Последний подавитель

— Я пришел раньше, чем запах дошел до коридора, Тэхен… Пожалуйста. Мне не нужна твоя течка. Мне нужен ты. Тэхен смотрит на крошечный обломок таблетки. Она — его безопасность. Его единственный щит от боли и нового унижения. — Тэхен, я прошу тебя, не принимай подавитель. Я обещаю, что не трону тебя, — Чонгук прислоняется лбом к двери с другой стороны, вдыхая вишневый аромат и чувствуя, как его собственный запах кедра безнадежно смешивается с ним. Его пальцы впиваются в косяк так сильно, что белеют костяшки. Каждое слово, брошенное Тэхену полгода назад, возвращается к нему раскаленным свинцом. Он помнит испуганные, полные слез глаза омеги и то, как сам тогда развернулся и ушел, гордясь своей «выдержкой». Он считал, что сделал всё правильно. «Дурак. Какой же я был дурак», — пульсирует в висках. Его кедр сейчас пахнет гарью и отчаянием. Когда он почувствовал первую, едва уловимую нотку вишни в коридоре, его сердце не просто забилось быстрее — оно оборвалось. Он понял, что Тэхен там один, в холоде, напуганный до смерти. И виноват в этом страхе именно он. — Тэхен, послушай меня… — Чонгук говорит тише, и его голос ломается. — Ты думаешь, я здесь, потому что учуял тебя? Да я учуял собственную трусость еще месяц назад. Я ходил мимо твоей комнаты каждый день, подбирая слова, но каждый раз трусил. Я ненавидел себя за то, что причинил тебе боль. И если ты сейчас выпьешь эту дрянь… если снова заставишь свое сердце замолчать из-за меня… я себе этого никогда не прощу. Он слышит, как за дверью Тэхен судорожно втягивает воздух. — Пожалуйста, — шепчет Чонгук, и в этом звуке — вся его гордость, брошенная к ногам омеги. — Просто не делай себе больно. Я не трону тебя. Я буду твоей стеной. Просто позволь мне быть рядом.