело сжалось вокруг него, выжимая стон из его динамика. – Ноя...— прорычал он, и его оптика потемнела от перегрузки, а системы сигнализировали о пике энергии. Он начал двигаться, сначала медленно, с каждым толчком вгоняя шип глубже. Разряды энергии пробегали по её коже, заставляя мышцы сокращаться в экстазе. Она царапала его броню ногтями, оставляя следы, которые были для него лаской, её стоны эхом разносились по коридору, смешиваясь с его рычанием. – Ещё! — выдохнула она, и он ускорил темп, вбиваясь в неё с такой силой, что стена заскрипела, а её тело сотрясалось от каждого удара. Он чувствовал её горячее тепло вокруг себя, как её сердце бется прямо по его нагрудной броне. Его шип пульсировал внутри неё, выплёскивая всплески энергии, которые заставляли её кричать, извиваться, и кончать раз за разом, пока мир не сузился до его оптики. Оптимус чувствовал, как её тепло обволакивает его, как её энергия проникает в его искру, заполняя пустоту воспоминаний. Он рычал её имя — Ноя... моя... — и вгонял шип до упора, снова и снова, пока перегрузка не достигла пика. Он кончил с рёвом, который сотряс коридор, энергия хлынула в неё потоком, заполняя каждую пору, заставляя её вздрагивать. Она ахнула, выгнулась дугой, и оргазм накрыл её новой волной, такой сильной, что она потеряла сознание, повиснув в его манипуляторах.