Волк и Ласточка: Алтарь

Весна окончательно вступила в свои права. Снег сошел, обнажив влажную, пахнущую жизнью землю, а воздух наполнился гомоном птиц, которые теперь без опаски вили гнезда под карнизами монастыря. С теплом изменилась и Агнес. Солнце, становившееся с каждым днем всё ярче, позолотило её кожу, и россыпь веснушек на её переносице и щеках стала яркой, будто кто-то плеснул на неё каплями свежего меда. Когда она работала в саду, щурясь от света, она казалась совсем юной и безмятежной. Элиас возвращался с дальнего пастбища, где помогал чинить изгородь. Его шаг был тяжелым, одежда припорошена пылью, а на плече лежал топор. Проходя мимо собора, он заметил, что тяжелые дубовые двери приоткрыты, пропуская внутрь полосу золотистого предзакатного света. Он остановился и, ведомый необъяснимым порывом, заглянул внутрь. Агнес была там. Она стояла на коленях перед алтарем, спиной к нему. Её фигура, облаченная в простую серую рясу, была окутана сиянием, пробивавшимся сквозь высокие витражи. Она молилась — беззвучно, лишь губы едва заметно шевелились, а голова была склонена в глубоком смирении. Элиас замер, боясь пошевелиться. В этом полумраке храма, среди запаха ладана и старого дерева, она выглядела такой хрупкой и одновременно величественной, что у него защемило в груди. Он смотрел на её тонкую шею, на выбившиеся из-под платка золотистые пряди, и в этот момент она казалась ему единственным чистым местом во всей вселенной. «Ты слишком хороша для этого мира, Агнес», — пронеслось в его мыслях. Он стоял так несколько минут, забыв о своей усталости, просто впитывая эту красоту и покой, пока тишину не нарушил сухой, ритмичный стук. Тук... Тук... Тук... Трость отца Бенедикта ударяла о камни двора где-то совсем рядом. Элиас мгновенно опомнился. Он не хотел, чтобы его застали за этим созерцанием, не хотел, чтобы кто-то разрушил этот тайный момент. Он бесшумно, как тень, отступил от двери и скрылся за углом собора, прежде чем настоятель успел его заметить. Когда Бенедикт вошел в храм, Элиас уже шел в сторону колокольни, но перед глазами у него всё еще стоял образ девушки у алтаря, освещенной весенним солнцем.

***

Апрельское небо, еще днем обещавшее тепло, к вечеру внезапно потяжелело и налилось свинцом. Первые капли дождя упали на землю лениво, но уже через несколько минут разразилась настоящая буря. Гром гремел так сильно, что, казалось, сами стены монастыря дрожали под его ударами. Элиас стоял у ворот, вглядываясь в пелену дождя. Тревога, поселившаяся в его сердце еще час назад, теперь превратилась в ледяной ком. Агнес ушла к ручью за диким первоцветом и целебными корнями, и она должна была вернуться до захода солнца. — Вы не видели её? Агнес?— хрипло спросил он у пробегавших мимо обеспокоеных монахинь. — Нет, Элиас! Она...от нее ни слуху ни духу!— монашка перекрестилась. — Беда, в лесу сейчас ни зги не видно, а тропы размыло. Элиас не стал ждать приказа настоятеля. Он накинул свой тяжелый серый плащ, перехватил фонарь. -- Куда вы, Элиас?! -- спросила другая, увидев как тот зашагал к двери. Но он и не говоря ни слова, скрылся в темноте за воротами. Лес стонал под порывами ветра. Вода заливала глаза, превращая землю в скользкое месиво. Элиас шел быстро, его мощное тело проламывалось сквозь кусты, а взгляд воина подмечал каждую примятую ветку. — Агнес! — кричал он, но его голос тонул в раскатах грома. — Агнес! Он нашел её почти у самого оврага. Она сидела, прижавшись спиной к широкому стволу старого дуба, пытаясь укрыться от ливня своим насквозь промокшим платком. Её корзинка с травами валялась рядом, перевернутая. Увидев свет фонаря, она вздрогнула и закрыла лицо руками, но когда услышала его голос, её плечи задрожали от рыданий. — Элиас! Вы пришли... — выдохнула она, когда он рухнул перед ней на колени. Её лицо было бледным, по нему стекали капли дождя и слезы, а веснушки в свете фонаря казались темными пятнами. Она попыталась приподняться, но тут же вскрикнула от боли и схватилась за правую ногу. — Тише, тише, — Элиас поставил фонарь на землю и осторожно коснулся её лодыжки. Нога уже начала опухать. — Ты сильно ударилась. Как это случилось? — Я поскользнулась на камне... — сквозь зубы прошептала она. — Хотела встать, но нога совсем не слушается. Простите меня, Элиас... Я заставила вас выйти в такую погоду. Элиас посмотрел на неё, и его сердце, привыкшее к холоду, болезненно сжалось. Она была такой беззащитной, промокшей до нитки, дрожащей от холода и боли, но всё равно думала о его удобстве. — Глупая... — негромко произнес он, и в этом слове было больше нежности, чем в самых красивых стихах. — Ты думаешь, я мог бы сидеть в тепле, зная, что ты здесь одна? Он снял свой тяжелый плащ и, несмотря на её слабые протесты, укутал её в него. Плащ был огромным для неё, он пах кожей, лесом и теплом его тела. — Обхвати меня за шею, Агнес, — скомандовал он, подсовывая руки ей под спину и колени. — Мы возвращаемся. — Но вы же промокнете... — прошептала она, послушно обнимая его. — Я привык к холоду, — ответил он, легко поднимая её на руки, словно она весила не больше той самой деревянной ласточки. — А ты — нет. Держись крепче. Он нес её сквозь бурю, прижимая к своей груди так бережно, будто нес величайшее сокровище мира. Гром продолжал греметь, но Агнес больше не было страшно. В кольце его рук, чувствуя мерный и сильный стук его сердца, она закрыла глаза, зная, что теперь она в безопасности.