Глава 21. Родные стены
4 марта 2026 г., 21:00
Гарри опустился в глубокое кресло у камина, и костяной пол под его ногами будто бы выдохнул с облегчением — замок радовался возвращению хозяина. Зелёное пламя в камине взметнулось выше, освещая лица собравшихся: Джеймс и Лили стояли ближе всех, за ними — Карлус, опирающийся на спинку соседнего кресла. Антиох и Кадмус замерли по обе стороны камина, их призрачные формы мерцали в танце теней. Игнотус, как всегда, держался чуть поодаль, но в его глазах светилось тёплое любопытство. Салазар величественно опустился в кресло напротив, скрестив длинные пальцы на колене.
— Ну, не томи, наследник, — прошипел Салазар на парселтанге, но в его голосе сквозило нетерпение. — Рассказывай. Что там, в моей школе?
Гарри откинулся на спинку, собираясь с мыслями. Огонь в камине тихо потрескивал, создавая ту особую атмосферу уюта, которой ему так не хватало в Хогвартсе последние дни.
— Начну с начала, — сказал он, переходя на английский, чтобы все могли понимать. — Распределение прошло... эффектно. Я появился в зале, когда Дамболдор уже начал речь. Снял с себя чары невидимости прямо перед всем Хогвартсом.
Лили ахнула, прижав руки к груди.
— Гарри! Ты мог бы быть осторожнее, а если что-то пошло не так?!
— Это было необходимо, мам, — мягко ответил Гарри. — Я хотел, чтобы они увидели меня сразу. Чтобы никто не успел придумать свою версию до того, как я представлюсь сам.
Джеймс довольно усмехнулся:
— Смело. Прямо как в моё время. И как отреагировал Дамболдор?
— Замер. На долю секунды, но я заметил. Потом потребовал доказательств. Я показал кольцо Поттеров. Шляпа подтвердила мою кровь.
— Шляпа? — переспросил Карлус, приподняв бровь. — И что она сказала?
Гарри чуть улыбнулся:
— Сказала, что Слизерин — моё место. И что Салазар бы ей не простил, если бы она отправила его последнего наследника куда-то ещё.
Салазар фыркнул, но в его глазах мелькнуло довольство.
— Мудрая шляпа. Хоть и потрёпанная.
— Я пообещал ей, что при случае помогу обновить фасон, — добавил Гарри. — Она была... тронута.
Несколько портретов одобрительно закивали. Лили покачала головой, но улыбалась:
— Ты всегда умел находить общий язык с теми, кого другие не замечают.
Гарри продолжил рассказ. Он говорил о гостиной Слизерина, о правилах, которые объяснили старосты, о своей комнате и соседе — Арии Гарсье, французе, тихом и наблюдательном. Джеймс одобрительно хмыкнул, услышав, что сосед не лезет с вопросами.
— Умный мальчик, — заметил Карлус. — Такие обычно долго живут.
Потом Гарри перешёл к первому учебному дню. Рассказал о разговоре с Ноттом, который предупредил его о Снейпе и о том, что на факультете нет явного лидера.
— Нотт прав, — задумчиво произнёс Антиох. — Времена меняются, но слизеринцы всегда ищут силу, за которой можно следовать. Ты уже почувствовал это?
— Да, — кивнул Гарри. — Многие смотрят с интересом. Но я не спешу. Пусть сначала привыкнут.
— Разумно, — одобрил Кадмус. — Сила, проявленная слишком рано, пугает. Сила, проявленная вовремя, внушает уважение.
Гарри рассказал о зельях. О том, как Снейп молчал, но смотрел, как он варит. О том, что рецепт на доске отличался от учебника — и это были явно личные наработки профессора.
— Он делится с учениками тем, что создал сам, — заметил Гарри. — Несмотря на весь свой сарказм. Я стал больше уважать его за это.
Салазар кивнул:
— Северус всегда был талантлив. И предан. Если он увидит в тебе не тень отца, а самостоятельного мага — он может стать хорошим союзником, но тем не менее он всегда был сам себе на уме.
— Посмотрим, — осторожно ответил Гарри. — Пока он держит дистанцию.
Потом он рассказал о трансфигурации и Макгонагалл. О том, как она оценила его технику, добавила баллы и в конце сказала, что рада его возвращению.
— Это дорогого стоит, — мягко произнесла Лили. — Минерва всегда была справедливой. Если она так сказала — значит это было искренне.
История магии вызвала у предков неоднозначную реакцию. Один из портретов, висевший чуть поодаль — сухощавый мужчина с внимательными глазами и старомодной причёской — подал голос:
— Биннс? Я застал его в первые годы преподавания. Эдмунд Певерелл, к вашим услугам, — представился он, обращаясь к Гарри. — Я учился в Хогвартсе в конце восемнадцатого века. Тогда Биннс был живым профессором и, представьте, читал вполне внятные лекции. Суховато, но по делу. А потом... он умер, но продолжил преподавать. И с каждым десятилетием его лекции становились всё более монотонными. Кажется, он сам не замечает, как повторяет одно и то же уже сотню лет.
Салазар, сидевший в кресле, задумчиво кивнул:
— Я иногда перемещаюсь по портретам в Хогвартсе. Видел его несколько раз. Когда-то он действительно старался, но теперь... — Салазар поморщился. — Призраки, особенно те, что остаются надолго, часто теряют связь с реальностью. Их разум застывает в моменте смерти и постепенно выцветает. Биннс — классический пример.
— Почему же его до сих пор не заменили? — удивился Гарри.
Карлус хмыкнул:
— А кто рискнёт? Он формально числится профессором, никому не мешает, зарплаты не требует. Найти живого специалиста по истории магии, готового работать в Хогвартсе за те гроши, что там сейчас платят... да ещё и уживаться с призраком? Проще оставить всё как есть. Тем более что Дамболдору, кажется, всегда было выгодно, чтобы ученики поменьше знали настоящую историю.
— Удобная позиция, — согласился Салазар. — Держать молодёжь в неведении, пока сам переписываешь прошлое под свои нужды.
— Я заметил, — кивнул Гарри. — Но нашёл способ использовать это время с пользой. Конспектирую по-своему, делаю пометки, потом буду проверять по другим источникам. В библиотеке нашёл несколько книг, где история подаётся иначе.
— Умно, — одобрил Игнотус, впервые подавая голос. — Даже из бесполезного можно извлечь пользу, если подойти с умом. И если у тебя есть доступ к правильным источникам.
Гарри перешёл к самому яркому событию дня — инциденту с Криви. Он подробно описал, как вспышка ослепила его, как сработали рефлексы, как он выставил Щит Теней и отбросил парня, даже не успев подумать.
Лили побледнела.
— Гарри... ты мог серьёзно его ранить.
— Я знаю, мам. — Гарри виновато опустил взгляд. — Но я сразу привёл его в чувство, починил фотоаппарат, извинился. Он, кажется, даже не обиделся — наоборот, смотрел на меня как на героя. А вот гриффиндорцы... теперь косятся даже больше чем в начале.
— Пусть косятся, — жёстко сказал Джеймс. — Ты не виноват, что тебя учили выживать. Если они не понимают разницы между боевой реакцией и агрессией — их проблемы.
— Джеймс, — мягко укорила Лили.
— Он прав, Лили, — неожиданно поддержал Карлус, и в его голосе послышались нотки, не терпящие возражений. — Гарри рос в обстоятельствах, где промедление или недостаточная реакция могли стоить ему жизни. То, что вы называете излишней резкостью — лишь следствие необходимости, в которой он находился. Со временем он научится лучше различать истинные угрозы и пустые вспышки, но сейчас корить его за это было бы несправедливо.
Лили вздохнула, но кивнула:
— Ты прав, Карлус. Просто... материнское сердце не всегда слушается голоса разума.
— Я уже работаю над этим, — сказал Гарри. — Но пока придётся мириться с их косыми взглядами.
Салазар усмехнулся:
— Слизеринцы тебя поймут. Они ценят тех, кто умеет защищаться. А мнение остальных... пусть думают что хотят. Главное — чтобы боялись перейти тебе дорогу.
Гарри кивнул и перешёл к уроку Защиты. Рассказал о профессоре Стоуне — отставном авроре, которого прислало Министерство. Описал тест, вопросы, свою дуэль.
— Я использовал только защиту, — уточнил он. — Никакой тёмной магии, ничего лишнего. Просто Протего и уклонение. Но он всё равно оценил.
— Неплохо-неплохо, — одобрил Антиох. — Ты показал уровень, но не раскрыл всех карт.
— Именно, — согласился Гарри. — Стоун произвёл на меня хорошее впечатление. Опытный, знающий, серьёзный. Не лезет в душу, но учит думать. Думаю, у него будет чему поучиться.
— Рад слышать, что в Хогвартсе наконец-то появился адекватный преподаватель Защиты, — проворчал Салазар. — После всей этой чехарды с Квирреллом, Локхартом и прочими...
Они ещё долго говорили. Гарри рассказал о Драко — как тот постепенно перестаёт быть просто надменным аристократом и становится почти другом. О Забини с его вечными шутками и острым умом. О Луне и Ладе, с которыми удалось перекинуться парой слов. О младшекурсниках, которые после пары подсказок начали здороваться.
Лили слушала с тёплой улыбкой, Джеймс то и дело одобрительно хмыкал. Карлус задавал уточняющие вопросы об отношениях между факультетами. Антиох и Кадмус обменивались понимающими взглядами. Салазар, кажется, был доволен — его школа, его факультет принимали наследника достойно.
Когда рассказ подошёл к концу, в камине уже догорали угли. Гарри чувствовал усталость, но это была приятная усталость — после долгого разговора с семьёй, после возможности выговориться и услышать мудрые советы.
— Ты справляешься, сынок, — тихо сказала Лили, подходя ближе и кладя призрачную руку ему на плечо. — Мы гордимся тобой.
— Не расслабляйся, — добавил Джеймс с усмешкой. — Впереди ещё много интересного. Но ты на верном пути.
Салазар поднялся из кресла:
— Отдыхай, наследник. Завтра у тебя будет время подумать, а пока — набирайся сил. Замок о тебе позаботится.
Гарри кивнул, поднимаясь. Костяные Стражи уже ждали в тени, готовые проводить его в комнату.
— Я вернусь в Хогвартс завтра вечером, — сказал он на прощание. — Спасибо вам. За всё.
— Мы всегда рядом, — ответил Игнотус. — Только позови.
Гарри вышел из портретного зала и направился в свою башню. Замок гудел вокруг — тихо, успокаивающе, по-родному. В комнате его ждала уже приготовленная постель, а на столике — горячий чай и лёгкий ужин.
Он лёг, закрыл глаза и позволил себе просто быть дома. Всего на одну ночь. Мысли уже начинали путаться, проваливаясь в дрёму, но сквозь пелену сна пробилась одна — завтра днём нужно будет навестить Сириуса. Проведать, поговорить, узнать у лекарей, как продвигается его восстановление. С прошлого визита прошло несколько месяцев, и Гарри очень хотел увидеть, как изменился крёстный, вернулся ли к нему тот живой блеск в глазах, который так ценили Джеймс и Лили. Но это — завтра. А сегодня — отдых под защитой древних стен, которые помнили его предков и ждали его самого.
Гарри уснул с лёгкой улыбкой. Дом был там, где его ждали.
***
Гарри проснулся от мягкого света, сочащегося сквозь костяные ставни. Замок встречал новый день тихим гулом — где-то внизу перекликались Стражи, пахло свежезаваренным чаем и тёплым хлебом. Он сел на кровати, потянулся и понял, что выспался так, как не удавалось уже давно. В Хогвартсе, даже в тишине подземелий, он постоянно был настороже. Здесь, в Певерелл-Кастле, можно было позволить себе расслабиться. Гарри взглянул на настенные часы с движущимися рунами — половина шестого утра. До вечера ещё целый день, и мысль, которая мелькнула перед сном, теперь оформилась в твёрдое решение. Он навестит Сириуса. Не днём, как планировал, а прямо сейчас. Чем раньше, тем больше времени проведёт с крёстным. Он быстро оделся — снова простая одежда для путешествий, медальон-портключ на шею, уменьшенный чемоданчик в карман. Наскоро проглотил завтрак, оставленный Стражами, и вышел из комнаты. Вестибюль замка встретил его прохладой и полумраком. Игнор уже ждал у выхода. — Господин уходит? — сухо поинтересовался Страж. — Да, навещу Сириуса. Вернусь к вечеру. Если кто из предков спросит — передай, что всё хорошо. Игнор склонил голову и растворился в тенях. Гарри вышел за ворота, отошёл на безопасное расстояние от замка и активировал международный портключ — маленький диск с испанским гербом, который ему когда-то дали гоблины для экстренных перемещений. Знакомый рывок, лёгкая дезориентация — и он уже стоял на окраине Мадрида, в безлюдном переулке, где магия была разрешена. Отсюда до клиники «Солнечных Теней» можно было добраться аппарацией. Гарри сосредоточился на образе места, где бывал уже дважды, и исчез с тихим хлопком. Клиника встретила его утренней прохладой и запахом цветущих апельсиновых деревьев. Белое двухэтажное здание в мавританском стиле пряталось в глубине ухоженного сада. Гарри подошёл к главному входу, где его уже ждал привычный досмотр. Две ведьмы в белоснежных мантиях — одна пожилая, с пронзительными глазами, вторая молодая, но с таким же цепким взглядом — проверили его палочку, медальон и даже чемоданчик. Процедура была стандартной, но от этого не менее тщательной: клиника специализировалась на тяжёлых ментальных травмах, и безопасность здесь ставили во главу угла. — Мистер Поттер, — пожилая ведьма улыбнулась, узнав его. — Рады видеть снова. Мистер Блэк всё ещё в двадцать третьей палате. Лечащий врач — мадам Вальдес, она обычно на месте в это время. — Спасибо. Я как раз хотел поговорить с ней сначала. Гарри направился по знакомому коридору. Белые стены, мягкий свет, приглушённые голоса — здесь всё было пропитано покоем и заботой. Кабинет мадам Вальдес находился в конце крыла. Гарри постучал и вошёл. Женщина с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, подняла голову от бумаг. На вид ей можно было дать около пятидесяти, но при ближайшем рассмотрении Гарри отметил, что на её лице нет ни единой морщинки — только едва заметные лучики вокруг глаз, выдающие привычку часто улыбаться. От неё веяло спокойной, уверенной силой, какой обладают маги, прожившие не одно столетие. Гарри знал, что при достаточной личной силе и поддержке рода волшебники могут жить до трёх-пяти сотен лет, а обычная продолжительность жизни мага редко опускается ниже полутора веков. Эта женщина явно принадлежала к первым — её взгляд хранил мудрость, которую не купишь и не натренируешь и за десяток лет. При виде Гарри её лицо осветилось тёплой улыбкой. — Сеньор Поттер! Рада вас видеть. Садитесь, пожалуйста. Гарри опустился в кресло напротив стола. — Здравствуйте, мадам Вальдес. Как Сириус? Я хотел бы узнать последние новости, прежде чем идти к нему. Врач отложила перо и сложила руки на столе. — С сеньором Блэком всё идёт очень хорошо, — начала она с довольной ноткой в голосе. — Физически он восстановился почти полностью. Мы сняли последствия длительного голодания и воздействия холода. Подавление воспоминаний, вызванное долгим пребыванием среди дементоров, тоже удалось устранить — теперь радостные моменты его жизни больше не блокируются. Но была и другая проблема, — она сделала паузу, — старые магические закладки, наложенные, судя по всему, ещё в юности. Кто-то очень постарался, чтобы притупить его мышление, вызвать отвращение ко многим вещам... Такое часто практиковали в некоторых семьях, да и в школе иногда встречалось. К счастью, с ними мы тоже справились. Это была сложная работа, но, как видите, результат оправдал усилия. — То есть он... он снова стал собой? — Гарри с трудом сдерживал волнение. — В значительной степени, да. — Мадам Вальдес кивнула. — Конечно, некоторые воспоминания о годах в Азкабане останутся с ним навсегда, но теперь они не причиняют такой острой боли. Он научился с ними жить. Его магия восстановилась, настроение стабильное, аппетит отличный. Думаю, ещё пара недель — и мы выпишем его. Хотя, — она сделала паузу, — я бы рекомендовала ему не возвращаться сразу к активной жизни. Ему нужен покой, забота и... семья. — Я понял, — Гарри улыбнулся. — Спасибо вам огромное. Можно к нему? — Конечно. Он будет очень рад. Сегодня утром он уже спрашивал, не приедете ли вы. Гарри поблагодарил врача и вышел из кабинета. Сердце билось быстрее — от предвкушения и радости. Он быстро дошёл до двадцать третьей палаты, постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Сириус сидел в кресле у открытого окна, за которым шумел сад. На нём была простая рубашка и лёгкие брюки — никакой больничной пижамы. Он выглядел... живым. Похудевшим, конечно, но уже не тем скелетом, которого Гарри вытащил из Азкабана. В чёрных волосах блестела седина, но глаза — синие, живые, с прежним озорным огоньком — смотрели на вошедшего с такой радостью, что Гарри на мгновение забыл, как дышать. — Сохатик! — Сириус вскочил и через секунду уже сжимал Гарри в крепких объятиях. — Малыш... Чёрт, как же я рад тебя видеть! Гарри обнял его в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, которые он тут же подавил. — Я тоже рад, крёстный. Выглядишь отлично. — Ещё бы! — Сириус отстранился, но руки с плеч не убрал. — Тут такие завтраки, что хоть в обморок падай. И врачи — злющие, но дело своё знают. — Он окинул Гарри быстрым взглядом. — А ты... ты вырос. И возмужал. Джеймс был бы тобой горд. — Спасибо, — Гарри улыбнулся и сел на край кровати. Сириус вернулся в кресло, пододвинув его поближе. — Рассказывай, — потребовал он. — Как школа? Как этот старый пень Дамболдор? Как слизеринцы? Я слышал, ты туда попал? — В его голосе не было осуждения, только любопытство. — Ну и ну... Поттер на Слизерине. Джеймс бы, наверное, в обморок упал. Но я-то знаю, что это не важно. Главное — ты. Гарри усмехнулся и начал рассказ. Он говорил о распределении, о реакции зала, о Дамболдоре, который явно не знал, как реагировать. О Драко и Забини, о Нотте с его странным предупреждением. О Снейпе — и тут Сириус скривился, но промолчал. О Макгонагалл и её тёплых словах. О Биннсе и истории магии. — А на Защите у нас новый профессор, — сказал Гарри. — Отставной аврор, Стоун. Министерство прислало, потому что Дамблдор никого не нашёл. — Аврор? — Сириус оживился. — Это хорошо. Эти ребята дело знают. Ну и как он? — Толковый. Устроил нам тест — вопросы по тактике, по существам, по нестандартным ситуациям. А потом с каждым, кто закончил, проводил мини-дуэль. Я защищался, не атаковал. Он оценил. — Молодец, — одобрительно кивнул Сириус. — Всегда лучше сначала показать, что ты умеешь держать удар. А то выскочки, которые сразу в атаку лезут, долго не живут. Гарри помялся, но решил рассказать и про инцидент с Криви. Сириус выслушал, и его лицо стало серьёзным. — Рефлексы, говоришь? — переспросил он. — Это хорошо. Это значит, что тебя учили правильно. А что этот пацан — обиделся? — Нет, наоборот, смотрит теперь как на героя. — Ну и отлично. — Сириус откинулся на спинку кресла. — А гриффиндорцы пусть косятся. Они всегда косятся на тех, кто сильнее. Особенно если этот кто-то не с их факультета. Он помолчал, потом спросил тише: — А про меня... там что говорят? Гарри понял, что он имеет в виду — не слухи ли, что Сириус Блэк сбежал или что он предатель. — Почти ничего, — честно ответил Гарри. — Все думают, что ты всё ещё в Азкабане. Твоё оправдание не афишировали особо. Я через гоблинов всё сделал тихо. Если хочешь, можно будет позже объявить, но пока я решил не рисковать. — Правильно, — кивнул Сириус. — Пусть пока всё остаётся так. Мне и здесь неплохо. — Он обвёл рукой палату. — Тепло, кормят, лечат. А главное — ты приезжаешь. Они ещё долго говорили. Сириус расспрашивал о деталях, о том, как Гарри ладит с однокурсниками, не обижают ли его, не пытаются ли использовать. Гарри успокаивал его, рассказывал о поддержке слизеринцев, о том, что сам может за себя постоять. — Я знаю, Сохатик, — Сириус взъерошил ему волосы, как в старые времена. — Ты сильный. Но всё равно будь осторожен. Дамболдор — хитрый лис. И Воландеморт, говорят, тоже не дремлет. — Я помню, — серьёзно ответил Гарри. — И я готов. Они простились под вечер. Сириус обещал скоро выписаться и тогда уж наверстать упущенное. Гарри пообещал навещать каждые выходные, если получится. — Береги себя, малыш, — сказал Сириус на прощание, обнимая его у входа в клинику. — И передавай привет... ну, кому сочтёшь нужным.***
Гарри вышел из клиники «Солнечные Тени» и остановился на крыльце, глубоко вдыхая тёплый испанский воздух. В голове всё ещё звучал голос Сириуса, его смех, его тёплые объятия. Крёстный изменился — и это были перемены к лучшему. Исчезла та затравленность, что читалась в глазах при первой встрече, ушла постоянная настороженность. Вместо этого появилась уверенность, спокойствие и тот самый озорной огонёк, о котором так много рассказывали портреты Джеймса и Лили. Гарри улыбнулся своим мыслям. День только начинался, а он уже успел сделать самое важное. Возвращаться в замок предков сразу не хотелось — слишком редки были у него такие свободные часы, когда можно просто гулять, никуда не спеша, не думая об уроках, рефлексах и политике факультетов. Он решил прогуляться. Сначала Гарри заглянул в пару магических лавок на окраине — там, где селились целители и обслуживающий персонал клиники. Купил забавную безделушку для Арии (какую-то самопишущуюся птичку, которая чирикала рунами) и небольшую книгу по испанским зельям для себя. Потом, повинуясь внезапному порыву, вышел за пределы магического квартала и оказался в обычном испанском городе. Здесь всё было иначе. Солнце светило ярче, воздух пах выпечкой и морем, а люди — простые люди, маглы — спешили по своим делам, не подозревая о существовании другого мира. Гарри шёл по широкой улице, рассматривая витрины, вдыхая ароматы свежих круассанов из маленькой пекарни, и чувствовал себя почти обычным подростком. Он свернул в сторону парка — вдали виднелись зелёные деревья и слышался детский смех. Идиллия длилась ровно до того момента, как он поравнялся с узким переулком, ведущим к парку. Крик. Резкий, полный ужаса, детский крик. Гарри рванул на звук раньше, чем успел подумать. Ноги несли его сами, магия уже пульсировала в кончиках пальцев, готовая выплеснуться. Он влетел в тёмный переулок — и замер. В углу, прижавшись к стене, сидела маленькая девочка. Лет шести, не больше, с тёмными растрёпанными волосами и огромными карими глазами, полными слёз. Она вся дрожала, а вокруг неё... вокруг неё валялись ошмётки чего-то, что когда-то было людьми. Вернее, их одежда, обувь и какие-то бесформенные куски, которые уже невозможно было опознать. Магический выброс. Мощный, разрушительный, явно неконтролируемый. Девочка смотрела на Гарри с ужасом, готовая закричать снова. Он медленно поднял руки, показывая, что не опасен, и сделал шаг вперёд. — Тише, тише, — сказал он мягко, на испанском, который неплохо выучил по совету предков. — Я не обижу. Всё хорошо. Ты в безопасности. Девочка всхлипнула, но не закричала. Гарри приблизился ещё на шаг, присел на корточки, стараясь не смотреть на то, что осталось от тех людей. Потом разберётся. Сейчас главное — ребёнок. — Меня зовут Гарри, — сказал он как можно спокойнее. — А тебя? — Л-Лусия, — выдохнула девочка, и из её глаз снова потекли слёзы. — Лусия. Красивое имя. Слушай, Лусия, то, что сейчас произошло... это не страшно. Это просто магия. Ты волшебница, понимаешь? Она смотрела на него непонимающе, но дрожать стала чуть меньше. Гарри протянул руку, не касаясь, просто давая возможность привыкнуть. — Эти люди... они хотели тебя обидеть? Лусия кивнула, и слёзы потекли сильнее. — Они... они тянули меня... я испугалась... а потом стало горячо и... — Всё правильно, — перебил Гарри. — Ты защитилась. Ты молодец. Они больше никогда тебя не тронут. Он помолчал, давая ей время успокоиться, потом спросил самое важное: — А где твои родители? Ты здесь одна? Давай я отведу тебя домой? Девочка всхлипнула и покачала головой. — Нет у меня никого. Я из приюта. Убежала... там плохо. А эти... сказали, что отведут меня в хорошее место, а сами... Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Он слишком хорошо знал, что значит быть сиротой, слишком хорошо помнил приют Святой Бригитты. И этот взгляд — испуганный, но уже привыкший к тому, что помощи ждать неоткуда. Он принял решение раньше, чем успел его обдумать. Словно кто-то внутри него просто знал, что так надо. — Лусия, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза, — я тоже был сиротой. Я знаю, как это страшно и одиноко. Но теперь у меня есть дом. Настоящий. Большой замок, где живут мои предки — ну, портреты, — и слуги, и много комнат. Я... — он запнулся, но продолжил, — я хочу забрать тебя с собой. Если ты захочешь. Ты можешь стать моей сестрёнкой. У тебя тоже будет семья. Лусия смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря. — Сестрёнкой? — переспросила она шёпотом. — Да. Я буду заботиться о тебе. Никто не посмеет тебя обидеть. Ты согласна? Девочка молчала несколько долгих секунд, а потом вдруг кивнула — робко, но с такой надеждой в глазах, что у Гарри защемило сердце. — Хорошо, — выдохнул он. — Тогда пошли. Но сначала... ты не хочешь мороженого? Глаза Лусии вспыхнули. Она снова кивнула, уже энергичнее. Гарри улыбнулся и легким движением руки привёл её одежду в порядок — стряхнул пыль, убрал следы слёз, сделал платьице чище. Потом подхватил её на руки — она была лёгкая, как пёрышко — и вышел из переулка, стараясь не думать о том, что осталось за спиной. С этим разберутся местные маги, наверняка почувствовали выброс. Он нашёл небольшое кафе на углу, усадил Лусию за столик и заказал две порции мороженого — шоколадное и клубничное. Девочка ела жадно, но аккуратно, то и дело поглядывая на Гарри с робким любопытством. — А ты правда волшебник? — спросила она между ложками, хотя и так уже видела как Гарри очистил её платьице. — Правда. И ты тоже. Просто ты пока не знаешь, как это работает. Я научу. — А в твоём замке есть принцессы? Гарри усмехнулся. — Принцесс нет. Зато есть рыцари на портретах. И один очень вредный древний маг, который любит ворчать. Но он добрый. Лусия захихикала, и Гарри понял, что не ошибся. Когда мороженое закончилось, он взял девочку за руку и отвёл в безлюдный переулок в котором она немного напряглась, но попыток убежать не делала, в то время сам Гарри доставал медальон-портключ. — Держись крепко, — сказал он. — Сейчас будет немножко щекотно. — Кости зовут, — прошептал Гарри, и мир завертелся. Они появились перед костяными воротами Певерелл-Кастла. Лусия ахнула, глядя на чёрные арки, на черепа, вмурованные в камень, на символы Смерти над входом. — Это... это твой дом? — прошептала она. — Наш дом, — поправил Гарри. — Теперь наш. Ворота открылись, и они вошли. Внутри было тепло, пахло древностью и уютом. Из теней появились Костяные Стражи — Игнор, Летиция, Гриммолд, Пик. Лусия прижалась к Гарри, но не закричала — только смотрела во все глаза. — Не бойся, это мои слуги. Они добрые, — успокоил он. Игнор склонил голову, глядя на девочку с любопытством. — Господин привёл... гостью? — Сестру, — твёрдо сказал Гарри. — Её зовут Лусия. Она будет жить с нами. Подготовьте для неё комнату рядом с моей. Стражи переглянулись, но спорить не стали. Летиция шагнула вперёд и мягко, насколько это возможно для костяной женщины, улыбнулась Лусии: — Пойдём, pequeña. Я покажу тебе твою комнату. Лусия посмотрела на Гарри, тот кивнул, и она доверчиво взяла Летицию за руку. Они ушли вглубь замка. Гарри направился в портретный зал. Предки уже ждали — весть о появлении девочки разнеслась быстро. — Гарри, что происходит? — Лили шагнула вперёд, взволнованная. — Кто этот ребёнок? — Моя сестра, — ответил Гарри. — Я нашёл её сегодня в Испании. Она сирота, на неё напали, у неё случился магический выброс. Я не мог оставить её там. Джеймс присвистнул: — Ну и ну... сынок, ты уверен? — Да. Она будет жить здесь. С нами. Я позабочусь о ней. Карлус одобрительно кивнул: — Благородно. Роду Поттеров не привыкать принимать сирот. Но ты понимаешь, что это ответственность? — Понимаю. И я готов. Салазар, наблюдавший за разговором из своего кресла, усмехнулся: — Наследник обзаводится семьёй. Интересный поворот. Что ж, девочка явно обладает магией. Если её вовремя не обучить, выбросы будут повторяться. Ты справишься? — Я научу её всему, что знаю сам. А если не смогу — у меня есть вы. Предки переглянулись, и Лили улыбнулась: — Мы поможем, Гарри. Она будет нашей девочкой. Когда Летиция привела Лусию обратно — уже умытую, переодетую в чистое платье, которое нашлось в замковых запасах, — Гарри представил её портретам. Девочка смотрела на говорящие картины с восторгом и ни капли страха. — Они настоящие? — прошептала она. — Настоящие. Это моя семья. Теперь и твоя тоже. Лусия обвела взглядом зал, задержалась на Лили, которая смотрела на неё с материнской теплотой, и вдруг спросила: — А можно мне тоже такую маму? Гарри почувствовал, как к горлу подкатил комок. Лили шагнула вперёд, насколько позволяла рама, и протянула руки: — Конечно, милая. Я буду твоей мамой. Мы все будем твоей семьёй. Вечер пролетел незаметно. Гарри показывал Лусии замок, они ужинали вместе со Стражами (девочка с интересом рассматривала Гриммолда, который готовил удивительно вкусную еду), а потом он уложил её спать в новой комнате, рядом со своей. Лусия засыпала, сжимая в руках маленького плюшевого дракона, которого Гарри создал для неё парой взмахов. — Спокойной ночи, братик, — прошептала она. — Спокойной ночи, сестрёнка. Гарри вышел из её комнаты и задумался. Он только что взял на себя ответственность за маленькую жизнь. Это было страшно. Но это было правильно. Пора возвращаться в Хогвартс. Он активировал порт-ключ и через некоторое время после, он уже стоял в гостиной Слизерина. — Гулял? — снова спросил Драко, поднимая бровь. — Типа того, — ответил Гарри, и в этот раз в его голосе звучала странная мягкость. Он поднялся в спальню, лёг на кровать и закрыл глаза. День выдался невероятным. Сириус идёт на поправку, у него так неожиданно появилась сестра, предки поддерживают. Всё идёт так, как должно. Он улыбнулся и провалился в сон.
