It's all wrong, it's all right

Они потянулись друг к другу одновременно. Первый поцелуй длился не больше пары секунд. Губы были сухими, тёплыми, пахнущими дымом и пивом, а само их прикосновение – неуверенное, боязливое, абсолютно необдуманное. Они оба вздрогнули и отстранились – всего на пару сантиметров, но достаточно для того, чтобы посмотреть друг другу в глаза. В широко раскрытые глаза. В лунном свете Уилл видел, как зрачки Майка расширились, казалось, ещё больше, как подрагивают его ресницы. Губы приоткрыты, дыхание сбитое. Сам Уилл выглядел не лучше. Они оба пытались понять, что только что произошло. И оба быстро пришли к пониманию: потому что хотели этого сейчас, хотели этого весь вечер, хотели этого уже несколько недель. Но они быстро отогнали эти мысли. Спрятали поглубже, туда, где лежали все остальные страшные и важные вещи, о которых они пока не были готовы думать всерьёз. Но одно они знали точно – останавливаться не хотелось. Совсем. Майк чуть приподнял брови. В этом движении был немой, осторожный, но при этом настойчивый вопрос: "ты уверен? мы продолжаем? это нормально?". Уилл едва заметно кивнул. В этом движении был немой, осторожный, но при этом настойчивый ответ: "да. да. да". И они снова потянулись друг к другу одновременно. На этот раз уверенно, словно ждали этого всю жизнь. Словно все эти проведённые рядом недели, все эти случайные касания, долгие взгляды, постоянные мысли друг о друге – всё вело к этому неизбежному моменту. Сначала было неловко. Они просто прижались друг к другу губами, не сразу решаясь на что-то большее. Уилл не знал, что делать дальше. В голове было пусто, только сердце бешено колотилось где-то в горле. Потом Майк чуть наклонил голову и мягко, но настойчиво провёл кончиком языка по его губам. Уилл вздрогнул, но податливо приоткрыл рот – его тело откликнулось быстрее, чем разум. Их языки встретились. Это было странно, влажно, неловко, но при этом... такого возбуждения Уилл не испытывал никогда в жизни. В голове мелькала яркая мысль: "это мой первый поцелуй, первый". Уилл помнил, как однажды, ещё давно, нашёл у мамы в шкафу любовный роман с дурацкой обложкой и тайком прочитал несколько страниц из чистого любопытства. Там было написано про звёзды перед глазами, про искры, про то, что земля уходит из-под ног. У него не было звёзд перед глазами. Было просто... хорошо. Очень хорошо, тепло и правильно, как не было никогда. И ещё одна мысль: "но это парень. я целую парня". Но следом пришла другая: "это не просто парень. это Майк. это совсем другое". Уилл отбросил все мысли в сторону и позволил себе наслаждаться моментом и ничего не анализировать. Поцелуй был неуклюжим. Они сталкивались зубами, их слюна смешивалась, дыхание сбивалось. Они никак не могли найти нужный темп, потому что оба сходили с ума от одного только факта: они целовались. Уилл чувствовал, как дрожит Майк – или это он сам дрожит? – и от этого всё внутри переворачивалось. – Ай, – едва слышно выдохнул Уилл в его губы, когда они в очередной раз столкнулись зубами слишком резко. – Прости, – тихо шепнул Майк, продолжая крепко сжимать его в своих руках. – Я... бля... Уилл мысленно фыркнул. Ему вдруг стало смешно от всей этой неловкости, от того, что они даже поцеловаться нормально не могут. Но и останавливаться не хотелось. – Всё хорошо, – прошептал Уилл, обнимая его ещё чуть крепче, и первым потянулся обратно к его губам. Постепенно неловкость ушла. Они нашли свой общий темп, в котором никто не спешил, никто не отстранялся, никто не хотел прерываться. Их губы двигались медленнее, увереннее, смакуя каждое касание. Сначала Уилл неуклюже копировал движения Майка, но быстро втянулся, быстро понял, что ему нравится и что ему хочется. Руки, которые до этого были напряжены и сжимали другого едва ли не до синяков, теперь ожили, начали блуждать по телам, исследуя, запоминая и требуя больше. Уилл приподнялся на носочки, обвил руками его шею, прижался так близко, насколько мог. Его пальцы скользнули в кудри Майка на затылке, и Уилл даже замер на секунду от того, насколько те оказались мягкими и приятными на ощупь. Он и не догадывался, как сильно ему хотелось именно так касаться его волос. Уилл чуть потянул, зарываясь глубже. Майк не смог сдержать тихого, короткого стона, от которого у Уилла подкосились колени. В ответ Майк сильнее сжал его талию в руках, наклоняясь и притягивая к себе вплотную, словно не хотел, чтобы между ними оставался даже миллиметр. Уилл потянул его волосы чуть сильнее, желая снова услышать этот звук, на что Майк прикусил его нижнюю губу, провёл по ней языком, дразня. И одновременно с этим его руки скользнули выше, под тонкий свитер Уилла, касаясь обнажённой поясницы. Уилл вздрогнул и тихо выдохнул в чужие губы. Он невольно прогнулся в спине, сам не понимая, чего хочет больше – прижаться грудью к Майку или спиной к его рукам. Но хотелось всего и сразу. И это желание было таким сильным, таким жадным, что он сам себе удивился. Майк сделал маленький шаг в сторону, Уилл шагнул следом, не разрывая поцелуй. Ещё шаг. Ещё. Они двигались вслепую, ориентируясь только на ощущения, только друг на друга. Всё их внимание было на губах, на руках, на дыхании обоих. Они добрались до матраса, чудом не упав по пути. Майк потянул Уилла к себе, опускаясь на матрас и садясь. Уилл оказался у него на коленях – ноги по обе стороны бедёр Майка – и прижал Майка к себе, продолжая целовать. Майк задрал его свитер выше, и его ладони прошлись по бокам Уилла, слегка царапая кожу. Уилл заёрзал у него на коленях, сам не понимая, что делает, просто повинуясь телу, которое хотело тереться, прижиматься, быть ещё ближе. Уилл стал смелее. Одна его рука всё ещё сжимала кудри Майка, а вторая скользнула ниже по шее, по плечу, по груди. Он чувствовал, как под тканью кофты бьётся сердце Майка – часто, бешено, в унисон с его собственным. Уилл прижимался всем телом, почти ложась на Майка, не замечая, как давит на него. Ему было всё равно. Хотелось просто быть рядом, раствориться в нём, стать его частью. Майк вдруг качнулся назад, падая на спину и утягивая Уилла за собой, делая так, чтобы тот нависал сверху. Майк не отпускал его, гладил спину, бока, одну руку положил на бедро, чуть сжимая. Его прикосновения были мягкими, нежными, но в то же время в них чувствовалась та же жадность, то же желание. Для Уилла это было впервые. Впервые в жизни он был так близко к кому-то. Впервые он целовал кого-то так жадно, отчаянно, не думая ни о чём. Но в глубине души всё равно оставался страх. Страх, что Майк сейчас отстранится, скажет, что это ошибка, что они перешли черту. Что это первый и последний раз. И почему-то эта мысль заставляла его целовать Майка еще отчаяннее, боясь упустить хоть секунду. Но Майк и не думал останавливаться. Он игриво прикусил его нижнюю губу – не больно, просто дразня. Уилл фыркнул в поцелуй, дёрнулся, попытался укусить в ответ. Но получилось неуклюже и не с первого раза, на что Майк тихо хихикнул и улыбнулся в поцелуй. И эта улыбка отозвалась где-то глубоко внутри Уилла. Мягко перевернув их, Майк навис над ним, опираясь на локоть, и Уилл смог мельком разглядеть его лицо – раскрасневшееся, с припухшими губами, с блестящими глазами, в которых плескалось что-то тёплое и бесконечное. Второй рукой Майк зарылся в его волосы, понимая, вот чего он хотел все эти недели, вот как на самом деле он хотел их касаться. Не по-дружески взъерошить, а медленно, интимно, зарываясь пальцами в каштановые волосы. Майк никогда не чувствовал такого, ни с одной девушкой. Это пугало его, но он умело откинул мысли в сторону, решив, что потом об этом подумает. А пока Майк лишь хотел и дальше целовать его, не отрываясь, и чувствовать, как Уилл тает под ним, как расслабляется и как тоже не спешит останавливаться. Оставив короткий поцелуй на губах Уилла, Майк медленно спустился ниже. К местечку за ухом – и Уилл вздрогнул всем телом, вцепившись в его кофту на спине. Майк улыбнулся, заметив его реакцию, и опустился ещё ниже, оставляя дорожку горячих, влажных поцелуев на шее. Провёл языком по бьющейся жилке, и Уилл выдохнул что-то невнятное. Для Уилла эти ощущения были в новинку, и они были слишком приятными, чтобы сдерживаться. Он запрокинул голову, подставляя шею, жмурился и даже тихо постанывал, когда Майк находил особенно чувствительное местечко. Один такой звук вырвался громче остальных, заставляя Майка замереть на секунду. – Тише, – прошептал он, снова проводя кончиком языка по коже. – А то услышат. – Кто? – выдохнул Уилл, уже почти не соображая. – Призраки. Уилл возмущённо фыркнул, но заулыбался. Придурок. Но этот придурок сейчас был так близко, целовал его шею, и от этого было так хорошо, что Уилл был готов простить ему любые дурацкие шутки. Уилл притянул Майка ближе, обнимая одной рукой за спину, а второй слегка надавил на затылок, прижимая обратно к своей шее. Майк послушался и продолжил целовать его. Он останавливался там, где Уилл реагировал ярче всего. Там, где его дыхание сбивалось, где тело выгибалось навстречу. Майк еле сдерживался, чтобы не прикусить сильнее, не оставить свою отметину, но из последних сил контролировал себя, позволяя себе только лёгкие касания зубов. Когда Уилл потянул его обратно к губам, Майк улыбнулся и начал в шутку уворачиваться. Позволял лишь чмокнуть себя в губы, каждый раз отстраняясь на пару миллиметров или сжимая губы. Его смешила эта настойчивость. Он и не думал, что Уилл окажется таким жадным. Уилл фыркнул и, сам от себя того не ожидая, надавил на плечи Майка, переворачивая их и теперь оказываясь сверху. Майк удивился, но возражать не стал. Только смотрел снизу вверх на него – растрёпанного, раскрасневшегося, с яркими глазами, в которых было столько желания, что у Майка всё внутри переворачивалось. Уилл положил руку на его щёку, удерживая его голову. Он наклонился к нему, больше не позволяя тому уворачиваться и дразнить его, и поцеловал так жадно, так влажно и так глубоко, как того хотел сам. Майк тихо простонал ему в губы, и от этого довольного стона тело Уилла покрылось мурашками. Уилл сдвинулся ниже и прижался губами к его шее. Кожа была чуть солёной от пота и даже слегка пыльной, но это никак не смущало. Он целовал шею Майка, копируя его же движения – неуклюже, но старательно. Когда Майк вдруг прижал его голову к себе, зарывшись пальцами в волосы, и тихо застонал ему на ухо, Уилл понял, что тоже смог найти особенно чувствительное местечко. Он задержался там – целовал, покусывал, давил кончиком языка, пока Майк сжимал его плечо. Когда Уилл поднялся обратно к его губам, они оба замерли, посмотрев друг на друга. На этот раз их взгляды задержались. Оба тяжело дышали, оба вспотели, оба едва заметно дрожали. У обоих горели щёки, губы припухли и блестели, а в глазах всё ещё то самое желание, тот самый голод, который они так и не утолили. Они молчали. Никто не говорил ни слова, ни единого комментария. Оба боялись спугнуть момент, который казался слишком хрупким, чтобы как-то называть его вслух. По какой-то немой договорённости они решили просто наслаждаться моментом. Пока можно себе это позволить, пока пьяны настолько, чтобы с лёгкостью откинуть в сторону ненужные мысли, пока никому в голову не придёт назвать это неправильным. Уилл тихо вздохнул и снова потянулся к его губам. Майк притянул его к себе, крепко обнимая, и мягко перекатился с ним на бок. Они целовались ещё долго, медленно, уже без прежней жадности, но с той же нежностью, которую не могли удерживать в себе. *** Их пыл медленно угас. Они отстранились друг от друга – не резко, а постепенно, даже нехотя. Просто поцелуи становились реже, короче, пока не превратились в лёгкие касания губ, а потом и вовсе сошли на нет. Они лежали на спине, глядя в потолок, но не видя ничего. Их ладони едва соприкасались – просто лежали рядом, но никто не убирал руку. Оба делали вид, что не замечают касания. Их дыхание постепенно выравнивалось, сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено. Уилл смотрел на пылинки, летающие в первых лучах солнца, и пытался понять, что только что произошло. Голова казалась пустой, но одновременно с этим в ней жужжали тысячи мыслей. "Мы целовались. Мы... это... это было..." Хорошо. Это было хорошо. Даже больше, чем просто хорошо. Лучше, чем он мог представить. Но это неправильно. Они оба парни. В этом маленьком городе, где все друг друга знают, где один маленький слушок рискует превратиться в мощную лавину и обрушиться им на голову. Но им обоим это понравилось. Слишком сильно. Они оба не могли оторваться друг от друга. Значит, они оба неправильные? "И что теперь делать?" Сколько они так пролежали, Уилл не знал. Может, десять минут. Может, час. Небо за окном медленно светлело, птички начинали активнее чирикать. Утро подкрадывалось незаметно, но неумолимо. – Майк? – голос был хриплым, тихим. Уилл сам не знал, что хочет услышать от него. Майк молчал несколько секунд. Потом так же тихо ответил: – Уилл? Уилл сглотнул. В горле сразу пересохло, а язык словно прилип к нёбу. – Эм... что это... что это вообще было? Майк нервно, коротко хмыкнул. – Просто... развлекаемся, – его голос всё же дрогнул. – Бывает. Все так делают, когда обдолбаны. Уилл хмыкнул в ответ, повернул голову, глядя на Майка. Тот смотрел в потолок, и на его лице отчётливо читалось напряжение – губы плотно сжаты, брови нахмурены. – Да, но... – Уилл запнулся, подбирая слова. – Мы же парни. Разве это... ну, нормально? Майк шумно вздохнул и тоже повернул голову. Их взгляды встретились. Лицо Майка было уставшим, растерянным, с припухшими губами, которые Уилл целовал всего несколько минут назад. – А какая разница? – тихо спросил Майк. – В конце концов, губы у всех одинаковые, разве нет? Майк говорил это и сам не верил в свои собственные слова. Уилл видел это по глазам. Но кивнул. – Наверное. Они снова уставились в потолок. Какая разница. Губы у всех одинаковые. Уилл знал, что разница есть. Знал, что это неправильно в глазах всего мира. Но когда Майк целовал его, мир переставал существовать для него. Оставались только губы, только руки, только сбившееся дыхание, только бешеный стук сердца. – Значит, – сказал Уилл после долгой паузы, – это больше не повторится? Майк закрыл глаза. Уилл не видел его лица, но слышал, как тот выдохнул носом – тяжело, с какой-то обречённостью. Майк думал. Думал о том, что это опасно, что это глупо, что это неправильно. Если кто-то узнает – им конец. Но мысль о том, что это было в первый и последний раз... От этой мысли живот сводило липкой, сковывающей тоской. Но и признаваться вслух в обратном не было сил. – Ну... – наконец произнёс Майк. – Если ещё раз так не напьёмся, то... нет. Уилл коротко хмыкнул. – Ага. Они оба понимали, что это значит. Оба понимали, что будут искать повод "напиться" снова. И оба делали вид, что не понимают. Ладонь Уилла, лежавшая рядом с рукой Майка, дрогнула. И Майк медленно, осторожно накрыл её своей. Они не переплели пальцы, не держались за руки. Просто ладонь Майка лежала сверху – тёплая, тяжелая, успокаивающая. Оба молча согласились не обсуждать это вслух. *** За окном окончательно рассвело, когда они, наконец, заставили себя встать. Уилл поднялся первым и потянулся, чувствуя, как ноют мышцы, как противно липнет к телу грязная одежда, как от него пахнет пылью. Он отряхнул джинсы, и с них посыпались песчинки. Поправил свитер, пригладил волосы – без зеркала, на ощупь, понимая, что это не сильно помогло привести себя в более менее приличный вид. Майк поднялся следом. Тоже отряхнулся, покрутил головой, разминая затёкшую шею. Потом посмотрел на Уилла, тот посмотрел на Майка – и оба скривились в одинаковых гримасах. – Блять, – выплюнул Майк, оглядывая сначала Уилла, а потом себя. – Мы как свиньи тут вывалялись. Пиздец, на мне тонна грязи. – Да уж, – Уилл опять провёл рукой по волосам, усердно пытаясь пригладить особо непокорные пряди, но они всё равно торчали в разные стороны. – Джонатан убьёт. – Да ну, – усмехнулся Майк, забив на внешний вид и начиная собирать вещи. – Он сам похлеще выглядит после своих тусовок. – Всё равно, – вздохнул Уилл, отряхивая рюкзак от грязи. – Допроса не избежать. Они снова посмотрели друг на друга, зацепившись взглядом за губы другого. Задержались глазами дольше, чем нужно, и смущённо отвернули голову друг от друга. *** Спускались молча. Если по дороге наверх Майк держал его за руку, помогая перебираться через завалы мусора, постоянно касался его плеча своим, клал ладонь на его спину, то теперь между ними было маленькое, но расстояние. Шаг, может полтора. И никто не приближался. Уилл чувствовал это расстояние каждой клеточкой своего тела. Ему хотелось сократить его, снова коснуться, снова взять его за руку. Но он не решался. Майк тоже. В машине Уилл устало откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. Голова слегка кружилась – то ли от недосыпа, то ли от "ужина", то ли от... всего остального. Майк завёл машину, глянул на часы на приборной панели и присвистнул. – Мать твою, – выдохнул он. – Половина шестого. Уилл простонал, не открывая глаз: – Бляяять, точно влетит от Джонатана. – Да брось, – весело фыркнул Майк, выруливая на дорогу. – Ему пора бы и привыкнуть. Тем более ты со мной был, что могло случиться? Уилл открыл глаза и повернул голову в его сторону. Уголки его губ дрогнули в улыбке. – Ну да, – тихо сказал он. – Ничего не могло случиться. Вообще ничего. Майк покосился на него, быстро догадавшись, что Уилл имеет в виду совсем не то, о чем сказал вслух. Он фыркнул, пряча улыбку. – Заткнись, Байерс. – Я ничего не сказал. – Я по глазам твоим вижу. У тебя на лице всё написано. – И что у меня написано? Майк мельком взглянул на него и снова уставился на дорогу. Его щёки чуть порозовели. – Ничего. Расслабься. – Ага. Майк нажал на газ, и его пикап покатил по грунтовке, подпрыгивая на кочках. – Ладно, – выдохнул Майк. – Поехали получать пиздюлей. *** Двадцать минут дороги обратно показались вечностью, в течение которой они не сказали друг другу ни слова. Уилл сидел, привалившись к дверце, и смотрел в окно на проплывающие мимо деревья и дома. Но ничего не видел. Все мысли были заняты лишь одним – губами Майка на своих губах, его руками на своей коже, в своих волосах. Он украдкой поглядывал на Майка. Тот вёл машину, глядя прямо перед собой, пальцы нервно постукивали по рулю в такт какой-то тихой мелодии из радио. Его лицо было напряжено – зубы сжаты, брови нахмурены, на шее... Уилл замер. На шее Майка, чуть ниже уха, темнело маленькое красноватое пятнышко. След от его губ. Уилл почувствовал, как жар заливает щёки. Он отвернулся к окну, попытался отвлечься, но мысль уже плотно засела в его голове, пульсировала там, раз за разом возвращаясь к этому моменту – как он целовал его шею, как Майк тихо стонал, как прижимал его голову к себе, без слов прося ещё и ещё. Уиллу хотелось ещё. Ещё раз почувствовать его губы на своих. Ещё раз запустить пальцы в его волосы. Ещё раз услышать тот тихий стон, когда он тянул за кудри. "Это неправильно" – напоминал себе Уилл. – "Мы парни, это неправильно". Плевать. Нет, не плевать. Это страшно, опасно. Но так хочется – до дрожи, до ломоты в пальцах, до того, что приходится сжимать руки в кулаки, чтобы успокоиться. Майк нервно постукивал по рулю, и в голове у него крутилось то же самое. Он уже дважды ловил себя на мысли: свернуть с дороги подальше, остановить машину, снова прижать к себе этого парня с зелёными глазами и растрёпанными волосами. Снова поцеловать. Снова почувствовать, как тот дрожит в ответ. Снова услышать, как тот выдыхает что-то невнятное. Майк кусал щёки изнутри – раз за разом, до боли, лишь бы вернуть себя в реальность. Не сейчас. Не так. Не здесь. По-хорошему бы никогда, но эта мысль лишь злила его. *** Пикап Майка подъехал к трейлерному парку, когда солнце окончательно поднялось в небе, заливая всё вокруг бледно-золотистым светом. Часы на приборной панели показывали шесть утра, хотя Уилл был готов поклясться, что прошла целая вечность с тех пор, как они выехали с фабрики. Тусовка давно закончилась, и теперь знакомая поляна напоминала место эпического сражения, не иначе. Пустые банки и бутылки валялись повсюду – на земле, в кустах, на пластиковой мебели, на капоте чьей-то раздолбанной машины. Обёртки от чипсов и снеков превратились в перекати-поле от утреннего ветерка. Окурки, жвачки, мелкий мусор усеивали всё вокруг, особенно землю возле потухшего костра, от которого осталась только кучка серого пепла и парочка недогоревших дровишек. Людей почти не было. На зелёном диванчике, раскинув ноги и руки, храпел Бабблс. Кто-то свернулся калачиком на старом продавленном кресле, укрывшись курткой, и даже не шевелился. На старом матрасе, где обычно проводили время Майк и Уилл, спали ещё трое парней. Эдди лежал на шезлонге, запрокинув голову и открыв рот – судя по всему, он просто вырубился прямо там, где сидел, и теперь тихо посапывал, изредка вздрагивая во сне. Майк заглушил мотор. Как и ночью у фабрики тишина сразу же показалась оглушительной. Только птицы чирикали где-то в небе, да Бабблс ритмично всхрапывал. Уилл сидел, не двигаясь, и смотрел перед собой вдаль. Он чувствовал, что между ним и Майком будто выросла стена. Невидимая, но осязаемая, как стекло. Он хотел её разбить, вернуть всё, как было, но не знал как. И боялся. Майк тоже молчал. Он знал, что надо что-то сказать. Разрулить эту ситуацию, сделать вид, что ничего не было, что это была пьяная случайность, о которой они забудут уже к обеду. Но слова застревали в горле. – Слушай, – наконец, выдавил Майк. – Насчёт того, что... ну... Он замолчал, подбирая слова. Краем глаза Уилл заметил, как пальцы Майка вцепились в руль, как побелели костяшки от напряжения. – Только никому, ладно? – закончил Майк. – Про то, что... ну, ты понял. Сердце Уилла сжалось от боли и какого-то разочарования, хоть просьба Майка была логичной и предсказуемой. Он заставил себя кивнуть и постарался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Да-да. Конечно. Никому, да. – Просто это же... ну, по пьяни, – добавил Майк, глядя прямо перед собой. Он не мог повернуться к Уиллу. Боялся, что тот увидит в его глазах правду. – Бывает. Ничего не значит, да? "Ничего не значит", – думал Майк, и эти слова царапали ему горло. Потому что это было неправдой. Это значило. И значило так много, что Майк теперь не знал, что с этим делать. Даже не знал, как самому себе признаться в том, что этот ничего не значащий поцелуй был едва ли не самым важным, что произошло за последние годы. – Да, – сглотнул Уилл. – Я тоже так думаю. Просто... развлечение. Бывает. "Развлечение", – мысль отозвалась в его голове глухой болью. Уилл пытался заставить себя поверить в это, пытался убедить себя, что это правда. Но шея, губы ещё горели от поцелуев Майка, а где-то глубоко в душе тихий голос шептал: "это не было просто развлечение. Ты же знаешь. Ты же видел его глаза". Майк кивнул, так и не посмотрев на него. В машине повисла тишина. Было слышно только их дыхание, и оба делали вид, что не замечают, как оно сбивается. "Давай, Майк, скажи что-нибудь", – думал Майк. – "Давай же. Скажи, что на самом деле это не так. Хотя бы скажи, что тебе понравилось. Давай... ну же..." Но он молчал. Ведь если скажет, то обратного пути не будет. А он не знал, готов ли к этому пути. Он не понимал, чего хочет, кроме того, чтобы Уилл сейчас улыбнулся и посмотрел на него. Уилл не смотрел и не улыбался. Он сидел, уставившись в одну точку на приборной панели, и молчал. Он тоже не знал, что сказать, чтобы это не отпугнуло Майка и не напугало его самого. – Ладно, – Уилл первым нарушил тишину, заставив Майка вздрогнуть. Он из последних сил старался звучать буднично. – Пойдём посмотрим, может, еда какая осталась. Жрать хочу, кошмар. Уилл выбрался из машины и чуть не споткнулся о смятую банку из-под колы, валяющуюся прямо у колеса. Майк вышел следом, хлопнув дверью. Звук разнесся по утренней тишине, но никто из спящих даже не пошевелился – только Бабблс на секунду перестал храпеть, чмокнул губами и снова продолжил. Они шли рядом, но между ними так и сохранялось это расстояние в шаг-полтора. Привыкший к постоянному тактильному контакту, Уилл безумно хотел его сократить, коснуться Майка если не губами, так хоть плечом. Но он не решался. Руки висели вдоль тела, и он даже не знал, куда их деть – сунуть в карманы или скрестить на груди. Даже это теперь казалось неловким, неправильным. – Давай заглянем в холодос, – Майк кивнул на трейлер. – Там точно что-нибудь есть. Главное, никого не разбудить. Они сделали несколько шагов к трейлеру, обходя лужи пролитого пива и груды мусора, и тут из кустов, растущих сбоку трейлера, вышел Аргайл. Он был лохматый, сонный, в растянутой фиолетовой футболке и в своих дурацких пижамных штанах с кактусами, резинку которых поправлял на ходу. Заметив их, Аргайл замер на секунду, моргнул пару раз, а потом его лицо расплылось в той самой укуренной улыбке, от которой у "нормальных" людей иногда начинал дёргаться глаз. – Ооо, – радостно протянул он. – Вы вернулись! Долго вас не было! Майк и Уилл замерли, быстро переглянулись и тут же отвели взгляды. Аргайл подошёл ближе, прищурился, внимательно разглядывая их. Сначала одного, потом другого, заново. Его глаза, и без того мутные после сна и шумной тусовки, стали вдруг какими-то... пронзительными и всевидящими. – Офигеть, – выдохнул он. – Что? – напряжённо спросил Майк. Он инстинктивно сделал шаг вперёд, чуть заслоняя собой Уилла. Сам не понял, зачем. – Ваша аура, чуваки, – Аргайл покачал головой, будто не веря своим глазам. – Она... она типа слилась. Раньше была по отдельности, хоть и близко, но сейчас совсем слилась. Как будто... как два дерева, которые росли рядом, а потом переплелись. Очень красиво, чуваки. Очень мощно, дааа. Уилл почувствовал, как жар заливает его лицо, шею, даже уши, наверняка, теперь горят красным, и ненавидел себя за такую реакцию. Он бросил быстрый взгляд на Майка – тот тоже густо покраснел и стоял, сжав челюсть и смотря куда угодно, но только не на них. – О чём ты вообще? – спросил Уилл, стараясь казаться безразличным, но получилось плохо. – Какая аура? Аргайл посмотрел на него своими сонными, но... понимающими глазами, и улыбнулся еще шире, почти блаженно. – Я всё вижу, чувак, – он прижал руку к сердцу. – Это хорошо. Значит, всё идёт как надо. Вселенная одобряет. Космос одобряет. Я одобряю. Уилл открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь трейлера распахнулась, и оттуда вывалился Джонатан. Он выглядел так, будто не спал трое суток. Глаза красные, с лопнувшими сосудами, под ними тёмные круги и мешки. Волосы торчали во все стороны, и без того потрёпанная футболка теперь была ещё и в жирных пятнах от пиццы. Он споткнулся о ногу Эдди, торчащую из шезлонга, и Эдди, дёрнувшись, подскочил с громким: "А? Что? Копы?", чудом не разбудив никого. Джонатан даже не обратил на него внимания. Он подошёл прямо к ним и остановился в паре шагов, уперев руки в бока. От него несло перегаром и потом, но ещё больше – злостью. – Где вы, блять, были всю грёбанную ночь? – раздражённо спросил он. – Эдди сказал, вы ненадолго. Ненадолго, блять! Уилл вздрогнул и поёжился под его взглядом. Он открыл рот, но так ничего и не смог сказать. Слова застряли в его горле комом. Майк тихо выдохнул и сделал ещё один крошечный шаг вперёд, снова заслоняя Уилла собой. Теперь уже от реальной угрозы. – Да просто гуляли, Джонатан, – Майк небрежно пожал плечами, заставив себя улыбнуться одним уголком губ. – Расслабься. Катались, болтали... ну, всё такое. Щёки Майка предательски начали пылать после этих слов. Потому что "всё такое" – это был поцелуй, это были руки под одеждой, это был вкус губ Уилла, который до сих пор не ушёл, это был довольный стон, когда Майк прикусил его шею в нужном месте. Всё это пронеслось в голове за секунду, и Майк замер от смущения, сковавшего его. Джонатан прищурился и чуть наклонил голову вбок, смотря на него и пытаясь распознать эту реакцию. Его взгляд скользнул по лицу Майка, по его спутанным волосам, по мятой одежде, по грязным джинсам, по слегка дрожащим рукам – и вдруг остановился на шее. Уилл перехватил этот взгляд и похолодел. Внутри всё оборвалось и рухнуло. Ведь на шее Майка всё ещё красовался крошечный, едва заметный, но засос. Он боялся, что Джонатан заметит, что тут же начнёт задавать те вопросы, которые они с Майком и сами-то боялись произнести вслух. – Джонатан, чувак, ты посмотри! – Аргайл, сам того не понимая, спас их, дёргая друга за рукав и отвлекая его внимание. – Их аура! Ты видишь? Она совсем другая! Джонатан нервно выдернул руку, отмахнувшись. – Да какая, блять, аура? – рявкнул он. – Что ты несёшь? – Ну ты посмотри! – настаивал Аргайл, показывая пальцем то на Уилла, то на Майка, которые сейчас чувствовали себя подопытными кроликами. – Не видишь? Они светятся по-другому! Но вместе! И их глаза сияют! Джонатан уже хотел было снова отмахнуться, но тут до него дошло. Он посмотрел им в глаза – расширенные зрачки, которые не сужались даже при солнечном свете. Он замер, снова пригляделся, мазнул взглядом по спящему Бабблсу, потом снова на них. На их помятую одежду, на грязные лица, на эти дурацкие зрачки. – Блять, – выдохнул он, понижая голос до шипения. – Так это вы, – он кивнул в сторону Бабблса, – спиздили его пачку? Майк снова попытался изобразить беспечность, безразличие. Пожал плечами, хоть они были напряжены. – Да там было-то совсем немного, пара сигарет. – Там была не просто пара сигарет, идиот, – чуть ли не прорычал Джонатан. – Там был косяк. – Ой, да ладно тебе, – Майк махнул рукой, тихо фыркнув. Уилл замер как вкопанный, кидая взгляды то на него, то на брата. – Один крошечный косячок. Подумаешь. – Подумаешь? Подумаешь, блять?! – Джонатан шагнул к нему, сжимая кулаки. Его лицо перекосилось от гнева. – Ты вообще понимаешь, что ты, нахуй, творишь? Во что ты превращаешь моего брата, кретин? Он почти что наступал на Майка, и тот напрягся в ответ, невольно готовясь к драке. Руки Майка сжались сами собой в кулаки, а глаза прищурились, наблюдая за каждым движением в свой адрес. – Джонатан, не надо! – Уилл встал между ними, лицом к брату, выставил ладони вперёд. – Тише, пожалуйста... не надо. – Не надо? – Джонатан смотрел на него с болью и злостью, и эта смесь была хуже, чем просто злость. – Ты посмотри на себя! Весь потрёпанный, засранный, глаза красные! Где ты вообще был всю ночь? Что вы делали? Уилл шумно сглотнул, так и не найдя нужных слов. Что он мог сказать? Мы целовались на заброшке, и мне было так хорошо, как никогда? Мы не могли оторваться друг от друга несколько часов? Мне плевать на всё неправильное и плохое, потому что это привело к поцелую с Майком? – Джонатан, бро, – Аргайл возник между ними, вставая прямо перед Джонатаном, раскинув руки в стороны. Он был босым, в своих дурацких штанах с кактусами, над которыми постоянно хихикал Уилл, но сейчас он выглядел невероятно уверенным и непоколебимым. – Всё же хорошо. Они вернулись. Живые, целые, что ещё надо? – Аргайл, отойди. – Не отойду, пока не пообещаешь, что не будешь делать глупости. Эдди, окончательно проснувшийся после того, как Джонатан случайно пнул его ногу, поднялся с шезлонга и, пошатываясь и держась за голову, подошёл к ним. Он был сонный, разбитый, но в глазах уже загоралось понимание ситуации. – Так, спокойно, – хрипло произнёс он, вставая рядом с Аргайлом и слегка отталкивая Майка и Уилла в сторону. – Джонатан, спокойно. Тебе оно надо, а? Ну придурки оба, да, не спорю. Мы и сами такие же ведь. Сами в их возрасте пили, курили, пропадали ночами. Да мы и до сих пор такие, и ничего. – При чём тут мы? – выплюнул Джонатан. – Ты не видишь, во что Майк его превращает? Сам же шутил, что Майк его спаивает! Майк бросил на Эдди злобный взгляд, на что тот лишь пожал плечами: "а чё я-то? это он сказал, не я". – Я ничего не делал специально, – буркнул Майк, глядя в глаза Джонатана. – Уилл... Мы просто... Мы не делали ничего плохого. Просто... – Он не заставлял меня ничего делать, – перебил Уилл, слегка краснея. Майк стоял чуть за его спиной, почти касаясь, и это почему-то придавало ему сил. – Просто... ну, погуляли. Всё нормально. Честно. Эдди положил ладонь на плечо Джонатану. Тот дёрнулся, кинул на него раздражённый взгляд, но руку не сбросил. – Остынь, – Эдди говорил спокойно, почти ласково, как с ребёнком. – Сейчас же оба здесь. Ты ведь и сам хотел дать ему больше свободы, помнишь? Сам говорил, что ему надо развеяться, что он слишком долго сидел под колпаком. Просто дальше будем приглядывать за ними, чтобы не пиздили чужое и не убегали на всю ночь не пойми куда, – он усмехнулся, бросив на парней быстрый взгляд. Джонатан сверлил его взглядом несколько долгих секунд. Потом посмотрел на брата, который выглядел уставшим, помятым, но в то же время каким-то... счастливым? Или ему это казалось? Джонатан шумно выдохнул, разжав кулаки. Вместе с ним начали расслабляться и все остальные вокруг. – Хер с вами, – буркнул он и, посмотрев на Майка и Уилла, кивнул в сторону трейлера. – В холодильнике есть сэндвичи, если жрать охота. А после травки всегда охота. Мазнув по ним недовольным взглядом в последний раз, он развернулся и ушёл в трейлер, хлопнув дверью. Уилл шумно выдохнул, его голова даже слегка закружилась от волнения. Но сильно легче не стало – все разговоры с братом ещё впереди. Эдди фыркнул Джонатану вслед, беззлобно покрутил пальцем у виска и, подмигнув ребятам, пошёл обратно к шезлонгу искать бутылку воды. Уилл и Майк остались стоять на месте, переглядываясь. У обоих бурчало в животе, но заходить в трейлер, где сидел злой Джонатан, не хотелось никому. Аргайл посмотрел на них, улыбнулся своей просветлённой улыбкой и молча скрылся за дверью. Через пару минут он вышел с двумя сэндвичами в руках – щедро намазанными соусом, с толстыми кусками ветчины и сыра. – Держите, чуваки, – произнёс он, протягивая им тарелку. Майк взял свой сэндвич и посмотрел на Аргайла с такой благодарностью, будто тот только что спас ему жизнь. Дважды. Что, в принципе, было правдой. – Аргайл, ты лучший во всём этом мире. Честно. – Ага, – поддакнул Уилл с набитым ртом. – Спасибо большое. Сэндвич прекрасен. Ты прекрасен. Аргайл философски поднял палец к небу, медленно кивнув: – В этом мире во всём есть что-то прекрасное. Надо просто уметь это замечать. В сэндвиче. В том, что вы вернулись. Даже то, что Джонатан злится – это тоже прекрасно, потому что это любовь. Просто он не умеет её выражать. Уилл благодарно улыбнулся на эту поддержку. Ему хотелось верить в то, что брат сможет понять его и не будет сильно злиться. Аргайл поочерёдно похлопал их по плечам и, напевая что-то себе под нос, уплыл обратно в трейлер спать. Они отошли к машине, сели на край заднего кузова пикапа – и на этот раз сохраняя приличную дистанцию между собой. Уилл жевал сэндвич, глядя куда-то в сторону, Майк ел свой, глядя себе под ноги. Иногда их взгляды сталкивались, но тут же разбегались. Эдди притащил закрытую бутылку воды и сунул им в руки. – На, запейте. А то подавитесь ещё и сдохните тут, а мне потом от Джонатана же и достанется. Они по очереди жадно выпили всю воду. Уилл запрокинул голову, и взгляд Майка зацепился за его шею – ту самую, которую он целовал несколько часов назад. Майк отвёл глаза, чувствуя, как его лицо снова начинает гореть. Эдди молча наблюдал за ними, прищурившись. Он был уверен, что что-то произошло, но пока не мог понять, что именно. Его взгляд скользнул по лицу Майка в поисках ответов, потом по лицу Уилла, потом снова по Майку – пока не остановился на маленьком, красноватом, но таком любопытном пятнышке на его шее. Эдди усмехнулся про себя, но ничего не сказал вслух. Зная своего друга, он догадывался, что они тоже ничего не обсудили вслух. Но и совсем промолчать тоже не мог. – Так как вы покатались? – спросил он небрежно, как бы между прочим. – Было что-то... в новинку? Уилл поперхнулся водой и закашлялся так, что из глаз брызнули слёзы. Майк хлопнул его по спине и бросил на Эдди злой взгляд, в котором читалось чёткое: "заткнись, блять". – Ты о чём? – Майк постарался звучать ровно, не раздражённо и тем более не смущённо. – Просто покатались, погуляли. Всё как всегда. Какая, к чёрту, новинка? – Ну, – Эдди ухмыльнулся, наблюдая за раскрасневшимся Уиллом, который никак не мог прокашляться, за напряжённым от простого вопроса Майком, который обычно начинал шутить и шумно рассказывать всякую ерунду. – Байерс у нас, кажется, не курил травку до этого, вот и спросил. Или я ошибаюсь, и вы уже и с этим преуспели во время своих прогулок по ночам? В его голосе чётко звучал двойной смысл, слишком явный, что не заметить. Интонация, ухмылка, любопытный взгляд – всё кричало о том, что он имеет в виду совсем не травку. Но никто не стал уточнять, даже в шутку. Никто не решился. Уилл, наконец, откашлялся, вытер слёзы и туманно произнёс, глядя куда-то в сторону: – Ну... новинка, ага. Покурили. Было... эм, тупо как-то. Уилл мельком взглянул на Майка. Тот смотрел себе под ноги, колупая землю грязным носком кроссовка, и делал вид, что ужасно заинтересован этим. Эдди только засмеялся, закатив глаза. Тихое поведение Майка всегда говорило ему о многом. – Ладно. Вы только осторожнее в следующий раз, что ли, – сказал он уже серьёзнее. – Джонатан и так рвал и метал. Хорошо хоть матушка твоя не прознала ни о чём. Уилл вздрогнул при упоминании мамы, но только фыркнул, ничего не ответив. Внутри всё похолодело от мысли о том, что она обо всём узнает. Её бы хватил удар, услышь она о том, что он просто пьёт пиво, не говоря уже об остальном, что произошло. Они молча стояли втроём, оглядывая последствия вечеринки. Солнце золотило верхушки деревьев, заливало всё вокруг тёплым утренним светом. Бабблс на диване всхрапнул особенно громко и перевернулся на спину, свесив руку. Майк посмотрел на него и хмыкнул, приподняв брови. В голове тут же всплыл их дурацкий спор с Уиллом, их истеричный смех. Их веселье до того, как... до того. – Эдди, – позвал он. – Вопрос есть. – М? – Почему Бабблса так называют? Уилл оживился, поворачиваясь к Эдди. В глазах загорелся тот же азарт, который был у него на фабрике, когда они делились нелепыми теориями. – Да, – подхватил он. – Почему? Мы долго спорили. Эдди нахмурился, его губы скривились в непонимающей усмешке. – В смысле почему? – Ну, Бабблс, – нетерпеливо пояснил Уилл. – Почему у него такая кличка? У нас есть несколько вариантов, и мы хотим узнать, какой ближе к правде. Эдди перевёл взгляд на мирно спящего Бабблса, потом снова на их серьёзные лица. И вдруг широко улыбнулся, предвкушая реакцию. – Нууу... – протянул он, специально растягивая момент. – Мы зовём его так, потому что... это его имя, ребят. – Что? – в один голос спросили Майк и Уилл. Эдди улыбнулся ещё шире. – Его имя, – повторил он с расстановкой. – Его зовут Кобра Бабблс. – Кобра... – медленно повторил Майк. – Бабблс... – эхом отозвался Уилл. – Ага, – кивнул Эдди, наслаждаясь их реакцией. – То есть, – Майк всё ещё переваривал информацию. – Его зовут Кобра Бабблс? Типа реально? – Типа реально, – Эдди передразнил его, разведя руками. Уилл нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное: – Тогда почему вы зовёте его Бабблс, а не Кобра? Эдди посмотрел на диван. Бабблс лежал на спине, разинув рот. Его живот мерно вздымался и опускался, ноги были закинуты на подлокотник, а одна рука касалась земли. Его лицо было расслабленным, беззащитным, во сне он казался совсем не грозным, не ворчливым, а скорее... даже милым. – Вы ж его знаете, – почти ласково, с какой-то материнской нежностью произнёс Эдди, кивая в его сторону. – Он добрый, даже муху не обидит, если та не будет слишком нагло лезть в его пиво. Ну какой он нахрен Кобра, а? Он – Бабблс. Уилл встретился взглядом с Майком. У Майка дрогнули уголки губ. Уилл прикусил щёки изнутри, но это не помогло. Майк пискнул первым, и их обоих прорвало. Они согнулись пополам от смеха почти одновременно, держась за живот и сквозь смех выдавливая какие-то невнятные звуки. Они смеялись громко, заливисто, до слёз, вспоминая свои идиотские теории. – А ты, – Майк ткнул пальцем в Уилла, – ты говорил про тайную страсть к мыльным пузырям! – Отвали! – Уилл отмахнулся, давясь смехом. – Ты вообще мне про обезьяну Майкла Джексона затирал! Эдди и сам громко заржал, заражаясь их весельем. – Майк, ты, блять, серьёзно думал, что это кличка из-за шимпанзе Майкла Джексона? – едва не заорал Эдди, сгибаясь от смеха и опираясь ладонями о бедра. – Да что?! – крякая от смеха, защищался Майк. – Обезьянка известная, почему нет? – Боже, идиоты! В честь обезьянки! Ну, конечно! Тут на них зашипели. Какой-то парень, спавший в кресле, высунулся из-под куртки и злобно прохрипел: – Заткнитесь, блять, дайте поспать! И без вас хуёво! Они втроём замерли, прикрывая рты руками, и еще пару минут тряслись от беззвучного смеха. Майк привычно, не думая, уткнулся лицом в плечо Уилла, пытаясь успокоиться. Уилл привычно, не думая, прижался щекой к его макушке, посмеиваясь в кулак. Когда они успокоились, отсмеявшись и отдышавшись, между ними двумя снова появилась небольшая дистанция. Эдди заметил это, но снова решил не задавать вопросов. – Ладно, – произнёс Эдди, потирая переносицу. – Пора по домам. Майк, ты как? Подбросишь или здесь останешься? – Нет, я домой, – кивнул Майк. – Подброшу. – Окей. Я пока подремлю там, – Эдди хлопнул его по плечу и направился к пикапу. – Заранее пока, Байерс! Увидимся! – Пока, Эдди. Эдди забрался в машину, по-хозяйски откинул спинку сиденья и почти сразу же задремал. Через пару минут из открытого окна послышалось его тихое посапывание. Майк и Уилл снова остались наедине. Вместе с тишиной вернулась неловкость. Это ощущалось странно и непривычно. Ещё несколько часов назад они чувствовали себя комфортно и спокойно рядом друг с другом, но теперь... Теперь они оба не знали, как себя вести, куда деть руки, как можно смотреть друг на друга, а как нельзя. И не знали, как отмахнуться от того, что произошло на фабрике, и хотят ли отмахиваться от этого вообще. Майк кашлянул в кулак, первым нарушая тишину. – Так ты... получается, здесь останешься? Уилл фыркнул, косясь на трейлер. – А у меня есть варианты? – он криво усмехнулся. – Не домой же к маме идти. Джонатан, конечно, злой как чёрт, но похер уже. Может у меня получится вырубиться быстрее, чем он скажет хоть слово. Майк кивнул, сунул руки в карманы. Посмотрел в сторону, потом на Уилла. Снова в сторону. – Да уж. – Ага. Никто не двигался. У Уилла всё сжималось внутри от неправильности ситуации. Ему хотелось подойти ближе, коснуться его руки, плеча, волос, щеки. Хотелось спросить: "это ведь было на самом деле? мне не приснилось? тебе тоже это понравилось? мы будем идиотами, если сделаем это снова?". Но он не мог. Потому что это было страшно, опасно. Потому что они договорились – это ничего не значит. Просто развлечение, просто пьяный поцелуй, просто ночь, о которой стоит забыть. Уилл шумно вздохнул. – Ладно, я пойду. Ужасно спать хочется. – Ага, – Майк тихо хмыкнул. – Да, надо идти. Никто не сдвинулся с места. – Увидимся вечером? – тихо спросил Майк. Его голос прозвучал как-то... неуверенно, почти робко. Уилл пожал плечами, едва подавив улыбку. – Давай, если придём в себя. И если Джонатан не придушит меня подушкой во сне, конечно. – Не придушит, – усмехнулся Майк. – Позлится и успокоится. Не первый раз, в конце концов. – Надеюсь. Уилл перевёл взгляд на Майка, и тот слабо улыбнулся ему. Его улыбка была такой тёплой, робкой, что у Уилла защемило сердце. В ней было всё: и привязанность, и неловкость, и надежда, и страх. – Пока, Байерс. – Пока. Едь осторожнее, ладно? – Конечно. Майк развернулся и пошёл к машине. У самой двери он остановился, замерев на несколько секунд. Уилл видел, как напряглись его плечи, как он сжал ручку двери, но не открывал. "Обернись, – мысленно молил Уилл, сам не зная, почему. – Пожалуйста, обернись. Посмотри на меня". Майк не обернулся. Он открыл дверь, сел за руль, завёл машину. Эдди что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Уилл смотрел, как пикап разворачивается, выезжает на дорогу и медленно удаляется, поднимая за собой ворох пыли. Смотрел, пока задние огни не исчезли за поворотом, пока пыль не осела, пока не осталась лишь тишина вокруг. Он поднёс пальцы к губам, закрыв глаза на секунду. Он всё ещё отчётливо помнил губы Майка на своих, ладонь Майка на своей щеке, его дыхание, его сияющие глаза. "Блять, что я наделал..." Эта мысль царапала его изнутри, не давала покоя. Как бы Уилл ни пытался себя убедить в том, что это было всего лишь пьяное развлечение, у него не получалось подавить то самое чувство – тёплое, счастливое. "Это случилось. И мне было хорошо. Очень хорошо". Раздражённо хмыкнув своим мыслям, он развернулся и пошёл к трейлеру. *** В пикапе Майк сжал руль так, что костяшки побелели. Он видел в зеркале заднего вида удаляющуюся фигура Уилла – маленькую, одинокую, такую... свою. "Что теперь делать?" Хотелось развернуться, вернуться к Уиллу, выскочить из машины и крепко сжать в своих руках. Но вместо этого он сильнее нажал на газ, и машина рванула впёред, оставляя позади трейлерный парк, кучу мусора, парня с зелёными глазами и ту ночь, которая перевернула всё.