Слепота - это ещё не конец

      Это случилось через год после прибытия Гарри в Певерелл-Кастл. Ему было двенадцать, и кольцо Блэков на пальце пульсировало, как живое напоминание: род зовёт. Смерть шепнула: «Гриммо 12. Дом ждёт. Но будь осторожен — он полон теней прошлого».       Гарри активировал медальон-портключ из Гринготтса словами «Чёрная роза». Вихрь перенёс его в узкий, мрачный переулок маггловского Лондона. Перед ним вырос дом — обшарпанный, с облупившейся краской и треснувшими окнами, будто время и проклятия высосали из него жизнь. Воздух вокруг был тяжёлым, пропитанным пылью и старыми чарами. Гарри подошёл к двери — она скрипнула, узнавая кровь, и приоткрылась с тихим стоном.       Внутри царила тьма. Половицы скрипели под ногами, паутина свисала с потолка, как забытые гобелены. В холле, у лестницы, материализовался старый домовой эльф — крошечный, сгорбленный, в рваной тряпке, с огромными глазами, полными подозрения. — Кто осмелился войти в благородный дом Блэков? — проворчал эльф хриплым голосом, шаркая ногами. — Вон отсюда! Только чистокровные, только достойные! Критчер не пустит всяких... — Он замер, когда в повороте головы его глаза зацепились за кольцо на пальце юноши что стоял перед ним. — Ох, неужели оно самое... - поводя носом для того чтобы лучше уловить запах магии молодого человека перед ним - Наследник? - задумчиво проборматал он глядя на Гарри - Но какой-то слишком молодой, и глаза... странные. Критчер видит кровь и магию, да, видит. Но дом умирает, - ворчит Критчер, - никто не приходил сюда годами.       Гарри кивнул спокойно, не обижаясь на ворчание. — Я Гарри Поттер. Наследник по крови. А ты — Критчер, верно? Помоги мне разбудить дом.       Эльф проворчал что-то под нос — «Молодые господа всегда спешат, не уважают старые традиции, ох-ох» — но поклонился и пошаркал вперёд, освещая путь тусклым светом из пальцев.       Они прошли в главный зал. Там, на стене, висел огромный портрет женщины — строгой, с острым лицом, чёрными волосами, собранными в тугой узел, и глазами, полными железной решимости. Вульбуга Блэк. Портрет ожил сразу, и женщина выпрямилась в кресле, её мантия шелестнула. — Кто смеет тревожить покой Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков? — произнесла она чопорно, с идеальным выговором, полным достоинства. Голос был ровным, но в нём сквозила сталь. — Ты — мальчик? С шрамами и... слепыми глазами? Объяснись, или я прикажу Критчеру выставить тебя вон.       Гарри поднял руку с кольцом — оно вспыхнуло чёрным светом, отражаясь в глазах портрета. — Я Гарри Джеймс Поттер, леди Блэк. Полноправный наследник по крови через древние линии. Само кольцо и гоблины Гринготтса подтвердили. Я здесь, чтобы восстановить дом.       Вульбуга прищурилась, изучая его. Её взгляд был пронизывающим, но справедливым — она не спешила с выводами. — Кольцо не лжёт, — сказала она наконец, чуть смягчив тон, но оставаясь чопорной. — Ты кажешься... достойным. Но Дом Блэков не принимает кого попало. Садись, юноша. Критчер, подай чай — и не тот, что с плесенью, а приличный.       Эльф проворчал: «Чай для молодого господина? Ох, Критчер помнит времена, когда господа пили только чистый эльфийский нектар, а не эту маггловскую бурду...» — но послушно щёлкнул пальцами. Чашка появилась на столе.       Гарри сел в старое кресло, которое скрипнуло под ним. Вульбуга начала разговор, соблюдая все манеры: сначала лёгкие вопросы о погоде и состоянии магического мира, чтобы разрядить атмосферу. — Итак, мистер Поттер, — сказала она, сложив руки на коленях с железной грацией. — Расскажите, что творится в мире снаружи. Я здесь, в этой раме, слышу только эхо от Критчера, а он... склонен к преувеличениям.       Критчер, подавая чай, проворчал: «Преувеличения? Ох, госпожа, мир сошёл с ума! Полукровки в Министерстве, Дамболдор правит всем, а Тёмный Лорд... тсс, Критчер не говорит его имя, но слухи ползут, как крысы в подвале».       Гарри кивнул, отпивая чай — горький, но бодрящий. — Мир изменился, леди Блэк. Воландеморт слаб, но не мёртв. Дамболдор объявил Невилла Лонгботтома новым «Мальчиком-Который-Выжил». Орден Феникса возрождается. Чистокровные семьи прячутся или присягают Министерству. А Сириус... ваш сын... всё ещё в Азкабане.       Вульбуга выпрямилась, её глаза вспыхнули, но она сохранила контроль — леди с железной хваткой не позволяла эмоциям взять верх. — Ах, Сириус... Этот глупый мальчишка. Предал род, связавшись с этими... гриффиндорцами. Но... — она помолчала, голос стал чуть тише, но твёрдым. — Я слышала слухи. Нет суда. Нет доказательств. Если ты — наследник, и у тебя есть сила... Если будет возможность, вытащи его. Не для него — для рода. Блэки не гниют в тюрьмах. Но только если он достоин. Я не потерплю слабости.       Гарри кивнул серьёзно. — Я подумаю об этом, леди. Но сначала — дом.       Вульбуга указала на дверь в подвал. — Алтарный камень внизу. Он угасает. Напитай его, если сможешь. Критчер, проводи.       Эльф проворчал: «Подвал? Ох, там пыльно, молодой господин, Критчер чистил его сто лет назад, но кто слушает старого эльфа...» — но повёл Гарри вниз.       В подвале, в центре комнаты с чёрными стенами, лежал алтарный камень — большой обсидиан с серебряными прожилками, пульсирующий слабо, как умирающее сердце. Гарри положил ладони на него. Смерть шепнула в голове: «Отдай свою чистую силу, без сожалений».       Магия потекла — тёмная, но сбалансированная: сила Певереллов, смешанная с тенями Слизерина. Камень задрожал, прожилки загорелись, вспыхнули ярко. Дом вздрогнул: паутина осыпалась, стены выпрямились, магический фон ожил — воздух наполнился энергией, как после грозы.       Критчер ахнул: «Ох, молодой господин, вы оживили его! Критчер рад, да, Критчер очень рад, господин сильный маг, благороднейший род Блэк будет процветать...»       Наверху Вульбуга кивнула одобрительно, её глаза блеснули. — Ты справился, юный Поттер. Дом Блэков признаёт тебя. Оставайся, сколько нужно. И помни мою просьбу о Сириусе. Если будет возможность — используй её. Для рода. Гарри улыбнулся тихо. — Я не забуду, леди.       Дом ожил. А Гарри ушёл через неделю, но с новым союзником — и с планом, который позже приведёт к свободе Сириуса.       

***

             После восстановления алтарного камня и оживления магического фона Дома Блэков Гарри не стал откладывать дело в долгий ящик. Леди Вульбуга, с её железной хваткой и чопорными манерами, напомнила ему о просьбе в тот же вечер, за чаем в главном зале. — Юный Поттер, — сказала она ровным тоном, сложив руки на коленях, — если вы намерены укрепить род, то Сириус... мой сын... не должен гнить в Азкабане. Нет суда, нет справедливости. Если будет возможность, используйте её. Для чести Блэков.       Гарри кивнул серьёзно. — Я уже думаю об этом, леди. Гоблины Гринготтса помогут. У них есть связи в Министерстве.       Критчер, подавая печенье (ворча под нос: «Печенье для молодого господина? Ох, в старые времена господа ели только эльфийские сладости, а не эту пыльную выпечку...»), добавил: — Господин Сириус... плохой и негодный господин, но кровь, да, кровь это важно. Критчер рад, если молодой наследник вытащит его.       На следующий день Гарри вернулся в Гринготтс и нанял адвоката — гоблина по имени Рагнок, специалиста по магическим делам и пересмотрам приговоров. Рагнок был суровым, с острыми зубами и цепким взглядом, но эффективным. «За золото Блэков мы перевернём Министерство вверх дном», — проворчал он, берясь за дело анонимно, от имени «наследника древнего рода».       Доказательства собрали быстро: переписка из хранилища Блэков, воспоминания эльфов (включая Критчера), даже фиал с воспоминаниями Вульбуги, где она подтверждала алиби Сириуса. Гоблины надавили на Фаджа: «Или пересмотр, или мы раскрываем финансовые тайны Министерства — включая ваши личные счёта». Дамболдор молчал — то ли не знал, то ли не вмешивался.       Через полгода, в зале Визенгамота, Сириуса оправдали. «Недостаток улик. Нет доказательств предательства. Освободить немедленно». Сириус вышел из Азкабана — худой, как скелет, с спутанными волосами и глазами, полными теней дементоров. Гарри встретил его тайно, через порт-ключ, прямо на пороге Гриммо 12. Дом узнал его — дверь открылась с тихим вздохом облегчения. Сириус шагнул внутрь, шатаясь, и замер, увидев мальчика в холле. — Кто... ты? — прошептал он хрипло, голос сломанный годами молчания. Потом его глаза расширились. — Гарри? Джеймс... Лили... Ты их сын? Но... ты же... все думали, ты мёртв...       Гарри подошёл ближе, поддерживая его за локоть. — Как видишь я жив, крёстный. И я вытащил тебя. Добро пожаловать домой.       Сириус обнял его — крепко, несмотря на слабость, и прошептал: — Сохатик... Маленький Сохатик... Как твой отец... Прости, что не был рядом. (Гарри улыбнулся тихо — «Сохатик» было ласковым прозвищем от Сириуса, напоминанием о его отце Джеймсе, и оно грело душу, как забытый кусочек детства.)       Критчер материализовался с подносом бульона, ворча: «Господин Сириус вернулся? Ох, тощий, как старая метла, Критчер кормил его лучше в детстве... Но рад Критчер, ой как рад что негодный господин Сириус вернулся»       Они прошли в главный зал. Вульбуга на портрете выпрямилась, её чопорное лицо застыло в маске достоинства, но глаза блестели. — Сириус Орион Блэк, — грозно произнесла она ровным тоном, полным стали, от чего Сириус даже как-то немного сжался, увидев результат она смягчилась. — Ты вернулся, Сириус. Добро пожаловать домой.       Сириус поднял голову, его лицо исказилось болью и раскаянием, а так же невереем и шоком от последних слов матери. Он опустился на колени перед портретом — слабый, но решительный. — Матушка... Леди Блэк... Я... прости меня. За всё. За то, что ушёл, за то, что предал наши традиции... Я был глупым щенком. Дементоры... они показали мне правду. Я не предатель, правда. Но я подвёл род. Прости, если сможешь. Вульбуга молчала долго, её железная хватка не позволяла эмоциям прорваться сразу. Потом она кивнула — медленно, справедливо. — Ты — Блэк. И ты вернулся. Это главное. Вставай, сынок. Род принимает тебя обратно. Но помни: слабости больше не потерплю.       Сириус встал, слёзы блеснули в глазах, но он улыбнулся — криво, по-старому. — Спасибо, матушка.       Гарри наблюдал молча. Потом сказал: — Но сначала — ритуал. Чтобы род поддержал тебя магически. Алтарный камень в подвале ждёт.       Они спустились вместе. Камень сиял серебром — благодаря Гарри. Сириус положил ладонь на него, Гарри — рядом. Гарри произнёс древние слова на латыни, направляя магию: «Род принимает блудного сына обратно. Кровь связует, сила исцеляет».       Камень вспыхнул — волна тепла прошла через Сириуса, его аура ожила, магия потекла сильнее. Сириус вздохнул с облегчением: «Я... чувствую. Чувствую себя как раньше. Спасибо тебе, Сохатик... Ты спас меня, уже дважды».       Они проговорили весь оставшийся вечер. Сириус рассказывал о Джеймсе с Лили, о школьных проказках, иногда прерываясь, чтобы назвать Гарри «Сохатиком» и потрепать по волосам. Гарри делился своей историей — приют, Смерть, замок. Сириус слушал, глаза темнели от гнева на прошлого кумира: «Дамболдор... Он думал, ты мёртв? Я убью его...»       Но Гарри видел: разум Сириуса подточен дементорами — вспышки ярости, провалы в памяти, магическая слабость. Тело истощено ужасно, магия — как потрёпанная нить. — Тебе нужно лечение, крёстный, — сказал Гарри тихо. — Не здесь. В Испании есть лучшая магическая лечебница — «Клиника Солнечных Теней». Они исцеляют не только тело, но и разум с магией. Целители там — лучшие во всей Европе. Солнце, ритуалы, зелья... Ты вернёшься сильным и здоровым.       Сириус кивнул слабо. — Если ты так хочешь... То я пойду. Но вернусь, Сохатик, обязательно вернусь и мы с тобой так заживём, что просто ух. - сказал Сириус даже повеселев от этих мыслей - Обещаю тебе. И мы... мы обязательно будем семьёй.       Гарри отправил его в Испанию на следующий же день — с порт-ключом и Критчером для присмотра первое время. «Выздоравливай. Род ждёт твоего выздоровления и я тоже».       Дом Блэков стал сильнее. А Гарри вернулся в Певерелл-Кастл с новым союзником — и с семьёй, которую он сам начал собирать из осколков.