It's all wrong, it's all right

На следующий день Майка не было. И на следующий тоже. И на следующий. Уилл сидел на своём стуле, бессмысленно водя карандашом по бумаге. Вокруг всё было как всегда, но для него всё изменилось. Без язвительных комментариев Майка, без его тупых шуток и громкого смеха всё теперь казалось пресным.  Джонатан подходил к нему несколько раз.  – Ты как? – в очередной раз спросил он, присаживаясь на корточки рядом.  – Нормально, – буркнул Уилл, не отрывая взгляда от страницы. – Не хочешь присоединиться к нам? Аргайл рассказывает о путешествии в Мексику. Довольно забавно.  – Я послушаю отсюда.  Джонатан тяжело вздохнул, сжимая губы, его взгляд скользнул по лицу брата. – Что с тобой? Почему ты такой грустный последние дни? Это из-за Май... – Всё нормально! – резко огрызнулся Уилл, не дав ему договорить. – Я не грустный, понятно? Просто устал. Жарко.  Спустя час Джонатан принёс ему банку колы. – Может, пойдём домой пораньше? Можем что-нибудь с тобой приготовить, мама будет рада, – пытаясь искренне улыбнуться, предложил Джонатан. – Или просто посмотрим что-нибудь.  – Не хочу, – фыркнул Уилл, оставив резкую и чёткую линию карандашом на бумаге. – Я и здесь в порядке. – Ты явно не в порядке.  – Отстань, Джонатан.  – Уилл, ты... Тут вмешался Аргайл, подойдя и положив руку на плечо Джонатану. – Чувак, отпусти пацана. Сам решит, где ему быть. Сидит себе, медитирует. Всё круто. Джонатан вздохнул, провёл рукой по волосам.  – Ладно. Но если что – мы тут. Уилл кивнул, не глядя на него. Он был благодарен Аргайлу за то, что тот не лезет, когда не нужно, не пытается раскопать то, что человек усердно прячет. Аргайл принимал мир таким, какой он есть, и людей – такими, какие они есть. Иногда Уилл завидовал его простоте.  *** На четвёртый день Уилл не выдержал. Когда Эдди проходил мимо него, чтобы выкинуть пустые банки, он окликнул его: – Эй, Эдди! А где... где Майк?  Эдди остановился, немного удивлённо посмотрел на него. На лице мелькнуло понимание, но быстро сменилось на что-то тоскливое.  – Я думаю, дома сидит, – он пожал плечами. – Папаша его тот ещё мудак. Частенько запирает его.  – За что? – выпалил Уилл, и в его голосе отчётливо слышались нотки переживаний.  – О, да за всё, – горько усмехнулся Эдди, пнув камешек в сторону. – Не парься за него, он справится. Всегда справлялся.  Уилл кивнул, начиная нервно трясти ногой. Он уже парился. А ещё он злился. Злился на себя, потому что все эти вечера украдкой смотрел на дорогу, и каждый скрип тормозов заставлял его поднять глаза в надежде, что это Майк. И злился на Майка – за то, что умудрился влезть в его мысли и не давал покоя. Они знакомы всего ничего и нормально поговорили только один раз. Тогда почему? Что в этом неряшливом, наглом и вечно пьяном парне его так притягивало? Уилл не находил ответов, и это бесило его больше всего.  *** Субботним вечером Байерсы ужинали все вместе. Джойс старалась, даже слишком. На ужин были её фирменные макароны с сыром, которые Уилл обожал, но сейчас он без энтузиазма водил вилкой по тарелке. Она расспрашивала о друзьях, о планах, и её голос был полон наигранной бодрости.  – На работе сегодня был полный кошмар, – говорил Джонатан, размахивая вилкой. – Один парень заказал пиццу с ананасами и двойной порцией анчоусов, а потом устроил истерику, что она слишком пахнет рыбой и невкусная! Джойс улыбалась, кивала, что-то отвечала, но её глаза были практически прикованы к Уиллу. Он молча ковырял еду, чувствуя на себе её взгляды, как физическое давление. – Уилл, солнышко, – не выдержала она, положив руку на его запястье. – Ты совсем ничего не ешь. У тебя что-то болит? – Нет. Всё в порядке, – буркнул он, не отрывая взгляда от тарелки. – Ты опять плохо спал? Снова кошмары, да? Расскажи мне, – в её голосе снова появилась та самая жалость, из-за чего Уилл психанул. Он и так всю неделю старался не попадаться ей на глаза, потому что был сам не свой из-за Майка, и сейчас это стало последней каплей. Он резко выдернул руку. – Нет у меня никаких кошмаров! И ничего не болит! Всё! Нормально! – выпалил Уилл, и его голос прозвучал в разы резче, чем ему хотелось. Он увидел, как Джонатан шокировано уставился на него, как глаза мамы широко раскрылись от боли. Внутри всё оборвалось. Он почувствовал себя последней сволочью, неблагодарным сыном, который плюёт на заботу человека, который всю жизнь старался ради него. Но и остановиться не мог. Её забота давила слишком сильно. – Отстань, мам! Может, мне просто грустно без причины? Может, я просто устал? Почему со мной всегда должно быть что-то не так?! Уилл вскочил из-за стола, отодвинув стул с противным скрежетом. Не глядя на бледное лицо мамы и напряжённое – Джонатана, он вышел из кухни. – Уилл... – Джойс хотела было встать и пойти за ним следом, но Джонатан вовремя остановил её. – Мам, не надо, прошу, – он поджал губы, молясь, чтобы она его послушала. – У него всё хорошо, правда. Просто устал, переживает из-за школы, новое место, всё такое. Всё нормально. В своей комнате Уилл упал лицом в подушку, давясь тихими слезами. Он ненавидел себя за этот взрыв. Но ещё он ненавидел это вечное хождение по струнке, эти вечные отпрашивания, эти бесконечные вопросы на любой чих. Эту удушающую заботу, которая каждый раз напоминала о том, что для матери он навсегда останется тем самым испуганным мальчиком, которого нужно беречь от всего мира и никуда не отпускать.  *** Даже на следующий вечер Уилл всё ещё кипел из-за вчерашнего, нервно чиркая карандашом в альбоме. Он сам не знал, зачем опять пришёл к трейлеру, но и дома оставаться не мог. Джонатан даже не пытался с ним поговорить о произошедшем, зная, что только попадёт под горячую руку, но и открыто осуждать тоже не стал. И вот, когда тусовка у трейлера была в самом разгаре, появился Майк. Дверь его пикапа хлопнула так, что все разом обернулись. Майк шёл быстрым, нервным шагом, спотыкаясь о корни деревьев. Его волосы были всколочены, а на левой скуле красовался фингал, уже начинавший сходить. Эдди был первым, кто оказался рядом, оторвавшись от спора о лучшем гитаристе всех времён.  – Ну и видок, – протянул он, хватая Майка за подбородок и рассматривая синяк. – Что, папаша опять с ума сошёл? Что на этот раз? Майк вывернулся, отталкивая Эдди.  – Отъебись! – фыркнул он, вырывая из его рук открытую банку пива и допивая остатки парой больших глотков.  Сжав и выкинув банку, Майк заметил, что все уставились на них, замерев и иногда переглядываясь между собой. Закатив глаза, он резко махнул руками. – Чё уставились, а? Подумаешь, подрался! Бывает. Жизнь – дерьмо, все в курсе! Ребята хмыкнули, пожали плечами, но вернулись к своим делам, хоть и всё ещё украдкой смотрели на него. Аргайл, сидевший на диване и чистивший яблоко перочинным ножиком, покачал головой. – Чувак, насилие – это типа энергия. Вселенная отвечает на эти вибрации той же частотой. Кто послал волну гнева, тот её же и получит в скором времени, – он указал на него кончиком ножа, медленно кивая с привычной лёгкой улыбкой.  Майк лишь глубоко вздохнул на его слова, фыркнул, потом плюхнулся на свободный перевёрнутый ящик из-под пива у пикапа и потянулся за новой банкой пива. Он отпил, морщась, и вытер рот рукавом рубашки. Эдди присел рядом на корточки, что-то тихо говоря ему, наклонившись. Майк мотал головой, его пальцы стучали по банке, а правая нога нервно тряслась. Уилл наблюдал, не отрываясь. Он видел, как напряжён Майк, как Эдди кивает на синяк и задаёт вопросы, как Майк резко дёргает плечами и отвечает на них, как Эдди запрокидывает голову и свистит сквозь зубы. Потом Майк что-то выпалил, глядя на свои кеды перед собой, Эдди похлопал его по плечу, кивнул и отошёл, оставляя его в покое. Уиллу стало не по себе. Ему хотелось подойти, спросить, всё ли в порядке, но он прекрасно знал, как эти вопросы могут раздражать в таком состоянии. Майк сейчас явно был на взводе, впрочем как и он сам. Не хотелось бы, чтобы между ними произошла тупая ссора, когда они даже подружиться толком не успели.  Чтобы отвлечься, Уилл открыл чистую страницу, начиная рисовать – не Майка, а просто пейзаж вокруг. Кривой контур трейлера, пустые стулья, ящики из-под пива, тлеющие угли в ямке для костра, размытые силуэты людей на фоне. Он концентрировался на рисунке, стараясь заглушить в себе желание подойти к Майку как можно скорее.  Длинная тень упала на страницу, и Уилл, вздрогнув, поднял голову. Перед ним стоял Майк. В одной руке банка пива, в другой – дымящаяся сигарета. Как обычно.  – Что, Байерс, опять меня рисуешь? – Майк ухмыльнулся, демонстрируя синяк. – Мои черты лица стали определённо интереснее, не находишь? Уилл закатил глаза, его сердце почему-то быстро заколотилось. Он показал карандашом на свой набросок.  – Расслабься, Уилер. Сегодня нет.  Они замолчали, смотря друг на друга. Уилл скользил взглядом по его щеке, взвешивая слова. И только было открыл рот, чтобы спросить: "а что случилось", как Майк скривился и резко мотнул головой. – Не надо, ладно? Ты не спрашиваешь про синяк, а я не спрашиваю, почему ты сам не свой сегодня. Я же тоже не слепой.  Уилл замер, потом кивнул. Что ж, это было честно.  – Пойдём, тут слишком шумно, – Майк махнул головой в сторону, дожидаясь, пока тот встанет.  Майк повёл Уилла за трейлер, где в куче старого хлама валялся старый матрас, полный пыли и каких-то пятен. Зажав губами сигарету, Майк одной рукой смахнул с него мусор и плюхнулся, жестом приглашая Уилла сесть рядом. Сначала разговор не клеился. Они говорили о музыке, о фильмах, но постоянно спотыкались в словах, замолкали, словно каждый думал о чём-то своём. Напряжение висело в воздухе – отцовский синяк на лице Майка и ссора с мамой в голове Уилла.  – Дерьмо, – наконец, вздохнул Майк, вставая. – Не могу так больше. Жди тут.  Он вернулся с двумя банками прохладного пива, протянул одну Уиллу. Он колебался, крутя в руках банку, пока Майк делал уже второй глоток. Уилл думал об отце, о маме, которая сильно расстроится и будет переживать за него. Потом он подумал о том, что она и так переживает из-за всего, делает он это или нет. Так, может, сделать уже что-то, что хочется попробовать? От её переживаний всё равно не сбежать. – Выпей. Хотя бы пару глотков, – сказал Майк, и в его голосе не было насмешки. – Станет легче, правда. Дерьмовый способ, но какой есть. "Достало", – подумал Уилл. – "Хуже уже не будет". Он щёлкнул крышкой, первый глоток был горьким, противным. Второй – уже просто горьким. А после третьего по телу начинало разливаться ватное тепло, сглаживая углы разума. И правда стало легче. Их разговор ожил. Они говорили о ерунде, с тихим смехом шептались о том, какой Шон идиот, когда пытался приготовить тут шашлык на костре и чуть не устроил пожар, о новой кассете, которую Эдди стырил в магазине, о Селине и Джонатане, о Аргайле и его порой абсурдных фразах.  Джонатан заглянул к ним уже третий раз за полчаса, на его лице постоянно было напряжение и тревога.  – Уилл, всё нормально?  – Да-да, как и десять минут назад, ничего не изменилось, – закатив глаза, громко фыркнул Уилл и поднял банку под тихий смешок Майка. – Всего одно пиво, ладно? Расслабься.  Джонатан что-то хотел сказать, но сдержался и ушёл.  – Он у тебя прям как телохранитель, – присвистнул Майк, закуривая.  Уилл устало вздохнул. – Есть такое. Но всё равно не как мама, – сорвалось у него, и он тут же замолчал, уставившись на банку. Уилл прикрыл глаза, молясь, чтобы Майк не начал над ним смеяться, звать его маменькиным сынком.  Но Майк лишь фыркнул, и в этом тихом звуке было столько понимания, что Уилл беспомощно уставился на него.  – Назойливые предки – полная хуета, – тихо сказал Майк, глядя куда-то в сторону начинающегося заката. – Иногда их забота превращается в какую-то моральную пытку. Вроде и хорошо, что им не похуй на тебя, а вроде иногда так хочется, чтобы именно так и было. Уилл замер, приоткрыв рот. Он привык слышать обратное: "цени это", "она же ради тебя", "тебе повезло". Никто, никто никогда не говорил ему, что эта опека может быть удушающей, болезненной, нездоровой. Что можно одновременно любить и ненавидеть эти цепи. Он медленно выдохнул, словно расслабляясь после долгого напряжения в теле, и на лице появилась слабая, но искренняя улыбка облегчения.  – Знаешь, чего такие родители больше всего боятся? – внезапно выпалил Майк. – Чего?  – Нашей свободы воли, – Майк выдохнул дым. – Им же главное – контроль. Мы для них как зверушки в клетке. Иногда красивой, удобной, даже золотой – но клетке. А из любой клетки надо сбегать, понимаешь? Уилл смотрел на тлеющую сигарету в его руке – на то, как он небрежно держит её, как дым вьётся вокруг его тонких пальцев. – А если... эта клетка... потому что однажды случилось что-то плохое? – тихо спросил Уилл, думая о лесе, который всё ещё жил в его кошмарах. Майк повернул к нему голову, его взгляд стал пристальным, любопытным. Но он не стал допытываться.  – Любая клетка против твоей воли – это зло, Байерс. Им надо было научить нас летать, а они научили только бояться лишний раз расправить крылья. Поэтому... приходится самому учиться летать, – усмехнулся Майк, указывая на свою щёку. – Даже если так. Уилл ненадолго замолчал, задумавшись. Потом резко допил остатки пива. – Если твоё "летать" – это значит пить это дерьмо, то неси ещё. Чёрт с тобой.  Майк рассмеялся, но принёс ещё. Потом снова были разговоры ни о чём и обо всём сразу. Они спорили смеха ради, подкалывали друг друга, толкались локтями. После третьей банки Уилл уже порядочно опьянел с непривычки, болтал больше обычного, а Майк с улыбкой слушал и наблюдал за ним. Расстояние между ними снова уменьшилось само собой, и теперь они опять сидели совсем рядышком, почти соприкасаясь бёдрами. В какой-то момент взгляд Уилла зацепился за движения рук Майка. Тот ловко достал сигарету из пачки, зажал между губами, чиркнул зажигалкой. В свете пламени его черты лица – острые скулы, длинные ресницы – выглядели резче, почти скульптурно. Уилл наблюдал, как Майк делает затяжку, как дым клубится в прохладном воздухе, и почувствовал внезапный интерес, может даже лёгкую зависть. Не столько к курению, сколько к этому жесту, этой уверенности. К тому, как мир Майка казался простым в этом плане: захотел – закурил, захотел – выпил, захотел – ушёл.  Майк это заметил. – На что уставился? На мои губы или на сигарету? – хрипло спросил он, ухмыляясь одним уголком рта.  Уилл только фыркнул, надеясь, что на щеках не появился румянец от такого вопроса.  – Конечно на сигарету, придурок.  – Огооо, – протянул Майк, и его глаза блестнули. – Что, святоша, уже и курить захотел?  – Ой, отстань, – Уилл цокнул языком, отвернув голову в сторону от него.  – Ладно, ладно, – Майк быстрым, но мягким движением повернул голову Уилла пальцами за подбородок обратно к себе. Уилл удивлённо моргнул на это прикосновение, но ничего не сказал. – Но у меня осталось всего две штуки. Вдруг тебе не понравится, и ты её выбросишь – жалко будет. Давай так, – он протянул руку с дымящейся сигаретой к его лицу, но не отдал её. – С моих рук. А то ещё выронишь.  Сердце забилось чуть быстрее. На секунду смутившись, Уилл всё же наклонился к его руке. Потом, движимый внезапным импульсом, он положил ладонь на запястье Майка, словно фиксируя. Кожа под пальцами была тёплой, а пульс – учащённым. Уилл приблизился ещё, обхватил губами фильтр и втянул в себя дым, не отрывая взгляда от Майка.  Их лица были совсем близко. Майк смотрел ему в глаза, а потом его взгляд скользнул вниз, к его губам, и его собственный рот чуть приоткрылся. Уилл отвлёкся на его кончик языка, забыл про всё и затянулся слишком глубоко. Дым обжёг его горло. Уилл резко отстранился, закашлявшись так, что на глазах появились слёзы. Майк громко рассмеялся – не злорадствуя, а с какой-то чистой, почти детской радостью. – Чего угараешь? Смешно ему, – выдавил Уилл, всё ещё морщась и покашливая. – Просто ты забавный, – усмехнулся Майк, вытирая слезу. – Даже милый.  – Да иди ты, – чтобы скрыть смущение, Уилл попытался изобразить раздражение, но улыбка выдавала его.  Через полчаса он выкурил сигарету напополам с Майком, под его шутливо-ворчливые комментарии о том, что он курит не взатяг, а значит это пустая трата сигареты. Уилл кашлял, морщился, но внутри разгорался странный огонёк. Он делал что-то такое, что захотел сам, вопреки запретам. Да, возможно, это не самое лучшее решение, но это его решение. Они болтали до тех пор, пока голоса у трейлера не начали стихать, а небо не потемнело окончательно. Майк, заметив, что пора собираться домой, спросил: – Какие планы на завтра?  – Мм... да никаких. Валяться тут, наверное. Может, погуляю. – Скукотища, – хмыкнул Майк. Он немного помолчал, глядя на смятую пустую банку в руках. – Может встретимся? Днём? – его голос едва заметно дрогнул. – Заеду за тобой, потом покажу тебе город, пару мест, где нас не достанут ни твоя мама, ни мой папаша.  Уилл медленно расплылся в улыбке, которую он даже не пытался сдержать. – Да, – кивнул он. – Давай.  Майк широко улыбнулся в ответ, и его глаза засияли. – Эй, голубки, расходимся! – Эдди подошёл так внезапно, что они оба одновременно вздрогнули и подняли на него взгляд. – Уилл, тебя надо добросить до дома?  – Он сегодня у меня, – отозвался из темноты Джонатан, появившийся как будто из ниоткуда. – Ладно, – кивнул Эдди. – Тогда погнали, Майк. Перед уходом Майк снова взъерошил Уиллу волосы – быстро и даже как-то... нежно? Уилл даже фыркнуть не успел.  – До завтра, Байерс. – До завтра. Эдди насмешливо фыркнул, но Майк тут же толкнул его плечом, шипя: "завали, Мансон". Уилл наблюдал, как они удаляются к пикапу, как снова уезжают с вихрем пыли, как красные задние огни растворяются в сумерках.  К нему подошёл Джонатан, молча помог встать с матраса. Уилл пошатнулся – мир слегка поплыл. Джонатан быстро оценил его состояние, заметил, сколько пивных банок валялось на матрасе, учуял запах табака от брата.  – Ты курил. И пил. Не одну банку.  Уилл нахмурился, раздражаясь на этот тон.  – И что? Ну выпил немного. Зато мне полегчало! – С этого всё и начинается, Уилл, – голос Джонатана стал жёстче, в нём зазвучали отголоски другого голоса, хриплого и злого, который они оба старались забыть. – "Немного". Потом будет "чуть больше". Потом... – Я не он, ладно?! – выпалил Уилл громче, чем хотел. – Я не стану таким же ублюдком! И знаешь, что... – он резко замолчал, прикусывая губу. Он не стал говорить, что Джонатан так-то тоже хорош, со своей "подработкой" и дымком, который вечно витал вокруг него и Аргайла. Джонатан тяжело вздохнул, потёр руками лицо. Когда он заговорил снова, в его голосе больше не было гнева, только бесконечная усталость и та же самая до боли знакомая забота. – Ладно. Просто... если что-то пойдёт не так... если ты... если Майк... обещай, что скажешь мне, – попросил его Джонатан, печально поднимая брови. Уилл устало выдохнул. Он напомнил себе, что Джонатан – это не мама, что он поймёт его гораздо лучше. Его забота никогда не душила.  – Хорошо. Но ты тоже верь мне. Всё под контролем. Джонатан посмотрел на него долгим взглядом, после чего просто кивнул и повернулся к трейлеру. Уилл последовал за ним, чувствуя, как эйфория от алкоголя и смеха медленно уступает место чему-то тяжёлому и тягучему.  Когда он лёг на узкий диванчик в трейлере, пахнущий сигаретами и чужими духами, последними мыслями перед тем, как отрубиться, были не лес, не кошмары. А первая, неуклюжая попытка "летать", ощущение тёплого запястья под его пальцами и обещание завтрашнего дня.