Слепота - это ещё не конец

      Гарри проснулся ровно в шесть утра — как всегда, без будильника. Его внутренние часы, отточенные годами дисциплины в замке, сработали точно. Комната была залита мягким утренним светом, проникающим сквозь высокие окна, — туман за ночь рассеялся, и шотландские горы сияли в лучах восходящего солнца. Он лежал на дубовой кровати с балдахином, чувствуя лёгкую прохладу простыней, пропитанных чарами свежести. Никаких снов — только глубокий, восстанавливающий отдых. Гарри сел, потянулся, разминая мышцы после вчерашней тренировки. Шрамы на лице слегка заныли от движения, но это была привычная боль, напоминание о прошлом, которое сделало его сильнее.       Он встал, босиком прошёл по прохладному каменному полу к окну. Вдохнул свежий воздух — запах хвои и мокрой земли. "Сегодня", — подумал он. Хогвартс что будет для него не просто школой, а полем битвы, местом откуда он начнёт писать свою историю. Он повернулся к зеркалу — высокому, в серебряной раме, — и посмотрел на себя: чёрные волосы растрёпаны, белая плёнка на глазах делает взгляд загадочным, шрамы на лице как паутина. Он больше не мальчик из приюта, а наследник, четырёх выдающихся родов что вписаны в историю.       Приводя себя в порядок, Гарри начал с душа — в примыкающей ванной комнате, где вода лилась из резных кранов в форме змей, нагреваясь мгновенно чарами. Горячие струи смыли остатки сна, а мыло с ароматом эвкалипта освежило кожу. Он вытерся полотенцем с вышитыми рунами, надел простые брюки и рубашку для завтрака. Затем спустился в кухню — небольшую, но уютную, где Игнор уже ждал с подносом. Завтрак был простым, но питательным: овсянка с ягодами, свежий хлеб, яйца и чай с мятой. Гарри ел молча, мыслями уже находясь на платформе. Критчер, если бы был здесь, наверняка проворчал бы: "Ох, молодой господин, в старые времена завтракали эльфийским нектаром...", но сегодня Гарри был один.       Вернувшись в комнату, он остановился у кресла, где лежала подготовленная мантия. Тёмно-зелёная, аристократическая, с гербами — идеальная для заявления о себе. Но что-то внутри шевельнулось. "Зачем раскрывать карты раньше времени?" — подумал он, вспоминая слова Салазара. Нет, лучше слиться с толпой на платформе, понаблюдать. Он передумал. Открыл шкаф снова, достал школьную мантию — стандартную, чёрную, с серебряными застёжками, но с его доработками. На подкладке, скрытой от глаз, были вышиты разнообразные руны: защиты от проклятий, отводящие взгляды, усиливающие щиты. Они светились faintly, когда Гарри касался ткани — его собственная работа, под руководством предков. Под мантию — белая рубашка, чёрные брюки, школьный галстук (пока серый, но хамелеон мог изменить цвет на слизеринский зелёный или любой другой при надобности). Сапоги — те же, из драконьей кожи. Плащ из теней он сложил и убрал в карман.       Ту мантию, что приготовил вчера, — тёмно-зелёную с гербами, — он аккуратно сложил и убрал в чемоданчик. Открыл его снова, положил в отсек для одежды, рядом с другими комплектами. Чемоданчик закрылся с тихим щелчком, руны мигнули, и он уменьшился до размера портмоне. Гарри сунул его в карман школьной мантии — лёгкий, незаметный, но полный всего необходимого.       Теперь осталось только попрощаться. Гарри спустился в портретный зал — ту самую круглую комнату с высоким потолком, где стены были увешаны портретами. Предки уже ждали: Джеймс и Лили ближе к камину, Карлус опирался на кресло, Антиох и Кадмус скрестили руки, Игнутус кивнул молча, Салазар стоял в центре, его глаза горели. — Готов, милый? — спросила Лили, её голос был полон тепла.       Гарри кивнул. — Да, мама. Я кстати передумал насчёт мантии, поэтому надену школьную. Пусть не сразу поймут, кто я.       Джеймс усмехнулся. — Умно, сынок. Я бы даже сказал очень по слизерински, хотя теперь зная твои корни с этой стороны, это даже неплохо.       Гарри подошёл ближе. — Я буду на связи. Отправлю письма домой через связанные шкатулки — одну оставлю здесь, вторую возьму с собой. Или свяжусь по сквозному зеркалу — оно в чемоданчике, настроено на вас.       Салазар прошипел одобрительно. — Хорошо. Не забывай докладывать. И помни про составленный план.       Гарри обвёл всех взглядом. — Спасибо, вам. Правда, спасибо за всё.       Лили улыбнулась. — Будь осторожен, милый. Мы всегда с тобой.       Гарри повернулся и направился к ближайшему камину — большому и такому просторному, с уже зажжённым пламенем внутри. Гарри схватил горсть летучего пороха из чаши на полке и бросил его в огонь, вместе с этим произнося. — Платформа девять и три четверти!       Пламя окрасилось в ярко зелёный, и он шагнул внутрь. Мир завертелся в вихре зелёного и золотого, и через миг Гарри вышел на платформу — шумной, полной учеников и родителей, с красным паровозом, пыхтящим паром. Он оглянулся — никто не заметил его прибытия. Хорошо. Теперь осталось выбрать купе и ждать отправления. Хогвартс ждал.       

***

             Гарри вышел из камина на платформе 9¾ ровно в семь сорок пять утра. Зелёное пламя за спиной угасло с тихим шипением, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма и серы. Он сделал шаг в сторону, чтобы не мешать, и замер. Платформа уже была полна людей.       Он ожидал, что в такую рань здесь будет пусто или почти пусто — максимум несколько семей, которые тоже решили приехать заранее. Но нет. Вокруг кипела жизнь. Родители кричали, дети бегали, совы в клетках недовольно ухали, а огромные сундуки и чемоданы то и дело сталкивались друг с другом. Красный паровоз уже стоял под парами, из трубы валил густой белый дым, а над платформой висел густой, почти осязаемый гул голосов, смеха и плача первокурсников.       «Даже если приходишь сильно заранее, всё равно попадаешь в толпу», — подумал Гарри с лёгкой усмешкой. — «Что ж… так даже лучше. Легче затеряться».       Он поправил школьную мантию, чтобы она сидела ровнее, и спокойно двинулся вдоль состава, растворяясь в потоке людей. Никто не обращал на него особого внимания — обычный подросток в чёрной мантии, с растрёпанными чёрными волосами и шрамами на лице. Белая плёнка на глазах привлекала взгляды, но не надолго: все были слишком заняты своими делами.       В пятом вагоне Гарри нашёл то, что искал — последнее купе в самом конце коридора. Дверь была открыта, внутри было пусто. Он вошёл, закрыл за собой дверь и провёл пальцем по замку. — Colloportus Maxima, — тихо произнёс он.       Замок щёлкнул, а по стеклу двери пробежала едва заметная серебристая паутина. Теперь никто не сможет открыть дверь без его разрешения.       Гарри оглядел купе. Стандартное: два дивана друг напротив друга, багажная полка сверху, маленькое окно. Недостаточно. Он поднял руку и провёл несколько сложных пассов. Пространство внутри послушно расширилось — теперь купе стало почти в два раза больше. На полке появился мягкий плед, на столике у окна — небольшая ваза с живыми цветами (просто для уюта), а на диване — подушка с рунами комфорта. Он достал из кармана уменьшенный чемоданчик, вернул ему нормальный размер и поставил в угол. Всё было готово.       Гарри сел у окна, откинулся на спинку и принялся наблюдать. На платформе творилось настоящее безумие.       Первокурсники — совсем маленькие, с огромными глазами — стояли растерянные, некоторые чуть не плакали. Одна девочка в новенькой мантии пыталась одновременно удержать сову, которая рвалась из клетки, и огромный чемодан, который всё время падал.       Рядом с ней мальчик лет одиннадцати пытался засунуть в вагон клетку с кричащим котом, который явно не хотел ехать в Хогвартс.       Чуть дальше Гарри заметил курьёзную сцену: пожилая ведьма в ярко-фиолетовой шляпе с криком пыталась отобрать у внука банку с конфетами «Всякие вкусы Берти Боттс», потому что тот уже успел съесть «вкус ушной серы» и теперь громко плевался. Мальчик ревел, а бабушка грозила палочкой.       Гарри невольно улыбнулся уголком губ. Его взгляд скользнул левее — и он увидел мальчика, который явно нуждался в помощи. Маленький, щуплый, с растрёпанными светлыми волосами и огромными круглыми очками. Он пытался затолкать в вагон… сундук. Не чемодан. Именно сундук. Громадный, старинный, обитый железом, размером почти с него самого. Мальчик упирался в него всем телом, красный от натуги, но сундук даже не думал двигаться.       Гарри поднялся со своего места, отпер своё купе и направился в сторону этого несчастного. — Подожди, — сказал он, когда подошёл к нему ближе. Голос его был тихий, но уверенный.       Мальчик вздрогнул и поднял голову. Глаза за стёклами очков были испуганные. — Я… я сам… — начал он, но Гарри уже положил руку на сундук. — Wingardium Leviosa, — произнёс он почти шёпотом.       Сундук плавно поднялся в воздух. Мальчик ахнул. — Куда ставить? — спокойно спросил Гарри. — В-в третий вагон… пожалуйста…       Гарри левитировал сундук до нужного купе, аккуратно поставил его на полку и повернулся к мальчику. — Готово. — Спасибо… — прошептал тот, краснея до ушей. — Я… я думал, что не смогу… — Бывает, — мягко ответил Гарри. — В следующий раз попроси кого-нибудь из старших. Или возьми на Йоль нормальный чемодан. А не тот что тебе похоже втюхнули по твоему незнанию.       В мыслях он добавил с лёгкой иронией: «Спасибо уж, что хотя бы сундуком назвали. А то бы сейчас искали, куда запихнуть "семейный комод на колёсиках" размером с небольшую комнату».       Мальчик ещё раз пробормотал благодарность и скрылся в купе. Гарри тоже вернулся к себе, запер дверь заново и снова уселся у окна.       Поезд уже готовился к отправлению. Последние родители прощались с детьми, кто-то ещё бегал по платформе в поисках потерянной совы, а двери вагонов уже начали постепенно закрываться. Гудок паровоза раздался громко и протяжно — предупреждение.       Гарри откинулся на спинку сиденья, глядя, как платформа медленно уплывает назад. Поезд тронулся.       Хогвартс ждал. И на этот раз Гарри Поттер ехал туда не как потерянный мальчик, а как тот, кто пришёл забрать своё.       

***

             Гарри сидел у окна, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел, как за стеклом медленно разворачивается золотая осень.       Поезд уже давно покинул пригороды Лондона и теперь неспешно катился через холмистую местность. Поля, ещё вчера зелёные, теперь горели жёлтым, оранжевым и багряным. Деревья вдоль насыпи стояли в огне — клёны, берёзы, дубы, — и ветер срывал с них листья, которые кружились в воздухе, как стая золотых бабочек. Небо было высоким, чистым, с редкими белыми облаками, а солнце светило мягко, по-осеннему, не обжигая, а лишь грея. Время от времени поезд нырял в короткие туннели, и тогда мир за окном на миг становился чёрным, а потом снова вспыхивал красками.       Гарри смотрел и чувствовал странное спокойствие. Впервые за много лет он просто… ехал. Не бежал, не прятался, не готовился к бою. Просто сидел и смотрел на осень. Это было почти непривычно.       Но через полчаса однообразие начало приедаться. Он потянулся к карману, чтобы достать из чемоданчика одну из книг — сборник заметок Салазара по теневым ритуалам, — но пальцы замерли.       Кто-то стоял за дверью. Гарри почувствовал это не слухом и не магией — просто инстинктом, отточенным годами. Отвлекающие чары, которые он наложил на купе (лёгкое «не смотрите сюда», «проходите мимо», «здесь занято»), не сработали. Те, кто был снаружи, не просто проходили — они искали именно это купе. И уходить явно не собирались.       Гарри мысленно усмехнулся. «Приключения начинаются даже не доехав до Хогвартса. Прекрасно».       Он поднялся, подошёл к двери, провёл пальцем по замку — серебристая паутина чар расступилась — и открыл дверь. — Входите, — сказал он спокойно.       В купе вошли две девушки — примерно его возраста, обе блондинки с длинными светлыми волосами, голубыми глазами и удивительно похожими чертами лица. На миг Гарри даже подумал, что это сёстры-близнецы, но что-то в их аурах сразу подсказало: нет, не сёстры. Сходство было поразительным — одинаковый рост, одинаковая стройность, одинаковые тонкие черты, — но при этом они были… разными.       Первая вошла легко, почти танцуя, с лёгкой улыбкой и немного неземным взглядом, если так можно выразится, который смотрел будто сквозь него — в какое-то своё, далёкое и прекрасное место. На ней была школьная мантия, но подол был слегка подшит разноцветными нитками — жёлтым, голубым, лиловым, — а на шее висела ожерелье из пробок от сливочного пива и крошечных ракушек. Она сразу села на диван напротив, поджав ноги под себя, и посмотрела на Гарри с искренним, почти детским любопытством. — Привет, — сказала она мягко. — Я Полумна Лавгуд. Но можно просто Луна. - и протянула ему свою маленькую ладошку для рукопожатия, Гарри ответил на её рукопожатие, хотел бы он конечно последовать этикету, но в данном случаи это было бы просто неуместно.       Вторая вошла следом — чуть медленнее, чуть настороженнее. Её мантия была идеально выглажена, галстук завязан ровно, волосы заплетены в аккуратную косу. Она оглядела купе быстрым, оценивающим взглядом, будто проверяя, нет ли ловушек или ещё чего эдакого, и только потом села рядом с Луной — но так, чтобы оказаться чуть ближе к двери.       Её глаза были того же голубого цвета, но в них читалась осторожность и готовность защищать. — Лада Серебрянская, — представилась она ровным голосом с лёгким, почти незаметным акцентом. — Ученица по обмену из России. Когтевран.       Гарри закрыл дверь за ними, снова наложил запирающие чары и вернулся на своё место.       Луна сидела, слегка покачиваясь, и смотрела на него с открытым интересом. В её ауре не было ни капли страха или настороженности — только чистое, почти прозрачное любопытство и вера в то, что мир вокруг прекрасен и полон чудес, даже если эти чудеса выглядят как нарглы или мозгошмыги.       Лада же сидела прямо, руки сложены на коленях, взгляд внимательный и немного настороженный. Было видно: если Гарри сейчас скажет или сделает что-то, что покажется ей угрозой для Луны — она среагирует мгновенно. Луна была как нежный цветок, который может расти даже на камне. Ладу же Гарри сравнил с роза у которой есть остренькие шипы: красивая, но такая, что в обиду свою подругу не даст.       Гарри слегка улыбнулся уголком губ. — Рад знакомству, — сказал он. — Гарри Поттер. Луна кивнула, будто это было самым обычным делом. — Мы знаем, — ответила она спокойно. — У тебя очень интересная аура. Она… золотая, но с чёрными прожилками. Как будто внутри тебя живёт и свет, и тьма. И они не дерутся. Они… танцуют. И мозгошмыги у тебя очень приличные.       Лада бросила на неё быстрый взгляд — смесь укоризны и нежности, — а потом перевела глаза на Гарри. — Мы искали тебя, — сказала она прямо. — Луна почувствовала… что-то. Сказала, что в поезде есть кто-то, кого стоит найти. И вот мы здесь.       Гарри чуть приподнял бровь. — И что теперь? Луна улыбнулась — мечтательно, но искренне. — Теперь мы просто поговорим. А потом… посмотрим.