Ты мой Бог 4

Глава 21 Ставшая уже привычным местом всеобщего сбора обсерватория гудела как пчелиный улей. Мегатрон объявил, что ему есть что сообщить, и немногочисленные жители купола потянулись на смотровую площадку, бросив своим нехитрые занятия. Пришли даже Хаунд и Бамблби, хотя, по данным Оптимуса они должны были осуществлять охрану стартовой площадки флота. Несколько рядовых десептиконов выстроились шеренгой у стены, Предакинг, уже со спокойствием Будды восседал с торцевой части стола, и безразлично оглядывал присутствующих, Нут не стала утруждать себя и явилась в человеческом теле, в бессменном растянутом пальто и очках, удобно устроившись на могучем плече своего короля. Оптимус и Ноя явились после них, и Ноя сразу же окупировала репликатор, производя кофе, по новому рецепту, который она недавно увидела в бесконечной ленте унисферы. Саундвейв, с самым безразличным видом сидел в центре стола, а Мегатрон и Венера стояли спиной к прозрачному куполу, на небольшом возвышении смотровой площадки и прекрасно всех видели. В одном из коридоров послышался рёв мотора и в обсерваторию эффектно влетел алый гиперкар. Нокаут трансфоомировался, подхватил в манипулятор свою драгоценную Шарлотту и с самыми непринуждённым видом уселся на свободное место. Мегатрон обвёл всех взглядом, дождался когда Оптимус и Ноя займут места за столом и довольно громко провозгласил. – Довожу до вашего сведения! – гомон голосов стих, и десятки отпуск устремились на лидера десептиконов, – У нас появилась надежда обрести новый дом. Ровно секунду в обсерватории висела почти осязаемая тишина. А потом пространство взорвалось новыми причитаниями. Нокаут ахнул, рядовые десептиконские солдаты что-то говорили на кибертронском и махали манипуляторами. Хаунд, как и в любой непонятной ситуации, немедленно присосался к фляжке. Саундвейв молча включил проекцию в центре стола. Перед ними возникла трёхмерная голограмма звёздной системы с оранжевым карликом в центре, двумя каменистыми планетами, одна из которых находилась в обитаемой зоне звезды, серо-оранжевым газовым гигантом, окружённым свитой лун и поясом ледяных каменных астероидов, опоясывающим всю систему как гигантский щит. – Система Кси-7. – продолжал Мегатрон, – Наш новый потенциальный дом. Гомон затих, и присутствующие с благоговейным интересом разглядывали проекцию. Саундвейв приблизил одну из планет. Визуально, она была неотличима от покинутой всеми Земли. Голубой шарик с коричнево-зелеными континетами, (Нокаут насчитал четыре),белые полосы облаков, синий океан. Слово взял Оптимус Прайм. – По предварительным данным на этой планете имеются богатейшие залежи киберматерии и энергона. Разумная жизнь отсутствует. Это удивительный мир, где биологическая жизнь может спокойно сосуществовать с нашей, механической. И нужно ценить этот дар. – Если местный Грин Пис закончил, я продолжу, – хмыкнул Мегатрон. – Как сказал Прайм, по предварительным данным разумной жизни нет. Однако, прежде чем мы отправимся осваивать этот мир, нужно, чтобы предварительные данные стали железными фактами. Я отправляю на Кси-7 несколько разведывательных зондов. Для обнаружения угроз и прочих… сюрпризов. А также для сбора более подробной информации. Саундвейв и Нокаут будут вместе со мной заниматься расшифровкой и анализом. Если всё будет хорошо, то все кибертронцы, живущие в Содружестве, отправляются в новый мир. – Возможно, кто-то захочет остаться, – Возразил Оптимус, – Многие влились в это общество и нашли друзей. – К друзьям ходят в гости, Прайм, а не живут у них в качестве иждивенцев. Я оставляю право выбора всем десептиконам, лететь на Кси-7, или остаться здесь. Заодно и увижу, чья преданность искренняя. Оптимус только покачал головой. Обсерватория постепенно пустела. Рядовые десептиконы, получив информацию к размышлению, потянулись к выходу, обсуждая новые перспективы и старые долги. Хаунд, приложившись к фляжке ещё пару раз для верности, поволок упирающегося Бамблби обратно на пост — охрана стартовой площадки сама себя не сделает, даже если очень хочется обсудить последние сплетни. Оптимус и Ноя, забрав свежесваренный кофе, направились к себе, но Ноя на секунду задержала взгляд на Венере. Мегатрон, прежде чем покинуть зал, молча кивнул Венере. В этом коротком жесте было всё: "Я рядом, но это твой разговор. Я подожду". В обсерватории воцарилась та особенная тишина, которая бывает, когда уходят все лишние. Только Саундвейв, как всегда безучастный к чужой драме, продолжал сидеть в центре стола, задумчиво изучая голограмму Кси-7, но его оптика скользнула по Венере и Нокауту, фиксируя, запоминая, но не вмешиваясь. Нокаут, уже собиравшийся эффектно ретироваться вместе с Шарлоттой, замер, почувствовав на себе взгляд. Венера приближалась к нему. — Нокаут. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — голос Венеры звучал тихо, но в этой тишине каждое слово падало, как тяжёлый камень в гладкую воду. Шарлотта, стоявшая рядом, инстинктивно вскинула бровь. Она не боялась, но женским чутьём уловила: это не просто светская беседа. Нокаут мгновенно переключился в режим идеального кавалера. Он бережно, словно она была сделана из тончайшего венерианского стекла, приобнял Шарлотту за талию и развернул лицом к репликатору. — Дорогая, — его голос сочился обволакивающей заботой, — боюсь, тебе придётся подождать меня всего несколько минут. Закажи нам что-нибудь... изысканное. Мне — высокооктановый, тройной очистки, с нотками кристаллического энергона. А для тебя... — он на секунду задумался, словно решая судьбу вселенной, — возьми тот десерт с карамелизированными орехами, который ты хотела. И проследи, пожалуйста, чтобы порция была тёплой, но не горячей. У них вечно эти настройки сбиваются. Шарлотта, привыкшая к такому обращению, но всё ещё находящая в нём особое очарование, коротко кивнула, бросила на Венеру любопытный взгляд и отошла к репликатору, где принялась с преувеличенной серьёзностью изучать меню, делая вид, что абсолютно не прислушивается к разговору. Нокаут дождался, когда она скроется за полупрозрачной перегородкой, и только тогда обернулся к Венере. Его лицевая пластина, ещё секунду назад излучавшая безмятежную галантность, стала серьёзной, почти суровой. — Она не должна этого слышать, — тихо сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Не должна, — согласилась Венера. Она перевела взгляд на Шарлотту, которая сосредоточенно тыкала в сенсорную панель, и в её розовых глазах мелькнуло нечто похожее на тепло. — Ты бережёшь её. — Она — лучшее, что случалось с моим процессором за последние тысячелетия, — Нокаут не стал отрицать. — И она... органическая. Хрупкая. Ей не место в наших разборках с древними богами и психопатами. Венера кивнула, принимая это. Сама она была богиней, но её плоть была столь же уязвима, как и человеческая. И она знала цену бережному отношению. Мегатрон тоже берёг её. По-своему, по-мегатроновски, но берёг. — Перейдём к делу, — Венера выпрямилась. — Ты помнишь операцию, которую делал мне год назад? Нокаут моргнул. Его оптика на миг переключилась во внутренний архив, за доли секунды пролистывая терабайты данных. — Имплантация наноструктурированной кибер-брони с интеграцией в спинномозговой канал, — отчеканил он тоном заправского хирурга, читающего выписку из истории болезни. — Использовались титано-керамические композиты с углеродными нанотрубками. Каркас брони синхронизировался с нейронной сетью через интерфейс прямого доступа к мотонейронам. Трансформация в крыльевые сегменты требовала калибровки сервоприводов пятого поколения... — он запнулся, заметив, как Венера слегка поморщилась. — Прости. Профессиональное. Конечно, я помню. — Ты помнишь, что он сделал со мной потом? — Венера не спрашивала — констатировала. Нокаут помрачнел. Его бронированные когти с идеальным хромированным покрытием сжались в кулак. — Крылья вырваны с мясом. Броня пробита в трёх местах, осколки пошли вразнос... — он сглотнул, если это слово вообще применимо к кибертронцу. — Один из них... распорол тебе брюшную полость. Механизмы регенерации не справлялись, потому что органические ткани были перемешаны с микроскопическими обломками сервоприводов. Тебя вытаскивали Нут и Ноя, но я знаю: если бы не их вмешательство... — он не договорил. — Если бы не они, я была бы сейчас частью космической пыли на орбите Вердиана-3, — закончила за него Венера. — Поэтому я здесь. Она сделала шаг ближе. Между ними было всего несколько метров, но напряжение сгустило воздух до состояния почти жидкого гелия. — Я хочу восстановить броню. И усилить её. Сделать такой, чтобы, когда он снова попробует подойти ко мне, его ждал сюрприз. Нокаут молчал несколько долгих секунд, сканируя её, просчитывая варианты, взвешивая риски. В его голове уже выстраивались трёхмерные модели, схемы нейронных интерфейсов, расчёты прочности сплавов. — Ты понимаешь, о чём просишь? — наконец сказал он. — В прошлый раз я интегрировал броню в поверхностные слои спинномозгового канала. Сейчас, чтобы добиться серьёзного усиления, придётся идти глубже. Прямое крепление к позвонкам через трансвертебральные дюбели из осмий-иридиевого сплава. Нейронный интерфейс придётся заменить на квантовый — он быстрее, но требует инвазивного вживления непосредственно в синаптические кластеры. Крылья... — он поморщился, — крылья придётся делать заново. С нуля. С более мощными приводами и усиленной кинематикой. Но это значит, что нагрузка на позвоночник возрастёт втрое. Органика может не выдержать. Венера слушала спокойно, будто он перечислял не инвазивные хирургические вмешательства, а список покупок. — Что ты предлагаешь? — Я предлагаю... — Нокаут замялся, что было ему несвойственно. — Я предлагаю частичную замену позвоночных сегментов на кибернетические. Сохраним органический каркас, но усиливаем его титановыми вставками с демпфирующими элементами. Это снизит риск перелома при динамических нагрузках. Но... — он поднял палец, — Регенерация займёт минимум неделю, и всё это время ты будешь чувствовать каждый микроимпульс, каждое сращивание тканей с металлом. Я могу дать тебе анестетики, но они замедлят процесс. Выбор за тобой. — Сколько это продлится? — спросила Венера. — Если начнём завтра... к моменту, когда мы встретимся с Сэтом, ты будешь готова. — Нокаут посмотрел ей прямо в оптику. — Я сделаю тебя крепче, чем ты была. Но я не могу гарантировать, что он не найдёт способ сломать тебя снова. Он древний. Он знает вещи, которые мы даже не можем представить. Венера улыбнулась. В этой улыбке не было тепла, только ледяная решимость. — В прошлый раз я была просто беременной женщиной, которая любила и верила. В этот раз я богиня, которой нечего терять, кроме мести. И я хочу, чтобы, когда я войду в бой, моя броня выдержала удар бога. Нокаут медленно кивнул. Его профессиональная гордость боролась со страхом за пациента. Профессиональная гордость, как обычно, победила. — Хорошо. Завтра в это же время в моей лаборатории. — Он бросил быстрый взгляд в сторону репликатора, где Шарлотта уже забирала поднос с двумя стаканами и изящной тарелочкой с десертом. — И... Венера. Если что-то пойдёт не так, если твоё тело начнёт отторгать импланты... ты скажешь Мегатрону, что я сделал всё возможное. Ладно? — Он знает, — тихо ответила Венера. — И он благодарен тебе. За прошлый раз. И за этот. Нокаут фыркнул, возвращая на лицо привычную маску самодовольства. — Благодарность Мегатрона — это, конечно, приятно, но я бы предпочёл, чтобы он не отрывал мне голову, если что-то пойдёт не по плану. Он развернулся и плавной, чуть театральной походкой направился к Шарлотте. Подойдя, он бережно, едва касаясь, взял у неё стакан, другой рукой осторожно поправил выбившуюся прядь волос, убрав её за ухо. Его манипуляторы двигались с хирургической точностью — впрочем, чему тут удивляться. — Ты всё слышала? — спросил он негромко, пригубив энергон. — Частично, — честно призналась Шарлотта, отщипывая вилочкой кусочек десерта. — Но я знаю, что если ты не хочешь, чтобы я слышала, я не услышу. — Она подняла на него взгляд. — Это опасно? — Для меня? — Нокаут картинно приосанился. — Дорогая, я гениальный хирург. Для меня любая операция, как полировка собственного корпуса. — Он помолчал. — Для неё... да. Но она хочет этого. И я не могу отказать богине, которая идёт мстить за своё дитя. Шарлотта ничего не сказала. В обсерватории становилось темно. Голограмма Кси-7 всё ещё мерцала в центре стола, а Саундвейв, так и не проронивший ни слова, продолжал сидеть неподвижно, похожий на статую, записывающую историю в свой бесконечный архив. —---- После этих событий прошло три дня. Нокаут блестяще провёл операцию, и теперь на спине Венеры блестели две тонкие блестящие металлические полосы, параллельные позвоночнику. Кроме того, десептикон ский медик ухитрился использовать технологию трансформации так, что Венера могла применять броню не только в человеческом виде, но и в истинном. Мегатрон одобрительно хмыкнул, а сама богиня была в полном восторге. Кроме прочего, Нокаут снабдил новые доспехи более совершенным вооружением, таким как запястные клинки и пара облегчённых, но достаточно мощных бластеров. Крылья котрые он делал вручную, были произведении искусства. Те самые крылья совы с уникальным строением пера, и опцией бесшумного полета. Это была его гордость. Оптимус и Ноя отправились на Иллюминат, он послал в общий комм сообщение о Кси-7, переполошив всех автоботов Содружества, а Ноя просто страдала от безделья, ела, загорала и иногда когда приезжал Бамблби, посещала с ним не очень легальные уличные гонки. Оптимус естественно проводил после воспитательные меры, но скука для Нои была невыносима. Наконец, она решила устроиться в исследовательский центр ксенобиологии в качестве младшего научного сотрудника. Пока младшего. Оптимус выдохнул, и связался с Совбезом, чтобы предложить свою помощь в организации коротких разведывательных миссий. И хотя официальной целью этих полётов была георазведка непригодных для жизни миров, флот изподтишка искал скрытые угрозы другого плана. Война с Альфой Дайсона научила держать ухо востро. Венера пила энергон и тренировалась, Мегатрон изо всех сил рвался в Сенат в качестве главы разведки флота, Нут и наконец-то разобравшийся в очетах Предакинг отбыли на Глорион. А Рене вышла из больницы.