Тёмное дитя

Глава 10. Архитектура безумия Три дня, предшествовавшие ритуалу, пролетели как в лихорадочном бреду. Дом на площади Гриммо, казалось, отрезал себя от остального мира не только заклинанием Фиделиус, но и самой тканью времени. Окна затянула плотная морозная дымка, сквозь которую не пробивался даже свет уличных фонарей. Гарри почти не спал. Он чувствовал странное, вибрирующее возбуждение, похожее на то, что охватывало его перед матчами по квиддичу, только темнее, тяжелее. Он подписал бумаги, присланные гоблинами, не читая мелкий шрифт. Теперь Вальбурга Блэк официально, магически и юридически становилась его подопечной, его наследницей. Его семьей. Он смотрел, как золотые чернила впитываются в пергамент, и чувствовал, как с его плеч падает огромный груз. Больше никаких ожиданий. Никакой «Золотой Троицы». Только он и эта девочка против всего мира. Беллатриса же была натянута, как тетива. Последние капли Оборотного зелья были тщательно отмерены. Ей приходилось спать урывками, просыпаясь каждый час, чтобы принять дозу. Тело болело — постоянная трансформация изматывала, магическое ядро, запертое в детской оболочке, пульсировало, требуя выхода. Вечером третьего дня она спустилась в подвал. Гарри уже ждал её там. Он расчистил центр комнаты от обломков каменной кладки, оставшихся после их тренировки. Пол был вымыт, в центре мелом начерчена сложная пентаграмма, углы которой венчали черные свечи. — Ты готова? — спросил он. Его голос эхом отлетел от сводов. Вальбурга была одета в простую белую сорочку до пят — символ чистоты, который на ней смотрелся как саван. Её волосы были распущены, черным плащом укрывая плечи. — Да, — её голос был тихим, но твердым. — Но помни, Гарри. Ритуал Истины требует жертвы. Не крови, нет. Жертвы доверия. Ты увидишь вещи… которые могут тебя испугать. Суть рода Блэк не всегда красива. — Я не боюсь, — Гарри шагнул к ней. — Я видел Волдеморта возрождающимся из котла. Я видел дементоров. Чем меня может напугать твой род? Она грустно улыбнулась. — Тем, что он живет в тебе, Гарри. Мы начнем в полночь. Полночь наступила с тяжелым ударом напольных часов наверху. Звук просочился сквозь этажи, как удар сердца умирающего гиганта. В подвале пахло полынью и озоном. Свечи горели ровным, неестественно синим пламенем. — Встань в центр, — скомандовала Вальбурга. В её голосе больше не было детских интонаций, но Гарри, зачарованный пляской теней, не обратил на это внимания. Он встал в круг. Магия мгновенно оплела его ноги, тяжелая и вязкая, как болотная жижа. — Я, Вальбурга Блэк, призываю Древнюю Магию, — начала она нараспев, обходя круг против часовой стрелки. — Я призываю Кровь, что течет в моих жилах. Я призываю Истину, что скрыта под маской. Она остановилась напротив него, за пределами меловой черты. В руке она сжимала серебряную чашу. — Пей, Гарри. Это эликсир Связи. Он соединит наши магии. Он не позволит тебе причинить вред члену Рода, пока луна не сменит свой лик. Гарри взял чашу. Жидкость была густой, темной, пахнущей железом и… сиренью? Странное сочетание. Он посмотрел в черные глаза девочки. — Я доверяю тебе, — сказал он и осушил чашу до дна. Как только жидкость коснулась его желудка, по телу прошел жар. Он не был неприятным. Это было похоже на горячий виски, только в сто раз сильнее. Мысли затуманились, мир вокруг сузился до горящих синим пламенем свечей и фигуры в белом. — Хорошо, — прошептала она. — А теперь… смотри. Она отступила назад, в тень. Часы пробили половину первого. Действие последней дозы Оборотного зелья, принятой ровно час назад, закончилось. Гарри моргнул. Ему показалось, что воздух вокруг девочки пошел рябью. Сначала изменился звук. Тихий, влажный хруст костей, от которого у Гарри свело зубы. — Вальбурга? — позвал он неуверенно. Ноги не слушались, приклеенные магией круга. Девочка упала на колени, согнувшись пополам. Её спина выгнулась дугой. Белая сорочка натянулась, затрещала по швам. Гарри с ужасом наблюдал, как её плечи становятся шире. Руки удлинялись, пальцы вытягивались, превращаясь в изящные, но хищные когти. Черные кудри, казалось, жили своей жизнью, удлиняясь и густея, превращаясь в гриву. — Что происходит?! — крикнул он, пытаясь вырваться из круга, но невидимая стена отбросила его назад. — Вальбурга! Тебе больно? Из горла фигуры вырвался стон. Стон, переходящий в низкий, грудной смех. Голова поднялась. И Гарри перестал дышать. Детские черты лица таяли, как воск под огнем. Пухлые щеки ввалились, скулы заострились, став острыми, как лезвия. Нос удлинился, приобретая аристократическую горбинку. Глаза… эти огромные, черные глаза остались прежними, но теперь их окружали тяжелые веки женщины, которая видела Ад и вернулась оттуда королевой. Белая сорочка лопнула на груди, обнажая бледную кожу взрослой женщины, её ключицы, очертания высокой груди, едва прикрытой лохмотьями ткани. Перед ним, в центре его подвала, в его доме, стояла не Вальбурга. Перед ним стояла Беллатриса Лестрейндж. Мертвая. Безумная. Прекрасная. Гарри открыл рот, но не смог издать ни звука. Его разум отказывался воспринимать реальность. Это была галлюцинация. Это было действие зелья. Это был боггарт. Женщина медленно поднялась с колен. Она была высокой, выше его. Она потянулась, и её суставы хрустнули с тем же звуком, что и при трансформации. Она провела руками по своему телу — по бедрам, по талии, по груди — с наслаждением человека, вернувшегося в родной дом после долгого изгнания. Затем она посмотрела на Гарри. — Сюрприз, малыш Поттер, — промурлыкала она своим настоящим, хрипловатым голосом, от которого у Гарри по спине пробежал ледяной озноб узнавания. — Скучал по тетушке Белле?