Twin dragons.

      Рейна вылетела из покоев Эйриона, и холодный воздух коридора обжёг разгорячённую кожу. Сердце колотилось где-то в горле, в висках пульсировала кровь, а между ног всё ещё пульсировало то самое сладкое тепло, которое она испытала, сидя на нём верхом. Она кончила. Перед ним. И сбежала, как трусливая девчонка, оставив его в бешенстве.       «дура!», — стучало в голове в такт быстрым шагам.       Она замерла посреди коридора, прижимая ладони к пылающим щекам. Что она наделала? Эйрион такого не прощает.       Или… или он просто придёт завтра и потребует продолжения? От этой мысли внутри всё неприятно сжалось, но не от страха.       Рейна заставила себя идти дальше. Ноги не слушались, дрожали. За очередным поворотом она едва не столкнулась с фигурой, вышедшей из тени. Дейрон шёл, понурив голову. В одной руке он сжимал пустой кувшин, судя по кислому запаху, из-под вина. Увидев её, он замер.       — Дейрон! — выдохнула Рейна, хватая его за рукав.       Он дёрнулся, как от удара, и попытался высвободиться.       — Рейна, не сейчас, — пробормотал он, отводя взгляд. Голос был хриплым, уставшим. — У меня голова раскалывается.       — Подожди! — она вцепилась мёртвой хваткой. Ей нужно было с кем-то поговорить. Кто-то должен был объяснить ей, что происходит. Кто, как не он? — Дейрон, пожалуйста. Мне нужно поговорить.       Он дёрнулся сильнее, вырвал рукав и, не оборачиваясь, зашагал к своей двери. Рейна бросилась за ним.       — Дейрон!       Он скрылся в комнате. Дверь с гулким стуком захлопнулась прямо перед её носом.       Рейна застыла на мгновение, глядя на тёмное дерево. В груди клокотала смесь отчаяния, злости и той самой нерастраченной, вывернутой наизнанку страсти, что кипела в ней после встречи с близнецом.       Она заколотила кулаками по двери.       — Дейрон, открой! — голос срывался. — Открой, я сказала! Дейрон, твою мать, ты не можешь вечно от меня прятаться!       — Ты не исполнил обещание! — закричала она громче, вкладывая в удар кулака всю свою боль. — Ты предал меня, а теперь делаешь вид, что меня не существует?!       Ни звука.       Рейна отошла на шаг, сжала кулаки и с размаху пнула дверь ногой. Боль пронзила ступню, но это была приятная боль, та, что заглушала другую.       — Открывай! — Она пнула ещё раз, уже сильнее. — Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу! Эймон сбежал в свою септу, Эйгон боится собственной тени, Эйрион… — голос дрогнул, — а ты просто трус, который топит свою жизнь в вине!       Она замолотила по двери с новой силой. Кулаки горели. По щекам потекли слёзы.       — Я одна! — закричала она в отчаянии. — Ты слышишь? Я совсем одна!       За дверью послышался тяжёлый вздох, шаркающие шаги, а затем лязг отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось бледное, измученное лицо Дейрона. Глаза красные, волосы спутаны, рубаха мятая.       Он молча отступил вглубь комнаты, жестом приглашая войти.       Рейна влетела внутрь, готовая продолжать кричать, но замерла на пороге.       В комнате царил бардак. Повсюду валялась одежда, на столе громоздились пустые кубки и тарелки с остатками еды. Пахло кислым вином, пылью и отчаянием. Дейрон доковылял до кровати, рухнул на неё и схватился за голову.       — Чего ты хочешь? — спросил он глухо, не глядя на неё. — Пришла добить? Сказать, какой я ничтожный кусок дерьма? Я сам знаю.       Рейна открыла рот, чтобы выплеснуть всё, что накипело, но слова застряли в горле.       Она шмыгнула носом, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и огляделась в поисках места, куда можно сесть. Единственный стул был завален тряпьём. Она сгребла всё на пол и села, тяжело дыша.       — Я… — начала она и осеклась.       Дейрон поднял на неё мутный взгляд.       — Ты от Эйриона? — спросил он вдруг тихо. Это был не вопрос, а утверждение.       Рейна вздрогнула.       — С чего ты взял?       — От тебя пахнет им, — Дейрон поморщился и снова закрыл глаза. — Этот запах… цитруса. Он всегда так пахнет. Или когда… — он не договорил.       Рейна инстинктивно понюхала своё запястье. Пахло только мылом и её маслами.       — Мы просто разговаривали, — соврала она, и ложь обожгла язык. Вспомнилось, как она сидела у него на коленях, как он сжимал её ягодицы, как стон сорвался с его губ.       — Разговаривали, — эхом повторил Дейрон. — Конечно, а я хожу в бордели просто "поговорить".       — Как это связано!? — С возмущением процедила Рейна, румянец обдал щёки.       Он потянулся к кувшину, стоящему на полу у кровати, но тот был пуст. Дейрон с раздражением отшвырнул его, и кувшин покатился по каменному полу, издавая тоскливый звон.       — Зачем ты пришла, Рейна? — спросил он устало. — Тебя жизнь ничему не учит? Со мной нельзя договариваться.       — Я пришла не за этим, — огрызнулась она. — Я пришла… я хочу знать, что тебе снится.       Дейрон замер. Напряжение сковало его плечи. — Опять она за своё, — думал он.       — Зачем тебе? — спросил он одними губами.       — Потому что мне снятся кошмары, — призналась Рейна. Голос дрогнул. — Мёртвый дракон. Гниющий. И рядом кто-то с клинком. Эйриону снится то же самое, но он говорит, что это просто сны. Но я чувствую… я знаю, что это не так. А ты видел то, чего не видели мы. Ты видел нас.       Дейрон побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Он затряс головой.       — Нет. Не проси. Не спрашивай.       — Дейрон! — Рейна вскочила. — Я имею право знать! Это моя жизнь! Мои сны! Мой… — она закусила губу, — мой близнец.       — Твой близнец вчера во сне приставлял нож к твоему горлу, — выпалил Дейрон, не выдержав. Слова вырвались наружу, как вода из прорванной плотины. — Я видел это. Отчётливо. Он стоял над тобой. И он… он водил лезвием по твоей шее. Медленно. Не глубоко, чтобы не убить сразу. Просто… пробовал. А вокруг был пепел и запах смерти.       Рейна замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. В ушах зашумело.       — Ты врёшь, — прошептала она.       — Хотел бы я, чтобы это была ложь, — Дейрон закрыл лицо руками. — Я хочу, чтобы эти сны прекратились. Я хочу напиться так, чтобы забыть всё. Лицо Эйриона в этом сне… это было лицо не брата.       Рейна покачнулась. Она вспомнила, как ночью, прижимаясь к Эйриону, чувствовала себя в безопасности. Как он гладил её по голове, успокаивая после грозы. А ему снилось, как он режет ей горло?       — Это просто сны, — повторила она слова Эйриона, но теперь они звучали фальшиво. — Мейстер сказал, сны — это как рябь на воде. Они могут искажать.       — Мейстер ничего не знает о крови дракона, — горько усмехнулся Дейрон. — Вы с Эйрионом связаны. Сильнее, чем мы все. Я всегда это знал.       Рейна хотела возразить, хотела сказать, что Дейрон всё преувеличивает, но слова застряли в горле.       — Ты должна держаться от него подальше, — тихо сказал Дейрон. — Ради себя самой.       — Тебе легко говорить, — вырвалось у Рейны с горечью. — Ты можешь уйти в вино. Можешь жениться на какой-то Алери и забыться. А я? Я привязана к нему.       Она сама не заметила, как коснулась пальца со шрамиком. Дейрон проследил за её жестом и понимающе кивнул.       — Клятва кровью? — догадался он.       Рейна кивнула.       — В библиотеке. Лет в восемь. Мы нашли книгу о валирийских обрядах. Он уговорил меня.       Дейрон горько усмехнулся.       — Он всегда умел тебя уговаривать.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Где-то в коридоре послышались шаги стражи, но затихли, не доходя до двери.       — Что мне делать? — спросила Рейна почти беззвучно. Впервые она позволила себе быть слабой при ком-то, кроме Эйриона.       Дейрон долго молчал. Потом поднял на неё глаза, и в них впервые за весь разговор мелькнуло что-то тёплое. Братское.       — Не знаю, — честно признался он. — Я никчёмный пьяница и трус. Я даже тебя защитить не смог, когда Эйрион на меня набросился в саду. — Он поморщился, вспоминая. — Но я знаю одно. Если ты решишь бежать от него… если решишь выбрать Матариса или кого-то ещё… я помогу. Чем смогу. Это единственное, что я могу тебе предложить.       Рейна смотрела на него и видела не пьяницу и труса.       — Спасибо, — прошептала она.       Дейрон слабо улыбнулся.       — А теперь иди. Мне правда нужно выпить. Или поспать.       Рейна встала, на ватных ногах подошла к двери. На пороге обернулась.       — Дейрон?       — Что ещё?       — Тот сон… где Эйрион с ножом… я там выжила?       Дейрон долго смотрел на неё, и в его глазах плескалась такая бездна боли, что ответ стал очевиден.       — Не знаю, — солгал он. — Я просыпался раньше.       Рейна кивнула, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Прислонилась к холодному камню спиной, чувствуя, как дрожат колени. «Он врёт. Он знает, чем это кончилось. Он просто не хочет говорить». Когда она добралась до своей комнаты, начало светать. Рейна рухнула на кровать, даже не раздеваясь, и уставилась в потолок. Мёртвый дракон. Клинок. И она в центре всего этого. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором встало лицо брата. «Он любит тебя, — шепнул внутренний голос. — Он всегда тебя любил». «Он одержим тобой, — ответил другой. — И эта одержимость однажды тебя убьёт».       Рейна не знала, какой голос слушать. И от этого было страшнее всего.       Она повернулась на бок, подтянула колени к груди и заплакала. Она плакала от страха, от любви, от ненависти и от безнадёжности.

***

      Сборы были суматошными и быстрыми. Мэйкар не терпел проволочек, когда что-то вбивал себе в голову, а женитьба Дейрона на Алис Тирелл, судя по его мрачному лицу, стала именно такой идеей — навязчивой и не терпящей возражений.       — Ты будешь там, — процедил он Дейрону утром перед отъездом, когда старший сын попытался заикнуться о том, что "не готов" и "может, подождать ещё годик". — Будешь стоять ровно, смотреть на неё и делать счастливое лицо. Если я узнаю, что ты хоть раз за весь путь приложился к фляге, я лично привяжу тебя к седлу. Вверх ногами.       Дейрон побледнел и заткнулся. Рейна наблюдала за этой сценой издалека, чувствуя одновременно жалость к брату и злорадство. Ей тоже предстояло знакомство с Матарисом, но это было всего лишь "провести время", а не "выходить замуж немедленно". У неё была вероятность. У Дейрона — точность.       Кареты и лошади ждали у ворот Летнего замка. Дианна суетилась вокруг Дейллы, которую нянюшка уже усаживала в экипаж. Эйгон носился вокруг, распугивая стражников, и оглашал окрестности восторженными криками:       — Мы едем на Драконий Камень! Там жили драконы! Настоящие! Рейна, ты помнишь, там есть башня, где Мейгор был с жёнами? Мы туда пойдём?       — Эгг! — прикрикнула на него Рейна, но не смогла сдержать улыбку. Она и сама чувствовала непривычное волнение. Драконий Камень... Они не были там много лет. С тех самых пор, как дед, король Дейрон, собирал всех внуков на летние месяцы в родовом гнезде.       Это место всегда казалось ей особенным. Суровым, продуваемым солёными ветрами, пропитанным запахом драконьего камня и старой крови. Там, в отличие от уютного, прилизанного Летнего замка, она чувствовала себя настоящей Таргариен. Эйрион появился незаметно. Встал за её спиной так близко, что она почувствовала жар его тела сквозь плащ. Она напряглась, но не обернулась.       — Драконий Камень, — прошептал он одними губами ей в затылок. — Интересно, наши сны будут сильнее, окажись мы там?       — Прекрати, — так же тихо ответила она, косясь на Эгга, который что-то оживлённо обсуждал с конюхом, гладящим его пони.       — Я просто спросил, — в его голосе звучала усмешка. — Там стены помнят древних. Может, и нам подскажут, что делать с нашими... снами.       Рейна вздрогнула и резко обернулась. Эйрион смотрел на неё с непроницаемым выражением лица.       — Я не хочу говорить о снах, — отрезала она.       — Как скажешь, сестрёнка, — он коротко кивнул и отошёл к своей лошади, легко и грациозно вскочил в седло.       Рейна проводила его взглядом. Что-то было не так. Он вёл себя слишком... обычно.       — Рейна! Садись! — позвала мать из кареты.       Рейна тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и забралась внутрь, к Дианне и Дейлле.       Путь до Драконьего Камня занял несколько дней. Рейна почти не спала, вглядываясь в проплывающие мимо пейзажи.       И вот, наконец, он появился на горизонте. Драконий Камень. Огромная, чёрная, угловатая скала, венчанная причудливыми шпилями и башнями. Замок вырастал из скалы, словно был её неотъемлемой частью. Они въехали во внешний двор, где их уже ждали. Бейлор Таргариен стоял впереди небольшой делегации. Высокий, статный мужчина с посеребрёнными висками и усталым, но добрым взглядом. Рядом с ним — два молодых человека. Валарр. Рейна узнала его сразу. Тот самый кузен, с которым она танцевала на пиру в Красном Замке, чем вызвала такую ярость Эйриона. Увидев Рейну, он тепло улыбнулся и слегка кивнул. А рядом с ним стоял Матарис. Рейна впилась в него взглядом. Чуть ниже Валарра, с более резкими чертами лица и голубыми глазами. Он смотрел прямо на неё, не отрываясь. От этого взгляда по спине пробежал непривычный холодок.       Мэйкар спешился первым, и братья обнялись, хлопая друг друга по плечам.       — Брат, — прогудел Бейлор. — Рад видеть тебя.       — Дела, — коротко ответил Мэйкар, но в его голосе слышалось тепло. — Сам знаешь.       Пока мужчины обменивались приветствиями, остальные начали выбираться из карет и с лошадей. Рейна помогла матери выйти, придерживая Дейллу.       Эйгон уже носился по двору, задрав голову, и чуть не врезался в Валарра.       — Осторожнее, маленький лорд, — рассмеялся тот, ловя мальчика за плечи. — Драконы тут давно не летают, но стены всё ещё твёрдые.       — Я ищу яйца! — выпалил Эгг, сияя. — Рейна сказала, мы будем искать яйца! Драконьи!       Валарр удивлённо поднял бровь и посмотрел на подошедшую Рейну.       — Драконьи яйца? Серьёзное обещание, кузина.       Рейна покраснела.       — Мы в шутку. В детстве мы вечно искали их по всему замку. Дед говорил, что где-то здесь спрятана кладка.       — Дед любил сказки, — мягко заметил Бейлор, подходя к ним. — Но кто знает? Камень хранит много тайн. — Он склонился перед Рейной в шутливом поклоне.       — Дядя, — Рейна присела в реверансе, чувствуя, как горят щёки под взглядами сразу двух кузенов и дяди.       Эйрион материализовался рядом, словно из ниоткуда. Встал чуть позади Рейны, почти касаясь её плеча своим.       — Дядя Бейлор, — его голос звучал ровно. — Валарр. Матарис. Повисла крошечная, едва уловимая пауза. Матарис перевёл взгляд с Рейны на Эйриона.       — Эйрион, — кивнул Бейлор, не замечая подводных течений. — Растёшь. Скоро догонишь брата.       — Я уже догнал, — усмехнулся Эйрион. — В некоторых вещах.       Рейна незаметно ткнула его локтем под ребро. Он даже не дрогнул.       Наконец, церемония встречи закончилась. Слуги бросились разбирать вещи, гости направились внутрь замка. Рейна шла рядом с матерью, но краем глаза следила за Эггом, который уже вцепился в рукав Валарра и тараторил без умолку, требуя немедленно показать ему все тайные ходы.       — Твой кузен хорош с детьми, — тихо заметила Дианна.       — Да, — рассеянно ответила Рейна.       Её больше занимал Матарис, который шёл чуть поодаль и о чём-то негромко разговаривал с отцом. Он ни разу больше на неё не посмотрел. Словно оценил и нашёл... что? Неинтересной? Слишком молодой? Слишком странной?       «Какая разница, что он нашёл, — одёрнула она себя. — Ты же не замуж за него собралась. Просто познакомиться».       Но где-то в глубине души шевельнулось неприятное чувство. Её игнорировали. К этому она не привыкла.       Их развели по комнатам. Рейне достались покои в женской части замка — небольшие, но уютные, с окном, выходящим на море. Она сразу подошла к нему, распахнула створки и вдохнула солёный воздух полной грудью.       Внизу, во дворе, она увидела Эйриона. Он стоял один, глядя на чёрные скалы. Он казался частью этого места.       Словно почувствовав её взгляд, он поднял голову. Встретился с ней глазами. И улыбнулся.       У Рейны сжалось сердце. Она резко отпрянула от окна и захлопнула ставни.       «Держись от него подальше», — вспомнились слова Дейрона.       Но как держаться подальше от того, кто является твоей второй половиной? От того, с кем ты связан кровью, снами и обещаниями, данными в детстве?       Рейна прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Впереди была неделя. Неделя, которую она должна была провести с Матарисом.       В дверь постучали.       — Рейна! — раздался нетерпеливый голос Эгга. — Ты готова? Пошли искать яйца! Валарр сказал, что знает одно место! Рейна!       Она улыбнулась, отклеилась от стены и пошла открывать. Эгг стоял на пороге, сияющий, взъерошенный и счастливый. Таким она любила его больше всего.       — Идём, маленький дракон, — она взяла его за руку. — Искать сокровища.       И они побежали по бесконечным коридорам Драконьего Камня, оставляя за спиной все тревоги и страхи. Хотя бы на этот вечер. Впереди был ужин. Впереди была встреча. Впереди была семья — вся сразу, в родовом гнезде. И Рейна решила, что хотя бы сегодня постарается быть просто счастливой.

***

      Зал для пиров в Драконьем Камне был совсем не похож на светлые, просторные залы Королевской Гавани или уютные трапезные Летнего замка. Это было древнее место — с высокими сводчатыми потолками, теряющимися в полумраке, с каменными драконами, вьющимися по колоннам, с длинными столами из чёрного, отполированного до блеска дерева. Сотни свечей в тяжёлых железных канделябрах.       Музыканты в углу наигрывали негромкую мелодию — что-то старое, валирийское.       Рейна вошла в зал, когда почти все уже собрались. Сердце колотилось где-то в горле — не столько от страха, сколько от предвкушения. Она окинула взглядом стол.       Во главе, конечно, пустовало место. Место короля. Дейрон должен был прибыть со дня на день, и вся прислуга в замке стояла на ушах, готовясь к приезду. Рядом с пустующим креслом сидел Бейлор — расслабленный, улыбающийся, явно радуясь возможности собрать всю семью за одним столом.       Рядом с дядей расположились сыновья. Валарр — открытый, с лёгкой улыбкой на губах. А вот Матарис... Рейна едва не споткнулась на ровном месте, разглядев его как следует при свете свечей.       Она так и представляла его — мрачным, высоким, похожим на Эйриона, только старше. Но кузен оказался совсем другим. Чуть ниже Валарра, брюнетистые волосы. И веснушки. У него были веснушки — россыпью на переносице и скулах, что делало его моложе. А глаза — голубые, чистые, как небо над морем.       Он почувствовал её взгляд, поднял голову и улыбнулся — застенчиво, чуть неуверенно. Рейна поспешно отвела глаза.       Дальше сидели Мэйкар и Дианна. Отец выглядел уставшим после дороги, но довольным.       А дальше начиналась молодёжь.       Эйрион.       Он сидел, откинувшись на спинку стула, с кубком в руке, и выглядел так, будто провёл в этом зале всю жизнь. Пламя свечей играло на его лице, делая скулы ещё острее. Он был красивым...       Он смотрел не на неё. Он смотрел на девочку, сидящую рядом с Эггом.       Алис Тирелл.       Рейна узнала её сразу, хоть и видела всего один раз, года четыре назад, когда Тиреллы приезжали ко двору. Тогда Алис была нескладным долговязым подростком с косичками и вечно испачканным чернилами пальцем. Теперь ей было почти пятнадцать — и она расцвела. Миловидное личико, большие карие глаза, тёмные волосы, уложенные в затейливую причёску. Она сидела очень прямо, сжимая в побелевших пальцах салфетку.       Потому что Эйрион ухмылялся ей.       Не просто улыбался. Ухмылялся. Его взгляд скользил по её лицу, по шее, по тому, как вздрагивают её ресницы. И от каждого такого взгляда Алис сжималась сильнее.       Рядом с ней сидел Эгг. Мальчишка, который терпеть не мог Эйриона, но сейчас был занят другим — он нетерпеливо ёрзал на стуле и то и дело оглядывался на дверь, явно высматривая Рейну.       Увидев её, он просиял и замахал рукой:       — Рейна! Рейна, иди сюда!       Эйрион медленно перевёл взгляд с Алис на неё. Улыбка стала шире, но глаза остались изучающими. Он похлопал ладонью по стулу рядом с собой — приглашающе.       Рейна замерла на мгновение.       Выбор был прост: сесть рядом с Эйрионом — и провести вечер в его токсичном обществе, ловя на себе его взгляды и пытаясь не касаться его случайно. Сесть рядом с Эггом — и быть ближе к нему, но всё равно в поле его зрения.       Она выбрала третье.       Рейна улыбнулась Эггу, помахала в ответ, но ноги сами понесли её к противоположной стороне стола. Туда, где сжалась в комок перепуганная Алис Тирелл.       — Здесь свободно? — спросила она мягко, положив руку на спинку стула рядом с девочкой.       Алис подняла на неё глаза — в них плескалось такое облегчение, что Рейна едва не рассмеялась.       — Д-да, принцесса, конечно, — выдохнула та.       — Рейна, — поправила она, усаживаясь. — Просто Рейна. Мы же скоро станем родственницами.       Алис покраснела до корней волос, но улыбнулась — робко, благодарно.       — Алис, — представилась она, хотя это было и так очевидно. — Я... я помню вас. То есть тебя. Мы виделись несколько лет назад, в Королевской Гавани.       — Я тоже помню! — кивнула Рейна. — Ты тогда показывала мне свои рисунки. Ты хорошо рисовала.       Глаза Алис вспыхнули удивлением и радостью. Она явно не ожидала, что принцесса запомнит такую мелочь.       — Я до сих пор рисую, — призналась она тихо. — Матушка говорит, что это неприлично для леди, но я не могу бросить.       — Не бросай, — искренне ответила Рейна. — Если у тебя есть дар, его нельзя прятать.       Они говорили тихо, склонив головы друг к другу, и Рейна кожей чувствовала взгляд Эйриона. Тяжёлый, недовольный, обжигающий. Ей даже не нужно было поворачиваться, чтобы представить его лицо — желваки играют, пальцы сжимают кубок чуть сильнее, чем нужно.       «Злишься, братец? — подумала она с мрачным удовлетворением. — Хорошо».       Эгг, оставленный без сестры, надулся и демонстративно отвернулся, уставившись в потолок. Но долго сердиться не умел — уже через минуту он высунулся из-за Алис и спросил:       — Рейна, а завтра мы тоже пойдём искать яйца? Валарр обещал показать нам старые гнёзда!       — Обязательно, — пообещала она. — С утра и пойдём.       За столом становилось шумно. Бейлор рассказывал какую-то историю из молодости, Мэйкар смеялся — впервые за долгое время. Дианна кормила Дейллу с ложечки, не слушая мужчин. Валарр перешучивался с кем-то из слуг. Матарис... Матарис смотрел на Рейну.       Она поймала его взгляд случайно, когда повернулась, чтобы ответить Эггу. Он тут же отвернулся, уставившись в свой кубок, но щёки его под веснушками порозовели.       Рейна невольно улыбнулась. Застенчивый. Как мило.       — А где Дейрон? — спросила Алис тихо, и в голосе её послышалась тревога. — Он... он должен быть здесь?       Рейна оглядела зал. Действительно, место рядом с Мэйкаром пустовало.       — Наверное, неважно себя чувствует, — солгала Рейна, надеясь, что это прозвучит убедительно. — Дорога была долгой.       Алис кивнула, но в глазах её осталась тревога. Бедная девочка. Помолвлена с человеком, которого даже не видела толком, и вынуждена сидеть под взглядом Эйриона, который, кажется, решил сделать её вечер невыносимым. Что за семейка ей попалась..?       Рейна положила ладонь на руку Алис.       — Не обращай на него внимания, — шепнула она, кивнув в сторону Эйриона. — Он только выглядит страшным. На самом деле он... — она запнулась, подбирая слово, — безобидный.       Она неловко кашлянула и добавила: — Иногда.       Алис посмотрела на неё с сомнением. Врала Рейна отвратительно.       Со стороны Эйриона донёсся тихий смешок. Он явно слышал.       — Безобидный, значит, — протянул он достаточно громко, чтобы услышали и сидящие рядом. — Какое интересное определение, сестрёнка. Надо запомнить.       Валарр, сидевший через два стула, нахмурился, уловив напряжение.       — Эйрион, — вмешался Мэйкар резко. — Оставь девушек в покое. Пей вино и молчи.       — Как прикажете, отец, — Эйрион картинно склонил голову, но ухмылка с его лица не исчезла.       Рейна сжала пальцы под столом. Она знала эту ухмылку. Она не предвещала ничего хорошего.       — Расскажи мне о Дейроне, — попросила Алис шёпотом, отвлекая её от мрачных мыслей. — Какой он? Я... я почти ничего о нём не знаю.       Рейна посмотрела на неё. В глазах девочки читалась искренняя надежда — она хотела, чтобы будущий муж оказался хорошим. Чтобы этот брак не стал для неё наказанием.       И Рейна не могла ей врать. Но и правду сказать не могла.       — Он сложный, — начала она осторожно. — Но в глубине души он добрый. Просто... ему тяжело. Он многое пережил.       — Видения? — спросила Алис тихо.       Рейна вздрогнула.       — Откуда ты...       — Матушка говорила, что у Таргариенов бывают вещие сны, — Алис покраснела. — Я думала, это сказки. Но потом услышала, как лорд Мэйкар говорил моему отцу, что Дейрон... что ему нужно жениться, чтобы отвлечься от чего то...       Рейна молчала. Что тут скажешь?       — Ты не боишься? — спросила она вместо ответа. — Выходить за человека, которого почти не знаешь?       Алис улыбнулась — грустно, по-взрослому.       — Боюсь. Но у меня нет выбора. У нас, девушек, никогда нет выбора. — Она помолчала и добавила тихо: — Я просто надеюсь, что он окажется добрым. Что не будет бить. И что я смогу его полюбить.       Рейна почувствовала, как к горлу подступает комок. Алис было пятнадцать. Всего на год младше неё самой. И она уже смирилась.       — Он не будет бить, — сказала Рейна твёрдо. — Этого я могу тебе обещать. Мой брат — не чудовище.       — А тот? — Алис незаметно кивнула в сторону Эйриона.       Рейна проследила за её взглядом. Эйрион как раз поднёс кубок к губам, и пламя свечей отразилось в его зрачках алыми искрами. На мгновение показалось, что глаза у него горят.       — Он... — Рейна сглотнула. — Он хуже. Намного.       Она не договорила. Да и не могла. Как объяснить постороннему человеку, что твой брат-близнец — твоя тень, твоя половинка и твоя самая большая опасность одновременно?       — Вы очень близки, да? — спросила Алис, и в её голосе не было осуждения, только любопытство. — Я заметила, как он на тебя смотрит. Братья так не смотрят на сестёр.       — Что ты имеешь в виду? Алис пожала плечами.       — Не знаю. Просто... у меня есть братья. Они любят меня, но они смотрят на меня иначе. А он смотрит так, будто ты — весь его мир.       Рейна молчала долго. Потом тихо сказала:       — Ты очень наблюдательная, Алис.       — Это плохо?       — Это опасно, — честно ответила Рейна. — В нашей семье. Но я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой.       Алис кивнула серьёзно, как взрослая.       — О чём шепчетесь, девочки? — раздался вдруг голос Эйриона прямо над ухом.       Рейна подскочила. Он стоял за её спиной — бесшумно подкрался, пока они говорили. В руке всё тот же кубок, на губах та же ухмылка.       — О женских секретах, — огрызнулась Рейна. — Тебе они будут неинтересны.       — О, мне интересно всё, что касается тебя, — он наклонился ниже, почти касаясь губами её волос. — И твоих новых подруг.       Алис побелела и вцепилась в салфетку.       — Эйрион, отстань, — Рейна толкнула его локтем. — Ты пугаешь будущую невесту брата.       — Правда? — он перевёл взгляд на Алис, и та вжалась в стул. — Я не хотел. Я вообще-то пришёл пригласить тебя танцевать, сестрёнка. Музыка играет, а ты сидишь с этой... милой девочкой.       — Я не хочу танцевать.       — А я не спрашивал, хочешь ли ты. — Он протянул ей руку. — Идём.       Рейна посмотрела на его ладонь. Тонкие длинные пальцы, мозоли от меча, и маленький шрам на указательном — оставил в детстве, когда учился обращаться с кинжалом. Она знала эту руку так же хорошо, как свою собственную.       В зале действительно играла музыка. Несколько пар уже кружились в медленном танце.       — Рейна, — позвал Эйрион тише. На валирийском. — Ñuha jorrāelagon. Идём.       «Моя любовь».       У неё перехватило дыхание. Он редко говорил это слово. Слишком редко. И каждый раз оно било прямо в сердце.       Она поднялась, сама не заметив как. Рука сама легла в его ладонь.       — Я скоро вернусь, — бросила она Алис, которая смотрела на них круглыми глазами.       — Конечно, — прошептала та.       Эйрион вёл её в центр зала не как брат сестру — как завоеватель ведёт трофей. Только трофеем была не бездушная вещь, а самое дорогое, что у него есть. И каждый, кто умел читать язык тела, мог это увидеть.       Рейна чувствовала это каждой клеточкой кожи. Его ладонь легла на её талию не сверху, не церемонно, а вжимаясь в изгиб тела, будто проверяя, на месте ли она, не исчезла ли за те несколько часов, что они не виделись. Пальцы — горячие, уверенные — сомкнулись чуть ниже поясницы, и от этого прикосновения по позвоночнику пробежала дрожь, которую она не могла контролировать.       Она подняла на него глаза. В зале было достаточно свечей, чтобы разглядеть каждую чёрточку его лица — резкие скулы и упрямую складку губ.       — Ты дрожишь, — прошептал он на валирийском, чуть наклоняя голову. Его дыхание коснулось её виска.       — Мне холодно, — солгала она.       — Врёшь. — Он чуть сильнее сжал пальцы на её талии. — В Драконьем Камне всегда холодно. Но ты дрожишь не от этого. Она не ответила.       Музыка заиграла медленную мелодию — похожую на шум моря за стенами замка. Эйрион повёл её в танце, и Рейна поняла вдруг, что не помнит, когда в последний раз они танцевали вот так. По-настоящему. Не на пирах под надзором родителей, не в детстве, когда они кружились до упаду в пустых коридорах. А так — взросло, глубоко, будто этот танец был разговором, который они не могли вести словами.       Он двигался легко. Каждое его движение было точным, выверенным. Рейна ловила ритм, позволяя вести себя, и с удивлением понимала, что её тело знает его движения лучше, чем она думала. Они были как две половины одного целого — когда он делал шаг вперёд, она отступала ровно настолько, чтобы между ними оставалось дыхание. Когда он поворачивал её, её рука сама находила его плечо, пальцы сами сжимались на тёмной ткани его камзола.       — Помнишь, — прошептал он, склоняясь к её уху, — в детстве мы танцевали в пустом зале Красного Замка? Ты обнимала меня, и я кружил тебя.       — Я была маленькой, — ответила она, чувствуя, как от его близости пересыхает в горле.       — Ты и сейчас маленькая. — Он чуть отстранился, окинул её взглядом — с головы до пят, медленно, словно запоминая каждую деталь. — Только выросла. Во всём остальном ты та же.       В какой-то момент их пальцы переплелись — она сама не заметила, когда это случилось. Его большая ладонь накрыла её целиком, согревая, успокаивая.       — Я скучал, — сказал он вдруг тихо. Просто, без обычной игры. — В Летнем замке, когда мы были заперты по комнатам. Я скучал по тебе так, что думал, сойду с ума.       — Ты и так сумасшедший, — выдохнула она, но в голосе не было злости.       — Да. — Он улыбнулся — уголками губ, одними глазами. — Но только из-за тебя.       Они кружились в медленном танце, и мир вокруг перестал существовать.       В этом танце не было пошлости. В нём было что-то гораздо более глубокое — как кровь дракона, текущая в их жилах. Это было обещание, данное много лет назад у дверей спальни матери. Это была клятва, скреплённая кровью в детстве. Это была связь, которую не могли разорвать ни родители, ни боги, ни расстояние.       Рейна вдруг поняла, что её глаза защипало. Слёзы не катились по щекам — они просто собрались где-то внутри, в горле, в груди, делая дыхание прерывистым. От счастья? От отчаяния? Она не знала. Знала только, что в этот момент, в этом танце, она принадлежит ему так же полно, как он принадлежит ей.       — Aōha trēma iksis zālagon ñuha jorrāelagon (Твой танец горит, моя любовь), — прошептал он по-валирийски, касаясь губами её виска. — Kessa ao morūtan naejot ōdrikagon ao? Ōdrikagon ao nyke (Ты чувствуешь то же, что и я? Чувствуешь наш огонь...)       Она не ответила словами. Просто чуть сильнее сжала его плечо и на мгновение прикрыла глаза, позволяя музыке и его теплу унести себя прочь от реальности.       Матарис смотрел на них и чувствовал, как внутри разрастается отвращение.       Он пришел сюда с надеждой. Маленькой, робкой, но надеждой. Отец говорил, что кузина Рейна — милая девушка, добрая, красивая. Что из них может получиться хорошая пара. И Матарис, глядя на неё сегодня за ужином, подумал, что отец прав. Она была именно такой — с лёгкой грустью в глазах, которая делала её ещё привлекательнее. Он уже представлял, как подойдёт к ней после ужина, предложит прогуляться по стенам замка, покажет любимые места детства. Как они будут говорить о всякой всячине, узнавая друг друга.       А потом вышел Эйрион.       Матарис знал кузена шапочно — видел несколько раз при дворе, слышал от отца, что тот "сложный мальчик". Но сейчас, глядя на них в танце, он понял, что слово "сложный" ничего не объясняет. Эйрион смотрел на сестру так, как Матарис никогда ни на кого не смотрел. В этом взгляде не было ничего братского — в нём была абсолютная преданность. Смесь обожания и одержимости.       Но страшнее было другое.       Рейна отвечала ему.       Матарис видел это в каждом её движении. В том, как её пальцы переплелись с его. В том, как она прикрывала глаза, когда он касался её виска губами. В том, как её тело повторяло его движения, будто они были одним существом, разделённым надвое при рождении и теперь отчаянно тянущимся друг к другу.       У неё не было защиты. И, кажется, не было желания защищаться.       Матарис почувствовал, как внутри всё опускается. Не боль — боль придёт потом. Сейчас было просто разочарование, смешанное с чем-то похожим на страх. За то, что он вообще посмел надеяться.       Он тихо поднялся из-за стола, стараясь не привлекать внимания. Отец увлечённо рассказывал что-то дяде Мэйкару — никто не заметил его ухода. Только Валарр проводил его коротким взглядом.       Матарис вышел во внутренний двор. Ночной воздух обжёг лёгкие, но не принёс облегчения. В ушах всё ещё звучала музыка, а перед глазами стояла картина, которую он не забудет. Тем временем...       Эгг смотрел на танец брата и сестры со смешанным чувством отвращения и тревоги.       — Почему она с ним танцует? — буркнул он себе под нос. — Он же плохой.       Алис, сидящая рядом, ничего не ответила. Она тоже смотрела на танцующую пару.       — Они любят друг друга, — тихо сказала она наконец. — По-настоящему.       — Он мучает её! — возмутился Эгг.       — Иногда любовь и мука — одно и то же, — философски заметила девочка, и Эгг нахмурился.       Он просто знал: когда танец закончится, он подойдёт к Рейне и заберёт её. Потому что она его сестра. И потому что Эйриону нельзя её доверять. Музыка стихла так же внезапно, как и началась. Эйрион замер, всё ещё держа Рейну в объятиях на мгновение дольше, чем позволяли приличия. Потом медленно, неохотно разжал пальцы. Она подняла на него глаза. — Kirimvose, ñuha prūmia (Спасибо, моё сердце), — прошептал он одними губами. И отпустил. Рейна пошла обратно к столу, чувствуя на себе его взгляд — тяжёлый, любящий, безнадёжный. Эгг тут же подбежал к ней и схватил за руку, уводя подальше от брата. Алис грустно улыбнулась ей.

***

      Рейна выскользнула из-за стола, как только представилась возможность. Эгг отвлекся на засахаренные фрукты и на мгновение ослабил хватку на её руке. Этого хватило.       Она почти бегом пересекла зал. У выхода, в тени колонны, её ждала Алис. Девочка теребила кружево на рукаве, и вид у неё был такой, будто она вот-вот сбежит обратно.       — Ты хотела подышать воздухом? — спросила Рейна, останавливаясь рядом.       — Да, — выдохнула Алис с облегчением. — Здесь так душно. И эти стены давят.       Рейна кивнула. Драконий Камень давил на всех по-разному.       — Пойдём, я знаю одно место.       Они пошли молча. Алис семенила рядом, бросая на Рейну быстрые взгляды и тут же отводя глаза. Рейна чувствовала эту неловкость — сама была в таком же положении. Что говорить с девушкой, которая выйдет замуж за твоего брата?       Они вышли на террасу, врезанную в скалу. Внизу шумело море — чёрное, с редкими серебристыми бликами от луны. Воздух здесь был солёным, свежим, и ветер сдувал неловкость прочь.       — Красиво, — выдохнула Алис, подходя к парапету.       — Да. Я скучала по этому виду. В Летнем замке море не такое.       — А какое?       — Тёплое. Ласковое. Здесь оно суровое. Как стены.       Они помолчали. Потом Алис тихо хихикнула.       — Что? — обернулась Рейна.       — Пытаюсь представить Дейрона после всего, что ты рассказала за ужином.       Рейна нахмурилась, вспоминая. За ужином она успела сказать только пару фраз — что Дейрон сложный, что ему тяжело, что он не чудовище.       — А что я такого рассказала?       — Ты сказала: "Он не будет бить". — Алис прыснула, прикрывая рот. — Я не над этим смеюсь. Просто это так мало и так много одновременно. Я весь вечер думаю: каков он? Мой будущий муж. И всё, что я знаю — что он не будет меня бить. Звучит как издевательство, да?       Рейна растерянно моргнула, потом улыбнулась.       — Боги, ты права. Звучит ужасно.       — А какой он на самом деле? — Алис повернулась к ней, и любопытство в её глазах почти пересилило робость. — Расскажи что-нибудь живое.       Рейна задумалась. Что рассказать о Дейроне? Она привыкла воспринимать его как данность — вечно пьяного, уставшего, прячущегося от реальности. Но Алис права, в нём было что-то живое.       — В детстве он был другим. Любил лазать по деревьям. Однажды залез на самую высокую сосну в Летнем замке и застрял там на полдня, потому что боялся слезть.       Алис хихикнула.       — Сколько ему было?       — Лет семь. Эйрион дразнил его до ночи, а Дейрон сидел на ветке и орал, что спрыгнет и всех убьёт. Пришлось лезть стражнику.       — А он спрыгнул?       — Нет. Он же трус. — Рейна осеклась. — То есть он просто...       — Трус, — спокойно повторила Алис. — Я уже поняла. Ты за ужином назвала его сложным, но между строк я прочитала другое.       Рейна вздохнула.       — Прости. Я не должна была...       — Почему? Это правда. — Алис пожала плечами с такой взрослой мудростью, что Рейна забыла, что девочке всего пятнадцать. — Я предпочитаю знать правду. Даже горькую.       Они присели на широкий каменный выступ, свесив ноги. Луна поднималась выше, заливая террасу призрачным светом.       — Хорошо. Правда так правда. Дейрон — пьяница. Пьёт столько, сколько может достать, и если бы не отец, он бы давно утопился в вине. Он сдал меня стражникам, когда я помогла ему сбежать в Летнем замке. Рассказал всё, чтобы спасти свою шкуру.       Алис слушала молча. Только пальцы, сжимающие подол, побелели.       — Но он не злой. Понимаешь? Не мучает слуг, не топит котят, не смотрит на людей как на грязь. Он просто сломленный. Ему нужен кто-то рядом. Кто не осудит. Кто поможет вспомнить, каково это — быть живым.       — Ты говоришь о нём как о ребёнке.       — Потому что в душе он и есть ребёнок. — Рейна посмотрела на неё. — Они все тут такие. Мы все такие, Алис. Таргариены рождаются либо слишком сильными, либо слишком слабыми. Середины не дано.       Алис долго молчала. Потом спросила:       — А он красивый?       Рейна поперхнулась.       — Что?       — Ну, красивый? — Алис покраснела, но взгляда не отвела. — Если мне выходить за него, хотелось бы знать, на что смотреть по утрам.       Рейна расхохоталась. Громко, от души, впервые за долгое время. Смех разнёсся над морем.       — Боги, Алис, ты чудо.       — Это плохо? — испугалась та.       — Это прекрасно. — Рейна взяла её за руку. — Дейрон красивый. У него хорошие черты, золотистые волосы и голубые глаза. Когда он не пьян и не затравлен, он даже похож на принца.       — А когда пьян?       — Тогда на мокрую собаку, которую вытащили из воды и забыли обтереть.       Алис фыркнула, пытаясь сдержать смех. Они захихикали обе, прикрывая рты.       — А фигура? — продолжила допрос Алис.       — Ты невыносима!       — Я имею право знать! Это моё будущее!       — Хорошо. — Рейна закатила глаза. — Фигура обычная. Не такой широкоплечий, как Эйрион, но и не тощий. Руки сильные. Ты не разочаруешься.       — А...       — Алис! Ещё один вопрос, и я расскажу, как он в четырнадцать лет упал с лошади в грязь перед всем двором!       — Расскажи!       — Ну уж нет. Это оружие на случай, если ты меня разозлишь.       Они снова рассмеялись. Сидели на холодном камне, прижимаясь друг к другу, и смеялись так, что животы заболели. Даже не смотря на то, что это были глупости. Алис согнулась пополам, вытирая слёзы.       — Ох, — выдохнула она. — Я так давно не смеялась. Спасибо.       — Это тебе спасибо. Я тоже забыла, каково это — просто дурачиться с подругой.       Слово "подруга" повисло в воздухе. Они переглянулись.       — Можно? — тихо спросила Алис. — Я буду тебе подругой? Настоящей?       Рейна почувствовала, как к горлу подступает комок. У неё не было подруг. Никогда. Только братья.       — Можно. Если ты готова терпеть всю эту таргариеновскую катавасию.       — Я выхожу замуж за твоего брата. Терпеть всё равно придётся. Так хоть с подругой.       Они снова рассмеялись — тише, теплее. Луна поднималась всё выше, и ночь казалась бесконечной и приятной.       — А знаешь, — задумчиво протянула Алис, глядя на звёзды. — Я, наверное, смогу его полюбить. Твоего дурачка братца.       — Правда?       — Если он хотя бы наполовину такой же хороший, как ты о нём говоришь — да. — Она повернулась к Рейне. — А если нет... всегда можно найти утешение в рисовании и ворчании с тобой на эти камни.       Рейна обняла её. Порывисто, по-сестрински.       — Ты справишься. Ты сильная, я это вижу, но не думай об этом, хорошо? Тебе всего лишь 15...       — Я не сильная, — мотнула головой Алис, но в объятиях прильнула. — Просто у меня нет выбора. А когда нет выбора, приходится учиться смеяться.       — Это и есть сила.       Они сидели долго, пока ветер не стал совсем холодным. Потом встали, отряхнули платья и пошли обратно — рука об руку.       У входа Алис остановилась.       — Рейна?       — Да?       — Тот танец. С Эйрионом. — Она помялась. — Это всегда так? Между вами?       Рейна замерла на месте. Сердце предупреждающе заколотилось.       — Что ты имеешь в виду?       — Не знаю. — Алис смотрела на неё с той же грустью, что и за ужином. — Просто я никогда не видела, чтобы брат и сестра так смотрели друг на друга. И так танцевали. Это было красиво и страшно одновременно.       Рейна долго молчала.       — Не спрашивай. Пожалуйста. Не сейчас.       Алис кивнула, сжав её руку крепче.       — Хорошо. Когда-нибудь потом. Если захочешь рассказать.       — Спасибо, — выдохнула Рейна. Они вошли внутрь. Холод ночи остался за спиной. Впереди немало событий, что перевернут их жизни с ног на голову.