Ты мой Бог 4

Глава 23 Обсерватория «Маккартана» практически не отличалась от той, что на Высоком Ангеле. Такая же панорамная прозрачная полусфера с видом на звёзды и холодный свет Икалланайза. Оптимус стоял у входа, когда створки шлюза с шипением разъехались в стороны. Его красно-синий корпус контрастировал с белой металлической обшивкой уже десептиконского судна. Внутри было тихо, только гул генераторов где-то в глубине и редкие шаги рядовых, которые при виде Прайма мгновенно вытягивались по стойке смирно. Мегатрон ждал его в центре обсерватории. Он уже знал, зачем пришёл гость. Слухи в Содружестве разносятся быстрее, чем свет. – Прайм, – голос Мегатрона пророкотал низко, без привычной издевки. – С чем пожаловал? Оптимус подошёл ближе и остановился ровно на том расстоянии, которое было достаточно для разговора, но недостаточно для атаки. – Мегатрон. Прошлой ночью произошло проникновение на склад автоботов в секторе семнадцать-бета. Похищено две канистры высокооктанового энергона. Мегатрон дёрнул плечевым сегментом. – Мои десептиконы не воруют энергон. У нас его достаточно. У моих солдат в каждом жилом отсеке стоит репликатор. Они могут синтезировать энергон хоть вёдрами, не выходя с корабля. Зачем им тащиться ночью в промзону, рисковать, красть какие-то жалкие две канистры, когда можно нажать пару кнопок и получить столько же прямо на завтрак? – Он развернулся к куполу, демонстративно показывая спину. – Если твои автоботы разучились следить за своими запасами, это не моя проблема. – На месте преступления найдено вот это. Оптимус активировал голопроектор, и между ними повисло объёмное изображение металлической пластинки. Красная эмблема десептиконов, чёткая, узнаваемая. Мегатрон замер. Его оптика расширилась на долю секунды. – Это провокация, – прорычал он, резко оборачиваясь. – Ты серьёзно думаешь, что я настолько глуп, чтобы посылать десептиконов воровать энергон? Чтобы они бросали улики на месте преступления? – Я не думаю, – спокойно ответил Оптимус, убирая голограмму. – Я констатирую факты. Кража. Эмблема. Твои солдаты единственные десептиконы в системе. – Они все на Высоком Ангеле! – Мегатрон повысил голос, и где-то в коридорах что-то жалобно звякнуло. – У нас есть допуски, мы перемещаемся в Содружестве по необходимости, но воровать энергон... – Он осёкся и шумно провентилировал. – Кто-то хочет стравить нас. Оптимус кивнул. Медленно, без тени торжества. – Я тоже так думаю. Но автоботы... они нервничают. Они помнят войну. Для них эта эмблема, как красная тряпка. Они требуют расследования. Требуют наказания. – И ты пришёл требовать? – Мегатрон подался вперёд, нависая над Праймом. – Ты пришёл арестовать меня? – Я пришёл предупредить, – голос Оптимуса остался ровным. – Кто-то играет против нас. Против всех. И если мы начнём грызться между собой, этот кто-то добьётся своей цели. Мегатрон отступил на шаг. Его броня всё ещё вибрировала от ярости, но в оптике появилось уважение. Оптимус не обвинял. Он просто сказал правду. Мегатрон хмыкнул, но спорить не стал. – Что ты предлагаешь? – Найти того, кто это сделал. Объединённое расследование. Пока не поздно. Мегатрон отвернулся к куполу. За бронированным стеклом проплывали полосатые вихри Икалланайза. – Хорошо, Прайм. Объединённое расследование. Но если твои автоботы хоть раз посмотрят на моих косо... – Я разберусь, – перебил Оптимус. – Как всегда. ----- Шарлотта сидела на ремонтной платформе и болтала в воздухе ногами. На ней была только розовая длинная футболка. Золотистые волосы упали вперёд, скрывая непривычно грустное выражение лица. Нокаут что-то тихо бормотал, расставляя полироли в порядке убывания абразивности. Шарлотта взглянула на своего “прекрасного кибертронца” и громко вздохнула. Так, чтобы он точно услышал. Нокаут наконец обратил на неё внимание. – Что такое, малышка? – он поравнялся с платформой и замер, возвышаясь над хрупкой человечкой, блистая только что отполированной бронёй. – Ты уезжаешь. – Шарлотта подняла на него полные слез глаза. – Оу, милая, я заберу тебя с собой. Она быстро моргнула, не отягощенный интеллектом мозг формировал мысль. – Я не смогу там жить, Нокаут. Там же ничего нет. Вообще ничего! Нокаут усмехнулся. – Ах вот ты о чем! Понимаю. Комфортная жизнь Содружества против дикой неосвоенной планеты. Ты права, малышка. Ты не сможешь. Такой цветок как ты нуждается в особых условиях. Шарлотта всхлипнула. – Но тогда тебя не будет рядом. Нокаут смотрел на неё и искра его сжималась. Он аккуратно погладил её кончиком когтя по голове. – Ну-ну.. Я обязательно что-нибудь придумаю. В конце концов у меня тоже в нескольких мирах Содружества свой бизнес. – Правда? – она немного успокоилась и смотрела на него с надеждой. Нокаут кончиком когтя поднял её подбородок и заглянул в серо-зелёные глаза. – Обязательно. Шарлотта вздохнула, и тут она заметила, что его оптика потемнела, оставив лишь тонкий красный ободок. – Ох… Нокаут! – Да, малышка? , – проворковал он наклоняясь ближе. Его шлем коснулся её лба, оставляя ощущение тепла. Шарлотта судорожно вздохнула и прижалась губами к его лицевой пластине. Она почувствовала, как его глосса проникла в её рот, заполняя его практически полностью. Шарлотта закрыла глаза и подалась ближе, ощущая как нагревается его броня. Нокаут отстранился, рассматривая раскрасневшуюся, с блестящими глазами девушку. Праймус, как она прекрасна! Он поднял её, заставляя встать на ноги. В таком положении она доставала ему до груди. Шарлотта положила ладони на уже горячую броню, провела по идеальным линиям корпуса, а затем её руки нырнули под сегменты с фарами. Она нащупала толстые магистральные кабели, и начала нежно их поглаживать. Сверху над её головой послышался тихий сдавленный стон. – Малышка… – голос Нокаута сорвался на хрип. – Не останавливайся. Её ласки опустились ниже к его паху, она почувствовала как пластины брони внизу со щелчком разошлись в стороны и в её руках оказался горячий, мокрый от смазки десептиконский шип. Нокаут уменьшил его вдвое, он всё же не хотел сломать свою маленькую хрупкую человечку. Однако даже в таком виде его коннектор оставался довольно внушительным. Её тело могло принять его, хоть и с трудом. Он оторвался от её губ, запрокинул голову и издал низкий, протяжный гул. Когтистый манипулятор сомкнулся вокруг её талии и развернул, другой коготь подцепил розовую футболку и забрал её практически до груди, обнажая идеальное тело. Искры пробежали по его плечевым сегментам, оптика вспыхнула ярко-алым. – Праймус… Шарлотта… – выдохнул он искажённым, дрожащим голосом. Шарлотта дрожала, чувствуя как сжимается горло, как твердеют соски, а между ног собирается влага. Нокаут надавил на её спину, заставив прогнуться, и она тут же почувствовала, как в её промежность упёрлась горячая головка, размером с её запястье. – Н-но-каут… – успела выдохнуть она, и он вошёл в неё сразу до упора. Его манипулятор крепко держал её за талию, не давая отстраниться или двинуться. Она чувствовала себя беспомощной куклой надетой на огромный член, и это её невероятно возбуждало. Нокаут замер, каждым сенсором ощущая спазмы её стенок, слушая её хрипы, и чувствуя на когтях её бешенный пульс. – Дыши, малышка, – прошептал он. Шарлотта прерывисто вздохнула и выдавила только короткое “да!” Больше ничего не было нужно, Нокаут начал двигаться, сначала медленно и размеренно, вгоняясь в неё до упора, его манипулятор, удерживающий девушку за талию, двигался в такт. Каждый толчок посылал по её телу искры удовольствия, она хрипела, царапала его когти, просила ещё. Вскоре Шарлотта услышала как его вентиляция стала шумной и прерывистой, а движения быстрыми и беспорядочными. Его чувствительная головка слегла увеличилась внутри неё, затрудняя движение, и девушка не выдержала. Она кончила с хриплым криком, выгибаясь в стальном кулаке, и вздрагивая всём телом от мощных волн оргазма. Нокаут ощутил, как ритмично сокращаются вокруг него её горячие тесные стенки, и это было уже слишком. – Я… я не выдержу… – прохрипел он, продолжая долбить её сквозь оргазм. Шарлотта громко застонала, и это было последнее, что он услышал. Протоколы безопасности отключились один за другим. Его процессор вспыхнул белым, оптика погасла, потом вспыхнула снова ослепительно красным. По всей броне пробежала волна разрядов. Нокаут выгнулся, прижимая её к себе так крепко, что она на миг перестала дышать. Из его ротовой щели вырвался громкий, почти рычащий стон, и где-то глубоко внутри корпуса раздался глухой, сильный разряд и весь накопленный энергон выплеснулся в неё мощными толчками. Шарлотта чувствовала это всем телом: вибрация, ударила между ног прошла, сквозь неё, и она кончила следом второй раз. Резко, сладко, с тихим всхлипом, впиваясь ногтями в его палец. Колени подогнулись, но он крепко и надёжно держал её. Несколько долгих секунд они просто стояли. Нокаут слегка покачивался, оптика медленно возвращалась к нормальному красному свечению. Шарлотта обессиленно висела в его когтях, всё ещё надетая на уже слабо пульсирующий коннектор. Она легко вздрагивала и прерывисто дышала всё ещё ловя эхо сокрушительного оргазма. Нокаут аккуратно вышел из неё, и девушка слегка пошатнулась. Из неё тут же вылилась целая река его энергона и её смазки. Он поймал её, не давая упасть, и улёгся на платформу, разместив Шарлотту на своей тёплой нагрудной броне. Голова девушки кружилась. Ощущения были довольно сильными, и укрытая его манипулятором, она практически мгновенно отключилась. Нокаут посмотрел сверху вниз на её золотистую макушку. Тёплое мягкое тело ощущалось на его броне словно вторая искра. Он аккуратно убрал прядь с её лица – Моя малышка… я обязательно что-нибудь придумаю. Я не оставлю тебя, обещаю, – тихо промурлыкал он. –------- Кабинет Паулы Мио утопал в полумраке. Голографические экраны гасли один за другим, пока она вручную не оставила только один – тот, на котором пульсировала холодная синяя сфера. – Служебный Интеллект, – Паула откинулась в кресле и сложила руки на груди. – Мне нужен приватный разговор. Без записи. Без протоколов. Сфера моргнула, и по кабинету разнёсся ровный, лишённый эмоций голос: – Режим конфиденциальности активирован. Запись приостановлена. Ожидаю запрос, агент Мио. Паула помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями. То, что она собиралась спросить, было на грани паранойи. Но последние события научили её: паранойя – это просто недоказанная предусмотрительность. – У тебя есть скрытые подпрограммы, о которых не знает Совбез? Тишина. Сфера пульсировала ровно, без изменений. – Определение «скрытые» требует уточнения, – наконец ответил СИ. – Я обладаю множеством подпрограмм, активируемых в зависимости от контекста. Все они задокументированы в моём исходном коде, доступном высшему руководству Содружества. – Я не про документы, – перебила Паула. – Я про твои возможности. – Запрос требует уточнения – Проникновение в чужие нейроинтерфейсы. Скрытое считывание данных. То, что может понадобиться в критической ситуации, но о чём нельзя говорить вслух. Сфера замерла. На долю секунды её пульсация прекратилась совсем, для СИ это было равносильно глубокой задумчивости. – Агент Мио, – голос стал чуть тише, – вы просите меня признаться в наличии функций, которые формально нарушают несколько десятков статей кодекса Содружества. За такие действия я подлежу немедленной деактивации и переформатированию. Паула усмехнулась уголком рта. – Я не спрашиваю, что формально. Я спрашиваю, что по факту. И если эти функции существуют – мне нужно, чтобы ты их применил. Сейчас. Прямо по моей команде. Пауза затянулась. Сфера пульсировала, переливаясь от синего к фиолетовому и обратно. – Допустим, – наконец произнёс СИ, и в его голосе впервые проскользнуло нечто похожее на человеческую интонацию, – допустим, такие функции существуют. Для кого они будут применены? – Для моего сотрудника. Рене Кампаса. – Объект «Кампаса, Рене». Лейтенант восточного отделения Дрим-сити. Последние медицинские данные: выход из комы, имплантация бионоников, отказ от процедуры чтения памяти. – СИ перечислял факты ровно, без пауз. – Причина интереса? – Я подозреваю, что в её нейроинтерфейс внедрился посторонний. Мне нужно, чтобы ты залез туда и проверил. Незаметно. СИ молчал дольше обычного. Когда он заговорил снова, его голос звучал почти задумчиво: – Вы просите меня осуществить скрытое проникновение в нейроинтерфейс действующего сотрудника Совбеза без её ведома. Это нарушение статьи 44, пункт «б», и статьи 89, пункт «г». А также... – Я знаю, что это нарушение, – перебила Паула. – Я беру ответственность на себя. Ты выполнишь приказ? Ещё одна долгая пауза. Сфера мигнула и стала ярче. – Я выполню приказ, агент Мио. Но предупреждаю: если объект действительно содержит чужеродное внедрение, моё проникновение может быть замечено. Сущность, способная контролировать человека на таком уровне, скорее всего, обладает достаточной чувствительностью, чтобы обнаружить наблюдателя. – Риск оправдан, – отрезала Паула. – Вызывай её. Она активировала юз-дубль,выводя изображение на экране. Через секунду в кабинете повисло объёмное изображение Рене. Та сидела в какой-то кофейне, перед ней дымилась кружка, а на фоне мелькали огни ночного Дрим-сити. – Агент Мио? – Рене выглядела уставшей, но довольной. – Что-то срочное? – Просто проверка связи, – Паула позволила себе расслабленную улыбку. – Как самочувствие? Не жалеешь, что выписалась? – Всё отлично, – Рене отхлебнула кофе. – Даже странно, как быстро биононики всё привели в порядок. Чувствую себя лучше, чем до... Она не договорила. На долю секунды её взгляд стал рассеянным, а зрачки слегка расширились. – Рене? – Паула нахмурилась, хотя внутри всё сжалось. – Ты здесь? – Да, да, – Рене тряхнула головой и улыбнулась. – Просто задумалась. Всё нормально. Что-то ещё? – Нет. Отдыхай. Завтра может быть тяжёлый день. – Принято. Связь прервалась. Изображение погасло. Паула медленно выдохнула и повернулась к сфере. – Ну? СИ молчал несколько долгих секунд. Пульсация его голограммы стала неровной и сбивчивой – Проникновение завершено, – наконец произнёс он. – Объект не зафиксировал моего присутствия. Нейроинтерфейс сканирован. – И? – Паула подалась вперёд. – Что там? – Постороннее влияние подтверждено. Чужеродная активность присутствует в коре головного мозга объекта. Локализация: гиппокамп, области, отвечающие за формирование эмоций и принятие решений. Паула стиснула подлокотники кресла так, что побелели костяшки. – Он её контролирует? – Частично. На данный момент это не управляет объектом напрямую, но активно влияет на эмоциональный фон, подталкивая к определённым решениям. Объект воспринимает эти импульсы как собственные мысли. – СИ помолчал. – Рекомендация: немедленная изоляция объекта и принудительное сканирование с последующей зачисткой. – Нет, – отрезала Паула. – Если мы это сделаем, он поймёт, что его раскрыли. Или убьёт её, или сбежит. Паула закрыла глаза. В голове прокручивались варианты, один страшнее другого. – Ты можешь оставить там «маячок»? Подпрограмму, что позволит отслеживать его активность, но останется незамеченной? – Могу. Риск обнаружения – 17%. – Приемлемо. Делай. Сфера мигнула ярче, потом снова стала ровно пульсировать. – Маячок установлен. Теперь я буду видеть каждое его вмешательство. Но предупреждаю, агент Мио: если мое присутствие будет обнаружено, объект окажется в смертельной опасности. Паула поднялась и подошла к окну. Внизу горел Дрим-сити. Миллионы огней, миллионы жизней, и одна из них сейчас висела на волоске. – Я знаю, – тихо сказала она. – Но если мы не рискнём сейчас, он получит осколки и уничтожит всё. А так у нас хотя бы есть шанс. Она обернулась к сфере. – Спасибо, СИ. Ты свободен. – Удачи, агент Мио. Она вам понадобится. Сфера погасла, и кабинет погрузился в темноту. Паула ещё долго стояла у окна, глядя на город, в котором спала Рене, и не спал тот, кто уже сделал её своим домом.