Слепота - это ещё не конец

      Гарри проснулся ровно в шесть утра — без будильника, без внешнего толчка. Внутренние часы, отточенные годами в Певерелл-Кастле, сработали как всегда точно. Балдахин над кроватью был задернут, но сквозь щель проникал слабый зелёный свет от озера — тот самый, что никогда не становился ярче, но и не гас полностью. В спальне было тихо: только лёгкое дыхание Ария с другой стороны комнаты и далёкий, почти неуловимый плеск воды за окном.       Гарри лежал ещё минуту, прислушиваясь к себе. Никаких снов. Только ясность и спокойная готовность к дню. Он откинул занавесь, сел на край кровати. Пол под босыми ногами был прохладным, но не ледяным — чары замка поддерживали комфортную температуру даже в подземельях.       Он встал, прошёл к умывальнику — небольшому, из тёмного мрамора, с серебряным краном в виде змеиной головы. Кран ожил от лёгкого касания пальца: тёплая вода полилась бесшумно. Гарри умылся, чувствуя, как холод воды окончательно прогоняет остатки сна. Потом зубы, волосы — расчёска из чёрного дерева легла ровно, не оставляя ни одного торчащего волоска. Он надел школьную форму: белая рубашка, ставший зелёным галстук, брюки, мантия. Всё сидело идеально.       Сумка уже лежала на кровати — чёрная, стильная, готовая к дню. Гарри решил не рисковать: закинул в неё все учебники сразу — по всем предметам, которые могли быть сегодня. Ему было всё равно, сколько они весят — чары уменьшения веса и расширения пространства делали сумку лёгкой, как перо, даже если бы он набил её кирпичами. Один учебник или все — разницы нет.       Наколдованные часы показывали 6:15. Он оставил сумку на кровати — аккуратно, посередине покрывала — и вышел из спальни. Дверь закрылась за ним бесшумно. Гостиная была пуста. Холодный зелёный огонь в камине горел так же ровно, как и вчера вечером. Подносы с чаем и пирожными исчезли — домовые эльфы уже убрали всё, пока все спали. Ни одного человека. Только лёгкое эхо шагов и тихий плеск озера за окнами. Гарри вышел из гостиной. Коридор подземелий встретил его прохладой и тишиной. Он поднялся по лестнице — сначала короткой, почти незаметной, потом по основной винтовой, которая вела наверх, к главным этажам замка. Факелы зажигались сами, стоило ему приблизиться, и гасли за спиной.       Он вышел в главный холл — огромный, пустой в этот час. Каменные плиты блестели от утренней росы, которая каким-то образом проникала даже внутрь. Потолок был высоким, сводчатым, с висящими магическими светильниками, которые пока горели тускло. Гарри остановился на миг, вдохнул. Замок узнал его — лёгкое касание магии, почти приветствие.       Гарри пошёл дальше — без цели, просто чтобы пройтись. Коридоры были пусты. Только иногда где-то вдалеке слышались шаги или скрип открывающейся двери в учительском крыле. Гарри шёл медленно, оглядываясь, запоминая повороты, лестницы, статуи. Он не торопился. До завтрака оставалось ещё больше полутора часов. До завтрака оставалось ещё больше полутора часов.       Факелы горели тускло, почти сонно — их пламя было приглушённым, словно замок тоже ещё не проснулся окончательно. Свет от них отражался на полированном граните пола, создавая длинные золотистые дорожки.       Сначала он поднялся по главной парадной лестнице — той самой, широкой, с резными перилами. На площадке второго этажа остановился у огромного витражного окна. Рассвет только начинал пробиваться сквозь толстое цветное стекло: небо было ещё тёмно-синим, но на востоке уже разливалась тонкая розово-золотая полоса. Гарри прислонился плечом к холодному камню подоконника и долго смотрел. Свет медленно набирал силу, окрашивая облака в персиковый и бледно-алый, а потом — в нежный золотой. Отражение его лица в стекле казалось почти призрачным: белые глаза, шрамы, чёрные волосы. Он не отводил взгляд от горизонта, пока солнце не показало самый краешек диска. Тогда он тихо выдохнул — почти неслышно — и пошёл дальше.       Следующая лестница привела его к коридору с портретами. Некоторые из них ещё спали: нарисованные дамы в пышных платьях дремали, опустив головы на руки, рыцари похрапывали в доспехах. Но несколько портретов бодрствовали. Старик в мантии с созвездиями приоткрыл один глаз, увидел Гарри и пробормотал сонно: — Рано же вы, юноша…       Гарри только кивнул — не стал отвечать. Портрет зевнул и снова задремал. Он прошёл мимо двери в библиотеку — она была заперта, но сквозь щель под дверью пробивался слабый свет. Гарри не стал проверять, открыта ли она: просто прошёл мимо, запоминая расположение. Потом свернул в боковой коридор, где висели гобелены с изображениями битв и магических существ. Один из них — огромный дракон, вышитый золотыми и зелёными нитями — слегка шевельнулся, когда Гарри проходил мимо, будто приветствуя.       Гарри остановился, провёл пальцами по ткани — дракон прищурил глаз и тихо выдохнул дымок из пасти. Гарри улыбнулся уголком губ и пошёл дальше.       Он поднимался и спускался по лестницам, которые меняли направление, когда никто не смотрел. Заглядывал в пустые классы: в одном из них доска всё ещё хранила вчерашние формулы по древним рунам, в другом — на учительском столе лежала раскрытая книга по трансфигурации. Он не входил — просто стоял в дверях, осматривал, запоминал.       В одном из коридоров он наткнулся на доспехи, которые внезапно ожили и отсалютовали ему копьём. Гарри отсалютовал в ответ — шутливо, но уважительно. Доспехи замерли, довольные, мало кто в нынешнее время понимал и понимал эту древнюю традицию.       Он прошёл мимо окна, выходящего на Запретный лес. Рассвет уже полностью вступил в свои права: небо стало бледно-голубым, верхушки деревьев горели золотом. Где-то внизу, в тумане, мелькнула тень единорога — или возможно ему это просто показалось. Гарри постоял у окна, глядя вниз, пока солнце не поднялось выше.       Он спустился в холл с четырьмя лестницами — тот самый, где они меняли направление. Сел на подоконник одного из окон, подтянув колени к груди. Смотрел, как первые лучи солнца касаются озера, превращая его поверхность в расплавленное золото. Вода казалась живой — лёгкая рябь, редкие всплески, тени рыб. Гарри сидел так минут десять, просто дыша и чувствуя замок вокруг себя. Тот отвечал — едва заметным теплом в камне, лёгким гулом в стенах, как будто Хогвартс тоже просыпался.       

***

             Ближе к восьми он спустился с подоконника и пошёл обратно — тем же путём, по которому пришёл. Поднялся по винтовой лестнице, спустился в подземелья, прошёл по коридору с зелёными светильниками. Дверь спальни открылась от лёгкого касания.       Внутри всё было по-прежнему тихо. Только Ария уже не было в своей кровати — балдахин его кровати был открыт, а самого его в комнате не было. Из чего Гарри сделал вывод что Гарсье сейчас умывается. А сумка за которой по сути и вернулся Гарри, так и лежала на кровати там, где он её оставил.       Он сел на край кровати, посмотрел на окно. За стеклом медленно проплывала огромная тень — кажется, гигантский кальмар. Гарри улыбнулся уголком губ.       День начинался.       

***

             Гарри пересел за стол — простой, из тёмного дерева, с аккуратной резьбой в виде переплетённых змей по краю. Выдвинул ящик, достал пергамент, чернильницу и любимое перо — то самое, что может писать как самостоятельно, так и сам владелец может им воспользоваться если хочется написать от руки, это перо он приобрёл ещё в Париже, на той самой неделе у моря.       Перо послушно легло в его руку. И он начал писать.

      "Дорогие мама, папа, дедушка Карлус, Антиох, Кадмус, Игнотус, Салазар и все остальные, первый вечер прошёл… неожиданно спокойно. Распределение — как мы и договаривались я поступил на Слизерин. Никто не закатил истерику (по крайней мере открыто). Дамболдор смотрел долго, но ничего не сказал. Снейп тоже молчал, хотя всё ещё в переди, сегодня первые уроки.

      Гостиная очень красивая — озеро за окнами, зелёный огонь, всё как в старых писаниях. Мой сосед по комнате — Ария Гарсье, он француз и так же как и я на пятом курсе. На первый взгляд он тихий. Не лезет с вопросами. Так что пока кажется нормальным.

      Сегодня полный день уроков, по крайней мере я так думаю, расписание я ещё не получил. Посмотрим, как они отреагируют, когда поймут, что я не собираюсь прятаться и извиняться за своё существование.

      Скоро напишу ещё. Берегите себя. И не беспокойтесь — я справлюсь.

      Ваш Гарри."

      Он перечитал коротко, сложил пергамент, запечатал простой серебряной каплей воска (без герба — пока рано светить всеми кольцами) и достал из того же выдвижного ящика парную сквозную шкатулку. Маленькая, чёрная, с тонкой гравировкой в виде костяного дракона на крышке. Открыл, положил письмо внутрь, закрыл. Шкатулка мигнула мягким серебристым светом — письмо ушло.       Гарри откинулся на спинку стула и только тогда услышал, как открывается дверь ванной.       Ария вышел — уже полностью одетый, волосы влажные, но аккуратно зачёсанные, мантия без единой складки. В руках тонкая книга в тёмно-синем переплёте. Он не стал ничего говорить, просто прошёл к своей кровати, сел на край и открыл книгу, будто ждал именно этого момента.       Они молчали. Только шелест страниц да далёкий плеск озера. Через несколько минут в дверь постучали — коротко, по-деловому.       Ария поднял взгляд. Гарри тоже повернулся. Вошёл Адриан Пьюси — староста мальчиков. В руках у него была стопка пергаментов. — Доброе утро, — сказал он спокойно. — Расписание на весь год. Каждому своё.       Он подошёл сначала к Арии, вручил один лист, потом к Гарри — второй. — В 8:40 жду всех первокурсников и тебя Поттер в гостиной. Поведу на завтрак и первокурсников на первый урок, а ты Поттер с остальными пятикурсниками пойдёшь на свои предметы. Не опаздывайте.       Гарри кивнул. — Спасибо.       Адриан коротко кивнул в ответ и вышел, закрыв дверь за собой. Видимо, пошёл раздавать дальше.       Гарри же в это время развернул пергамент. Расписание было аккуратное, написанное ровным почерком Макгонагалл:

Понедельник: 10:00–12:30 Зельеварение (Снейп) — 5 курс

12:45–13:45 Трансфигурация (Макгонагалл) — смешанный …

      Он пробежал глазами весь список. Всё, что нужно, было: ЗОТИ, Чары, Трансфигурация, Зелья, Травология, История магии, Астрономия по ночам. Никаких сюрпризов. Всё, что он и так уже знал на высоком уровне.       Гарри сложил пергамент, убрал в карман мантии. — Всё взял? — спросил Ария, не отрываясь от книги. — Да, спасибо. Всё на месте.       Ария закрыл книгу, положил её на тумбочку. — Тогда идём. Назначенное время уже близко.       Гарри встал. Поправил мантию. Взял свою сумку. И они вышли из спальни вместе — молча, но уже чуть комфортнее, чем вчера вечером. Коридор, лестница, гостиная.       Дверь в гостиную уже была открыта. Внутри уже собирались первокурсники — кто-то нервно теребил мантию, кто-то смотрел в окно на озеро. Эйслинн стояла у камина, Адриан рядом с ней. Оба ждали. Гарри и Ария вошли. Теперь оставалось только дождаться остальных первокурсников.       

***

             Ария молча кивнул Гарри, и не говоря ни слова, вышел — видимо, у пятого курса не было нужды в сопровождении старосты. Они уже знали каждый поворот подземелий и каждый лестничный пролёт, который менял направление, когда никто не смотрел.       Гарри остался один. Он быстро прошёлся взглядом по гостиной. К 8:40 там уже собрались все девять первокурсников и десятым был он сам. Кто-то нервно теребил мантию, кто-то смотрел в окно на озеро, где медленно проплывала тень гигантского кальмара. Эйслинн Розье стояла у камина, скрестив руки, Адриан — рядом с ней, держа в руках последний пергамент.       Когда все были в сборе, Адриан поднял руку — жестом, от которого сразу стало тихо. — Слушайте внимательно, — начал он спокойно, но так, чтобы голос разнёсся по всей гостиной. — Поскольку я не уверен что все всё вчера внимательно слушали, я повторю. Вы теперь часть Слизерина. Это не просто факультет. Это семья. На ближайшие семь лет — а для кого-то и дольше — мы будем стоять друг за друга. Не важно, что случилось: поссорились, опозорились перед учителем, столкнулись с гриффиндорской выходкой или просто не знаете, как пройти к кабинету ЗОТИ. Подходите к любому старшекурснику, к префекту, ко мне или к Эйслинн. Мы не бросаем своих. Но и не терпим тех, кто бегает жаловаться Дамболдору или Макгонагалл. Здесь решают свои проблемы сами. Запомните это.       Он сделал паузу, обвёл взглядом всех по очереди — задержался на Гарри чуть дольше остальных. — Добро пожаловать в Слизерин. А теперь отправляемся на завтрак.       Адриан развернулся и пошёл к выходу. Эйслинн замыкала шествие. Первокурсники потянулись следом цепочкой — Гарри шёл рядом с старостой девочек его факультета, так как по большей части не относился к первокурсникам, хоть и был в замке столько же сколько и они.       Подъём к Большому залу прошёл без происшествий. Коридоры были уже полны учеников — старшекурсники шли самостоятельно, уверенно, не оглядываясь. Первокурсники особо не жались к Адриану и Эйслинн, как цыплята к наседке, хотя и были некоторые исключения.       Когда они вошли в зал, шум на миг просел — как всегда, когда появлялся кто-то заметный. Адриан повёл первокурсников к началу стола Слизерина, начал рассаживать их по местам — аккуратно и проследив за всеми что никто не потерялся, сам отправился завтракать.       Гарри же остановился у входа, быстро оглядел стол. Драко Малфой сидел почти по середине стола - как и вчера. Увидев Гарри, он поднял руку и коротко махнул — не театрально, а спокойно, по-деловому, как будто место рядом уже было зарезервировано.       Гарри кивнул и пошёл к нему. И сел рядом. — Доброе утро, Поттер, — сказал Драко тихо, не отрываясь от тарелки. — Доброе, Малфой.       Перед ними мгновенно появилась еда: овсянка с мёдом и орехами, тосты с маслом, яичница с беконом, чай в высоких серебряных чашках. Всё было подано красиво, аккуратно — как и положено на слизеринском столе.       Гарри взял ложку, зачерпнул овсянку. Драко, не глядя на него, произнёс вполголоса: — Овсянка, сэр?       Гарри чуть не поперхнулся — но сдержался, только уголок губ дрогнул. — Нет, Малфой. Просто овсянка.       Драко коротко хмыкнул — почти неслышно. За столом ели аккуратно. Ложки двигались ровно, салфетки использовались по назначению, никто не разговаривал с набитым ртом. Даже первокурсники, хоть и нервничали, старались подражать старшим — спина прямая, локти у тела и ни одного на столе.       А вот за гриффиндорским столом царил совсем другой порядок. Особенно выделялся один рыжий индивидуум — долговязый, с растрёпанными волосами, который уже успел опрокинуть стакан с тыквенным соком и теперь пытался вытереть его мантией соседа, громко извиняясь на весь стол. Рядом с ним девочка с копной каштановых волос что-то яростно объясняла, чуть ли не размахивая вилкой, но кажется немного воспитания у неё было, а ещё один мальчишка, но уже помладше — пытался одновременно есть бекон и читать газету, отчего страницы то и дело попадали в тарелку.       Гарри скосил взгляд в их сторону — один раз, коротко — и вернулся к своей овсянке. Драко заметил этот взгляд. — Гриффиндорцы, — произнёс он тихо, без особой злобы, скорее с усталой иронией. — Каждый год одно и то же. Как будто у них вместо этикета встроен какой-то хаос-генератор.       Гарри чуть улыбнулся. — Зато скучно не будет. Драко фыркнул — почти неслышно. Завтрак продолжался. Гарри ел спокойно, не торопясь.       Ведь первый полноценный день в Хогвартсе только начинался.