It's all wrong, it's all right

Последняя суббота августа выдалась особенно жаркой и безоблачной. Ещё когда пикап Майка только-только подъезжал к трейлеру, они услышали громкую музыку и гул толпы молодых людей. Уилл любопытно высунулся в окно, приподнявшись, а Майк громко присвистнул. Они знали, что сегодня тусовка будет шумной, но не догадывались, насколько шумной. У трейлера было людно. Очень людно. Костёр полыхал ярче обычного, вокруг него толпились десятки людей. Кто-то нелепо танцевал, кто-то сидел на перевёрнутых ящиках, на пластиковых стульях, даже на земле. Некоторые стояли отдельными кучками и громко разговаривали, сжимая банки пива и пластиковые стаканы в руках. Чуть в сторонке от общего движа какой-то парень с гитарой играл что-то своё, и вокруг него собрался небольшой кружок слушателей. – Похоже, сегодня все решили оторваться по полной, – хмыкнул Уилл, пытаясь найти в толпе знакомые лица. – Последний уикенд перед осенью, – ответил Майк, глуша машину. – Все хотят развлечься перед школой или колледжем. Кто-то просто из города свалит. Мы же тут тоже за тем же. Они выбрались из пикапа, сразу же попадая в плотную атмосферу вечеринки. Дым от сигарет висел в воздухе едва ли не туманом, смешиваясь с запахом жаренных сосисок и сладковатой травой. Алкоголь лился рекой – Уилл насчитал как минимум пять открытых ящиков пива, не говоря уже об остальных бутылках спиртного. Кто-то притащил бумбокс покруче того, что тут был, и из динамиков гремела Bad Reputation Джоан Джетт. Аргайл отжигал в центре толпы у костра с какой-то девушкой в ярком платье. Он размахивал руками, кружил её, и оба смеялись под гул пьяной толпы. Уилл с трудом нашёл Джонатана взглядом, и они махнули друг другу рукой. – О, явились! – крикнул Эдди, проходя мимо них с ярко-красным стаканом в руках, в котором, судя по кривой походке, была смесь из всего алкоголя, что тут есть. На нём была привычная джинсовка, а волосы торчали из-под банданы в разные стороны. – Я уж думал, вы сегодня ик! не придёте, г-голубки! – Отстань, Мансон, – беззлобно фыркнул Майк, но руку с плеча Уилла убрал не сразу. – Разве можно было пропустить этот кошмар? Они влились в толпу, прихватив себе выпивку. Майк постоянно останавливался поболтать с кем-то знакомым, кого-то хлопал по плечу, кому-то просто кивал, с кем-то обменивался короткими шутками, пытаясь перекричать громкую музыку. Уилла он то и дело подтягивал к себе, представляя им: "это Уилл, мой друг". Уилл кивал, улыбался, пожимал руки, но имён не запоминал – их было слишком много. Какой-то парень, обвешанный цепями и с красными волосами, дружелюбно протянул ему банку крепкого пива, когда узнал, что он брат Джонатана, и Уилл взял её, не задумываясь. Он уже пил почти наравне с Майком – тот сдержал обещание и к концу лета научил его пить "как нормальный человек". Они то вклинивались в какие-то компании, то отходили в сторонку, то опять к кому-то присоединялись. Уиллу было... нормально. Не плохо, как когда он только-только начал приходить сюда в июле, но и не так хорошо, как когда они с Майком были вдвоём. – Майк? – окликнул он его, когда краем уха услышал, что уже одиннадцать вечера. – Ты сегодня решил задержаться? Майк обернулся к нему, и на его лице появилась та самая весёлая улыбка, от которой у Уилла почему-то всегда теплело внутри. – Типа того, – сделав шаг ближе к нему, кивнул он. – Отец свалил в командировку на пару дней, а мама... Ну, мама спокойнее относится к ночёвкам у друзей. – Да ты что? – хмыкнул Уилл, махнув рукой на всё, что происходило вокруг. – Ну... разумеется, я не уточнял, у каких именно друзей, – подмигнул он. Уилл только весело фыркнул на это. – А что такое? – Майк чуть наклонил голову, вглядываясь в его лицо. – Не рад, что я здесь на всю ночь? – Что ты, – Уилл поспешно, даже слишком поспешно, мотнул головой. – Рад, конечно. Без тебя тут было бы как-то... не так. Майк засмеялся и притянул его за плечи, прижимая к себе боком. Жест был небрежным, но сердце Уилла пропустило удар. – Не переживай, Байерс, – произнёс Майк ему в макушку. – Я бы не оставил тебя тут одного. Они простояли так несколько секунд, в толпе, под грохот Beat It Майкла Джексона, и Уилл боялся пошевелиться, лишь бы этот момент не закончился. Но момент закончился – Майк отпустил его и снова утянул куда-то за собой. *** Час спустя Уилл понял, что устал. Устал от шума, от криков, от звона в ушах, от того, что каждые пять минут кто-то наступал ему на ноги, толкал локтем или что-то проливал на его одежду. Иногда к нему подходил Джонатан, и Уилл честно отвечал, что всё в порядке, и они снова разбредались в разные стороны. Иногда кто-то звал его по имени, Уилл не всегда их узнавал, но всё равно болтал с ними о какой-то ерунде. Их обычное место с Майком – старый матрас за трейлером – было занято. Какая-то парочка уютно устроилась на нём: парень лежал на спине, а девушка прижималась к его груди, и они целовались, не обращая внимания на окружающих. Уилл отвернулся так быстро, что едва не споткнулся о камень. В голове промелькнула странная мысль: "это могли бы быть мы с Майком". Испугавшись этого, он резко мотнул головой, отгоняя её. Что только не придёт в пьяную голову. В трейлер они заглянули вместе с Майком, когда тот нашёл его у импровизированного столика с закусками. Внутри было душно, туманно, и пахло потом, травой и чем-то ещё, что Уилл не распознал. В полумраке сидело человек пять, судя по мутным взглядам и замедленным движениям, уже перешедших на что-то крепче. Кто-то кивнул Майку на дорожку на столе. Тот покачал головой. – Может свалим? – предложил Майк, когда они вышли обратно на улицу. – Давай, – не раздумывая, согласился Уилл. – Куда? – Есть одно место. Давно хотел показать тебе. Пробираясь сквозь толпу к пикапу, они на ходу схватили рюкзаки, брошенные в сторонке у дерева, и запихнули в них несколько банок пива, парочку начатых пачек чипсов и небольшую упаковку вяленого мяса. Заметив на диване забытую пачку сигарет Бабблса, Майк прихватил и её. – Ты обнаглел, – с улыбкой заметил Уилл. – У меня почти закончились. Сам потом спасибо скажешь. Эдди окликнул их, когда они уже открывали двери пикапа. Он подошёл ближе, заметно пошатываясь, а его глаза блестели. – Эй, вы куда? – Покатаемся, – бросил Майк через плечо. Эдди посмотрел на Уилла, потом на Майка и не сдержал усмешки. – Ну-ну. Покатайтесь. – Завали, Мансон, – беззлобно огрызнулся Майк, забираясь в машину и заводя её. – Эдди! – немного подумав, Уилл позвал его, пока тот не ушёл. – Если Джонатан будет меня искать, скажи, что мы скоро вернёмся! Дождавшись его кивка, Уилл запрыгнул на переднее сиденье, и они быстро унеслись, оставляя позади музыку, крики и огни костра. *** Они ехали минут двадцать. Сначала по асфальту, потом по просёлочной дороге, потом и вовсе по грунтовке, которая становилась хуже и хуже. Уилл держался за ручку сверху, чтобы не стукнуться головой на очередной кочке. Майк вёл уверенно, одной рукой держа руль, а второй переключал радио, пока не нашёл какую-то рок станцию, и теперь в машине играли Ramones. – Вон, – Майк кивнул вперёд. – Смотри. Уилл наклонился вперёд, всматриваясь в темноту, и разглядел массивный чёрный силуэт – огромное здание с парочкой высокими трубами рядом и выбитыми окнами. Он поморщился. – Текстильная фабрика, – сказал Майк, сбрасывая скорость перед очередной ямой. – Ещё в двадцатых построили. Лет пять назад закрылась и с тех пор пустует, ждёт своего часа. – Жутковато, – выдохнул Уилл. – Внутри прикольнее! Майк остановился у покосившегося забора и заглушил мотор. Уилл удивился, как стало тихо – только сверчки и шум ветра вдалеке. Они выбрались наружу, закидывая тяжелые рюкзаки на спину. Ночной воздух пах лёгкой сыростью, полынью, и Уилл судорожно вздохнул. Обстановка немного напрягала его, но присутствие рядом Майка и алкоголь в крови делали своё дело, расслабляя его. К тому же сегодня полнолуние, и было достаточно светло. – И что там такого? – Уилл сморщил нос, наблюдая за тем, как тот ищет фонарик. – Что ты хотел мне показать? – О, – Майк усмехнулся и, наконец, найдя фонарик, посветил перед собой. – Призраков! – Чего? – Того! – Майк шёл чуть впереди, прокладывая дорогу через заросли высохшей травы. – Лет двадцать назад один рабочий уснул у станка. Была ночная смена, он устал, закрыл глаза на секунду, а проснулся, уже когда его затянуло внутрь! Сначала руки, а потом и всего его! Буквально! Зажевало так, что только клочья остались! – Майк пихнул его локтем, на что Уилл поморщился. – До сих пор бродит тут, собирает своё тело по кусочкам. – Бред, – фыркнул Уилл, но его голос предательски дрогнул. – Ха! – Майк довольно усмехнулся на его реакцию. – А вот и нет. Сам увидишь. Они подошли к заваленному входу в фабрику, ловко перескакивая через заросли сорняков и кучки кирпичей. Майк освещал фонариком стены вокруг: потрескавшиеся рыжие кирпичи, облупившаяся плитка, ржавые металлические конструкции, пыльная паутина. – А ещё, – мрачным голосом начал Майк, на что Уилл шумно вздохнул, показательно закатив глаза, – когда фабрику решили закрыть, несколько рабочих повесились прямо в цеху в знак протеста! Типа вы лишаете нас работы, так подавитесь нахуй! Я лично видел, как один из них до сих пор бродит тут, а его шея синяя-синяя от верёвки! – Майк, завали уже, – Уилл поджал губы и сильно толкнул его в плечо, на что Майк лишь громко засмеялся, и его смех прошёлся эхом вокруг. – Какой ты впечатлительный! – А вот и нет. – А вот и да! Внутри пахло сыростью, плесенью и пылью, от чего Уилл несколько раз подряд чихнул – Майк сразу же сказал, что это призраки его душат за то, что он "такой говнюк". Луч фонарика выхватывал из темноты заброшенные станки, ржавые шестерёнки, поломанную мебель, груды мусора. Где-то капала вода, и эхо разносило этот звук по пустым цехам. Майк шёл впереди, постоянно оглядываясь на Уилла и подсвечивая ему дорогу. В какой-то момент Майк и вовсе взял Уилла за руку, помогая перешагнуть через груду мусора и не наступить на осколки стекла, и не отпустил. Так и шёл дальше, держа его, словно это было самое естественное, что есть в этом мире. Ладонь Майка была тёплой, и Уилл прикусил щёки изнутри, чтобы не заулыбаться. – Видишь это пятно? – Майк направил луч фонарика наверх на тёмный след от воды на стене, тянущийся от самого потолка. – Это кровь. Точно тебе говорю! Когда того бедолагу зажевало, кровь фонтаном хлестала! Так и не смогли отмыть! – Боже, Майк, просто ржавчина или плесень. – Это кровь! Разве ты не чувствуешь, как пахнет смертью?! Уилл фыркнул, но придвинулся ближе, неосознанно сжимая руку Майка крепче. Мусор на лестнице шуршал под ногами, перила шатались, но парни с лёгкостью забрались на второй этаж. Майк поднимался первым, всё ещё не отпуская руку Уилла, и тот шёл за ним, глядя на его спину перед собой. В какой-то момент Майк резко остановился, и фонарик в его руке задрожал. – Б-боже... Уилл, ты это... в-видишь? – Что? – Уилл мгновенно напрягся, почувствовав как в жилах стынет кровь. Он наклонился вбок, стараясь разглядеть, что там увидел Майк, как тот резко развернулся к нему, освещая фонариком своё лицо снизу. – Бу! Уилл дёрнулся, громко выругавшись. Майк тут же заржал во весь голос, на что Уилл раздражённо толкнул его, отпуская его руку и проходя вперёд. – Твою мать, это не смешно, Майк! Ты придурок! – Видел бы ты себя! – он согнулся от смеха. – А я даже не старался! – Я, блять, тебя отправлю прямо к твоим любимым призракам, если ты не перестанешь, – буркнул Уилл, но уголки его губ предательски дрогнули от смеха. – Если будешь навещать меня, я не против, – Майк вытер выступившие слёзы и направил фонарик на лицо Уилла, заставляя того сморщиться от яркого света и отвернуться. На третий этаж они поднимались молча. Там их ждал просторный зал. Огромные, почти панорамные окна практически без стёкол выходили на три стороны, и от одного лился серебристый лунный свет. Пол был усеян битым кирпичом, осколками стекла и какой-то ветошью. В углу, чуть подальше от окна, сиротливо лежал старый продавленный матрас, видимо, притащенный такими же глупыми подростками, как они сами. – О, смотри, – Майк посветил на него фонариком. – Нам прямо везёт на них. – Надеюсь, он не слишком грязный. – Да ладно тебе. Они бросили рюкзаки на матрас, поставили фонарик так, чтобы в этом уголке было светлее, хоть луна тоже справлялась с этим отлично. Уилл подошёл к окну. Вид открывался потрясающий. Фабрика стояла на пригорке, и отсюда Хоукинс был виден как на ладони – россыпь огней вдалеке, тёмные пятна полей, тонкая линия реки, отражающая луну. Тёплый ветер мягко трепал его волосы. И, самое главное, ему было не страшно, что даже удивляло. – Красиво, – выдохнул Уилл. – Ага, – отозвался Майк, подходя ближе. Он встал рядом с ним, привычно касаясь его плеча своим, и тоже посмотрел вдаль. Несколько минут они молчали, любуясь видом. Уилл украдкой кидал взгляды на Майка – лунный свет смягчал его черты лица, делал кожу чуть бледнее – отворачивался и потом чувствовал его взгляды на себе. – Смотри, – положив одну руку на плечо Уилла, Майк поднял вторую, указывая в небо. – Видишь? Уилл проследил за его пальцем. Вдали от города августовское небо было густо усыпано звездами – миллионы маленьких огоньков мерцали над ними. Млечный путь раскинулся на небе, завораживая взгляды. – Это Кассиопея, – сказал Майк, показывая пальцем её линию. – Видишь, форма буквы W? Ну или M, если с другой стороны смотреть. Его рука двигалась в воздухе, и Уилл смотрел то на созвездие, то на профиль Майка. – В любом случае, – продолжил Майк, и в его голосе появилась та особенная, тёплая нотка, которую Уилл ловил всё чаще, – первая буква наших имён. Уилл почему-то смутился и просто кивнул, не находя слов. – А вон там, – Майк чуть сместил руку. – Андромеда. Дочь Кассиопеи по легенде, кстати. Про неё аж во втором веке писали, а открыли ещё раньше, представляешь? Люди так давно смотрят на звёзды, придумывают созвездия и имена им, сочиняют истории. Майк болтал и болтал, указывая на созвездия, на скопления, на отдельные звёзды-гиганты, на едва видимые вдалеке галактики. Рассказывал мифы, легенды, когда и кем они были открыты, о том, что, глядя на небо, они видят прошлое, а не настоящее. – Откуда ты всё это знаешь? – выдохнул Уилл, в который раз удивлённо посмотрев на него. Майк пожал плечами, но в его голосе появилась какая-то новая нотка – не хвастовство, не привычная насмешка, а что-то тихое, даже застенчивое. – Помнишь, я говорил, что делал проект по космосу в младшей школе? Ну... тогда примерно и увлёкся. Читал всё, что мог найти в библиотеке. Всякие энциклопедии, журналы, научную фантастику. Даже однажды уговорил маму съездить в планетарий в Индианаполисе. Майк замолчал на несколько секунд, обдумывая слова. Уилл не торопил. – Я даже в какой-то момент подумал, что смогу стать астронавтом. Ну, или просто буду в этой сфере крутиться. Верил, что однажды смогу полететь в космос, – рука Майка чуть сжалась на плече Уилла. – Туда, где тихо, где никто не будет меня доставать и говорить мне, что я делаю не так. Уилл повернул голову в его сторону. Майк смотрел в небо, и в его тёмных глазах было что-то такое беззащитное, от чего у Уилла сжалось сердце. – А сейчас? – осторожно спросил он. – Сейчас тоже хочешь в космос? Майк усмехнулся – горько, криво, совсем не так, как обычно. – Сейчас? – он достал из кармана зажигалку, нервно повертел её в руках, щёлкнул пару раз. – Сейчас я просто хочу закончить грёбанную школу и не сдохнуть к тому моменту. Уилл осторожно, очень осторожно, снял руку Майка со своего плеча и взял в свою, переплетая пальцы и слегка сжимая. – Ты не сдохнёшь, – тихо сказал он. Майк замер, посмотрел на их переплетённые пальцы, потом поднял глаза на Уилла. В лунном свете Уилл заметил, как они блестят. – Знаю, – хрипло выдохнул Майк. – Ты не дашь. Прежде чем Уилл успел ответить, Майк мягко высвободил руку и решительно направился к матрасу. Стряхнув мусор, он плюхнулся на него, не заботясь о чистоте. – Иди сюда, Байерс. Хватит там стоять. Уилл помедлил секунду, но подошёл и сел рядом с ним – как обычно поближе. Их бёдра почти соприкасались. Майк достал из рюкзака пиво – одну банку вручил Уиллу, вторую открыл себе. Они оба выпили почти половину, когда Уилл не решился продолжить разговор. – Слушай, – осторожно начал он. – А ты пробовал... ну, не спорить с отцом? Пробовал просто объяснить, что не хочешь на медицинский? Уилл ждал, что Майк сменит тему, отшутится, скажет что-то резкое. Но Майк только хмыкнул, посмотрел в потолок, покрутил банку в руках. – Пробовал, конечно. Как иначе? Его голос был ровным, но Уилл отчётливо слышал в нём боль, которая уже долгое время томилась в душе. – Я пятнадцать лет молча делал всё, что он скажет. Он с детства говорил мне, что я должен стать доктором, что это престижно, всё такое. Даже когда я увлёкся космосом, физикой, он быстро зарубил, сказал, что это несерьёзно, что это отвлекает меня от главного. Я учил химию и биологию, хотя ненавидел эти предметы. Зубрил, ходил на дополнительные, надеялся, что он хоть раз меня, блять, похвалит. – Похвалил? – тихо спросил Уилл. Майк фыркнул и сделал большой глоток пива, резко вытирая рот рукавом. – Ага, как же. Когда я впервые получил А+ за тест по биологии, он сказал, что тут нечему радоваться. Типа это просто норма. Что это как радоваться тому, что зубы чистишь каждый день. Ублюдок. Он сжал банку так, что алюминий жалобно хрустнул. – Знаешь, что самое паршивое? Прошло уже лет пять, а я до сих пор помню этот момент. До сих пор помню, как стоял перед ним, как меня распирало от гордости – я же так, блять, старался, зубрил как тварь. А он даже не улыбнулся. – Он мудак, – возмущённо фыркнул Уилл, чувствуя обиду за Майка. – Не то слово. Майк замолчал. Допил пиво одним глотком, смял банку и швырнул в сторону, нарушая тишину. Его пальцы нервно теребили шов на джинсах, пока он не достал сигарету. Предложил Уиллу, тот отказался. Майк лишь пожал плечами и щёлкнул зажигалкой, закуривая. – Знаешь, я в какой-то момент даже свыкся, – продолжил Майк, выдыхая облако дыма. – Решил типа, окей, хер бы с ним, стану доктором, всем это говорил. Заставил себя поверить, что это круто. А потом на Рождество приехала Нэнси. Старшая сестра, я тебе рассказывал про неё, – Уилл кивнул, показывая, что помнит. – Я тогда был во втором классе старшей школы, а она как раз закончила первый семестр в школе журналистики. Майк запнулся, но Уилл молчал, боясь спугнуть. Они ещё никогда так открыто не обсуждали его взаимоотношения с отцом. Обычно Майк ограничивался фразами по типу "он мудак, больше нечего сказать", а Уилл не давил, хоть ему всегда было любопытно. – И она... так рассказывала... была такой воодушевлённой... Говорила про предметы, про преподавателей, про ребят, с которыми училась, про известных журналистов и писателей, которые выпустились из этого колледжа. Она... она так много говорила... и я вдруг подумал... Майк судорожно выдохнул очередное облако дыма и потёр лицо. – Я же с детства рассказы пиш... писал, – его голос дрогнул, но Майк быстро привёл себя в норму. Уилл удивлённо поднял брови, впервые слыша об этом. – В стол, конечно, никому не показывал, разве что маме иногда. Просто для себя писал. Я и космосом-то этим тупым изначально увлёкся, потому что нравилось придумывать истории про путешествия на другие планеты. Типа про колонизаторов, про первые контакты с пришельцами, всё такое. Майк бросил быстрый взгляд на Уилла, словно проверяя, не смеётся ли тот. Уилл не смеялся. Он лишь смотрел на него во все глаза, и на его лице не было ничего, кроме искреннего интереса и даже лёгкого восхищения. – Ну и... – Майк сглотнул. – Подумал, вдруг у меня получится? Знаешь, стать писателем? И зачем-то ляпнул отцу тогда про это. Наверное, думал, вдруг он меня поддержит. Он же мой отец, в конце концов, да? Должен же он хотеть, чтобы я был счастлив, а не просто... ну... всё это. Майк замолчал, глядя в одну точку перед собой. Он забыл про сигарету, и та медленно тлела в его пальцах. Уилл слышал его неровное, частое дыхание. – Он так орал, Уилл, – безжизненным голосом произнёс он, стряхивая пепел. Сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету, потушив её о подошву кроссовка. – Так, блять, орал. Что я тупой, что я не знаю, чего хочу, что всё это блажь, что я должен серьёзнее относиться к своему будущему. И что если я не поступлю на медицинский, он не даст ни цента ни на моё образование, ни на мою жизнь. Я тогда... я... я... Голос Майка дрогнул, заставляя его ненадолго замолчать, чтобы прийти в себя. Майк машинально поправил рукава кофты, одёргивая их пониже и пряча запястья. Жест был быстрым, почти незаметным, но Уилл заметил, и внутри него похолодело от горькой догадки. – В общем, – Майк собрался с духом и заставил себя беспечно улыбнуться, Уилл сделал вид, что поверил в его улыбку, – я тогда окончательно понял, что он полный мудак. Что ему всегда было похуй на то, чего хочу я. Он всегда думал только о том, что хочет он сам. Ну и... я решил, что надо жить свою жизнь, а не его. Майк развёл руками, окидывая взглядом пустой зал заброшенной фабрики. – Может, не самое лучшее решение – прогулы, сиги, алкоголь, травка, все дела. Но мне так хотелось бесить его каждый день, Уилл. Каждый, мать его, день. Хотел, чтобы он знал: я делаю только то, что хочу я, а не то, что мне приказывают. Связался с Эдди, с другими пацанами... ну и понеслось. Результат ты видишь, – он криво усмехнулся, посмотрев на Уилла и указав на себя. – То есть, ты всё это делаешь только из-за отца? – подняв брови, спросил Уилл, допивая свою банку пива и ставя её рядом на пол. Майк поморщился от его вопроса. – Нет, конечно. Сначала, наверное, да, а потом... как-то втянулся. Мне и самому это понравилось. Эта свобода что ли. Понимаешь меня? Я начал сам принимать решения, пусть иногда абсолютно дерьмовые. Перестал думать о том, одобрил бы это отец или нет. Он всё равно всегда был мной недоволен, так пусть хоть я за дело буду получать, а не просто так. Так веселее. Уилл кивнул. Он понимал. Очень хорошо понимал. Майк тяжело вздохнул. – Знаешь, – сказал Майк, глядя куда-то в сторону, – я ведь всё равно жду чего-то от него. Тупо, да? Жду, когда он посмотрит на меня как на сына, а не как на... неудавшийся проект, на разочарование семьи Уилер. Поддержит меня, мои мечты, скажет, что у меня всё получится. Скажет, что... что гордится мной. Что л... что любит меня... просто так. Любит, даже если я не делаю нахуй всё, чтобы заслужить его любовь. Потому что... потому что я, блять, уже не знаю, что мне делать, чтобы он мне это сказал... Уилл молча подвинулся ещё чуть ближе, положил руку на его плечо, потом медленно, даже нежно погладил по спине. Он чувствовал, как напряжены мышцы Майка, как тот вздрагивает от каждого прикосновения, но не отстраняется. – Ты не должен заслуживать любовь, Майк, – тихо, но твёрдо произнёс Уилл, чуть наклоняясь вперёд, чтобы посмотреть ему в лицо. – Ты уже хороший. Тобой уже можно гордиться. И у тебя получится всё, что ты захочешь, потому что ты умный и любознательный. Вон сколько всего узнал о космосе лишь затем, чтобы написать рассказ. И я уверен, что они у тебя очень крутые, я бы с радостью прочитал хотя бы один, если ты когда-нибудь позволишь. Уилл видел, как Майк старательно прятал глаза, и не настаивал на зрительном контакте. Он просто продолжал успокаивающе гладить его по спине и делать вид, что не замечает тихих всхлипов, чтобы не смущать его. – С тобой всё в порядке, Майк. Это он полный кретин. Это ему надо постараться заслужить твою любовь, а не тебе. Ты хороший сын, тобой уже можно гордиться. Слышишь? Сначала Майк не шевелился, а потом резко повернул голову к нему. В полумраке Уилл увидел, как блестят его глаза, как капельки слёз скопились в уголках карих глаз. Майк тут же отвернулся, быстрым движением провёл ладонями по лицу, стирая всё, что могло там быть. – Спасибо, – едва слышно выдохнул он, шмыгнув носом. – Не за что. Уиллу так хотелось его обнять – прижать к себе, крепко держать и никогда не отпускать. Сказать что-то ещё, сказать, что понимает гораздо больше, чем кажется, сказать, что они смогут справиться, вместе смогут. Но слова застряли в горле, а вместо объятий он просто крепче прижал руку к его спине, успокаивающе поглаживая. Они сидели в тишине несколько минут. Потом Майк достал сигарету, поджёг её, закурил, протянул Уиллу. Они курили молча, деля одну сигарету на двоих. Дым снова повис над ними в воздухе в свете фонарика. – А у тебя? – спросил Майк, прерывая тишину. – Что у тебя с мамой? Уилл тяжело вздохнул. Его пальцы дрогнули, и он сжал сигарету крепче. – Ну... она... – он не знал, с чего начать, чтобы не рассказывать про ту злосчастную неделю. Не упомянуть её было невозможно, но он пока не был готов об этом говорить. – Когда мне было двенадцать, со мной... кое-что случилось. Уилл нахмурился, смотря в пол, на пыльный бетон, на свои запачканные кеды. – Эм, я... не хочу сейчас говорить о том, что конкретно случилось. Может, потом. Ладно? Майк молча кивнул. Он не давил и не спрашивал, лишь ждал то, чем Уилл готов поделиться. Это было их негласное правило с самого начала. – Но с тех пор она как будто... сошла с ума, – продолжил Уилл, и слова потекли сами. – Контроль, чуть ли не слежка... Это был кошмар. Я, конечно, понимаю, почему она начала себя так вести, но... – он шумно сглотнул, сделал ещё одну затяжку и передавал сигарету обратно Майку. – Она года два каждый день отвозила и забирала меня со школы, даже Джонатану не доверяла. Ты не представляешь. На Хэллоуин, когда мне было тринадцать, она пошла со мной собирать конфеты. Понимаешь? Мне было уже, блять, тринадцать, а она меня чуть ли не за ручку ведёт, потому что боится отпустить одного на соседнюю улицу. Уилл мельком взглянул на Майка, боясь увидеть на его лице непонимание, даже презрение. Ему было стыдно за то, что ему уже семнадцать, а мама по-прежнему чуть ли не нос ему вытирает. Но в глазах Майка было лишь искреннее сопереживание и поддержка. – Она звонила всем моим друзьям, одноклассникам, любому моему знакомому, если я задерживался на десять минут, – вздохнул Уилл, махнув рукой. – У неё буквально начиналась истерика. Как-то раз, когда мне было уже пятнадцать, я после школы зашёл в магазин за чипсами, прихожу домой, а она сидит вся в слезах у телефона. Глаза красные, руки дрожат. Мне тогда стало так стыдно перед ней, что я довёл её до такого состояния. Я потом долго винил себя, типа нахер я вообще пошёл тогда за чипсами. Уилл сглотнул и сгорбился, подтягивая к себе ноги и обнимая себя за колени. Майк повторил его позу, прижимаясь щекой к своей коленке и продолжая смотреть на него. – Она ведь любит меня, заботится, боится за меня. Я всё это понимаю, правда. Она даже курить бросила, по сути, из-за меня, чтобы типа не подавать мне плохой пример. Я видел, как ей тяжело, и мне постоянно было стыдно. За то, что случилось в двенадцать лет, за то, что я довожу её до таких истерик. И за то, что... что... – Уилл скривился, еле-еле заставляя себя произнести следующие слова. – За то, что с Джонатаном... она... ну, мягко говоря, стала меньше внимания уделять ему. И я ведь был причиной всему этому. Уилл замолчал, кусая губы. Чувство стыда вновь бушевало внутри. Он подумал о том, что если бы мама знала, где он сейчас, то сошла бы с ума от переживаний, поставила бы весь город на уши, лишь бы привести его домой. И все бы узнали, что Уилл Байерс – маменькин сынок. – Тебе не должно быть стыдно, Уилл, – спустя пару минут молчания тихо произнёс Майк, кладя ладонь на его руку возле запястья. – Она перегибает, это не твоя вина. Ты был ребёнком, ты не должен отвечать за её страхи, за её поведение. И сейчас тоже. Ты не виноват ни в чём. И с Джонатаном... это был её выбор так поступить. Ты тут ни при чём. Мазнув взглядом по руке Майка на его, Уилл нервно пожал плечами. Перед глазами снова стоял тот самый лес. Ветви кустов, похожие на лапы монстров. Движущиеся тени между деревьями, которые в любой момент могли обернуться голодным хищником. Холод. Страх. И мамино лицо, когда его нашли – белое, с тёмными мешками под глазами. В её каштановых волосах появились первые седые пряди, а руки дрожали ещё неделю. Но он не мог рассказать об этом. Не сейчас. – В любом случае, – выдохнул Уилл, выпрямившись и сделав вид, что всё в порядке, – сейчас с этим лучше. Раньше она вообще из дома не выпускала, звонила с работы каждые полчаса, прикинь? Сейчас я хоть могу ездить к Джонатану, к тебе. Даже просто один гулять могу. – Уже прогресс, – хмыкнул Майк, неосознанно поглаживая руку Уилла большим пальцем. – Может, в колледже проще будет? Ей же придётся тебя отпустить. Уилл криво усмехнулся, глядя перед собой. – Вряд ли я поступлю в колледж. У нас нет на это денег. У нас дохера долгов, мама и так на двух работах, Джонатан работает с шестнадцати лет. У нас очень мало сбережений. Минимум год ещё тут проторчу, а то и больше. – Ну и что? – Майк посмотрел на него в упор, заставляя его взглянуть себе в глаза. – Это не значит, что ты должен сидеть дома весь этот год! Ты можешь сам решать, что тебе делать! Ты можешь переехать, найти работу, снять комнату где-нибудь. Да даже и здесь можешь найти отдельное жильё, не обязательно переезжать в другой город сразу. Она справится с этим, Уилл. Ей придётся тебя отпустить. Уилл поморщился, на что Майк махнул на зал перед ними. – Мы же с тобой сейчас здесь, и ничего. Мир не рухнул. – Она просто не знает, – слабо улыбнулся Уилл. – А если бы и знала? Ну поругалась бы, поплакала, а потом привыкла бы. Люди ко всему бля привыкают. И ты не обязан всю жизнь подстраиваться под её страхи, вечно бояться её расстроить, – уверенно произнёс Майк. Потом немного помолчал и тише добавил: – Ты сильный, Уилл. Ты справишься. Уилл скривился и горько усмехнулся на его слова, опуская взгляд. Он не стал рассказывать Майку, что его до сих пор мучают кошмары той недели пятилетней давности. – Не знаю уж, что там у тебя произошло в двенадцать лет, – Майк говорил серьёзно, без тени насмешки, продолжая смотреть прямо в глаза, – но ты это пережил. Ты здесь, ты живой, ты рисуешь, смеёшься, пьёшь это дерьмовое пиво со мной, чёрт возьми. Ты уже справился, Уилл. Значит, ты сильный, ты справишься с чем угодно. Понял? Уилл почувствовал, как к горлу подступает ком, который не получается сглотнуть. В носу защипало, а в глазах проступили слёзы. Уилл быстро отвёл взгляд и провёл ладонями по щекам, приводя себя в порядок. – Спасибо, – выдавил он наконец. – Не за что. Главное помни, что это так. Они смотрели друг на друга. Десять секунд, тридцать, минуту. Их лица были совсем близко – Уилл видел каждую ресницу Майка, каждую веснушку на носу. Майк скользил взглядом по его лицу, постоянно на пару секунд дольше задерживаясь на обветрившихся и покусанных губах. Потом Майк моргнул, первым отвёл взгляд и полез в рюкзак за очередной порцией пива. – Давай выпьем, – сказал он, протягивая одну банку Уиллу. – За нашу свободу! За наши собственные решения! – За то, чтобы летать самостоятельно, – улыбнулся Уилл, забирая банку из его рук и щёлкая крышкой. Майк показательно закатил глаза, но его смех был тёплым и искренним, без капли насмешки. – Боже, Байерс, ты теперь эту фразу никогда не забудешь? – Никогда, – подтвердил Уилл, улыбаясь шире. – Она крутая. – Ладно, – Майк коснулся банки пива Уилла своей. – За полёт так за полёт. Они сделали первый глоток. Пиво было как обычно тёплым, горьковатым, но Уиллу всё равно показалось, что ничего вкуснее в жизни он не пробовал. За окном светила яркая луна, стрекотали цикады. Пыль кружилась в воздухе в тёплом свете фонарика. А на потрёпанном матрасе в заброшенной фабрике двое мальчишек пили пиво и чувствовали, что впервые в жизни их кто-то по-настоящему понимает и принимает. *** Разговор сам собой свернул с тяжёлых тем на что-то лёгкое, смешное. Они пили пиво, ели чипсы, курили, лежали на матрасе и просто болтали обо всём на свете. Сначала о фильмах, о клипах по MTV, а потом переключились на сплетни. Майк вспомнил, как Эдди недавно пытался склеить одну девушку и в итоге пролил на них обоих пиво. – Ты бы его видел! – Майк захохотал, прижимая ладонь ко лбу. – Она тааак на него посмотрела! Я думал, сейчас наорёт и влепит пощёчину. А он стоит перед ней мокрый с ног до головы и такой: "это чтоб ты меня запомнила, детка!". Уилл фыркнул, представляя себе это картину, и его громкий смех разнёсся эхом по пустому залу. – И что она? – Рассмеялась! Представляешь, блять? И они потом весь вечер проторчали вместе! Теперь Эдди ходит и всем говорит, что это был его лучший подкат в жизни. Думает, что теперь так можно со всеми. Идиот! – Гениально, – Уилл всё ещё посмеивался, вытирая выступившие слёзы. – Если Эдди прольёт на меня пиво, буду знать, что он подкатывает. – Не советую тебе с ним мутить, – прыснул от смеха Майк. – Он, мать его, ходячая катастрофа. – О, спасибо за совет, а то я как раз мечтал о свидании с ним! Они снова рассмеялись, пихая друг друга ногами. – А тот чувак в клетчатой рубашке, который в четверг подошёл к Аргайлу с вопросом "как дела?", – продолжил Майк, переводя дыхание. – Видел? – Не-а. А что с ним? – Аргайл ему где-то час затирал про ауру и энергию вселенной. Чувак ушёл еще с такой рожей, словно не спал трое суток. Я думал, он вообще больше никогда не подойдёт к нему, а он сегодня опять припёрся! Видимо, понравилось. – Боже, Аргайл может говорить о чём угодно часами, – с улыбкой заметил Уилл. – На прошлой неделе он часа два объяснял мне, почему пицца – это идеальная метафора жизни. Я думал, сдохну. – Чего? – Майк приподнялся, чтобы посмотреть на него. – Ну реально, – Уилл заговорил, копируя манеру речи Аргайла, – "Пицца круглая, чувак, как цикл жизни, перерождения. И внутри неё всё перемешано, как в душе человека. Слой за слоем. Каждый ингредиент важен и обязательно что-то означает. Например, тянущийся сыр – это связи между людьми, понимаешь?". Уилл изо всех сил держался, изображая его интонацию и пересказывая его слова без единого смешка, но в итоге сорвался и засмеялся. Майк тоже согнулся пополам от смеха. – Бляяять, – простонал он. – И ты это слушал? – А что мне оставалось? – Уилл развёл руками. – Он смотрел на меня такими глазами... знаешь, как голодный щенок, который просит еды! Ему так хотелось поболтать. Я не мог просто взять и уйти! Благо, Джонатан вернулся и отвлёк его. – Щенок! – Майк рассмеялся еще громче. – Бля, Байерс, если Аргайл узнает, что ты назвал его щенком, он будет в восторге. Это же... – он откашлялся, чтобы изобразить его голос, – это же такая чистая, искренняя энергия вселенной! – Да пошёл ты, – со смехом фыркнул Уилл, толкая его в плечо. – А что? Серьёзно! – Майк уже не мог остановиться. – Щенок! Он потом будет всем рассказывать, что ты увидел его прошлую реинкарнацию! – Заткнись, а? – Вот уж нет! Майк толкнул его в плечо, Уилл ответил, и началась возня. Они возились на матрасе, собирая пыль и грязь на одежду. Пихали друг друга, пытались схватить за руки, подмять под себя, и всё это под громкое хихиканье и шутливую ругань. В какой-то момент Уилл умудрился подмять Майка под себя, прижимая его руки к матрасу и удерживая. Майк дёргался, но освободиться не мог – только смеялся, глядя снизу вверх на раскрасневшееся лицо Уилла. – Сдаёшься? – весело спросил Уилл. – Ну нет уж! Майк снова дёрнулся, но Уилл с лёгкостью удержал его запястья. Он тяжело дышал, широко улыбался и смотрел на Майка гордым взглядом победителя. – Всё равно сочту это за признание поражения! Уилл отпустил его и откинулся обратно на матрас, всё ещё посмеиваясь. Майк повернул голову, глядя на него. В тусклом свете фонарика у Уилла блестели глаза, волосы растрепались, на щеках играл румянец. Майк сглотнул и отвернулся, глядя на потолок. На потолок, а не на зелёные глаза перед ним, не на Уилла, который нависал над ним пять секунд назад. Что-то опять ёкнуло внутри, но он не стал об этом долго думать. Не сейчас. Время текло незаметно. Они не знали, сколько уже здесь сидят – может час, может два. Но за окном пока ещё было темно, и они не спешили обратно. Их вполне устраивала компания друг друга вдали от общего шума. Майк сел, потянулся за сигаретами и тут же резко выругался. – Что такое? – Уилл приподнялся и сел рядом с ним. – Пусто, – Майк смял пачку одним движением и швырнул в сторону. – Вот дерьмо. – У меня тоже нет, – он похлопал по карманам для вида, хотя знал, что там нет ничего. – А, точно! – Майк оживился и потянулся к рюкзаку, доставая пачку, которую стащил у Бабблса. – А ты говорил, что не надо брать! И что бы мы сейчас делали? Майк достал пачку, откидывая рюкзак в сторону. Прочитал марку сигарет, хмыкнул, открыл и тут же замер, присвистнув. – Чего там? – Уилл подполз ближе, любопытно заглядывая через плечо. Майк ловко вытащил из пачки плотно скрученный косяк, затесавшийся среди обычных сигарет. – Ну нихрена себе, – хохотнул Майк, рассматривая самокрутку. – Теперь понятно, чего Бабблс так таскался с этой пачкой. Я думал, он просто жадничает, а он заначку себе сделал. Хитрый сучёныш! – Теперь тебе достанется за то, что ты её украл, – усмехнулся Уилл, отсаживаясь от Майка чуть подальше, чтобы не дышать ему в шею. Для собственного же спокойствия. – Во-первых, нам достанется, Байерс, – важно уточнил Майк, ткнув в него пальцем. – А во-вторых... да похуй. Возьмёт ещё у Аргайла, у него этого добра навалом. Больше, чем во всей Колумбии. Майк покрутил косяк в пальцах, задумчиво разглядывая с разных сторон. Потом перевёл взгляд на Уилла, и в его глазах появился озорной блеск. – Эй, Бааайерс, – протянул он, и в его голосе появились ласковые, просящие нотки. – А давай развлечёмся! Ты же не курил траву до этого, так? Уилл замялся. Он не курил, даже не думал об этом и никогда не хотел. Но сейчас, глядя в эти карие глаза, которые смотрели на него с такой надеждой... – Не знаю, Майк... – Да ладно тебе! – Майк подался ближе. – Ты чё, боишься? Ты же со мной, не один. Всё нормально будет. Уилл посмотрел на него и чуть не рассмеялся. Майк смотрел на него точно так же, как тот щенок, с которым он сравнил Аргайла. Глаза большие, тёмные, и в них плещется надежда и щенячье "ну пожалуйста". – Нууу... – протянул Уилл. – Всё будет хорошо, обещаю! – Майк уже зажал самокрутку между зубами и поднёс зажигалку. – Мы ж вместе. Что может пойти не так, а? Уилл вздохнул, но не смог сдержать улыбку. – Ладно, достал. Но если я отрублюсь, сам будешь тащить меня до машины. – Идёт. Майк раскурил косяк, сделал затяжку, закашлялся и протянул Уиллу. – Давай, Байерс. Я в тебя верю. Уилл взял, поднёс к губами, затянулся и тоже закашлялся, чувствуя, как дым щиплет горло. – Фу, – прохрипел он. – Гадость какая-то. – Погоди, привыкнешь,– усмехнулся Майк, забирая самокрутку обратно. – Пиво тебе тоже не понравилось сначала, а сейчас только так хлебаешь. Они передавали косяк друг другу, пока тот не превратился в маленький окурок. Майк затушил его о подошву кроссовка и отбросил в сторону. – Ну и чё? – Уилл развёл руками. – Где твой обещанный эффект? Я ничего не чувствую! – Потерпи, Байерс, – Майк растянулся на матрасе, вытягивая руки наверх. – Не всё сразу. – Да ну тебя, – Уилл раздражённо упал на спину рядом с ним. – Нам теперь точно влетит от Джонатана и Бабблса. Просто так траву спиздили и даже не кайфанули. Майк засмеялся. – Успокойся. От Джонатана нам так и так влетит, даже особого повода не нужно. – Не могу я успокоиться. – А ты постарайся. Несколько минут они лежали молча. А потом Уилл почувствовал. Сначала просто стало легче, как будто кто-то снял с его плеч тяжелый рюкзак. Потом мысли стали... мягче. Они текли медленно, плавно, не задевая острых углов. Углы в голове вообще стали какими-то сглаженными, приятными. Губы сами растянулись в лёгкую улыбку, какая обычно была на лице Аргайла. – О, – выдохнул он, посмотрев на Майка. – Что? – Майк медленно повернул голову. – Кажется, заработало. Майк довольно улыбнулся. – Я же говорил. Уилл посмотрел наверх, на тени от фонарика на сером потолке. Поднял руки, сложил пальцы, и на потолке появилась голова собаки. – Смотри, – тихо сказал он. Майк тоже поднял руки, сложил пальцы иначе, и рядом появился заяц. Их тени встретились на потолке – заяц и собака – и почему-то это было ужасно, невероятно, до слёз смешно. – Заяц съест собаку! – объявил Майк, шевеля пальцами и приближаясь к рукам Уилла. – Ни за что! – фыркнул Уилл, защищаясь от рук Майка. – Собака сильнее. Это все знают! – Твоя собака – жалкая дворняга, а мой заяц – боевой! Вернулся из Вьетнама! – Какой нахер заяц из Вьетнама? – А вот такой! – и он с визгом резко зажал ладони Уилла в своих. Это было настолько тупо, что они оба заржали – громко, заливисто, до слёз. Уилл смеялся и не мог остановиться, и чем больше он смеялся, тем смешнее ему было. Скулы болели, слёзы текли по щекам, а он всё не мог остановиться. – Блять, не могу, – простонал он, прижимая ладони к горящим щекам. – А говорил, что нет эффекта! – Майк тоже еле-еле приходил в себя, утирая слёзы рукавом. – Теперь есть? – Есть, – выдохнул Уилл. – Теперь хоть за дело достанется от Джонатана и Бабблса. Они ещё немного посмеялись и плавно замолчали. Оба смотрели перед собой – на потолок, на пылинки в свете фонарика. Такие красивые, будто маленькие звёздочки. Или снежинки. Или... – Слушай, – задумчиво произнёс Уилл. – А почему вообще Бабблса так называют? – В смысле? – не сразу понял Майк. – Ну, Бабблс, – Уилл медленно повернул к нему голову. – Почему у него такая кличка? Мне всегда было интересно, но я каждый раз забывал спросить. Майк задумался, почесал подбородок, глядя в потолок. – А хер его знает, – признался он. – Никогда не задумывался, если честно. Бабблс и Бабблс. Они оба задумались, молча поджимая губы и разглядывая причудливые разводы на потолке. Или это были разводы перед глазами? – Я думаю, это потому что он любит пузыри, – медленно произнёс Уилл. – Чего? – непонимающе спросил Майк. – Какие пузыри? – Ну, мыльные, – Уилл махнул рукой перед собой, словно пытаясь что-то изобразить. Майк следил за его рукой. – Представь, он лежит такой на своём диване, вокруг него такие разноцветные пузырики летают. А он такой – паф! – и лопает их пальцем. И улыбается. Красиво же. Майк приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Уилла. Его мир качнулся от простого движения. – Ты серьёзно думаешь, что Бабблс – здоровый мужик, который может в один присест выжрать три банки пива подряд и глазом не моргнув – любит мыльные пузыри? – А что? – Уилл развёл руками, смотря на него. – У каждого могут быть свои слабости! Может это его... – он нахмурился, пытаясь подобрать нужное слово, – тайная страсть? – Тайная страсть, – передразнил его Майк и засмеялся. – Блять, Байерс, ты такой придурок. Тайная страсть к мыльным пузырям! Ну конечно! Уилл закатил глаза и пихнул Майка локтем, но вскоре сам засмеялся от своей же теории. – Ладно, умник, – беззлобно фыркнул Уилл. – А ты что думаешь? – Может... – Майк задумчиво покусал губу. – Может это из-за Майкла Джексона? – Чего? – теперь пришла очередь Уилла удивляться. – Ну, у Майкла Джексона же есть обезьяна, – объяснил Майк. – Шимпанзе. Его зовут Бабблс. Может, наш Бабблс так сильно фанатеет по Майклу Джексону и... не знаю, ну... выбрал себе такую кличку? Майк замолчал, сам понимая, как глупо это звучит. – Кличку в честь обезьяны, – медленно проговорил Уилл. – Ну да. – Ты серьёзно? – Заткнись. Уилл открыл рот, чтобы что-то ответить, но снова громко засмеялся, чувствуя, как глаза опять начинают слезиться. Майк рядом сдавленно хрюкнул, из-за чего Уилл ещё громче захохотал. – Ты, блять, серьёзно? – выдавил он сквозь смех. – В честь обезьяны? Майкл Джексон и обезьяна? – А что такого? – Майк тоже смеялся, пытаясь защититься. – Нормальная теория! Обезьянка известная, её все знают! Она с ним в турне катается! Джексон с Меркьюри даже посрался из-за неё! – Обезьянка, – Уилл ещё хихикал, вытирая слёзы. – Ты, блять, правда думаешь, что Бабблс назвал себя в честь обезьяны Майкла Джексона? – Ну, не сам назвал, может, ему дали такую дебильную кличку. – Ему дали кличку в честь обезьянки Майкла Джексона, и он теперь с гордостью носит её? – Ну да! Они оба истерично засмеялись. Майк уже не пытался защитить свою теорию – просто смеялся вместе с Уиллом, потому что это было слишком по-идиотски и слишком весело. Они накидали ещё с десяток вариантов – один тупее другого, и каждый из них сопровождался очередным взрывом смеха. – Так, ладно, – наконец сказал Майк, отсмеявшись. – Надо будет у кого-нибудь спросить. Мы так до конца жизни можем гадать. – Спросим у Эдди, – решил Уилл. – Он должен знать. Он вообще всё про всех знает. – Ага. И знаешь, что, – Майк приподнялся и посмотрел на Уилла с явным азартом в глазах. – Давай так: чья теория окажется ближе к правде, тот покупает сиги! Три пачки! Уилл фыркнул, но с готовностью кивнул. – Идёт! Они пожали друг другу руки, вытянув их перед собой... и не отпустили. Пальцы почему-то медленно переплелись, не спеша разжиматься. Оба замерли, глядя на свои руки, словно они их не контролировали. Уилл чувствовал тепло ладони Майка, как она согревала его слегка замерзшую руку, сжимала. Потом Майк кашлянул и отпустил его руку, повернув голову в противоположную от него сторону. Уилл шумно сглотнул, чувствуя, как его ладонь продолжает гореть. Так странно, но приятно. – Слушай, – немного неловко начал Майк, спешно подбирая тему для нового разговора. – А у тебя была какая-нибудь кличка? В школе, например. Уилл поморщился, вспоминая. – Была. – Какая? – Зомби бой. Майк приподнялся на локтях, удивлённо уставившись на него. – Чего? Почему зомби-то? Уилл тихо хмыкнул. Его взгляд застыл на летающих перед ними пылинках. Теперь они напоминали ему бабочек. – После того случая, когда я... ээ... ну в двенадцать лет который, – он запнулся. Майку было любопытно, но он молчал и не задавал лишних вопросов. – В общем, я ко всему прочему был тихим, забитым. Вечно в своём мирке, ни с кем толком не общался, всё такое. А ещё вспомнили, что в одиннадцать лет у меня был костюм зомби на Хэллоуин – крутой, кстати, костюм был. Ну и кличка прилипла намертво. Он скривился от воспоминаний. В голове тут же пронеслись крики ребят: "зомби бой, смотрите, опять он не в себе". – Так ненавидел её, ты не представляешь. Каждый день слышал одно, мать его, и то же. Зомби бой, зомби бой, опять вылез из могилы, зомби бой? Весело, блять, просто обхохочешься. – Ты чего?! – Майк аж подскочил на матрасе, поворачиваясь к нему. – Это же охуенная кличка! Уилл удивлённо посмотрел на него. – А? – Зомби бой! – Майк размахивал руками, его глаза горели. – Ты вообще понимаешь, как это круто? Это же чистый рок-н-ролл! Только представь: ты гитарист в крутой рок-группе. Выходишь на сцену, а весь зал тебе машет, свистит, орёт: "Зомби бой! Зомби бой! Я люблю тебя, Зомби бой!". Майк широко махнул рукой, словно показывая ему огромный концертный зал перед ними. Уилл даже на секунду услышал шум воображаемой толпы. Он смотрел то перед собой, то на Майка и чувствовал, как от его слов внутри теплеет. – И образ у тебя какой-нибудь охуенный! – воодушевлённо продолжал Майк. – Белая пудра, чёрные и фиолетовые тени на глазах, одежда какая-нибудь рванная, в крови. Да девчонки бы в очереди стояли, чтобы с тобой сфоткаться! И парни бы тоже уважали! Зря ты так, Байерс, клёвая кличка. Я бы ей гордился! Уилл не выдержал и широко улыбнулся. И как-то сама собой обида на кличку, которую он носил годами, начала медленно таять. – Ты правда так думаешь? – Правда! – Майк толкнул его в плечо. – Ты просто не шаришь в рок-культуре. – А ты типа шаришь? – Естественно! Они улыбнулись друг другу, и Уиллу стало так тепло от этих слов, как никогда прежде. Не от того, что ему сделали комплимент – хотя и это тоже – а от того, что Майк увидел в его старой, ненавистной кличке что-то крутое, новое. Что он вообще смотрел на него иначе, не так, как другие люди. Не как на жалкого тихоню, не как на "того странного парня", а как на кого-то... особенного, в хорошем смысле этого слова. – А ты? – спросил Уилл. – Какая у тебя была кличка? Майк заметно замялся и отвёл взгляд. – Не было у меня никаких кличек. Всегда был просто Майком. Уилл прищурился. Даже сквозь пелену от алкоголя и травки он прекрасно видел, что Майк не договаривает. – Врёшь. – Нет. – По глазам вижу, что врёшь, – Уилл приподнялся, практически нависая над ним. – Давай рассказывай. Я же тебе рассказал. – Не скажу. – Майк! – Нет! Уилл ткнул его кулаком в плечо, Майк не собирался так просто сдаваться. Тогда Уилл набросился на него, пытаясь защекотать. Майк взвизгнул, дёрнулся, попытался отползти, но Уилл вцепился в него, крепко держа. – Ладно-ладно! – заорал Майк, задыхаясь от смеха. – Лягушонок! Только отвали уже! Уилл замер и отстранился, всё ещё глядя на него сверху вниз. – Лягушонок? Майк отодвинулся от него настолько, насколько позволял матрас. Лёг на спину, снова уставившись в потолок, сложив руки на груди. Его лицо и уши горели. – Ну да, – буркнул он. – В пятом классе один идиот сказал, что я похож на лягушку. Ну и понеслось, блять. Лягушонок, лягушонок, ква-ква-ква... И так до самого конца средней школы. Уилл смотрел на него: на его профиль, на длинные ресницы, на острые скулы, чёткую линию челюсти. На пухлые губы, которые сейчас были плотно сжаты. – Но ты не похож на лягушку, – выдохнул он. Майк нервно дёрнул плечом. – Брось заливать, знаю я, что похож. Знаю, что урод. Не надо вот этого всего, ладно? – Не надо что? – Не надо делать вид, что это не так. Я же смотрюсь в зеркало, не слепой. Уилл почувствовал, как внутри что-то закипает. Не обида, не злость, а что-то другое. Желание, чтобы Майк перестал так говорить о себе. – Ты не урод, – твёрдо сказал Уилл. – Байерс, отъебись, а? – грубо ответил Майк, отворачиваясь и пряча лицо. – Я знаю, как выгляжу. Мне не нужна эта ебучая жалость. Цокнув языком, Уилл подвинулся ближе, протянул к нему руку и, взяв за подбородок, мягко, но настойчиво повернул его лицом к себе. – Посмотри на меня. Майк нехотя посмотрел. В полумраке его глаза казались огромными, тёмными, с расширенными зрачками. Уилл видел в них смесь эмоций: обида, недоверие, страх. – Ты не урод, – сказал Уилл, глядя прямо в эти глаза. – И не лягушонок. Не говори так, слышишь? – Байерс... – Заткнись и слушай. Майк замер, тихо и недовольно пыхтя. – Да ты... – Уилл шумно выдохнул носом и продолжил уже чуть менее возмущённо. – Ты не урод, Майк, вообще ни разу. У тебя пиздец красивая внешность, красивые черты лица. Очень красивые, – Уилл говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы достучаться до него. А его ладонь мягко переместилась на щёку Майка, заставляя того резко моргнуть от удивления. – Я прямо сейчас смотрю на тебя и вижу правильные пропорции, чёткую линию челюсти. И глаза... такой необычный разрез. А твой нос, знаешь, с такой горбинкой, как у... мм... статуи Цезаря. Или Давида? Вечно путаю, но неважно, у тебя он один хер как будто талантливый скульптур лепил, – Уилл осознавал, что несёт что-то сумбурное, но никак не мог остановиться. – А ресницы... ты вообще видел свои ресницы? И такие милые веснушки, которые стали ярче за этот месяц. Уж я это точно заметил, со стороны виднее. Уилл говорил, говорил и не мог остановиться. Слова бесконтрольно лились, травка развязала язык, и Уилл говорил всё, что думал, всё, что подмечал во все те вечера, когда рисовал Майка или просто засматривался на него. – И у тебя пухлые г... губы, такой красивой формы, – Уилл слегка запнулся, неосознанно провёл подушечкой большого пальца под нижней губой Майка. Его голос стал тише. – Ты их иногда мило кривишь, когда разговариваешь. Ты вообще не осознаешь, как ты выглядишь, да? Ты смотришь в зеркало и видишь какую-то херню, а я вижу... Уилл запнулся. Он поймал себя на том, что говорит слишком много, слишком... откровенно, а его пальцы всё ещё неосознанно гладили щёку Майка. Уилл медленно убрал руку от его лица, испуганно уставившись на него. Майк смотрел на него, не моргая. Его губы приоткрылись, но он не мог вымолвить ни слова. Только смотрел – удивлённо, растерянно, словно Уилл говорил всё это на незнакомом ему языке. Никто и никогда не отзывался о его внешности с таким искренним восторгом. И ни от кого другого эти комплименты не значили бы так много. Майк шумно сглотнул, осознавая это. – Я... я как художник сразу это заметил, – тише добавил Уилл, пытаясь спрятаться за эту маску. – Ну... в общем, как-то так. Так что не говори больше такую херню, ладно? Тишина повисла между ними. Они смущённо смотрели друг другу в глаза, затаив дыхание, пока Майк вдруг не толкнул его в плечо – мягко, почти ласково – заставляя откинуться обратно на матрас. Сам он тоже растянулся рядом, снова глядя в потолок. Его уши горели так, что, Майку казалось, светились в темноте. – Бля... – выдохнул он, наконец. – Ладно... спасибо. Надеюсь, это правда так. Майк хотел бы сказать больше, сказать, как много значат для него эти слова, но почему-то было тяжело произнести это вслух. Но он уже понимал, что этот момент, эти слова Уилла запомнит на всю жизнь. – Это так, – тихо произнёс Уилл, тоже глядя в потолок, и с кривоватой улыбкой постарался пошутить: – Не зря же ты на обложке моего скетчбука. Голос Уилла дрогнул от смущения. Майк хмыкнул, но в этом не было никакой насмешки. Только тепло и какая-то растерянность. – Хах, ну да. Парень с обложки скетчбука Уилла Байерса, – пробормотал он, и его губы тронула улыбка. – Звучит неплохо. – Вообще-то это почётно! – Я и не спорю. Они лежали молча, каждый переваривал произошедшее. Уилл думал о том, что сказал много лишнего, но, кажется, Майк отнёсся к этому спокойно. Он не понимал, почему, но надеялся, что не отпугнул его таким напором. Уилл тихо вздохнул, пытаясь заткнуть голос в голове, который тихо твердил ему, что не совсем правильно так говорить и думать о внешности друга, парня. Майк же думал о том, что никогда ещё не реагировал на комплименты так, никогда не верил в чужие слова так, как поверил сегодня. И никто никогда не реагировал с таким пылом на его кличку, искренне возмущаясь, что кто-то посмел его назвать лягушонком. – Знаешь, – вдруг произнёс Майк, – я один раз даже подрался в школе из-за этой клички. – Да? – Ага. В восьмом классе уже. Заебали меня окончательно, и я навалял двоим сразу. Уилл гордо присвистнул. – Двоим сразу? – Да, – Майк даже гордо вскинул подбородок. – Одному в челюсть двинул, другому даже нос сломал, а сам отделался парочкой синяков. Я тогда таким злым был. – И что потом? – Отца в школу вызвали, – голос Майка стал чуть злее, жёстче. – Я думал, хоть раз заступится. А он... он прямо при директоре, при тех двоих сказал, что я повёл себя отвратительно. Потом уже наедине сказал мне, что надо держать себя в руках. Типа какая разница, как меня называют, не надо опускаться до их уровня. Что я мог бы и потерпеть, а не позорить нашу семью. Уилл сел, повернувшись к нему. В груди кипела злость за Майка. – Да какой же он мудак! – раздражённо фыркнул он. – Что с ним вообще такое? Почему он так с тобой поступает? Майк усмехнулся, и его усмешка вышла горькой и кривой. – Да хуй его знает, Уилл. Вот так вот. Поэтому я и делаю всё это, довожу его в отместку, чтобы он бесился так, как я когда-то. Уилл тихо хмыкнул, отчасти понимая. – А моя мама, – медленно произнёс он, – наоборот, вечно приходила в школу разбираться с учителями, с родителями одноклассников, из-за чего те кретины ещё сильнее меня дразнили. А дома постоянно пыталась поговорить со мной о кличке. "Ты хороший, Уилл, ты не зомби бой", – он передразнил её жалостливый, тонкий голос. – По душам пыталась поговорить, лезла ко мне чуть ли не каждый день, вечно это её... "давай обсудим твои чувства", "ты должен мне доверять", – Уилл поморщился. – Не, это, наверное, неплохо, что ей типа не похуй. Но... я в такие моменты чувствовал себя ещё более жалким что ли. Как будто я маленький ребёнок, которому надо поскорее подтереть нос, чтобы он не разрыдался. Как будто я сам не могу справиться. Противно было, если честно. – Боже, она и правда с тобой как с маленьким ребёнком, – фыркнул Майк. – Даже не знаю, что из этого хуже. Они по-своему друг друга стоят. Они замолчали. Но теперь тишина между ними была не тёплой и естественной, а тяжёлой и напряжённой. Каждый думал о своём, и у каждого мысли были неприятными, колючими. Пока Майк резко не вскочил на ноги, заставляя Уилла крупно вздрогнуть и поднять на него взгляд. – Так, – решительно сказал Майк. – Нахуй это всё! Вставай. – Что? – Уилл нахмурился, не понимая, что происходит. – Вставай, говорю, – Майк схватил его руку и потянул на себя, помогая подняться на ноги. – Давай-давай, дело есть. Майк повёл его к куче пеноблоков возле окна. Отпустив его руку, он ловко забрался на них, вставая на самый устойчивый, и теперь возвышался над Уиллом. Лунный свет падал на него со спины, делая похожим на какого-то пророка. Растрёпанные волосы светились, пылинки летали вокруг него. – Слушай сюда, Байерс! – торжественно объявил он, подняв палец. – Сейчас я скажу тебе важную вещь. Повторяй за мной и запоминай! Уилл скрестил руки на груди, изогнув бровь. Травка по-прежнему делала всё смешным, но он старался сохранять серьёзность. – Ну давай. Удиви меня. Майк цокнул языком и закатил глаза, но улыбаясь. Потом выпрямился, расправил плечи и громко, на весь пустой зал, провозгласил, слегка запинаясь от опьянения: – Эти дети! На которых вы плюёте! Когда они пытаются изме...! Уилл нахмурился, пытаясь вспомнить, откуда эти строчки, и потом рассмеялся. – Ты чё, Боуи мне цитируешь? Майк резко замолчал, удивлённо уставился на него и тоже засмеялся. – Ого, узнал? Ну да, вспомнил из-за фильма. – Какого фильма? – "Клуб Завтрак", конечно же! – Майк возмущённо взмахнул руками. – Только, блять, не говори мне, что не смотрел! – Не-а. – Боже, Байерс, я думал, ты из Калифорнии приехал, а не из какой-нибудь дыры в Алабаме, – хлопнув себя по бёдрам, громко фыркнул Майк, на что Уилл закатил глаза. – Ладно, потом посмотрим с тобой. А пока давай повторяй! И погромче! Он снова начал, и на этот раз Уилл с лёгкостью подхватил: – Эти дети, на которых вы плюёте! – Когда они пытаются изменить свой мир! – Неуязвимы под напором ваших советов! – Они сами прекрасно знают, что с ними происходит! Они кричали в пустоту, повторяя и повторяя слова Дэвида Боуи, немного коверкая их, подстраивая под себя, и эхо разносило их голоса по всему этажу, если не по всей фабрике. Они кричали и смеялись одновременно, потому что это было глупо, потому что это было весело, потому что это была правда. – А теперь самое главное! – объявил Майк. Он набрал воздуха в грудь и заорал во всё горло, едва не срывая голос: – Пошёл ты нахуй, папаша! Я сам знаю, как мне быть! Я сам знаю, чего хочу! Мне похуй на твоё мнение! Я буду делать то, что хочу, понял?! Пошёл ты!!! – и он резко поднял руки, показывая средние пальцы всему вокруг, всему миру. Уилл смотрел на него снизу вверх, и его сердце переполнялось чем-то светлым, тёплым, почти удушающим. Освещённый лунным светом, Майк твёрдо стоял перед ним на куче мусора – такой смелый, такой свободный, такой живой. Уилл всегда мечтал быть таким человеком. Заметив его восхищённый взгляд, Майк ловко спрыгнул с пеноблоков и подтолкнул к ним Уилла. – Теперь ты. Давай, скажи это вслух! – Я... эм... – Уилл замялся, замерев на месте. – Давай, Байерс! Ты сможешь! – Майк положил руки ему на плечи и крепко сжал, смотря в глаза. – Скажи всё, что накопилось, всё, что думаешь. Здесь никто не услышит, кроме меня. Уилл забрался на блок, неловко замерев, и посмотрел на Майка. – Отвали от меня, мам... – промямлил он. – Громче! – Отвали от меня, мам! – Ещё!! – Отвали от меня, мам!! – его голос внезапно окреп, плечи расправились, подбородок дёрнулся вверх. – Я сам!! Я уже взрослый! Отвали!! – Давай, Уилл! – Майк хлопал в ладоши, свистел, подбадривая его. – Во весь голос! – Мне не нужна твоя опека!! Я сам знаю, как мне жить! – заорал Уилл. – Я имею право на свою жизнь! Я больше не тот маленький мальчик, я больше не он! Я сам, я сильный! Я со всем справлюсь, блять, сам! Отъебись от меня!! Эхо разнесло его крик по всему залу, отражаясь от стен. Уилл стоял, слегка пошатываясь, тяжело дышал, а по щекам почему-то текли слёзы. Он смеялся и плакал одновременно, и груз на плечах таял с каждой секундой. – Ну вооот, – довольно протянул Майк, с нежной улыбкой смотря на него. – Расправил крылья, молодец. Уилл благодарно улыбнулся ему, и они несколько секунд молча смотрели друг на друга, переводя дыхание. Уилл шагнул, чтобы спуститься, но споткнулся. Его нога подвернулась на неровном крае пеноблока, и он качнулся, теряя равновесие. Уилл и сам не заметил, как полетел вниз, не успевая даже подумать о том, чтобы сгруппироваться. Но вместо того, чтобы рухнуть на грязный, бетонный пол, он оказался в руках Майка – в сильных, надёжных руках. Тот крепко держал его, практически вжимая в себя. Они замерли. Их лица были в паре жалких сантиметрах друг от друга, их носы почти соприкасались, их сбитое, частое дыхание смешалось в одно целое. Уилл чувствовал руки Майка на своей талии, а сам сжимал его плечи. Их сердца бились так быстро и громко, что они оба практически могли слышать этот стук. Запахи табака, пива, травки, пыли и чего-то своего собственного смешались, от чего всё внутри переворачивалось. Майк смотрел на него, немного наклонившись. Его взгляд скользил по его лицу, постоянно опускаясь на губы и обратно на глаза. Его зрачки, казалось, расширились ещё больше, заполняя почти всю радужку. Рот приоткрылся, и Уилл видел, как его губы дрожат. – Ну чего ты, – едва слышно выдохнул Майк. – Осторожнее надо, растяпа. Не поймал бы – и что? Уилл шумно сглотнул, его горло пересохло. Его сердце бешено колотилось, а кровь стучала в висках. Его собственный взгляд метался между глазами и губами Майка, и он не мог остановиться, не мог отвести его в сторону. И не мог контролировать свою речь. – Зато я теперь в твоих руках. Майк замер, затаив дыхание. На секунду Уиллу показалось, что он сейчас отстранится, отпустит его, засмеётся, скажет что-то дурацкое, чтобы разрядить обстановку. Но Майк не отпускал. Он смотрел на Уилла так, словно... словно решал что-то важное, самое важное в своей жизни. Они оба понимали, что вот-вот произойдёт что-то неизбежное, но не отстранились друг от друга ни на миллиметр. Секунда. Две. Три. Они потянулись друг к другу одновременно.