Тёмное дитя

Глава 6. Паутина одиночества Следующие две недели в доме на площади Гриммо прошли в странном, затягивающем вакууме. Джинни не вернулась. Она прислала короткую записку с совой, в которой сообщала, что поживет в Норе, пока «этот цирк не закончится». Гарри на письмо не ответил. Гордость, смешанная с обидой за «Вальбургу», не позволяла ему сделать первый шаг. Дом, покинутый рыжей ведьмой, казалось, вздохнул с облегчением. Тени стали гуще, но в то же время уютнее. Беллатриса использовала это время с максимальной пользой. Она начала менять пространство вокруг себя. Медленно, незаметно, она подталкивала Гарри к изменениям. — Гарри, — говорила она за завтраком, разглядывая старые шторы. — А почему мы живем в темноте? Папа любил свет. Он ведь был Гриффиндорцем. Может, уберем этот ужасный бархат? И Гарри соглашался. Вместе они снимали пыльные портьеры, впуская в окна зимнее солнце. — Гарри, — говорила она вечером, когда он сидел над отчетами Аврората. — А почему ты так много работаешь? Ты же победил Волдеморта. Разве герои не должны отдыхать? И Гарри откладывал перо, соглашаясь поиграть с ней в волшебные шахматы или просто посидеть у камина. Она становилась центром его мира. Она была идеальным ребенком: тихим, когда он был занят, веселым, когда он грустил, и невероятно проницательным. Она знала, когда подать чай, когда спросить о Лили и Джеймсе, а когда просто помолчать. Она заполняла собой ту пустоту, которую Гарри даже не осознавал, пока Джинни не ушла. Пустоту, которая требовала не романтики, а понимания. Понимания тьмы. Однажды вечером, в середине января, Гарри вернулся из Министерства злым и уставшим. Очередная бюрократическая перепалка, очередная статья Риты Скитер о том, что «Избранный потерял хватку». Он нашел Вальбургу в библиотеке. Она сидела на полу, обложившись книгами по Боевой Магии. — Тебе не рано это читать? — спросил он, опираясь о дверной косяк. Она подняла голову. В свете свечей её лицо казалось почти взрослым. — Я хочу уметь защищаться, — серьезно ответила она. — Чтобы никто больше не смог меня обидеть. И чтобы я могла защитить тебя. Гарри фыркнул, проходя в комнату и опускаясь в кресло. — Мне не нужна защита, малышка. Я Глава Аврората. — Даже самым сильным нужен кто-то, кто прикроет спину, — она закрыла книгу (это был трактат о Темных проклятиях, который она быстро сунула под том «Истории Хогвартса»). — Джинни тебя не защищала. Она только требовала. — Не надо о Джинни, — поморщился Гарри. — Почему? — она встала и подошла к нему. — Потому что это правда? Она не понимает тебя, Гарри. Она любит «Мальчика-который-выжил». А ты… ты другой. Ты сложнее. В тебе есть тьма, Гарри. Крестраж жил в тебе семнадцать лет. Ты думаешь, это прошло бесследно? Гарри посмотрел на неё с удивлением. Никто, даже Гермиона, не говорил с ним об этом так открыто. Все старались делать вид, что после леса и Кингс-Кросс он стал «нормальным». — Откуда ты знаешь такие вещи? — тихо спросил он. — Я чувствую, — она положила маленькую ладошку на его руку. Её прикосновение было прохладным, но приятным. — Мы похожи, Гарри. Мы оба — осколки войны. Гарри смотрел в её черные глаза и чувствовал, как голова идет кругом. Было в её словах что-то гипнотическое, что-то, что резонировало с его собственной усталостью от притворства. Ему надоело быть светлым героем. Ему надоело улыбаться фанатам. — Возможно, ты права, — выдохнул он. — Иногда мне кажется, что я до сих пор в том лесу. — Ты не один, — прошептала она. — Я здесь. Мы здесь. Блэки и Поттеры. Мы всегда были связаны, разве нет? В тот вечер Гарри впервые за долгое время уснул без зелья Сна без сновидений. Ему снилась женщина с черными волосами и громким смехом, но во сне она не пытала его. Она танцевала с ним в пустом бальном зале, и ему было хорошо. Беллатриса же не спала. Лежа в своей кровати, она смотрела в потолок и улыбалась. План менялся. Изначально она хотела просто разрушить его жизнь и убить. Но теперь… теперь ей стало интересно. Поттер оказался податливым материалом. В нем было гораздо больше тьмы, чем она предполагала. Тьмы, которую Дамблдор старательно запихивал внутрь. «Что, если не убивать его?» — подумала она, играя локоном волос. — «Что, если сделать его своим? По-настоящему. Не крестным, не опекуном. А равным. Темным Лордом, которого заслуживает этот мир?» Эта мысль была пьянящей. Развратить Избранного. Превратить Золотого Мальчика в Темного Принца. Это была бы величайшая месть Волдеморту — сделать то, что не смог он. Она перевернулась на бок, обнимая подушку. — Спи, Гарри, — прошептала она в темноту. — Набирайся сил. Скоро они тебе понадобятся. Скоро я покажу тебе, что такое настоящая магия. До конца действия Оборотного зелья, сваренного на месяц вперед, оставалось две недели. Потом ей придется либо исчезнуть, либо открыться. Она решила, что выберет третий вариант. Она заставит его захотеть, чтобы она открылась.