It's all wrong, it's all right

Они не увиделись на следующий день. Уилл проснулся в трейлере от того, что его живот скрутило, а к горлу начало подступать. Он едва успел добежать до крошечной ванной, где его вывернуло наизнанку. Уилл сидел на коленях на холодном полу у унитаза, уронив голову на руку, и был уверен, что так и умрёт. – Позорная смерть, – успел он фыркнуть себе под нос, прежде чем ему пришлось снова склониться над унитазом. Когда Уилл вышел из ванной, Джонатан сунул ему стакан воды и таблетки: обезволивающее и сорбент. – На, выпей. Ни о чём не спрашивая, Уилл послушно запил таблетки, тут же схватившись за живот из-за новых спазмов от глотка воды. Ко всему прочему голова раскалывалась, каждое движение отдавалось болью во всём теле, каждый звук казался оглушительным. – Я же говорил, – Джонатан смотрел на него с той особенной смесью жалости и лёгкого злорадства, на которую способны только старшие братья. – Будешь теперь знать, что бывает, когда перебираешь. – Отстань, – слабо прохрипел Уилл, но беззлобно. Только потому что на злость не было сил. Уилл еле-еле добрался обратно до кровати и рухнул на неё, мечтая заснуть и проснуться уже бодрым и свежим. Наблюдая за ним, Джонатан тяжело вздохнул и сел рядом с ним на край кровати, укрывая его пледом. – Мне нужно на работу, – Уилл удивлённо посмотрел на него, гадая, как тот в состоянии ещё куда-то идти. – Смена короткая, но меня всё равно не будет несколько часов. Справишься? Уилл еле кивнул. На самом деле он не был в этом уверен, но и нотаций от брата не хотел слышать. К тому же он надеялся, что сможет просто отрубиться на эти несколько часов. – Я маме сказал, что мы сегодня ночуем у одного друга, – добавил Джонатан, и Уилл благодарно улыбнулся ему. – Типа устроим киномарафон твоей любимой научной фантастики. Но завтра придётся идти домой, а то будут вопросы. – Хорошо, – прошептал Уилл. – Спасибо. – И ещё, – Джонатан уже собирался уходить, но остановился в дверях. – Если Аргайл вернётся раньше меня, не смей пить его чаи, ладно? Как бы он ни уговаривал. Я серьёзно. Если бы голова не раскалывалась так сильно, Уилл бы посмеялся над этим, но сейчас мог только слабо улыбнуться. Он точно больше не будет ни курить, ни пить эти дурацкие "чаи". – И пей побольше воды, иначе будет обезвоживание, – добавил Джонатан, ещё раз мазнув по нему взглядом. Он сомневался, стоит ли уходить, но и не хотел давить на Уилла, пусть и заботой. – Если что, звони, и я сразу же приеду. Дверь захлопнулась, и Уилл остался один на один со своим желанием отключиться навсегда прямо сейчас, лишь бы больше не чувствовать этой боли. Следующие часы стали одним сплошным кошмаром из коротких снов, тошноты, головной боли, слабости во всём теле и навязчивых воспоминаний. В перерыве между пустыми спазмами в желудке, которые всё равно заставляли ползти до ванной, Уилл лежал на спине, смотрел в облупленный потолок и вспоминал. Ту ночь. Тот поцелуй. Того Майка. Его губы – тёплые, жадные, пахнущие табаком и дешёвым пивом, но такие желанные, что у него до сих пор перехватывало дыхание. Его тихие стоны, когда Уилл целовал его шею в нужном месте. То, как Майк сжимал его в своих объятиях, словно не хотел отпускать никогда. Уилл перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку и глухо застонал. Фантомные ощущения в теле – где Майк сжимал его бёдра, где его пальцы зарывались в волосы, где губы оставляли дорожку поцелуев на шее – вызвали новые спазмы в желудке. Но другие. "И что теперь делать?" Уилл не знал, что делать. Не знал, как перестать об этом думать. Не знал, как забыть. Даже не знал, хочет ли забыть об этом. Ему было страшно. Страшно из-за того, что Майк скажет, что это ошибка. Что они перепили, переступили черту, и это больше никогда – никогда! – не повторится вновь. От этой мысли всё внутри холодело от ужаса и падало в пропасть. Но ещё страшнее было представить то, что Майк скажет обратное. Что это не ошибка, что он хочет... встречаться? Уилл вздрогнул от одной этой мысли, сам не понимая, по какой именно причине сердце пропустило удар. Встречаться с Майком. С парнем. Быть теми самыми, о ком в этом городе шепчутся за спиной, на кого брезгливо смотрят, кого показательно игнорируют, боясь "заразиться". Теми, про кого отец Майка сказал бы что-то ещё более мерзкое, чем обычно, а мама Уилла... мама бы просто сошла с ума. "И я сам вообще захотел бы встречаться с парнем?" Уилл никогда раньше не думал о парнях в таком ключе. Ну... наверное. Он вспомнил детство, свои привязанности, то, как в одиннадцать лет ему нравился один мальчик из класса и он очень, очень хотел с ним дружить. Но это же не считается, да? Просто детские глупости. Потом, кажется, ему никто больше не нравился. Были симпатичные актёры, чьи плакаты он вешал над кроватью и чьи фото дотошно вырезал из журналов. Но это тоже не считается, так? Просто... ну, они красивые, и всё. Но Майк... Майк – это Майк. За короткое время он успел стать для него тем, без кого Уилл больше не представлял свою жизнь. Тем, с кем было легко, с кем было комфортно болтать без умолку, но при этом порой и молчать, кто понимал и принимал его любого. Тем, кто увидел его самого, не обращая внимания на тихое поведение и ярлыки "странного парня". И тем, с кем хотелось целоваться. Очень хотелось. – Блять, – выдохнул Уилл в подушку. – Что со мной не так? *** Майк привык к похмелью. За последние пару лет это стало почти рутиной – головная боль, сухость во рту, сожаление о сказанном и сделанном. Обычно он просто пережидал, пил воду, валялся в кровати и клялся, что это в последний раз, когда он так много пьёт. Но сегодня что-то изменилось. Майк перевернулся на спину, откидывая одеяло, и уставился в потолок. Он старался ничего не вспоминать и не думать. Не думать о вчерашнем. Не думать о тёплых руках, сжимающих его плечи. Не думать о губах, которые целовали его так отчаянно и жадно. Не думать о глазах, которые смотрели на него с такой нежностью, что сердце сжималось. Не думать. Не вспоминать. Забыть. Но мысли и образы нагло лезли в его голову, которая и без того болела, и Майк со злостью натянул одеяло обратно на голову. В дверь тихо постучали. – Майк? – голос мамы был мягким, но настойчивым. – Ты не спишь? – Не-а, – прохрипел он, снова откидывая одеяло. Карен приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Увидев сына в этом состоянии, она вздохнула, но ничего не сказала. Просто зашла, присела на край кровати рядом с ним и протянула ему стакан воды и таблетки. – Пей. Майк послушно сел, поморщившись от резкого движения, запил таблетки водой и снова рухнул на подушку, шумно выдыхая. – Спасибо, – прошептал он, закрыв глаза. Её рука мягко легла ему на плечо. – Ты как? – Отлично, – сарказм получился слишком явным. – Майк, я серьёзно. Майк открыл глаза и повернул голову в её сторону. Мама выглядела уставшей – под глазами едва заметные тени, светлые волосы собраны в небрежный пучок вместо идеальной укладки. Но взгляд был таким тёплым, что Майк невольно улыбнулся. С мамой он мог позволить себе быть честным. – Нормально, мам, – тихо ответил он. – Просто перебрал. Бывает. – Знаю, – она вздохнула. – Я не буду читать тебе нотации, ты и сам всё понимаешь. Но надо быть осторожее, Майк. Если отец узнает... – Не узнает, – отрезал Майк. Карен кивнула, поджав губы. Она знала, как лавировать между мужем и сыном. Знала, когда промолчать, а когда подстраховать. Сколько раз она говорила Теду, что Майк "занят уроками", пока тот валялся с похмельем? Сколько раз прикрывала его прогулы? Сколько раз врала ему, во сколько пришёл домой их сын? Майк не был идиотом – он всё видел и ценил. Пусть и редко говорил об этом вслух. – Отец вернётся ближе к вечеру. Я скажу ему, что ты приболел, – она ласково провела рукой по его волосам, и Майк невольно потянулся к её руке, к её любви. – Какая-то желудочная инфекция. Так что из комнаты лучше не выходи, я сама принесу тебе ужин. Майк благодарно улыбнулся. Мама снова его прикрывала, снова была на его стороне. – Спасибо, мам. Правда, спасибо. – Выздоравливай, – она поцеловала его в лоб, поднялась, но в дверях снова посмотрела на него. – И Майк... может, правда, стоит поменьше с этим? И выпивка, и всё остальное. Ты ведь сам себя губишь. Майк не ответил. Карен тихо прикрыла за собой дверь. Майк остался один в тишине комнаты. Он закрыл глаза в надежде, что удастся ещё поспать, забыться, отключиться от всего мира и от себя самого. Но перед глазами снова было лицо Уилла. "Прекрати!" Майк перевернулся на бок, уткнулся носом в подушку. "Просто пьяная хуйня. Забудь." Но забыть не получалось. Каждое воспоминание отзывалось в душе таким теплом, от которого хотелось одновременно выть и улыбаться. Раздражённо фыркнув, Майк встал с кровати и, пошатываясь, добрался до ванной. Холодный душ заметно взбодрил его, заставил откинуть непрошенные мысли. Он стоял под ледяными струями воды, пока не занемели пальцы, потом выключил воду, наспех вытерся, оделся и взглянул на себя в зеркало, чтобы оценить масштаб проблемы. И замер. На шее, чуть ниже уха, красовался маленький, едва заметный засос. Майк провёл пальцами по нему, и воспоминания накатили мощной, сбивающей с ног волной. Пыльный матрас на заброшенной фабрике. Уилл, шепчущий ему "зато я в твоих руках". Его раскрасневшееся лицо, припухшие от бесконечных поцелуев губы. Его тёмные от желания глаза – такие жадные и доверчивые одновременно. Уилл, который тихо стонал, когда Майк целовал его шею. Уилл, который зарывался пальцами в его волосы и нежно тянул, заставляя закатывать глаза от удовольствия и тихо постанывать в поцелуй. – Блять, – выдохнул Майк, вцепившись в раковину. Это неправильно. Это пиздец как неправильно. Они парни. В городе, где все друг друга знают, где его собственный отец поливает грязью любого, кто выбивается из "нормы", где церковь на главной улице собирает половину города каждое воскресенье. В городе, который может их убить. "Значит надо всё забыть. Выкинуть из головы. Ничего не было, Майк, забудь. Просто забудь." Но мысль о том, что он хочет это повторить, продолжала биться в груди. Майк пытался отогнать её, закопать поглубже под слои безразличия и цинизма. Сколько у него было этих пьяных интрижек с девушками? С одними он просыпался и быстро забывал имя, с другими – жалел, с третьими – просто не вспоминал. Было весело, легко, без обязательств. Даже был один раз, ещё в прошлом году, когда они всей пьяной компанией играли в бутылочку, и ему выпало поцеловаться с парнем. Каким-то приятелем Эдди, чьё имя Майк давно заставил себя забыть. Под весёлые крики друзей они нарочно целовались дольше положенного, чтобы побесить остальных, чтобы просто покривляться. Потом посмеялись над этим и забыли. Ну, почти. В любом случае, Майк тогда даже не задумался об этом всерьёз. Просто тупая игра, просто пьяная глупость. Какая разница, с кем целоваться, когда ты пьяный вдрызг? Сейчас всё было иначе. Это не было весело или тупо. Это было... хорошо? правильно? нормально? Майк не находил подходящих слов. Он только чувствовал, как внутри растёт что-то большое, тёплое и очень, очень опасное. Он думал об Уилле. О том, как тот смеялся, запрокинув голову. О том, как искренне возмущался его кличке и говорил такие нежные комплименты, которые Майк будет помнить всю жизнь. О том, как неумело, но старательно целовал его шею. О том, как они лежали потом рядом, почти держась за руки. Уилл стал ему близким человеком за какой-то один чёртов месяц. Тем, кому хотелось что-то рассказывать и кого хотелось слушать. Тем, с кем настолько нравилось проводить всё своё свободное время, что приходилось держать себя в руках с отцом ради их встреч. Тем, кто смотрел на него и видел не тот образ, который Майк старательно лепил, а его самого. Майк привык не привязываться. Со всеми друзьями, со всеми девушками отношения были поверхностными, лёгкими. Никому не позволено было забираться слишком глубоко. Потому что если позволишь, однажды это могут использовать против тебя. Или ты сам не справишься. Исключением стал только Эдди, но и ему Майк не позволял слишком глубоко лезть в душу. Уилл тоже казался ему таким другом, с которым просто хорошо, но это ничего не значит. Но вдруг оказалось, что этот тихоня со своими дурацкими зелёными глазами пролез под кожу, и Майк теперь не знал, как его оттуда выковырять. И, главное, он не был уверен, что хочет это делать. Майк устало оттолкнулся от раковины, побрёл обратно в свою комнату и рухнул на кровать лицом в подушку. Тело ломило, голова гудела, но хуже всего было то, что в душе поселились странные, непрошенные, давно забытые чувства. Он думал об Уилле. О том поцелуе. О той ночи. О том, что хочет, чтобы это повторилось. Хочет ещё, и ещё, и ещё... И от этого хотелось одновременно смеяться и провалиться сквозь землю. – Кажется, я влип, – прошептал Майк в подушку. – Пиздец как влип. *** Оставшиеся дни лета пролетели незаметно и порознь. Уилл не звонил. Майк не звонил. Каждый раз, когда у Уилла возникала мысль набрать номер Майка, его пальцы начинали дрожать, а в груди появлялся холодный, липкий страх, заставляющий цепенеть. "А если он ответит холодно? А если спросит про ту ночь? А если скажет, что это ошибка? А если скажет, что не ошибка? Что мне ответить?". Майк думал о том же. Он несколько раз набирал его номер и каждый раз сбрасывал, не дождавшись первого гудка. Слишком легко было представить, как Уилл морщится, услышав его голос, как неловко пытается закончить разговор, как радуется, когда, наконец, можно повесить трубку. К концу лета оба были уверены в одном: другой точно не хочет повторения того, что было. И оба были готовы сделать вид, что ничего не было, лишь бы не потерять то, что у них осталось – странную, хрупкую, но всё ещё важную связь. *** Первый день школы утомил Уилла с самого утра. Он долго выбирал одежду, трижды переодевался и в итоге вышел в том, в чём обычно – джинсы, футболка, мешковатая клетчатая рубашка. Всё равно никто не заметит. Мама приготовила ему вкусный завтрак в честь начала учебного года, Джонатан, смеясь, разлохматил его, за что получил долгие ворчания в ответ. Уилл приехал на велосипеде за полчаса до звонка, чтобы заранее получить расписание, разобраться, где нужный кабинет. Нервно кусая губы, он привязывал свой велик к стойке, когда услышал сзади знакомые шаги. Сердце почему-то замерло на секунду. – Хей, Байерс. Уилл обернулся. Майк стоял в паре метров, сунув руки в карманы своих неизменных дырявых джинсов. Растрёпанный, с тёмными кругами под глазами, но такой... свой. И Уилл вдруг понял, как сильно, до дрожи в теле скучал по нему всю эту неделю. – Привет, – улыбнувшись, выдохнул он, и его голос был на удивление ровным, хотя внутри всё дрожало. – Привет, – подойдя ближе, Майк слабо улыбнулся ему в ответ, но его глаза были бесконечно тёплыми. – Ну что, готов к последнему году в этом аду? Уилл со смешком фыркнул. Его фраза была... такой обыденной. Никаких серьёзных разговоров в первую очередь, которых он боялся. Словно всё было как обычно. Неловкость чуть рассеялась. – О да, – усмехнулся Уилл. – Особенно жду не дождусь встречи с этим... Брауном? – Даже не упоминай его, – Майк показательно изобразил рвоту, но сразу же улыбнулся. – Ладно, пойдём. Провожу тебя до твоего шкафчика. Кстати... Майк замялся, но быстро взял себя в руки. – Тут... эээ как-то так вышло, что твой шкафчик случайно оказался рядом с моим. Но ты, если что, можешь поменяться с кем-то, конечно. Уилл посмотрел на него. Майк смотрел куда угодно, только не на него – на свои кеды, на велосипеды, на облака. – Круто, – тепло улыбнулся Уилл. – И как так получилось? Майк всё же поднял на него взгляд и состроил самую невинную мордашку, на которую только был способен. – Понятия не имею, Байерс. Совпадение. Просто шкафчик освободился, видимо. Уилл закатил глаза, но улыбка стала шире. Рядом с Майком всё ещё было так же легко. Страх перед будущим никуда не делся, мысли о той ночи никуда не делись, но в этих привычных перепалках они отступали на второй план. – Ладно, как скажешь. Идём, мне ещё надо получить расписание. – Идём. Они пошли ко входу, выдерживая всё ещё непривычное расстояние в полшага. Но Уилл всё равно поймал себя на мысли, что впервые за эту неделю ему стало легче дышать. *** Первые дни в новой школе оказались именно такими, какими их Уилл и представлял – скучными, серыми, одинокими. С ним никто не разговаривал. Учителя равнодушно представляли его классу под зевки учеников, одноклассники обсуждали свои дела, не замечая его. На переменах Уилл, если не был с Майком, либо сидел в классе, листая учебник, либо бродил по коридорам, делая вид, что ищет нужные кабинеты, либо выходил на улицу подышать свежим воздухом. Зато его обсуждали. Уилл почти постоянно слышал это краем уха. В столовой, когда проходил мимо столика с шумной компанией, которая глазела на него и хихикала, в туалете, когда его не замечали в кабинке, в коридоре за спиной. – Это тот новенький, который с Уилером зависает? – Ага, Уилл Байерс. Брат того, из пиццерии, который с торчками в трейлерном парке живёт. – Уилер к нему прям приклеился. Странно, скажи? Почему они вообще, блять, общаются, я не понимаю. – Может, они это... того... педики? – Хуйню не говори, а? Уилер хоть и отбитый, но не настолько же. Фу. Уилл стискивал зубы и делал вид, что ничего не слышит, но внутри всё кипело. Репутация у Майка и правда была дерьмовой. "Псих", "придурок", "держись подальше" – вот что Уилл слышал чаще всего. Кто-то побаивался его, кто-то презирал, но никто не лез. История про тех двоих парней, которых Майк в одиночку уложил в восьмом классе, обросла легендами и часто вспоминалась. В столовой Майк сидел за дальним столиком в компании таких же, как и он сам – ребят с дерзкими улыбками, с яркими волосами, в потрёпанной, мятой одежде. Они курили за школой, дразнили учителей, громко смеялись и плевали на все правила. Первые дни Уилл почти прилип к Майку, таскаясь с ним всюду от отчаяния, просто чтобы не быть одному. Майк был только рад. Он представлял его своим друзьям, те кивали, но особого интереса не проявляли. Уилл чувствовал себя чужим в этой компании. Они напоминали ему тех, кто был летом у трейлера, но при этом были совершенно другими. Их шутки часто были слишком злыми – они могли агрессивно подкалывать друг друга, унижать проходящих мимо "нормальных" учеников, громко и открыто презирать других людей, обсуждая их "обычную" внешность. А ещё рядом с ними менялся Майк. Становился таким же громким, язвительным, опасным. И это задевало. Но ещё сильнее задевало другое. Когда Майк курил, Уилл невольно засматривался на его губы, на то, как зажимает фильтр в зубах, как выдыхает колечки дыма, и спешно отводил глаза в сторону, уставившись в одну точку. В голове мелькали другие картинки: как Майк смотрел на него, когда Уилл сделал первую затяжку в своей жизни с его рук, как они весь август сидели едва ли не в обнимку и часто курили одну сигарету на двоих, как пахло этими же чёртовыми сигаретами во время поцелуя, как Майк... Трэвис – парень с длинными сальными волосами и в ошейнике с шипами – резко щёлкнул пальцами перед его лицом, заставляя вздрогнуть и вернуться в реальность. – Эй, чё уставился на Триш? Чё, уже в мыслях трахаешь её по пятому кругу? – А? – Уилл нахмурился, не понимая, в чём дело. Триш – девушка с ярко-зелёным ирокезом – игриво улыбнулась ему, поиграв бровями. – Что такое, малыш? – она вызывающе поправила декольте, на которое Уилл до этого жеста не обращал никакого внимания. – Нравится? Смотри, сколько хочешь, я не против. – Эй, вставай в очередь, парень! – Дэн – в косухе и с кучей пирсинга на лице – громко хохотнул и нагло потянулся к её груди, за что тут же получил по рукам. Майк замер, бросая взгляды то на Уилла, который покраснел, то на друзей, которые смеялись над его реакцией. Он скривился из-за их мерзкого смеха, из-за того, что наезжают на Уилла, но ещё и из-за того, что его кольнула внезапная ревность при мысли, что Уилл может пялиться на девушку. – Завалите, а? – фыркнул Майк, бросая недокуренную сигарету под ноги и втаптывая её в землю. – Нужна ты ему. Рядом с тобой подышишь и уже что-то подцепишь, – ядовито произнёс он, на что Триш возмущённо прижала руку к груди. Уилл поморщился, наблюдая за очередной перепалкой, в которой они то ли оскорбляли друг друга, то ли просто так шутили – он уже не понимал. Но окончательно понял, что они ему не нравятся. Да, они круто выглядят, да, они не такие "нормальные", как многие другие. Но ведут они себя точно так же, как те "злые нормальные", о которых говорят. Как те же люди в Леноре, которые смеялись над ним. Майк, конечно, не цеплял его и никому не позволял этого делать, но всё равно вёл себя соответствующе им. Уилл смотрел на него и не узнавал того дружелюбного, спокойного, пусть и порой язвительного человека, с которым познакомился летом. Его поведение всё ещё не отвращало, но расстраивало и оставляло много вопросов. "Может, на самом деле, я плохо его знаю? Может всё, что было летом, – это притворство? Значит, та ночь тоже была притворством?" К четвергу Уилл придумал отговорку. – Мне надо в библиотеку, – сказал он, когда Майк снова позвал его с собой курить. – Чего? – Майк удивлённо поднял брови. – Байерс, ты серьёзно? Недели не прошло, а ты уже в библиотеку? – Надо кое-что найти по истории, – Уилл пожал плечами, стараясь не смотреть ему в глаза. Майк нахмурился, но спорить не стал. В пятницу повторилось то же самое. И в понедельник тоже. Из-за того, что Майк почти всегда был с этими тремя, Уилл невольно начал избегать в школе и его самого. К середине второй недели Майк не выдержал. Он поймал Уилла после четвёртого урока, когда тот собирал учебники в рюкзак у шкафчика. Схватил за локоть и отвёл в пустой кабинет рядом. – Уилл, в чём дело? – спросил он без предисловий. – Ты как будто нас избегаешь, постоянно отказываешься с нами курить или сидеть в столовке. Тебя кто-то обидел из них? Это из-за Триш? Ты скажи, и я разберусь. Уилл уставился на руку Майка на своём предплечье и сглотнул – едва ли не первое осознанное прикосновение за несколько дней. Проследив за его взглядом, Майк неловко отдёрнул руку, начиная нервно теребить край своей рубашки. Тихо вздохнув, Уилл поднял голову, встречаясь с ним глазами. Майк выглядел искренне встревоженным, и от этого внутри всё сжалось. Может, Майк притворяется не с ним, а, наоборот, с ними? Уиллу вдруг ужасно захотелось просто шагнуть вперёд, обнять его, прижать к себе, уткнуться ему в плечо и стоять так до скончания веков. Или хотя бы просто взять его за руку и подержать несколько жалких секунд. Но они больше так не делали. Это стало их новым негласным правилом. – Всё в порядке, Майк, – откинув прочь ненужные мысли, выдохнул Уилл. – Никто не обижал, правда. Просто... я не очень вписываюсь в вашу компанию, наверное. Они... – он на секунду скривился, но быстро взял себя в руки. – Слушай, ну они нормальные, но... шутки у них какие-то дурацкие, даже злые. Они как будто кайфуют, когда кого-то унижают. Мне такое не очень нравится, ты же знаешь. Майк молча кивнул, переваривая информацию. Уилл уже хотел было взять слова обратно, лишь бы не обижать друзей Майка, как тот громко хмыкнул и пожал плечами. – Ладно. Я понял. Значит, будем без них. – Майк, ты не... – Уилл запнулся. – Ты не обязан из-за меня... – Я ничего не делаю из-за тебя или из-за кого-то, – перебил Майк, и в его голосе проскользнули привычные язвительные нотки, но на этот раз без агрессии. – Я сам решаю, где мне быть. Если ты хочешь пойти в грёбанную библиотеку, то и я хочу пойти в грёбанную библиотеку. Не с Трэвисом же мне обсуждать... Достоевского. Уилл не сдержал улыбки. – Ты читал Достоевского? – Нет, конечно. Но звучит круто. Они рассмеялись. Вместе. И это было важнее всего. С тех пор они проводили перемены иначе. Майк, конечно, уходил покурить с ними, но чаще всего был рядом с Уиллом. Иногда они сидели на подоконнике в пустом коридоре и болтали ни о чём, иногда сидели во дворе школы и делились едой. А иногда Майк сидел с Уиллом в библиотеке, листал журналы, дразнил библиотекаршу и делал вид, что помогает искать книги. В один такой момент Уилл не мог достать книгу с самой верхней полки, и Майк, встав на носочки, навис над ним со спины, доставая её. Они оба неловко замерли, внезапно осознав, в каком положении сейчас находятся. Уилл чувствовал его дыхание на щеке, и его сердце предательски ёкнуло. Майк вдохнул запах волос Уилла – тот же цитрусовый шампунь, запах которого, казалось, впитался в него самого за весь август – и его сердце заныло от тоски. Оба осторожно посмотрели друг на друга, задержав дыхание, и обоим на секунду показалось, что сейчас... что-то произойдёт. – Молодые люди! – рявкнула библиотекарша откуда-то из-за стеллажей. – Уже был звонок! Они моментально отскочили друг от друга как ошпаренные. Майк сунул книгу Уиллу, буркнул что-то невнятное и вылетел из библиотеки. Уилл остался стоять, прижимая книгу к груди, и пытался унять бешеный стук сердца. Это становилось невыносимо. *** В пятницу, после очередного дня полного смешков и шёпота за спиной, Уилл сидел в пикапе Майка и молча смотрел в окно. Майк как обычно подбросил его до дома, но не спешил уезжать – оба знали, что сейчас последуют стандартные полминуты прощания, которые всегда почему-то растягивались. – Сегодня услышал очередной "шедевр", – мрачно буркнул Уилл, не глядя на него. – Типа "нахера Уилеру всрался этот задрот? поди просто шваль ему поставляет, больше и незачем с ним водиться". Майк стиснул зубы, но не сказал ни слова. – Кажется, я никому тут не нравлюсь, – он криво усмехнулся, поднимая взгляд на Майка. – Ни твоим друзьям, ни одноклассникам, ни учителям. Никому. Майк молча смотрел на него несколько секунд. Уилл видел, как дёрнулся его кадык, как тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг резко поджал губы. В голове Майк мгновенно пронеслось: "зато ты нравишься мне". Раньше он сказал бы это без единой паузы, без единой заминки, но сейчас эти слова обжигали горло новым, совершенно другим смыслом, и пришлось прикусить язык. – Забей, – выдавил Майк, стараясь звучать ровно. – Им в принципе никто не нравится, если они не вписываются в их узкие рамки мышления. Так что... это даже комплимент. Уилл горько фыркнул. – Ага, хорош комплимент. Они порой так... враждебно на меня смотрят. Как будто, не знаю, только и ждут момента, чтобы окунуть мою голову в унитаз. Майк стиснул руль. В груди закипало знакомое раздражение, но на этот раз немного новое – острое желание защитить... своё. Давно это в нём? Он хлопнул по рулю, не давая себе задуматься над этим вопросом. – Не переживай, – твёрдо произнёс Майк. – Если что, помогу разобраться с ними. Помнишь, я говорил, что двоих уложил? С тех пор ещё парочка крупных драк была, так что не сложно повторить. Они быстро перестанут скалиться, когда я лишу их парочки зубов. Уилл посмотрел на него с благодарностью и каким-то странным, тёплым удивлением. Несмотря ни на что, Майк искренне переживал за него, хотел защитить, и это было... прекрасно. – Только аккуратнее с выбиванием зубов, – усмехнулся Уилл. – А то придётся тебя из полиции вытаскивать или, ещё хуже, из-под домашнего ареста. – Подумаешь, – фыркнул Майк. – Оно будет стоить даже пожизненного домашнего ареста. Они улыбнулись друг другу, и переживания Уилла заметно снизились. А в глубине глаз Майка всё ещё плескалось то, что он не решился сказать вслух. *** После школы они тоже проводили время вместе. Не так, как летом, не каждый день, не до ночи, но достаточно, чтобы продолжать дружить и не потерять друг друга. Иногда Майк просто подбрасывал Уилла до дома, иногда они брали еду навынос и ели бургеры в машине, болтая ни о чём или жалуясь на что-то. Иногда ехали сразу в трейлерный парк. Тусовки у трейлера заметно поредели. Летний угар стих, люди разъехались кто куда – кто-то в колледж, кто-то просто в другой город, кто-то вернулся на работу после отпуска. Селина тоже исчезла, и Джонатан заметно приуныл, но вида не показывал. Аргайл по-прежнему витал в облаках, но чаще молчал, задумчиво глядя на огонь костра. Бабблс исправно занимал свой диван и пил пиво, изредка вставляя едкие комментарии. Эдди начал где-то пропадать с новыми знакомыми – говорил, ищет дом для переезда и собирает группу. Майк и Уилл, как и летом, чаще всего занимали свой излюбленный старый матрас позади трейлера. Сидели почти рядом, делали уроки, болтали. И больше даже не притрагивались к пиву, когда были вместе. Всё изменилось. Когда Уилл тянулся к тетрадке Майка, чтобы списать ответ по физике, он наклонялся слишком осторожно, стараясь никак не задеть его. А Майк будто специально отодвигался, увеличивая и без того огромное для них расстояние. Когда Майк показывал пальцем нужный абзац в учебнике Уилла, его рука замирала в паре сантиметров от страницы, чтобы случайно не коснуться ладони Уилла. Уилл сжимал руку в кулак и почти незаметно убирал в сторону. Оба делали вид, что ничего не замечают, что всё как всегда. Их колени, их плечи больше не соприкасались, когда они сидели рядом. Между ними всегда было расстояние – полшага, сантиметры, целая пропасть. Это были мелочи, но сейчас они значили всё. Они оба знали, что прежняя "дружба" была совсем не дружбой. Что те прикосновения, те взгляды, та близость – всё это всегда было чем-то другим. Чем-то, чего они теперь боялись. И чем-то, без чего оба не могли спокойно дышать. *** Ко всему прочему добавилась паранойя. Каждый раз, когда Джонатан проходил мимо них, Уилл внутренне сжимался. Брат бросал на них привычные недовольные взгляды – не злые, скорее непонимающие. Уилл сразу вспоминал тот разговор, когда Джонатан спросил про "друга". Вспоминал, как он смотрел на него тогда – с той лёгкой догадкой во взгляде. "А вдруг он знает? Вдруг он всё же заметил засос? Вдруг обо всём догадался? А вдруг кому-то рассказал? Вдруг про нас теперь все всё знают?" Уилл незаметно для себя отодвигался от Майка ещё немного, лишь бы не давать брату лишнего повода для подозрений. Джонатан, на самом деле, ничего не знал. Он вообще в то утро не заметил засоса – слишком был зол и занят собственными мыслями. Но он видел, как Уилл изменился. Видел эту странную напряжённость между ним и Майком. Он хотел во всём разобраться, но ждал, когда Уилл сам всё расскажет. Но одним вечером всё же не выдержал. Когда Уилл вернулся домой особенно тихим и задумчивым, Джонатан поймал его на кухне. – Эй, – позвал он, отрываясь от грязной тарелки, которую скрёб губкой. – Ты как? – Нормально, – автоматически ответил Уилл, уже собираясь проскользнуть в свою комнату. – Уилл, – Джонатан бросил тарелку в раковину и, вытерев руки о джинсы, повернулся к нему. – Подожди. Уилл вздохнул, но замер и посмотрел на него, держась за лямку рюкзака на плече. – Слушай, – Джонатан слегка скривился. Ему тоже было неловко об этом говорить. – Я, конечно, не знаю, что там у вас с Майком происходит. Но если... если тебе нужно будет поговорить, я буду рад тебя выслушать. Может, даже смогу чем-то помочь. У Уилла в груди защемило от этой неуклюжей, но искренней заботы. И он был благодарен, что Джонатан не лезет и не настаивает. – Спасибо, – он слабо улыбнулся. – Правда. Но всё... всё нормально. Просто мы, наверное, устаём от школы, всё такое. "Может, он всё же ничего не знает? Или только делает вид?" Джонатан долго смотрел на него, пытаясь найти правду между строк, но в итоге махнул на это рукой. На этот раз. – Кстати, как дела в школе? Эти придурки опять достают? – Джонатан сменил тему и кивнул Уиллу в сторону стола, без слов предлагая выпить чай, перекусить, выговориться. Уилл хмыкнул, задумался на секунду и, бросив рюкзак у стены, сел за стол, начиная жаловаться брату на всех одноклассников и учителей. Об этом разговаривать было куда проще. Тем более с Джонатаном, ведь маме он продолжал врать, что всё хорошо, лишь бы та не волновалась или, упаси боже, не пошла бы в школу разбираться. Майку доставалось от других. Он больше не мог спокойно смотреть на просветлённую улыбочку Аргайла. Каждый раз, когда тот проходил мимо и говорил что-то про "гармонию" и "связь аур", у Майка дёргался глаз. – Чуваки, у вас сегодня аура особенно яркая, – мечтательно заметил Аргайл однажды, когда они с Уиллом сидели у трейлера. Аккурат в тот день, когда произошёл тот случай в библиотеке. – Прям переливается всеми цветами радуги. Что произошло, м? – Аргайл, заткнись! – рявкнул Майк так громко, что Уилл рядом вздрогнул, удивлённо уставившись на него. Аргайл только шире улыбнулся и ушёл в трейлер заварить очередную кружку своего дурацкого чая. А Эдди... Эдди молчал. После того случая, когда Майк едва не накинулся на него за безобидную шутку про "парочку", он перестал отпускать комментарии. Просто наблюдал за ними, следил, чтобы не стало ещё хуже. Однажды, когда они остались одни у пикапа, Эдди не выдержал. – Слушай, – начал он, глядя куда-то перед собой и сжимая бутылку пива в руках. Уилл сегодня был дома, и Майк тоже решил выпить. – Я не знаю, что именно там у вас с Байерсом произошло. И, честно говоря, не уверен, что хочу знать все подробности. Но если тебе нужно будет поговорить... ну, ты знаешь. Майк стиснул зубы, моментально нахохлившись. – Не о чем говорить. – Ладно, – Эдди пожал плечами. – Как скажешь. Просто имей в виду. И больше они к этой теме не возвращались. Все видели, что между Майком и Уиллом что-то произошло, даже Бабблс удивлённо хмыкал, глядя на них. Все чувствовали эту новую, странную напряжённость. Но никто не задавал вопросов. *** Вечера становились холоднее, чаще шли дожди. Тусовки у трейлера становились реже и короче – никто не хотел мёрзнуть в темноте, которая теперь наступала раньше. В один из таких вечеров Майк и Уилл сидели на разных концах на диване Бабблса, делая вид, что учат биологию. На самом деле Майк уже в пятый раз перечитывал абзац про фотосинтез, а Уилл просто рисовал каракули на полях тетрадки. В какой-то момент Уилл поднял глаза и поймал взгляд Майка на себе. Тот смотрел на него, не отрываясь, не отводя взгляд. В сумерках его лицо казалось бледнее, а глаза – огромными и тёмными. Уилл сглотнул. В их взглядах было многое: и тоска по лету, по прошлому, и страх перед настоящим, и неуверенность перед будущим. И желание, которое они так тщательно прятали в глубине души. И вопрос, на который никто не решался ответить. – Майк... – выдохнул Уилл, сам не зная, что хочет сказать. Майк моргнул, дёрнулся и резко отвернулся. – Мне пора, – хрипло произнёс он. – Завтра контрольная, надо выспаться. Майк поднялся, не глядя на Уилла, и начал спешно собирать вещи, кидая их в рюкзак. Уилл молча наблюдал за этим, всё внутри сжималось от отчаяния. Когда они уже расходились – Майк к пикапу, Уилл к трейлеру – Майк вдруг остановился. – Уилл. Уилл тут же обернулся. Майк стоял в темноте, сжимая ключи в руках. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Вместо этого он шагнул к нему и быстро, почти грубо хлопнул Уилла по плечу. И замер, словно сам испугался этого дурацкого жеста. Прикосновение жгло плечо Уилла даже через куртку. – Увидимся, – выдохнул Майк и, развернувшись, почти бегом рванул к пикапу. Уилл застыл на месте, смотрел, как задние огни машины исчезают за поворотом. Он положил руку на то место, которого только что касался Майк. Ничего нет. – Увидимся, – прошептал Уилл в пустоту. Между ними всё ещё расстояние в полшага, которое никто не решался преодолеть. Крохотная, но при этом километровая дистанция, похожая на огромную пропасть. Неужели навсегда?