Тёмное дитя

Глава 7. Анатомия предательства Январь перевалил за середину, накрыв Лондон серым, мокрым одеялом. Дни слились в единую череду тусклых рассветов и ранних сумерек. Письма от Джинни приходить перестали, и единственным напоминанием о внешнем мире были визиты сов с «Ежедневным Пророком», который Гарри теперь чаще всего швырял в камин нечитаным. Изоляция стала комфортной. Она была похожа на теплый кокон, сплетенный из тишины библиотеки Блэков, треска дров в камине и присутствия Вальбурги. Девочка менялась. Она больше не казалась испуганным зверем. В стенах Гриммо она расцвела, приобретая хозяйские повадки, которые Гарри списывал на кровь предков. Она знала, где скрипит половица на третьем этаже, знала, как заставить портрет Финеаса Найджелуса замолчать одним взглядом, и даже Кикимер, казалось, помолодел лет на десять, с фанатичным блеском в глазах выполняя её прихоти. Но этот хрупкий мир был разрушен субботним утром, когда камин в гостиной вспыхнул зеленым, и из него, отряхиваясь от пепла, вышли Рон и Гермиона. Вальбурга, сидевшая на ковре и перебиравшая старинные руны (Гарри разрешил ей брать книги из родовой секции, убежденный, что знания не могут быть злыми), мгновенно напряглась. Её плечи окаменели, а рука непроизвольно потянулась к складкам платья, где, как знал Гарри, она прятала ничего не значащую безделушку. — Гарри! — Гермиона выглядела решительной. На ней была мантия, застегнутая на все пуговицы, а в руках она сжимала пухлую папку с пергаментами. Рон топтался позади, выглядя виноватым и голодным одновременно. — Привет, — Гарри не встал с кресла. Он лишь перевернул страницу книги, делая вид, что их появление его не удивило. — Кикимер не предупреждал о гостях. — Мы не гости, дружище, — подал голос Рон, нервно косясь на девочку. — Мы твои друзья. Или были ими, пока… ну, ты понимаешь. — Пока я не выбрал «тьму» вместо истерик твоей сестры? — холодно уточнил Гарри. Гермиона громко выдохнула, проходя в центр комнаты. — Гарри, это нужно прекратить. Мы здесь не для того, чтобы ссориться. Мы здесь, потому что мы волнуемся. И потому что я кое-что нашла. Она бросила папку на столик перед Гарри. Пергаменты веером рассыпались по поверхности. Это были схемы, генеалогические древа и выписки из архивов Святого Мунго. — Что это? — спросил Гарри, не прикасаясь к бумагам. — Это доказательство того, что Вальбурги Блэк не существует, — отчеканила Гермиона. Беллатриса, сидевшая на полу, медленно подняла голову. В её глазах плескался искренний, детский страх, но в глубине зрачков горел холодный расчет. Она ждала этого. Грейнджер всегда была занозой в заднице. Слишком умная для грязнокровки. — Я провела анализ магических сигнатур Гобелена, — начала Гермиона лекторским тоном, игнорируя присутствие девочки. — Гарри, нить, которая появилась на древе… она искусственная. Это сложнейшая трансфигурация крови, смешанная с некромантией. Кто-то очень сильный и очень темный вмешался в структуру полотна. — Ты называешь мою кровь подделкой? — тихо спросила Вальбурга. Её голос дрожал. — Я называю факты фактами! — Гермиона резко повернулась к ней. — У Сириуса не было детей. Он был в Азкабане двенадцать лет! А до этого была война. Когда, скажи на милость, он успел зачать ребенка и скрыть его от Ордена? От Дамблдора? — Дамблдор не знал всего! — выкрикнул Гарри, вскакивая. — Он был человеком, Гермиона, а не богом! У Сириуса были тайны. — Тайны, Гарри, но не такие! — Гермиона тоже повысила голос. — Посмотри на неё! Она манипулирует тобой. Она поссорила тебя с Джинни. Она настроила тебя против нас. Ты сидишь в этом проклятом доме уже месяц, не выходя на свет. Ты похож на инфернала! — Она просто девочка, которая потеряла родителей! — Гарри шагнул к Гермионе, сжимая кулаки. — Почему вы не можете просто принять её? Почему везде ищете подвох? — Потому что это Блэк! — вступил Рон. — Гарри, вспомни Беллатрису! Вспомни Нарциссу! Безумие у них в крови. При упоминании своего имени Беллатриса дернулась, словно от удара током. Она закрыла лицо руками и начала раскачиваться из стороны в сторону, издавая тихие, скулящие звуки. — Не надо… пожалуйста… я не тетя Белла… я не злая… Гарри метнулся к ней, опускаясь на колени и обнимая за худые плечи. — Тише, тише… Никто не сравнивает тебя с ней. Он поднял на друзей взгляд, полный ледяной ярости. Тот самый взгляд, которым он смотрел на Снейпа перед его смертью. — Убирайтесь. — Гарри, послушай… — начала Гермиона, делая шаг вперед. — Я сказал: вон! — Гарри вскинул руку. Палочки в ней не было, но магия, сырая и бесконтрольная, волной ударила от него. Папку с документами смело со стола, листы вспыхнули в воздухе, обращаясь в пепел, не успев коснуться пола. Рона и Гермиону отшвырнуло к камину. — Ты с ума сошел? — прохрипел Рон, поднимаясь и хватаясь за ушибленный локоть. — Вы пришли в мой дом, оскорбили моего крестного, довели ребенка до слез и смеете называть себя друзьями? — голос Гарри был тихим, но от этого еще более страшным. — Вальбурга — моя семья. Если вы не принимаете её, значит, вы не принимаете меня. Гермиона смотрела на него с ужасом. Она увидела в его зеленых глазах что-то новое. Тень. Тень, которую она боялась увидеть с того момента, как крестраж был уничтожен. — Гарри… — прошептала она. — Ты делаешь ошибку. Страшную ошибку. — Это моя ошибка, — отрезал он. — Кикимер! Проводи гостей. И закрой каминную сеть для всех, кроме меня. Когда старый эльф, злорадно ухмыляясь, вытеснил ошеломленных гриффиндорцев в зеленое пламя, в гостиной воцарилась тишина. Гарри все еще стоял на коленях, обнимая девочку. Он чувствовал, как она дрожит. Но он не видел её лица. Беллатриса, уткнувшись носом в грудь Поттера, улыбалась. Это была широкая, хищная улыбка победителя. Грейнджер была права во всем, абсолютно во всем. И именно поэтому она проиграла. Поттер больше не верил фактам. Он верил эмоциям. А эмоции теперь принадлежали ей. — Они ненавидят меня, — всхлипнула она, мгновенно убирая улыбку и поднимая на него мокрые от слез глаза. — Они думают, что я чудовище. Как Беллатриса. — Ты не чудовище, — твердо сказал Гарри, гладя её по жестким черным кудрям. — Ты Блэк. А Блэки сильные. Мы им докажем. Мы всем докажем.