Тёмное дитя

Глава 11. Паралич — Ты… — выдавил Гарри. — Ты мертва. Молли убила тебя. — Молли? — Беллатриса рассмеялась. Звук был таким же, как в Министерстве, когда погиб Сириус. Громким, лающим, безумным. — Эта жирная курица? О, Гарри. Неужели ты думаешь, что какая-то домохозяйка может убить правую руку Темного Лорда? Меня спас мой Лорд. Он даровал мне защиту, о которой такие предатели, как Уизли, могут только мечтать. Она сделала шаг к кругу. Гарри инстинктивно дернулся за палочкой, но его рука замерла на полпути. Мышцы окаменели. Магия, которую он выпил, взбунтовалась. «Не причинять вреда члену Рода». Он сам связал себя. Он сам выпил этот яд. — Не пытайся, — прошептала она, подходя вплотную к невидимой границе круга. — Эликсир Связи. Древняя штука. Ты не сможешь поднять на меня палочку, Гарри. Ты не сможешь даже подумать о том, чтобы причинить мне боль. Твоя магия считает меня твоей дочерью. Твоей наследницей. Твоей… любимой Вальбургой. Она просунула руку сквозь барьер. Для неё преграды не было. Её длинные, прохладные пальцы коснулись его щеки. Гарри дернулся, как от ожога, но отступить было некуда. — Два месяца, — прошептала она, склоняясь к его лицу. От неё пахло не шоколадом, как от Вальбурги, а тем самым тяжелым, дурманящим ароматом опасности, пыли и женского мускуса. — Два месяца ты кормил меня. Ты защищал меня. Ты рассказывал мне свои самые сокровенные тайны. Ты выгнал своих друзей ради меня. Ты даже переписал на меня дом! Она снова рассмеялась, и в этом смехе было столько торжества, что Гарри почувствовал тошноту. — Какой же ты идиот, Поттер. Благородный, сентиментальный, глупый герой. Ты так хотел вернуть Сириуса, что пригрел на груди его убийцу. — Зачем? — хрипло спросил он. Гнев начинал пробиваться сквозь шок, но он был бессильным, скованным магией. — Почему просто не убила меня? Беллатриса перестала смеяться. Её лицо стало серьезным, почти задумчивым. Она провела пальцем по его шраму, повторяя жест, который делала в обличье ребенка, но теперь это прикосновение было интимным, собственническим. — Сначала я хотела, — призналась она. — Я хотела перерезать тебе горло, пока ты спал. Но потом… потом я увидела тебя. Настоящего. Она шагнула внутрь круга. Теперь они стояли почти вплотную. Её разорванная сорочка едва прикрывала наготу, но она не стеснялась. Она упивалась своей властью над ним. — Я увидела твою тьму, Гарри. Ту тьму, которую ты так старательно прятал от своей грязнокровки и рыжей предательницы. Ты жесток. Ты могущественен. Ты разрушил этот подвал одним заклинанием. Ты наслаждался болью, когда думал, что защищаешь меня. Она прижалась к нему всем телом. Гарри почувствовал жар её кожи сквозь свою одежду. Это было неправильно, отвратительно… и притягательно. — Волдеморт ошибся, — прошептала она ему в губы. — Он хотел убить тебя. А тебя нужно было просто… переделать. Тебе нужна не мать, Гарри. И не подружка. Тебе нужна королева. Тебе нужна равная. — Я никогда… — начал Гарри, пытаясь собрать остатки воли. — Я никогда не буду с тобой. Ты чудовище. — Разве? — она резко схватила его за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. — А кто защищал меня от Рона и Гермионы? Кто называл их предателями? Кто сказал: «Мы будем монстрами вместе»? Ты сказал это, Гарри. Три дня назад. Ты дал слово. Она впилась в его губы поцелуем. Это был не мягкий, робкий поцелуй. Это было нападение. Она кусала, она требовала, она пила его дыхание. На вкус она была как кровь и вино. Гарри хотел оттолкнуть её. Его разум кричал: «Убей её! Сбрось её!» Но его тело… его тело предало его. Магия зелья, смешанная с месяцами изоляции и эмоциональной зависимости, отозвалась. Он не оттолкнул её. Его руки, против его воли, легли на её талию. Беллатриса оторвалась от его губ, тяжело дыша. Её глаза горели безумным огнем. — Видишь? — прошипела она. — Твое тело знает правду. Ты принадлежишь мне, Гарри Поттер. Я украла тебя у света. И я никогда не отдам тебя обратно. Она толкнула его. Гарри, потеряв равновесие, упал на спину, на холодный камень пола. Беллатриса тут же оказалась сверху, оседлав его бедра. Её волосы черным пологом скрыли их от остального мира. — Добро пожаловать в семью, Гарри, — прошептала она, и в её руке, словно из воздуха (или из складок мантии, валявшейся в углу), появился кинжал. Но она не ударила. Она провела лезвием по пуговицам его рубашки, срезая их одну за другой. — Сегодня ночью мы скрепим наш союз не только бумагами. Гарри смотрел в её лицо — лицо своего ночного кошмара, лицо убийцы Сириуса — и с ужасом понимал, что часть его, та самая темная часть, которую пробудила «Вальбурга», не хочет, чтобы это прекращалось. Ловушка захлопнулась.