Тёмное дитя

Глава 3. Наследие и пыль Комната Регулуса Блэка встретила их запахом застоявшегося времени и зеленым шелком, потускневшим от десятилетий небытия. Герб Слизерина над изголовьем кровати казался единственной яркой вещью в этом склепе несбывшихся амбиций. Гарри, поддерживая девочку под локоть, чувствовал себя неловко, словно вторгался на запретную территорию. Он помнил, как они с Роном и Гермионой обыскивали эту комнату в поисках медальона, переворачивая все вверх дном. Сейчас же, под тяжелым взглядом «Вальбурги», он ощущал себя вандалом, вернувшимся на место преступления. — Я прикажу Кикимеру сменить белье и проветрить, — сказал он, пытаясь заполнить тишину. — Здесь… мрачновато для ребенка. Вальбурга медленно высвободила руку. Она прошла к окну, затянутому плотными бархатными шторами, и провела пальцем по подоконнику, собирая серую пыль. — Мне нравится, — тихо произнесла она. — Здесь тихо. И здесь пахнет… семьей. Она обернулась к нему. В полумраке её лицо казалось неестественно бледным, а глаза, огромные и темные, смотрели прямо в душу. — Спасибо, Гарри. Ты можешь идти. Я хочу побыть одна. Гарри замешкался. Ему хотелось сказать что-то еще, расспросить её о матери, о том, как она жила все эти годы, но что-то в её позе — прямая спина, сцепленные в замок руки — говорило о том, что аудиенция окончена. — Хорошо, — кивнул он. — Если что-то понадобится, просто позови Кикимера. Или меня. Мы с Джинни внизу. Как только дверь за ним закрылась, маска маленькой испуганной девочки сползла с лица Беллатрисы Лестрейндж, словно змеиная кожа. Она расправила плечи, и её фигура, даже в этом нелепом детском теле, наполнилась хищной грацией. Она глубоко вдохнула спертый воздух комнаты. Это был запах её молодости. Запах чистоты, фанатизма и трагедии. Бедный, глупый кузен Регулус. Всегда был мягкотелым, всегда сомневался. Неудивительно, что он плохо кончил. — Грязь, — прошипела она, глядя на свое отражение в пыльном зеркале шкафа. Из стекла на неё смотрела восьмилетняя девочка с шапкой непослушных кудрей. — Мерзкая, унизительная грязь. Приходится играть роль беззащитной овечки перед этим полукровкой… В углу комнаты раздался хлопок. Беллатриса резко развернулась. В тени стоял Кикимер. Старый эльф дрожал, сжимая в узловатых пальцах поднос с дымящейся чашкой и тарелкой печенья. Он не смотрел на неё прямо, его глаза бегали по полу, а уши были прижаты к черепу. — Кикимер принес шоколад для юной мисс… — проскрипел он. — Как приказывала юная мисс… Беллатриса медленно подошла к нему. Она двигалась бесшумно, как тень. Встав прямо перед эльфом, она наклонилась, заглядывая в его слезящиеся глаза. — Поставь, — приказала она. Кикимер дрожащими руками водрузил поднос на прикроватный столик. — Ты ведь знаешь, кто я, не так ли, старая тварь? — её голос был тихим, ласковым, но в нем звенела сталь. Эльф рухнул на колени, закрыв лицо руками. — Кикимер чувствует… Кикимер знает запах Магии… — завыл он тихо. — Это не запах хозяина Сириуса. Хозяин Сириус пах собакой и предательством. А юная госпожа пахнет… силой. Она пахнет как хозяйка Белла… Беллатриса улыбнулась. Это была не улыбка ребенка. Это был оскал победителя. — Умный мальчик, — она протянула руку и погладила эльфа по лысой голове. Тот замер, перестав дышать от восторга и ужаса одновременно. — Значит, ты понимаешь, что произойдет, если ты откроешь свой рот? Если хоть одна живая душа — особенно эта рыжая предательница крови или её очкастый мужлан — узнает правду? — Кикимер не скажет! — эльф начал биться головой о пол. — Кикимер вырвет себе язык! Кикимер зашьет себе рот! Кикимер верен Благороднейшему и Древнейшему роду Блэков! Кикимер ждал… Кикимер так долго ждал… — Прекрати, — она легонько пнула его носком ботинка. — Ты испортишь ковер. Встань. Кикимер вскочил, глядя на неё с обожанием. — Слушай меня внимательно. Теперь ты служишь мне. Только мне. Ты будешь выполнять приказы Поттера, только если они не противоречат моим. Ты будешь докладывать мне обо всем, что они говорят, что делают, кому пишут письма. Ты будешь моими глазами и ушами в этом доме, который они превратили в притон для любителей магглов. — Да, моя госпожа, да! — эльф закивал так энергично, что казалось, голова сейчас отвалится. — Хозяйка Белла вернулась… Дом снова станет великим… — И еще, — она подошла к своему узелку с вещами, который принесла с собой, и достала оттуда маленький, тщательно закупоренный флакон с мутной жидкостью. — Мне нужны ингредиенты. Оборотное зелье не бесконечно, а варить его здесь опасно — Поттер может учуять. Ты достанешь мне все, что я напишу в списке. Из Лютного переулка. И никто не должен тебя видеть. — Кикимер все сделает, — прошептал эльф. — Кикимер умеет быть незаметным. — Вот и славно, — Беллатриса взяла чашку с шоколадом и сделала глоток. Сладкий, густой напиток обжег горло. — А теперь иди. И помни: я — Вальбурга. Сиротка. Дочь твоего нелюбимого хозяина Сириуса. Понял? — Да, мисс Вальбурга, — Кикимер поклонился и исчез с тихим хлопком. Беллатриса осталась одна. Она подошла к кровати Регулуса и с отвращением отшвырнула детскую мантию. Этот спектакль только начинался. Ей нужно было время. Время, чтобы восстановить силы, найти палочку (свою она потеряла в битве, а пользоваться чужой было унизительно) и придумать, как уничтожить Поттера изнутри. Убить его сейчас было бы слишком просто. И слишком опасно — она была слаба. Нет, она заставит его страдать. Она заберет у него все: его уверенность, его друзей, его эту мерзкую рыжую девчонку. Она заставит его полюбить себя — несчастную сиротку, плоть от плоти его любимого крестного. И когда он будет полностью в её власти, она вонзит нож ему в спину.