Слепота - это ещё не конец

      Гарри исполнилось четырнадцать с половиной, когда круг учёбы внезапно прервался. Это случилось в один из обычных вечеров — он только что закончил отрабатывать новый ритуал некромантии: призыв теневого двойника, который мог двигаться самостоятельно в радиусе десяти метров и передавать ощущения назад хозяину. Руки дрожали от напряжения, пот стекал по вискам, а в голове гудело от концентрации. Он уже собирался опуститься в кресло у камина, когда двери зала распахнулись.       Вошли сразу несколько портретов — не в своих рамках, а в призрачной форме, которую они могли принимать на территории замка. Впереди шагали Джеймс и Лили. За ними — Карлус и даже Антиох с Кадмусом, что было редкостью: обычно братья Певереллы не покидали своих мест без веской причины.       Гарри замер. — Что случилось? — спросил он тихо, сразу насторожившись. — Проблема с артефактом? Или кто-то пытался пробраться через внешние защитные чары?       Джеймс улыбнулся — той самой кривой, отцовской улыбкой, от которой у Гарри всегда теплилось внутри. — Нет, сынок. Никаких проблем. Просто… мы тут посовещались. Все вместе. С предками, со Стражами, даже со Смертью.       Лили в это время подошла ближе, положила призрачную ладонь на его плечо — холодную, но успокаивающую. — Ты работаешь без остановки уже четыре года. С четырнадцати лет. Нет, даже раньше. С того дня, как попал в замок. Уроки, тренировки, ритуалы, артефакты, некромантия… Ты ни разу не попросил передышки. И мы вдруг поняли: ты же всё ещё ребёнок. Наш ребёнок. И тебе полагается награда.       Гарри моргнул. Слово «ребёнок» прозвучало так странно, что он даже не сразу понял. — Награда? - удивлённо спросил Гарри.       Антиох шагнул вперёд — высокий, строгий, но в глазах непривычная теплота. — Неделя отдыха. Полная. Без книг, без палочек, без призывов. Только ты, солнце и море. — Море? — Гарри повторил это слово так, будто пробовал его на вкус впервые.       Он никогда не видел моря. В приюте были только серый Лондон, грязные улицы и дождливая погода. В замке же были горы, леса с туманом. А вокруг Поттер-Мэнора был густой лес, хотя не так далеко там и были поля да чистое голубое небо. Но море… о нём говорили в книгах, в рассказах Джека, в старых легендах. Солёный ветер, бесконечная вода, шум волн. Гарри читал об этом, но никогда не чувствовал.       Смерть появилась у камина — как всегда, без предупреждения. — Порт-ключ уже готов, — сказала она спокойно. — Маленький белый коралл. - Активируется словами «К морю зову». Место безопасное. Никто не найдёт. Неделя. Потом — назад. И никаких возражений.       Гарри открыл рот, чтобы возразить, но привычка к дисциплине была сильнее, да и Лили мягко прикрыла ему губы призрачным пальцем. — Ни слова больше, сынок. Собирайся. Игнор и Летиция уже упаковали вещи. И… купальник мы тебе тоже нашли. Магический. Не промокнет. - сказав это Лили хихикнула и Гарри сдался.       На рассвете он активировал порт-ключ. И мир вокруг него завертелся, привычно, быстро, он выплюнул его на тёплый белый песок.       Сначала он просто стоял. Не двигаясь. Воздух пах солью, йодом, водорослями и чем-то огромным, живым. Ветер теребил волосы, тёплый, влажный, совсем не похожий на холодный ветер Шотландии. Перед ним расстилалась вода — бесконечная, синяя, с белыми барашками на гребнях. Волны лениво набегали на берег, шипели, отступали, оставляя пену и мелкие ракушки.       Гарри медленно снял ботинки. Песок обжёг ступни — горячий, сухой, живой. Он сделал шаг. Ещё. Ещё. Волна коснулась пальцев ног — прохладная, солёная, щекотная. Он засмеялся — коротко, удивлённо, почти испуганно. — Это… настоящее, — прошептал он.       Потом он побежал. Не как на тренировках — не экономя силы, не считая шаги. Просто побежал вдоль кромки воды, брызги летели во все стороны, солнце слепило даже сквозь белую плёнку на глазах. Он бежал, пока лёгкие не загорелись, пока не упал на колени в мелкой воде и не зачерпнул её ладонями. Попробовал на вкус — горько-солёная, как слёзы, но живая.       Весь первый день он просто был там. Лежал на песке, слушал, как волны переговариваются. Плавал — сначала неумело, потом увереннее: тело помнило уроки фехтования и бега, движения стали плавными, сильными. Он нырял, открывал глаза под водой — мир становился зелёно-синим, тихим, покачивающимся. Рыбы проплывали мимо, не боясь его. Он касался кораллов — осторожно, почти благоговейно. Ночью он развёл костёр (магией, ведь так было привычнее) и сидел у огня, глядя, как луна рисует серебряную дорожку на воде. Костяные Стражи не пришли — Смерть строго-настрого запретила им мешать. Только лёгкое дуновение ветра иногда приносило запах старых костей — как напоминание, что они рядом, но невидимы.       Второй день — проснувшись он снова пошёл на пляж, там он строил замок из песка. Не маленький. Огромный. С башнями, мостами, рвом. Когда волна смыла его — он не расстроился. Построил снова. И снова. Каждый раз у него получалось всё лучше и лучше.       В третий день — он нашёл старую бутылку в воде. Записки или карты клада внутри не было, это его ничуть не расстроило, ведь он в сказке про пиратов, поэтому он всё равно просто написал свою короткую записку на пергаменте: «Спасибо. За всё». Закупорил её обратно с помощью магии и бросил в море настолько далеко насколько получилось. Пусть плывёт.       Четвёртый — он просто плавал далеко. Так далеко, что берег стал тонкой полоской. Лёг на спину, раскинул руки и просто качался на волнах. Солнце жгло кожу, но магия быстро залечивала ожоги. Он чувствовал себя частью воды. Частью солнца. Частью чего-то огромного, доброго и такого спокойного.       Пятый день начался с лёгкого стука в дверь маленького бунгало, которое замок создал для него прямо на берегу — белые стены, соломенная крыша, широкая веранда с видом на океан.       Гарри открыл глаза. Солнце уже вовсю заливало комнату золотом. Он потянулся, чувствуя, как кожа приятно покалывает от вчерашнего загара. Магия не давала обгорать, но лёгкий бронзовый оттенок всё-таки оставался, как напоминание о проведённом времени.       Дверь приоткрылась, и вошли Игнор с Летицией — оба в лёгких летних мантиях, которые выглядели почти комично на их костлявых фигурах. Игнор держал в руках свёрток, Летиция — плетёную корзинку. — Господин, — сухо, но с непривычной ноткой заботы произнёс Игнор, — сегодня мы решили, что пляж — это хорошо, но мир большой. Предки велели показать вам кое-что ещё.       Летиция улыбнулась — насколько могла улыбнуться женщина, у которой щёки напоминали пергамент. — Магические улочки. Франция. Потом — Испания. Там есть мороженое, которого вы никогда не пробовали. И люди, которые не боятся странных глаз.       Гарри сел на кровати. Глаза загорелись. — Правда? Мы можем? — Можем, — ответила Летиция. — Порт-ключ уже настроен. Только наденьте это. Она развернула свёрток. Обычная маггловская одежда: лёгкие льняные штаны цвета песка, белая рубашка с коротким рукавом, широкополая соломенная шляпа. Никаких мантий. Никаких следов магии на первый взгляд.       Гарри быстро переоделся. Посмотрел на себя в зеркало — худощавый подросток с растрёпанными чёрными волосами, белыми глазами и лёгкой улыбкой. Почти обычный мальчишка. Почти.       Первой на их пути была Франция. Порт-ключ выбросил их в узкий переулок за старым фонтаном в Париже. Оттуда — несколько шагов, лёгкое касание стены, и они оказались на скрытой магической улице — Rue des Ombres Magiques. Здесь пахло круассанами, свежесваренным кофе, старыми книгами и чем-то сладко-пряным.       Гарри замер, вдыхая. Узкие булыжники мостовой, дома в пять-шесть этажей с резными балконами, витрины, где летали крошечные светлячки, а в одной из них плавали живые сахарные феи. Люди — волшебники в лёгких летних мантиях, магглы в обычной одежде что очевидно, знающие о магии, дети с разноцветными воздушными шариками, которые не падали, а танцевали в воздухе.       Игнор и Летиция держались чуть позади — незаметные, но готовые вмешаться в любой момент. Их присутствие ощущалось как лёгкий холодок за спиной.       Гарри шёл медленно, рассматривая всё. Остановился у тележки с мороженым. Старая волшебница с добрыми морщинками вокруг глаз улыбнулась ему. — Что желает молодой месье?       Гарри посмотрел на табличку. Там были вкусы, которых он никогда не слышал: «Лаванда с лунным светом», «Солёная карамель с морским бризом», «Шоколадный трюфель с воспоминаниями о лете».       Он выбрал «Солёная карамель с морским бризом». Мороженое оказалось в вафельном рожке, переливающемся перламутром. Первый укус — сладость, соль, холодный ветер и ощущение полёта над волнами. Гарри закрыл глаза и улыбнулся так широко, что щёки заболели. — Это… невероятно, — пробормотал он.       Летиция тихо засмеялась — звук был похож на шелест сухих листьев. Они гуляли ещё час: зашли в магазин перьев (Гарри купил одно, которое писало стихи само по себе), постояли у фонтана, где вода пела колыбельные, посмотрели, как дети играют в летающие мыльные пузыри.       Следом была Испания. Порт-ключ перенёс их в Барселону, в скрытый квартал El Barrio de las Brujas. Здесь было жарче, воздух пах апельсинами, корицей и жареным миндалём. Улочки — узкие, кривые, с балконами, завешанными цветами. Магические лавки торговали веерами, которые вызывали ветер, и гитарами, которые сами играли фламенко, если их погладить.       Гарри снова купил мороженое — на этот раз «Мандариновый фейерверк». Когда он откусил, во рту расцвели крошечные искры, как салют, и на языке остался вкус лета.       Он бегал по площади, где дети танцевали под музыку невидимой гитары. Один мальчишка лет десяти протянул ему руку — Гарри, не задумываясь, присоединился. Танцевал неумело, но с таким азартом, что все вокруг засмеялись и захлопали. Игнор и Летиция стояли в тени арки. Игнор даже слегка покачивал головой в такт музыке — почти незаметно.       Вечером они сидели на крыше одного из домов (Летиция подняла их туда простым взмахом руки). Внизу горели огни магического квартала, над головой — звёзды, ярче, чем в Шотландии. Гарри ел ещё одно мороженое — теперь «Ночное небо с мёдом» — и смотрел вниз. — Я никогда не думал, что мир может быть таким… ярким, — сказал он тихо.       Летиция положила костлявую руку ему на плечо. — Он всегда был таким, господин. Просто вы раньше не могли его увидеть.       Шестой день прошёл так же — гуляния, смех, новые вкусы, новые запахи. Гарри купил маленькую магическую открытку — она показывала пляж, на котором он жил, и когда её открывали, доносился шум волн. Он написал на ней короткое «Спасибо» и отправил в замок — чтобы предки увидели.       Седьмой день — последний. Он провёл его на своём пляже. Один. Лежал на песке, слушал море, строил последний замок (на этот раз — точную копию Певерелл-Кастла из мокрого песка), плавал до самого горизонта и обратно. Когда солнце начало садиться, он сел на берегу и долго смотрел, как небо становится сначала оранжевым, потом фиолетовым, потом тёмно-синим.       В какой-то момент он почувствовал лёгкое дуновение — Смерть стояла рядом, невидимая для посторонних, но ощутимая для него. — Пора? — тихо спросил он. — Пора.       Гарри встал. Подошёл к воде. Зачерпнул горсть и вылил себе на голову — как в первый день. Солёные капли стекали по лицу. — Я вернусь, — пообещал он морю. — Обязательно.       Потом и протянул руку чтобы в следующую секунду схватить порт-ключ и исчезнуть с тихим хлопком.       

***

             Мир мигнул. Когда он появился в зале Певерелл-Кастла, там уже ждали все: портреты, Стражи, Смерть.       Лили шагнула первой. — Ну как?       Гарри улыбнулся — по-детски, широко, счастливо. — Лучше всех! Я видел мир. И он… он не страшный. Он такой красивый и яркий.       Джеймс хлопнул в ладоши. — Тогда рассказывай! И ешь - Гриммолд сделал паэлью. Специально для тебя. С морепродуктами. - сказав это Джеймс подмигнул ему и ухмыльнулся.       Гарри засмеялся — легко, свободно. Замок загудел — тепло, одобрительно, как будто тоже был рад.       Неделя солнца и соли осталась с ним навсегда. Как напоминание: даже тот, кто видит нити смерти, имеет право чувствовать вкус жизни. Хоть ненадолго.