Принять себя

Мой учитель быстро понял, что ученик ему достался хоть и странный, но усидчивый и любознательный. Я не сбегал с занятий, старательно выполнял все задания и мог часами выписывать в самодельных прописях буквы, одновременно слушая его рассказы. То ли характер у него был такой, то ли возраст виноват, но поболтать учитель любил. А я специально закидывал его наводящими вопросами. Мне было интересно всё, что связано с жизнью земель. Так, в преддверии скорой свадьбы моей сестры, учитель решил, что мне стоит знать об этой теме побольше. — Через месяц прибудут сваты из ваи-Лир вместе с женихом молодой госпожи. Они будут смотреть на невесту, на её умения и на её семью. Тебе, господин Ашур, тоже придется предстать перед гостями. — От меня потребуется что-то особенное? — спросил я, начиная выписывать новую строчку. — Нет, только наливать гостям вино. — У нас закончились слуги? Учитель на пару секунд подвис от необычной словесной конструкции, а потом рассмеялся. — Слуги приносят блюда, но они не находятся в зале во время пира. Подросткам и росткам сидеть за столом с мужами нельзя, но ведь послушать разговор хочется. Чем они будут толпиться за дверью, так пусть лучше за гостями смотрят и вино вовремя подливают. Всем хорошо. У гостей всегда полные кубки, юноши смотрят, запоминают и учатся. А хозяин дома таким способом демонстрирует гостям своё уважение! — А когда сваты уедут? — Они останутся на полную неделю. Если им понравится невеста, то будет объявлено о свадьбе. И тогда отправят гонцов к арсанам других земель. Кто захочет — приедет. Ближние соседи уже через день, дальние через неделю. Этого срока всем хватит. Они ведь не на хромой лошади, на боевых колесницах прилетят. И вот тогда будет главный пир. Все засвидетельствуют союз, и молодая госпожа примет имя асани-ваи-Лир. После чего уже с законным мужем отправится в новый дом. И вот тут Остапа понесло… С женитьбой тут оказалось просто и понятно. В идеале, молодой муж сватается к девице, платит выкуп и женится. Выкуп может быть самым разным: от пары монет до баснословной суммы. Это зависит от того, как сильно родители невесты хотят видеть именно его мужем своей дочери. Чем меньше выкуп — тем больше родителям нравится жених. Обдирать его они не хотят и пусть лучше деньги в новой семье останутся. А если жених вообще не нравится, то родители столько запросят, что тому в жизни таких денег не заработать. Если незамужняя девица залетает от холостого парня — их просто женили, независимо от возраста. Раз ребёнка сделали — вот и воспитывайте. Но при этом, горе-муженёк должен был оплатить или отработать выкуп. И если родители ломили цену, то он мог превратиться в батрака родителей жены пожизненно. Если девица залетела от женатого, то тут уже смотрели на его положение в обществе. Слугу, заделавшего ребенка хозяйской дочери, могли убить. А если господин важный и богатый, то с него сдирали солидный куш. В любом случае, такого ребёночка принимал на руки отец девицы, и её родители оставляли его себе. Саму же её старались как можно быстрее сбыть с рук. На хорошую партию тут уже рассчитывать не приходилось. Скорее всего, такую брал какой-нибудь вдовец, или вместо выкупа жених сам мог денег запросить от родителей. С ками было интересней. Для того, чтобы юношу назвали «ками», его должны поймать на любовных утехах с мужчиной. Но просто застукать мало, всё это надо ещё и вынести на общее обозрение. То есть, застукав сына с любовником, папенька хватался за голову, маменька орала благим матом, на крик сбегались слуги, в дом заглядывали любопытные соседи. А когда бедлам утихал, родители горестно вздыхали и признавали во всеуслышанье: да, их сын — ками! И только после этого юношу можно было отдавать замуж. Ками допускалось признать только до двадцати лет. И ками — это именно нижний, пассив. Взрослых мужчин, которые балуются с мальчиками, так не называли. Для них действовало правило: «Мальчик, девочка, какая в попу разница?». Вроде бы звучало разумно, но это в идеале. В жизни, если сын в семье один, то никто не назовёт его ками, даже если поймают на горячем. Тихо, молча вправят мозги отцовским подзатыльником и женят. А бывало так, что каминг-аут могли устроить специально. Тут всё, оказывается, упиралось в наследство. По законам ваи-Нор, да и большей части других земель, женщина права наследования не имела. Если она осталась вдовой и у неё был сын, то именно он становился наследником имущества отца. А у женщины появлялось два варианта. Первый — она растила сына одна. В шестнадцать лет он становился полноправным хозяином, и мать оставалась жить с ним. Второй вариант — женщина могла повторно выйти замуж. Но её новый муж в том доме будет никем. Наследником всё равно останется сын. В шестнадцать лет он станет полноправным хозяином, и с чистой совестью при общественной поддержке выставит из дома мать, отчима и всех их совместных детей. Сын может выделить им часть денег или имущества, а может не давать ничего. Тут только на его усмотрение. А если отчим за прошедшие годы растратил значительную часть имущества, то может ещё и в суд подать, требуя возмещение ущерба. Но если у женщины нет сына, а только дочери, то бесхозное имущество признавалось собственностью арсана. Вдове давался год траура, а в течение следующих трёх она обязана была выйти замуж повторно. Но не просто так. В этом деле был приоритет. Арсан мог подарить эти земли кому-то из своих приближенных. И этот человек, чтобы узаконить свое право, обязан был жениться на этой вдове. Второй приоритет был у родни покойного мужа. Если у того имелся брат, то он брал в жены сноху и становился хозяином имущества. Если братьев не было, или они не хотели взваливать на себя такое, то только тогда женщина могла выбрать себе мужа из тех, кто к ней сватается. Но если за три года, а с учётом траура — за четыре, она отшивала всех, то претенденты имели право подать жалобу арсану. И тогда смотри пункт номер один. Понятно, что речь шла о богатых и знаменитых — о местной аристократии. Когда претендовали не столько на жену, сколько на богатства её покойного мужа. Если овдовела бедная служанка и никто больше её замуж не зовёт, то она так и проживёт одна до старости. А если овдовел муж? При наличии сына он имеет выбор: жениться или нет. Но если детей нет, или имеются только дочери, то, помимо «жениться или нет», у него появляется ещё вариант взять ками, который и станет его наследником. И вот тут предприимчивые родители юношей начинают суетиться. Они могут договориться с таким вдовцом, признать сына ками и отдать его младшим мужем. Тот станет старшему помощником и постельной грелкой, а после его смерти — полноправным владельцем всего имущества. Потом он даже жениться может, и тогда его вообще никто с этой земли не сдвинет. Про своё положение я тоже узнал. Оказалось, что вторым, третьим и так далее сыновьям, от отцовского наследства положена определённая сумма денег. Не меньше десяти процентов от годового дохода на одного сына и не больше тридцати на всех, если их много. При отсутствии наличности в сундуках, можно взять свою долю движимым имуществом: скотом, драгоценностями, мебелью, тканями. Но земля, главный дом и источник дохода всегда остаются наследнику. Младшие на них претендовать не имеют права. Эти положения общие для всех. От крестьянина до аристократа. У меня, как у младшего асани ваи-Нор будут свои нюансы. После того, как мой брат станет арсаном, мне придётся убраться из столицы. Скорее всего, мне выделят дом в каком-нибудь захолустье, и на первые три года лишат права появляться в столице. Таким образом решается вопрос организации заговора и государственного переворота. В дальнейшем мне будет разрешено приезжать сюда, но только по личному приглашению брата. Десять процентов от всего дохода ваи-Нор мне никто не даст, а выделят определённое содержание в год. Как сейчас это происходит с братьями моего отца. В случае неожиданной кончины брата и при условии отсутствия у него наследника, я должен буду вернуться в столицу, жениться на его вдове и стать арсаном. Если к тому времени у меня была бы своя семья, то я обязан был её оставить в том самом захолустье без права появляться в столице. Отказаться от такого счастья я мог только посмертно. Успокоившись насчёт своего будущего, я вдруг стал испытывать раздражение от нарастающей суеты. Про свадьбу сестры говорили все, даже Саху. Я знал, что сестра старше меня на два года и ей уже исполнилось восемнадцать, но саму девицу ни разу не видел. И не испытывал к ней никаких чувств. Зато явно ощущал собственный дискомфорт. Это меня бесило и удивляло одновременно. В той жизни я никогда не был привередой. А тут, вдруг, с чего-то вылезло. И даже женская солидарность забилась в тёмный угол и не отсвечивала. А, может, это зависть? Не знаю. Но вишенкой на торте стал ударенный локоть. Я уже давно замечал за собой необъяснимую тягу к воде. Я мог плескаться в ванной часами и, даже, как-то попробовал прикинуть: можно ли заполнить водой мою комнату-бассейн. Расчеты вышли такими, что слугам неделю ведра без перерыва таскать понадобилось бы. От этой идеи я отказался, но в ванной проводил весь вечер. И вот в один момент я ударил локоть. Не сильно, но попал по нерву. Знаете это ощущение, когда отсыхает рука? А у меня в этот момент в глазах потемнело. Пропали краски, и мир стал чёрно-белым. От боли я стиснул руку на каменном бортике и… Смял камень как сырую глину! Не сломал, не раскрошил, а именно смял! На каменном бортике остались следы моих пальцев и валик изуродованного камня. Но даже не это меня удивило. В том пограничном состоянии я увидел нечто другое. Символы на стенах, словно подсвеченные изнутри. Я пришел в себя, зрение вернуло цвет, а они пропали. После этого я ударился в эксперимент. Как оказалось, если накрутить себя до состояния тихого бешенства, то зрение менялось. И я начинал видеть то, что в спокойствии мне было недоступно! Например, я видел через стены тепловое излучение, как будто мне становился доступен инфракрасный спектр. Да, цвета пропадали, но появлялось что-то другое. Ультрафиолет? Не знаю, как это описать. Но когда это хрупкое равновесие нарушал кто-то из слуг — я впадал в ярость. Но ярость контролируемую, не до потери сознания. Инстинкты требовали крови, а разум орал: «Не людей! Только не людей!». И тогда я орал на всех, прогоняя прочь. Лишь бы ушли, лишь бы не попались мне под руку. А чтобы сбросить напряжение, я принимался крушить мебель. И это помогало. Я псих. Вот, честно, самый натуральный псих. Нет, психи не считают себя психами, верно? А я себя считаю. Значит, я не псих. А кто ж тогда? Да хуй знает. Голосов в голове нет, властелином мира я себя не считаю… Просто не бесись, киса, и всё будет пучком! Ну да, если вы мало зарабатываете — просто начните зарабатывать больше! Охуенный совет!