Глава 2
23 февраля 2026 г., 07:00
Примечания:
Эстетика главы и песня https://t.me/EggNDragonStudio/175
Nothing But Thieves — If I Get High
Через два дня Юнги приехал на работу. Обычно течки на подавителях проходили легко, но в этот раз его накрыло так, будто ему было снова тринадцать и это была его первая течка, обволакивающая голову дурманом, тело — жаром и желанием отдаться альфе. И что ужасно, одному конкретному альфе. Мотоцикл стоял на том же месте, где Юнги оставил его накануне, заботливо укрытый брезентом. — Привет, Малышка, — перед тем, как зайти в студию, парень проверял, все ли в порядке, откинув чехол. От мотоцикла пахло бензином и дорожной пылью, знакомо и обычно. В эту крошку было вбухано немало денег, времени и сил, чтобы она была оснащена должным образом. И мотоцикл никогда не подводил. — Сегодня заберу тебя домой. — Юнги? — он едва успел выпрямиться, как к нему подошел Чонгук, обдав Мина дымным запахом ветивера. Парень остановился рядом, на мгновение замявшись, с явной робостью посмотрел на Мина, сунул руки в карманы. — Ты как? — В норме, — отозвался старший, бросив быстрый взгляд на Чона. В воздухе повисла неловкость, которую можно было пощупать руками. — Я… я хотел извиниться, — Чонгук по привычке перешагнул с ноги на ногу, будто вдруг стал еще на пару лет младше. — Если вдруг тебя обидел. Ну, когда… в понедельник, короче. Не принимай на свой счет, я не хотел ничего такого… Конечно, не хотел. Юнги поднял на парня спокойный взгляд. Просто течный омега и молодой сильный альфа. Мин все понимал. Только физиология, никто был не виноват. — Эй, все путем, расслабься, — Мин улыбнулся, похлопал Чонгука по спине чуть дольше, чем следовало бы, но чтобы оба почувствовали, что все снова в порядке. — Ты не сделал ничего плохого. И спасибо, что укрыл Малышку. Он кивнул на мотоцикл, и Чонгук выдохнул с явным облегчением, плечи его расслабились. Юнги знал, что именно Чон позаботился о байке. Тот всегда переживал за чужой мотоцикл не меньше, чем за свой. Наконец, парень улыбнулся, и они оба пошли к студии. — О, Юнги, ты почти не сливаешься со стеной, — Чимин поднял голову от экрана ноутбука, когда Мин переступил через порог. — Нормально себя чувствуешь? — По крайней мере, лучше, чем два дня назад. Народ не слишком возмущался моему отсутствию? — Парочка немного побухтела, но перенесла запись. Но в основном все вошли в положение без проблем. Тем более я всех перенес в рамках нескольких дней, — Чимин скользнул взглядом по расписанию и довольно потянулся в кресле. — Что бы мы без тебя делали, Чим, — Юнги улыбнулся, и только сейчас заметил букет розовых цветов с вкраплениями ромашек, который стоял на углу стойки администратора. Он кивнул на цветы. — От Намджуна? Цветы смотрелись слишком нарядно среди горы бумаг и списков, а лента на букете показалась Юнги смутно знакомой. Это уже не первый раз, когда альфа присылал своему парню цветы. Мин вовсе не завидовал, но каждый раз отмечал, когда новый букет появлялся на стойке. — Эмм… на самом деле нет, — губы Чимина растянулись в хитрой улыбке так, что его глаза превратились в две щелочки. — Вообще-то это тебе прислали. Еще во вторник. — Мне? — Мин уставился на цветы. В памяти тут же всплыло воспоминание о том, когда в последний раз ему дарили цветы: это было в школе, знак внимания от неуклюжего одноклассника-альфы. После этого они неделю не могли смотреть друг другу в глаза, а сам букет был забыт где-то в раздевалке. Сейчас Юнги не знал, что и думать, особенно когда пальцы вдруг ощутили какую-то неожиданную ревность к этим цветам, будто кто-то уже хотел их забрать. — Догадываешься, от кого эти прелестные ранункулюсы? По тону Пака было ясно, он точно знал ответ и с удовольствием ждал реакции. Юнги выдохнул, скользя взглядом по лепесткам и фирменной ленте. Вывод напрашивался сам собой. Чон Хосок, тот самый хозяин цветочного магазина, с кем они говорили о труднопроизносимых названиях растений. И все равно было удивительно, что он вспомнил о Юнги после сеанса. — Там еще ромашки, — буркнул Мин, немного неловко забирая букет прямо с вазой. Наверное, можно было бы оставить его у Чимина, но что-то собственническое внутри взбунтовалось и потребовало, чтобы Юнги отнес цветы к себе. — Да-да, ромашки. Ведь именно ими ты и пахнешь. Юнги строго посмотрел на администратора, тот лишь рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. К счастью, он не стал ни комментировать, как бережно Мин держал букет, ни строить догадок вслух. В студии Мин поставил цветы на подоконник и задержал взгляд на нежных лепестках. Только сейчас он заметил, что среди цветов была небольшая записка, сделанная на фактурной бумаге с логотипом магазина Petal Poetry. «Спасибо за мастерство и профессионализм! Делать татуировку у тебя оказалось совсем не страшно. Теперь не могу на нее налюбоваться. Чон Хосок» — Профессионализм… — Юнги чуть нахмурился. Ему до сих пор было стыдно вспоминать тот сеанс, а также то, что он провел всю течку в мыслях о Хосоке. Омегу крыло, и это никак нельзя было назвать профессионализмом. И в то же время было приятно, что Хосок прислал цветы и записку. Большинство клиентов максимум писали отзыв в профиле студии. Нужно было отреагировать на благодарность, и Юнги полез за телефоном в карман джинсов. Их с Хосоком переписка заканчивалась на подтверждении эскиза за пару дней до сеанса. Юнги: Получил цветы. Спасибо большое. Неожиданно, но очень приятно. Юнги: Как татуировка? Ответ не заставил себя долго ждать, будто Хосок только и ждал возможности написать сообщение. Хосок: О, я так рад! К сожалению, не знал, какие твои любимые, поэтому составил букет из тех, о которых мы говорили. Хосок: Татуировка… с ней, вроде бы, все в порядке. Мин поколебался с ответом, еще раз взглянул на букет и добавил, чуть мягче. Юнги: Ранункулюсы очень красивые, но, если честно, ромашки мне нравятся больше. Юнги: И, Хосок, если тебя что-то беспокоит, то скажи сразу. Я просил писать о любых странностях, даже если кажется, что это ерунда. Хосок: Могу прислать фото? Юнги ответил положительно и внутренне напрягся. Он знал, что работал чисто, абсолютно стерильными и одноразовыми инструментами, но никто не отменял индивидуальную непереносимость краски, а также средств заживления. Хосок прислал фотографию спустя примерно десять минут, и кадр едва не выбил почву из-под ног. Чтобы нормально сфотографировать татуировку, Хосоку пришлось закатать штанину почти до середины бедра. До середины его сильного гладкого бедра, до которого Юнги так хотелось дотронуться. Жар мгновенно залил щеки. Хосок: Вот тут в нескольких местах какая-то жидкость собралась. Это нормально? Мин чуть нахмурился, концентрируясь на вопросе и увеличивая фото так, чтобы на экране была видна только татуировка и никаких отвлекающих факторов в виде подтянутых мышц или аккуратной коленки. Но вот от гладкой кожи было некуда деться. Юнги: Это сукровица. Она немного смешалась с краской, поэтому такой цвет. Ничего страшного, это норма. Юнги: Что-то еще беспокоит? Хосок: Чешется. Мин не сдержал смешка. Это тоже было нормальной реакцией, но сообщение Чона почему-то показалось милым. Не самый подходящий эпитет для альфы, да и сам Юнги не любил это слово, но Хосоку оно шло. Милый. Очаровательный. И при этом сексуальный. Юнги: Это тоже норма. Но чесать нельзя! Если совсем невмоготу, то можешь сделать холодный компресс. Мин отложил телефон, когда к нему постучался клиент. Альфе Ли Кихо они сегодня добивали большую татуировку. Огромный графичный дракон расправил мощные крылья на могучей спине. От парня пахло дегтем, и это точно был не самый любимый аромат Юнги. До конца дня запись у Мина была плотнее в связи с переносами, поэтому парень был полностью погружен в работу, хотя нет-нет, да и посматривал на букет. Омежья часть очень радовалась вниманию, даже если это были просто цветы из вежливости. Но другая часть Юнги невольно бурчала, что это дискриминация. Вряд ли бы Хосок отправил букет, будь его мастером альфа. И все же перед выходом из студии Юнги не смог сдержаться и прихватил с собой одну ромашку и записку, написанную размашистым почерком.***
За неимением вазы цветок пришлось поставить просто в высокий стакан с водой. Юнги критически оглядел композицию, но остался доволен, выглядело концептуально и даже удачно вписывалось в минималистичный интерьер его квартиры. Скромный цветок смотрелся трогательно и как-то по-домашнему. Юнги поставил стакан с ромашкой на журнальный столик, там же оставил записку от Хосока. Омега опустился на диван и на миг прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться после душа, кутаясь в пушистый махровый халат. Юнги протянул руку и едва коснулся кончиками пальцев тонких, почти прозрачных лепестков. Они были прохладные и нежные, податливо пружинили под его ладонью. Почему-то захотелось еще медленнее провести по ним, будто по чьей-то коже, и ощутить отголосок чужого тепла. Руки почти сами собой потянулись к планшету, завалившемуся между диванных подушек. Никаких особых идей не было, Мин просто залип на том, как мягкий вечерний свет ложился на лепестки, как в стакане слегка дрожала прозрачная вода, в которой напоследок отражались золотистые полоски заката. Юнги сделал несколько быстрых набросков: ромашку в стакане, сбоку, отразившуюся в воде, в тени. Было приятно снова рисовать с натуры, обычно Мин пользовался картинками, найденными в интернете, или референсами, которые присылали клиенты. — Еще каких-нибудь цветов что ли купить?.. — пробурчал Юнги, и взгляд снова упал на карточку на столике. Парень взял ее в руки, провел пальцем по буквам Petal Poetry. Бумага была фактурная, очень приятная на ощупь, напоминала плотные листы для акварели. Мин посмотрел на мобильный, лежавший рядом, потом взял его и открыл мессенджер. Хосок был в сети, можно было бы написать. Хотелось спросить про татуировку. Хотелось показать эскизы. Но в итоге Юнги залип на фотографию голой ноги Хосока. — Вот дурак, — вырвалось у Мина уже чуть раздраженно, и он резко заблокировал экран телефона. Писать первым было бы идиотизмом. Вдруг он все не так понял, нашел в букете какой-то особый смысл, напридумывал себе лишнего. Юнги всегда считал себя сдержанным человеком, который умел обуздать животные желания организма. Возможно, все это просто эффект течки или недостаток нормальной близости. Мин нервно сглотнул, чувствуя, как внизу живота разливалось приятное томление. Совершенно неуместная реакция. Юнги отложил телефон. Но мозг, чертов предатель, тут же подкинул образ сильных теплых рук, гладкой кожи на ногах, яркой улыбки в форме сердечка. Юнги тихо чертыхнулся, откинув голову на спинку дивана. Член под халатом дернулся, в паху все заныло от разгорающегося желания. Дурацкое сознание тут же нарисовало запретную картину, которая не случалась в реальности, но которую хотелось до боли. Вот Хосок все еще лежал на кушетке в студии, изящный, сменивший джинсы на красные шорты, под которыми угадывались очертания уже напряженного возбуждения. Юнги в фантазии не смог устоять. Он небрежно отложил машинку в сторону, не в силах сосредоточиться на работе. Слишком громко пульсировала кровь, Мин чувствовал, как тяжелел его член. Стянув с характерным звуком латексные перчатки, Юнги уверенно заскользил кончиками пальцев по изящным лодыжкам вверх к коленям и смело коснулся кожи возле кромки шорт. Нежная, шелковистая, чуть влажная. Юнги жаждал ощутить ее под своим языком. В реальности Юнги заерзал, раздвинул колени, провел дрожащими руками по внутренней стороне бедер, чувствуя, как их гладкость будоражит еще сильнее. С губ сорвался полустон-полувздох. — Ты такой смелый, Мин Юнги, — Хосок в фантазии прикусил свои пухлые губы, откинув голову на валик в изголовье, и шире развел ноги, доверяя себя полностью. Его голос звучал мягко и низко. — Не смог сдержаться? — Не смог… с тобой невозможно, — пробормотал Юнги сквозь зубы, ощущая, как возбуждение плавит изнутри. Пальцы дрожали, когда развязывали пояс халата и откидывали полы в стороны. Юнги обхватил себя у основания одной рукой, в то время как другой вцепился в свое бедро, почти оставляя следы от ногтей на коже. Воображение охотно подкинуло картинку, как это делал Хосок, притягивая Юнги ближе к себе, по-хозяйски усаживая его к себе на колени. Юнги снова ощутил в легких мираж того запаха — горчащая кислинка, сочная мякоть какого-то фрукта. Высунув язык, будто пытаясь уловить запах в реальности, Мин облизнул губы, в то же время начав двигать рукой по члену. Он бы хотел, чтобы это была рука Хосока. Или хотя бы бедро Хосока, о которое Мин беззастенчиво терся в своем воображении. — Хочу тебя… — Юнги чувствовал, как смазка вытекала из ануса на халат, и, уперевшись пятками в сиденье дивана, пытался дотянуться до дырочки, горячей и скользкой. Пальцы свободно скользнули внутрь. Она сжималась, принимая их жадно, и Юнги почти всхлипывал, продолжая дрочить одной рукой. Юнги терялся, где фантазия, а где реальность. Из горла вырвался тихий стон, грудь тяжело вздымалась. Он запрокинул голову на спинку дивана, насаживаясь на пальцы. Рука на члене задвигалась быстрее, подводя к краю. — Так вкусно пахнешь… — Юнги был близко, тело выгибалось вверх навстречу собственной ладони, кисти рук сводило из-за неудобной позы, но остановиться сейчас не представлялось возможным. — Так вкусно… Последние слова вырвались тихо, почти жалобно, толкнув Мина к краю. Он задрожал, тело вытянулось дугой, губы раскрылись в беззвучном крике. В несколько коротких судорожных движений он кончил, тепло и густо, на собственную руку и живот, кое-что капнуло на халат. Липкий и уставший, Юнги смотрел в потолок, жадно глотая ртом воздух и нервно облизывая пересохшие губы. В пустой комнате пахло потом и травянисто-медовой ромашкой. Юнги был один, а запах Хосока так и оставался загадкой.***
Первое, что Юнги увидел, когда зашел в студию следующим утром, был огромный букет лиловых и белых хризантем на стойке администратора. За россыпью пышных соцветий Чимина почти не было видно, только розовая крашеная макушка торчала. На секунду внутри что-то глухо дрогнуло. Глупое предположение мелькнуло в сознании, но тут же сменилось смущением. С чего Юнги вдруг решил, что это букет снова ему? — Если вдруг ты не видишь нашего администратора, — в коридоре нарисовался Чонгук, — то он там, за цветочным монстром. — Это просто букет! — Чимин поднялся на ноги. Он выглядел одновременно смущенным и очень довольным. — Намджуни немного не рассчитал с размером. — «Намджууунииии»! — пропел Чонгук и с гоготом скрылся в своей комнате. — Ну какой балбес, — Чимин закатил глаза, но улыбка упрямо не сходила с его лица. — Ладно. Сделать тебе кофе? — Спасибо, Чим, я и сам на кнопки могу нажать, — хмыкнул Юнги. — Лучше выложи новые эскизы, я скинул на почту. — О, классно! Давно от тебя не было свободных, — Пак тут же полез в компьютер проверять. — Чего это вдруг? — Так, вдохновение нашло, — нехотя отозвался Мин, пожав плечами, а потом отвернулся к кофемашине, которая стояла здесь же. — Ююююнгииии, — за спиной раздался голос Чимина с абсолютно такой же интонацией, с какой Чонгук до этого дразнил его Намджуном. Мин закатил глаза. — Чтоооо? — Это ромашки. Очень много ромашек. — О вау, серьезно, а я-то голову сломал, что это за цветы. Хорошо, что ты у нас такой эксперт. — Не ерничай, — на Чимина сарказм Юнги не произвел никакого впечатления. — Что бы ты ни сказал, я буду думать, что это как-то связано с тем прелестным букетом. И Чон Хосоком. Мин ничего не ответил и уставился на картонный стаканчик с готовым американо. Не хотелось признаваться в этом даже себе, но, конечно, все было связано. И Юнги не нравилось чувствовать себя таким уязвимым и зависимым, но игнорировать животную сущность внутри было довольно сложно. — Может быть, и связано, — наконец, буркнул Юнги, забирая кофе и разворачиваясь к Паку. Тот поднял голову от монитора, с трудом скрывая свое любопытство. Мин не любил афишировать личное в пределах студии, хоть и работал здесь уже почти восемь лет, но не то чтобы у него еще были близкие люди, с которыми он мог обсудить всю ситуацию. — Настолько понравился? — осторожно спросил Чимин, но на дне глаз плескалось понимание, отчего Юнги немного расслабился. — Моему омеге так уж точно, — выдохнул он, а вот Пак, наоборот, застыл. Юнги буквально видел по его глазам, как мысли метались, а потом сложились в общую картину. — Тебя и течка так накрыла из-за него? — Или просто такое стечение обстоятельств… — Ой не придумывай, я-то знаю, как это работает, — отмахнулся Чимин. — А ты что, ничего не делаешь? — В каком смысле? — Ну, с Хосоком? Вы общаетесь? — Я увидел его первый раз четыре дня назад, — щеки залил раздраженно-смущенный румянец, потому что Юнги прекрасно помнил, как прошла эта встреча. — И потом все пошло наперекосяк. Чимин устало закатил глаза. — Да почему же? Твое тело на него отзывается, он прислал тебе цветы, все же складывается. По-моему, стоит не игнорировать ситуацию, а воспользоваться ею. — Например? — Например, отправить ему эскизы с ромашкой. Написать, как цветы от него вдохновили. — Это как-то глупо… Он эти ромашки каждый день видит в своем магазине. — Юнги, — Чимин снова устало вздохнул. — Ему может быть интересно, как их видишь ты. И вообще альфы любят, когда о них думают. Где твоя решимость, в конце концов? Зайдя в свою комнату, Юнги старался сразу не смотреть на букет, но глаза нашли его сами. Нежно-розовые ранункулюсы и белоснежные ромашки все так же стояли на подоконнике, но после разговора с Чимином воспринимались неуловимо по-другому. Может быть, действительно стоило рискнуть? Но прошло не менее трех часов, прежде чем Юнги решился отправить эскизы. Юнги: Присланные тобой цветы послужили вдохновением. Спасибо. Было приятно снова рисовать с натуры. Отправив сообщение и рисунки, Юнги тут же отложил телефон и сконцентрировался на вошедшем клиенте. Мин специально подгадал время так, чтобы не было соблазна тут же проверить ответ. Или ждать этот ответ, не выходя из чата и сверля экран телефона тяжелым взглядом. «А, казалось бы, взрослый человек», — мысленно пожурил себя Юнги. Открывать сообщения было боязно, даже спустя еще один сеанс с клиентом. Но последнее непрочитанное от Хосока выглядело как пять довольных смайликов в ряд, что немного внушало надежду, так что, затаив дыхание, Мин в который раз открыл переписку. Хосок: Вау, вот это да! Хосок: Не думал, что милые ромашки могут выглядеть так… изящно и круто? Хосок: Прости, я не очень умею подбирать описания. Хосок: В любом случае смотрится потрясающе! Хосок: 🙂🙂🙂🙂🙂 Юнги: Спасибо, но это пока только эскизы. Хосок: Ты очень талантливый. Неудивительно, что к тебе так сложно попасть на сеанс. Юнги: Это точно, я — мастер своего дела. Кстати, как твоя татуировка? Хосок: Посмотришь? Юнги непроизвольно прикусил губу. Глупо было отрицать, что ему нравилось смотреть на ноги Хосока. Нравилось слишком. Это вызывало вполне определенные реакции тела. Мину хотелось сидеть на этих бедрах, кожа к коже, цепляться за них пальцами и притираться задницей. На мобильном тренькнуло уведомление, и Мин нетерпеливо открыл фотографию. На этот раз кадр был сделан в зеркале репетиционного зала — просторное помещение с паркетным полом. Хосок со своей тонкой фигурой смотрелся там на удивление органично, будто был частью этого света и пространства. Юнги приблизил фото, рассматривая тату. Ее почти не было видно за скопившейся под пленкой сукровицей, но это было нормально. Края пленки выглядели аккуратно, на коже не было раздражения. Юнги: Все в норме. Завтра утром можно будет снять пленку. Хосок: Очень этого жду. Юнги: Главное, не чеши и ухаживай, как я велел. Хосок: А то что? Придешь и проверишь? Мин уставился на последнее сообщение. Щеки потеплели сами по себе, и от этого стало еще более неловко. Он медленно выдохнул, набрал ответ, стер. Набрал снова. Юнги: Хммм… Как раз бы заглянул в твой цветочный. Юнги: Хотел напроситься порисовать цветы. А теперь еще и татуировку проверить надо. Хосок: О, раз у тебя столько дел в моем магазине, то, конечно, жду!
