Тёмное дитя

Глава 5. Змея в Норе Рождественское утро на площади Гриммо началось не с запаха хвои и мандаринов, а с тихого шороха крыльев. Когда Вальбурга спустилась в гостиную, Гарри уже ждал её. Он стоял у огромной ели, украшенной старинными стеклянными шарами с гербом Блэков (Кикимер настоял) и простыми золотыми снитчами (настоял Гарри). Вид у него был торжественный и немного смущенный. — С Рождеством, — он улыбнулся, и эта улыбка сделала его лицо моложе лет на десять. — У меня есть кое-что для тебя. Он шагнул в сторону, открывая вид на большую латунную клетку, стоявшую на полу. Внутри, нахохлившись, сидел великолепный черный филин. Его перья лоснились, как обсидиан, а янтарные глаза смотрели с тем же высокомерием, что было свойственно самой Беллатрисе. Девочка замерла. Это был не просто подарок. Это было попадание в десятку. Точно такой же филин был у неё в детстве, пока его не растерзали садовые гномы, которых она пыталась травить ядом. — Он… прекрасен, — выдохнула она, подходя ближе. Ей даже не пришлось притворяться. Она просунула пальцы сквозь прутья, и птица ласково прикусила её кожу, признавая хозяйку. — Как его зовут? — Я подумал, ты сама захочешь дать ему имя, — сказал Гарри, довольный её реакцией. — Мерлин, — тут же ответила она. — Его будут звать Мерлин. Потому что он великий. — Мерлин так Мерлин, — рассмеялся Гарри. — А теперь собирайся. Мы отправляемся в Нору. Молли Уизли не простит нам опоздания к праздничному обеду. При упоминании фамилии Уизли лицо Вальбурги на секунду окаменело, но она тут же натянула маску кроткой покорности. — Конечно, Гарри. Я только возьму… носовой платок. Поднявшись в свою комнату, она выпустила Мерлина из клетки, распахнув окно. — Лети, мой хороший, — прошептала она. — Здесь слишком душно от любви и лицемерия. Затем она подошла к комоду. В кармане её бархатного платья уже лежал флакон с «Жидким гоблином» и горсть порошка «Мгновенной тьмы» — на всякий случай. Но ей нужно было больше. Ей нужен был хаос. Перемещение камином в Нору стало для Беллатрисы испытанием на прочность. Она вывалилась из зеленого пламени прямо на потертый ковер в гостиной Уизли и тут же была оглушена шумом, запахом дешевой выпечки и невыносимой теснотой. Дом Уизли был квинтэссенцией всего, что она презирала. Хаотичный, убогий, переполненный рыжими людьми и маггловским хламом. — Ох, Гарри, дорогой! — Молли Уизли, похожая на огромную добрую наседку, кинулась к ним, едва Поттер успел отряхнуть сажу с мантии. Она сжала его в объятиях, способных переломать ребра, а затем перевела влажный взгляд на девочку. — А это, должно быть, малышка Вальбурга! — воскликнула она, всплеснув руками. — Бедная девочка, такая бледная, такая худенькая! Ну ничего, сейчас мы тебя откормим. Беллатриса почувствовала, как её прижимают к необъятной груди, пахнущей мукой и стиральным порошком. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Круцио. Сектумсемпра. Авада Кедавра», — мысленно перечисляла она заклинания, как мантру, чтобы не закричать. — Здравствуйте, миссис Уизли, — пропищала она, высвобождаясь. — Гарри так много рассказывал о вашей доброте. — Ну что ты, милая, зови меня тетя Молли, — растрогалась женщина. За столом уже собрался весь выводок. Артур Уизли с интересом разглядывал её поверх очков, Рон жевал пирожок, Гермиона Грейнджер (о, как же чесались руки вцепиться в это горло!) читала книгу, лишь изредка бросая на «дочь Сириуса» подозрительные взгляды. Флер Делакур, сияющая и беременная, о чем-то ворковала с Биллом. Джордж сидел с отсутствующим видом, все еще не оправившись от потери брата, но увидев Гарри, слабо улыбнулся. И, конечно, Джинни. Она сидела в конце стола, напряженная, как натянутая тетива. Она не подошла встретить их. Её взгляд был прикован к Вальбурге с холодной ненавистью. — Садитесь, садитесь! — хлопотала Молли. — Гарри, садись рядом с Джинни. А ты, Вальбурга, иди сюда, между Джорджем и Роном. Обед начался. Беллатриса играла свою роль безупречно. Она вежливо отвечала на вопросы Артура о том, как она жила («В маленьком домике в лесу, сэр, без электричества, мама боялась магглов»), скромно улыбалась шуткам Рона и старательно игнорировала сверлящий взгляд Гермионы. — Странно, — вдруг произнесла Грейнджер, откладывая вилку. — Я перечитала все доступные архивы о роде Блэк за последние дни. В комнате повисла тишина. Гарри напрягся. — И? — спросил он чуть резче, чем следовало. — И там нет никаких записей о браке Сириуса, — продолжила Гермиона своим менторским тоном, от которого у Беллы сводило скулы. — Или о рождении ребенка. Даже в закрытых реестрах Министерства. — Мама говорила, что они поженились тайно, — быстро сказала Вальбурга, опустив глаза в тарелку. — Во Франции. Она была в бегах. — Это объясняет отсутствие записей в Британии, — кивнул Гарри. — Гермиона, сейчас Рождество. Прекрати допрос. — Я просто хочу убедиться… — начала Гермиона, но Джинни перебила её: — Убедиться в чем? Что нас водят за нос? Джинни встала, сжимая бокал с тыквенным соком так, что побелели костяшки пальцев. — Она появляется из ниоткуда, — голос Джинни звенел. — Знает про дом. Кикимер ей кланяется. И теперь она сидит здесь, на месте Фреда… — Джинни! — рявкнула Молли. — Как ты смеешь! Это просто ребенок! — Это не ребенок, мама! — закричала Джинни. — Вы что, слепые? Посмотрите на её глаза! Беллатриса поняла: момент настал. Воспользовавшись суматохой, пока все смотрели на кричащую Джинни, она незаметно провела рукой над кубком рыжей, который стоял опасно близко к краю стола. Маленькая капля густой зеленой жидкости сорвалась с её пальца и растворилась в тыквенном соке. Затем Вальбурга всхлипнула. Громко, жалко. — Простите… — прошептала она, и по её щекам покатились крупные слезы (искусство вызывать слезы она оттачивала годами перед Темным Лордом, вымаливая прощение). — Я не хотела занимать ничье место… Я просто… я уйду… — Никуда ты не пойдешь! — Гарри вскочил, опрокинув стул. Он был в ярости. Он смотрел на Джинни так, словно видел её впервые. — Джинни, ты переходишь все границы. Извинись. Сейчас же. Джинни задохнулась от возмущения. Ей нужно было промочить горло. Она схватила свой кубок и залпом осушила его. — Я никогда не буду извиняться перед этой… этой… Договорить она не успела. Лицо Джинни Уизли вдруг пошло рябью. Её милые веснушки начали расплываться, сливаясь в грязно-зеленые пятна. Кожа приобрела оттенок болотной тины. Нос, аккуратный и маленький, вдруг начал расти, загибаясь крючком вниз, к подбородку, который, в свою очередь, заострился и вытянулся вперед. — Джинни? — испуганно пискнул Рон. Уши Джинни начали вытягиваться в стороны, становясь похожими на локаторы летучей мыши, и покрылись жестким волосом. В комнате воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь чавкающими звуками трансформации. Через десять секунд перед ними стояла не симпатичная девушка, а злобный, сморщенный гоблин в праздничном свитере с буквой «D». Джинни, не понимая, почему все смотрят на неё с ужасом, провела рукой по лицу. Нащупав огромный бородавчатый нос, она взвизгнула. Но вместо крика из её горла вырвалось каркающее, гортанное рычание. Первым не выдержал Джордж. Он посмотрел на сестру, потом на её уши, потом на Гарри, и вдруг расхохотался. Это был первый его искренний смех за многие месяцы. — Мерлиновы кальсоны! — выдавил он сквозь слезы. — Джинни, ты решила поддержать семейные традиции? Это же «Гоблинская Грация»! Из наших старых запасов! Следом за ним прыснул Рон. Даже Артур Уизли спрятал улыбку в кулак. Джинни бросилась к зеркалу над камином. Увидев свое отражение, она взвыла. Она резко развернулась к столу. Её желтые глаза горели безумием. Она указала длинным когтистым пальцем на Вальбургу. — ЭТ-Т-ТО Т-Т-Ы! — проскрежетала она искаженным голосом. Вальбурга вжалась в стул, расширив глаза от ужаса. — Я? — пролепетала она. — Тетя Джинни, я ничего не делала! Я даже палочки не имею! — Она врет! — Джинни схватила со стола тарелку с картошкой и швырнула её в девочку. Гарри среагировал мгновенно. «Протего!» — тарелка разбилась о невидимый щит, осыпав Вальбургу осколками и пюре. — ХВАТИТ! — голос Гарри сотряс стены Норы, заставив умолкнуть даже смех Джорджа. Он шагнул вперед, закрывая собой дрожащую Вальбургу. — Ты сошла с ума, Джинни, — тихо и страшно сказал он. — Ты устроила истерику, напугала ребенка, а теперь еще и обвиняешь её в том, что, очевидно, является шуткой твоих братьев, сработавшей с запозданием. — Это не шутка! — взвизгнула Джинни-гоблин. — Я видела, как она шевелила рукой! Гарри, она отравила меня! — Она сидит на другом конце стола! — Гарри указал рукой. — И у неё нет магии! Ты просто ищешь повод, чтобы выжить её. Я разочарован, Джинни. Я думал, ты добрее. Эти слова ударили больнее любого заклятия. Джинни замерла. Зеленая краска на её лице не могла скрыть боли в глазах. Она обвела взглядом семью. Рон прятал глаза, Молли растерянно хлопала ртом, Гермиона нахмурилась, что-то вычисляя, но молчала. Никто не встал на её сторону. — Ах так… — прошипела она. — Значит, ты выбираешь её? Эту… кукушку? — Я выбираю справедливость, — отрезал Гарри. — И я не позволю обижать дочь Сириуса. — Тогда оставайся с ней! — крикнула Джинни. — С Рождеством, Поттер! Надеюсь, вы будете счастливы в своем склепе! Она развернулась и, спотыкаясь о длинный подол мантии, выбежала из дома в снежную бурю. — Джинни! — Молли бросилась за ней, но дверь уже захлопнулась. В гостиной снова повисла тишина. Вальбурга аккуратно стряхнула кусочек картофельного пюре с рукава. Она подняла на Гарри глаза, полные слез и обожания. — Прости, Гарри… — прошептала она. — Это я виновата. Я все испортила. Гарри повернулся к ней, тяжело дыша. Гнев все еще бурлил в его крови, но, глядя на эту хрупкую фигурку, он чувствовал лишь острое желание защитить. — Нет, — он положил руку ей на плечо. — Ты ни в чем не виновата. Это просто… нервы. Война изменила нас всех. Он не видел, как уголок губ Вальбурги дернулся в едва заметной ухмылке.